Макс открывает глаза

      Макс за всю свою жизнь открывала глаза более десяти тысяч раз. А сейчас не может. Настойчиво подает сигнал векам — подняться, но они отказываются ее слушать. Это должно бы ее напугать, но она не трусиха, она за свою недолгую жизнь видела много дерьма. Ее так просто не возьмешь.       Ну да, у многих девчонок ебанутый агрессивный отчим — ей хотя бы ни разу не доставалось от него физически. От сводного брата, считай, тоже — слишком сильная хватка на запястье, выкрученная за спину рука — это все не считается. Своими выходками он делал ей куда больнее — она по его милости лишилась лучшего друга, любимого города, возможности видеться с отцом… Впрочем, братья-мудаки тоже есть у многих девчонок. Как и матери-алкоголички, но эту мысль Макс развивать не будет.       Она горчит, и совсем не так, как темное пиво, что довелось попробовать совсем недавно, а больше напоминает желчь.       Чего нет у остальных — подруги со сверхспособностями, опыта в борьбе с потусторонним злом, смерти все того же брата-мудака почти на ее руках. Этим никто из ее ровесниц не похвастается.       Поэтому чего ей бояться? Глаза не открываются? Значит, так нужно. Но что же руки?       Макс пытается пошевелить ими, но они тоже не отзываются. С каждым, наверное, бывало такое: после долгого и крепкого сна в одной позе, когда рука всю ночь под подушкой, она совсем теряет чувствительность, не откликается и висит безвольно. Передвинуть ее можно только своей второй, но у Макс сейчас обе руки — не откликаются.       Как и ноги.       Это уже куда более тревожно. Можно не смотреть, можно не слушать, но иметь возможность убежать в ее реальности — самое важное.       Хотя не от всего можно убежать — этому она хорошо научилась. Еще тогда, при первой попытке, этот урок усвоился очень хорошо. Макс не было страшно убегать из дома, потому что она точно знала, куда идет. Конечная цель — это очень важно, половина дела, на ее взгляд. Когда знаешь, куда идешь и зачем — путь легче.       Сейчас она не знает ничего: ни откуда она здесь, ни куда движется, движется ли вообще и что это за «здесь».       Ничего.       Никакой информации.       В какой такой невесомости, где нет ничего сенсорного, Макс вдруг застряла и почему?       И будет ли отсюда выход?       Есть только сознание, только понимание о том, кто она есть. Только вопросов все равно больше, чем ответов.       Нужно сконцентрироваться. Что последнее Макс помнит? Что случилось с ней до того, как она оказалась в этом загадочном «здесь?»       На ум не приходит ничего важного, ничего целостного и оформленного. Воспоминания — даже не вспышки и образы, а отдельные ощущения: доброе тепло под ребрами, желеобразный страх в животе, равнодушная корка наледи в голове.       Это не помогает.       Макс зависает в неоформленном нечто, не имея представления о том, что будет с ней дальше.