Я тону в твоих глазах

Ледяной голос Джокера, вырвавшийся из кабинета, обжёг Аню: — Ты не говорила, что ты мент. — Ты тоже не спешил открывать все карты, — парировала она, в её голосе звенела сталь. Джокер остановился напротив, и в его глазах мелькнул опасный огонь. — Как-то было не до откровений. Он ухмыльнулся, и эта ухмылка резанула её, как лезвие. — Я мечтал проснуться утром от аромата твоего кофе. А проснулся… и тебя нет. Хоть бы записку оставила, — в его голосе прозвучала горькая насмешка. Аня проскользнула мимо него, не желая продолжать этот странный разговор. — Не вижу необходимости. Мне пора. Она направилась на поиски Окунева, жаждуя узнать свежие детали о краже. Джокер же, словно зачарованный, провожал её взглядом, в котором клубились тёмные мысли. В кабинете царила напряжённая тишина, которую разорвал голос Завьялова: — Что известно по поводу кражи? — Камеры, — отозвался Окунев, его голос был сухим и бесстрастным, — зафиксировали двоих. Лиц не видно. Дверь вскрыли отмычкой. — А система безопасности? — в голосе Коробицына звучало раздражение. — Накануне произошёл сбой… Система была отключена. — Значит, они знали о сбое и воспользовались им, — заключила Яхонтова, в её взгляде читалась решимость. — Я опросила владельца, — продолжила Анна  — деньги из кассы не тронули. — И что же им было нужно, если не деньги? — Завьялов нахмурился. — Четыре сумки. — Сумки? — Скворцов удивлённо вскинул брови. — Одна сумка стоит двести тысяч, — отрезал Окунев. — Подозрения есть? Кто мог навести? — Завьялов обвёл взглядом присутствующих. — Пока нет. Но есть одна бдительная старушка, Светлана Константиновна. В три часа ночи видела подозрительную машину у магазина. Даже номер записала. Сейчас пробиваем. — И что ей не спится в три часа ночи? — Тельцов, до этого молчавший, подал голос. — Её окна выходят на магазин. Бессонница, — пояснила Яхонтова. — Можете приступать к работе, — скомандовал Завьялов. Выходя из кабинета, Аня решила попытать удачу и выведать у Арины что-нибудь о Джокере. — Арина, минутку? — она постаралась придать голосу непринуждённость. — Конечно. Что случилось? — Ты здесь давно работаешь, всех знаешь… — Допустим. — Расскажи мне о Джокере. — Аня смотрела Арине прямо в глаза, пытаясь уловить малейшую деталь. — Джокер… это пасынок Ворона. Его правая рука. Выполняет всю грязную работу. На нём висит три уголовных дела, — Арина внимательно наблюдала за реакцией Ани. — Но все они закрыты за недостатком улик. — Она замолчала, давая Ане время переварить информацию. — Понятно. Спасибо за информацию. — Не за что. Обращайся. Уже второй час допроса подходил к концу, но Аня так и не смогла вытянуть из задержанного ни слова. — Слушай, дай чистосердечное признание, и тебе скостят срок. Обещаю. — Капитан Яхонтова испробовала все методы, но парень упорно молчал, словно воды в рот набрал. Не выдержав, Аня вышла из кабинета, чтобы попросить помощи у коллег. — Серёж, я уже не знаю, что делать. Может, у тебя получится его расколоть? — взмолилась она, обращаясь к Сергею. — Хорошо. Иди выпей кофе, а то выглядишь измученной, — ответил тот и направился к кабинету. Аня отправилась в небольшую кофейню неподалёку, славившуюся своим ароматным кофе и свежими круассанами. Подходя к заведению, она заметила знакомый чёрный «Гелендваген». Войдя внутрь, она застыла, поражённая увиденным: Джокер и его подручные вымогали деньги у хозяйки кафе. — Статья 163 УК РФ. Вымогательство. До четырёх лет лишения свободы, — произнесла Аня, её голос звучал твёрдо и уверенно. Джокер медленно повернулся к ней и окинул её оценивающим взглядом с головы до ног, его губы тронула циничная ухмылка. — Не лезь не в своё дело, — процедил он сквозь зубы, в его голосе послышались раздражённые нотки. — Мы с вами на «ты» не переходили, гражданин Комолов, — отрезала Аня. Джокер лишь усмехнулся, приблизился к ней и прошептал так тихо, чтобы услышать могла только она: — Мне казалось, мы давно уже на «ты». — Он прошёл мимо, нарочито задев её плечом. От такой наглости Аня потеряла дар речи. Да как он смеет? Кто он такой, чтобы позволять себе подобное? Ярость волной захлестнула её. — Вам как всегда? — донёсся до неё голос хозяйки кафе, которая наблюдала за ней уже несколько минут. — Что? — переспросила Аня, словно очнувшись от оцепенения. — Мокко с ванилью? — повторила девушка с улыбкой. — Да, — ответила Аня, расплатилась и вышла из кафе. Встреча с Джокером оставила неприятный осадок, и она решила позвонить своей давней подруге Вере. Аня и Вера дружили со школы. Аня доверяла ей все свои секреты и сейчас нуждалась в совете и поддержке. — Привет. Не занята? — спросила Аня. — Нет, я как раз хотела тебе позвонить. У меня новость: на следующей неделе я уезжаю. — Меня назначили директором филиала в Нижнем Новгороде! — голос девушки искрился ликованием. — Куда? — В Нижний, Ань! Представляешь, я директор! — Верочка, поздравляю! Я так рада за тебя! — воскликнула Аня, искорки радости плясали в ее глазах. Она знала, как подруга мечтала об этой должности, сколько сил в нее вложила. Но горькая пилюля крылась в другом: Вера уезжает. Нижний Новгород — не ближний свет от Питера. — Что с тобой? Голос какой-то грустный, — встревожилась Вера. Она знала Аню, как облупленную, той было сложно что-либо скрыть от ее проницательного взгляда. И тут Аня, словно прорвало плотину, выплеснула на подругу все, что накопилось за эту безумную неделю: и про этого Джокера, и про ком проблем, обрушившихся на нее разом. — Анечка, плюнь ты на всё! Это твоя жизнь, и никому нет до нее дела! А что касается парня… просто игнорируй его, сделай вид, что он для тебя — пустое место, — успокаивала Вера, пытаясь подобрать нужные слова. — В том-то и вся проблема, что не могу… тянет к нему, как магнитом, — прошептала Аня, словно боясь, что ее услышат посторонние уши. — Не знаю, что и посоветовать, — призналась Вера, разочарованно вздохнув. — Ой, заболталась я с тобой, мне бежать надо, меня только на десять минут отпустили, я тебе еще позвоню! — выпалила Аня, отключаясь. Допив остывший кофе, она направилась к своему отделу, погруженная в раздумья. Может, и правда, ее личная жизнь никого не должна касаться? Нет, надо выкинуть эти мысли из головы, как назойливую муху.