Букет

Всё случилось, если не наилучшим, то замечательным образом уж точно. Во всяком случае все были довольны. Реакция Дома была ощутимой, но молчаливой. Большенство косились на Папу Птиц — именно на него, потому что поведение Габи никого не удивляло — но тот смотрел в ответ, с осуждением и предостережением, как умеет. Это выбивало из голов большинства неосторожные мысли и желание высказаться. Как будто их мнение кого-то волновало. Рыжий, вопреки всем ожиданиям, выступил только за. Он немного удивился, когда узнал в подробностях, на что согласился Стервятник, но лишь пожал плечами и пожелал удачи, напомнив, что всегда будет рад помочь, если «что-то где-то вдруг пойдёт не так. Или именно так, но вы окажетесь не подготовлены». Сфинкс их так и не понял. Каждый раз, когда он видел Габи, он всматривался в неё, пытаясь разобраться, что такого в ней все находят. Но у него не получалось. «Купидон лучше знает, в кого стрелять, и я не могу сомневаться в его выборе» — сказал ему Птиц, и Сфинкс задумался над тем, что за странная сущность этот Купидон. В конце концов их с Русалкой сердца он тоже прострелил. Знает ли он, что делает и к чему приводит? Планирует ли или действует по наитию? Сам Стервятник полностью понял слова Габи лишь спустя несколько дней. Понял и почувствовал себя обманутым. Тем не менее, он смирился. Да, он считал это несколько… Аморальным и грязным. Какое-то время назад он бы ни за что не связал себя с такой девушкой. Но теперь на всякую мысль о неподобающем поведении его особы приходилось по три мысли о её красоте и мягких ладошках, в которых она любила зажимать его лицо перед поцелуем. В конце концов он привык и оправдал для себя то, что с его колен Габи спрыгивает на чужие — она ведь всё равно остаётся с ним. Она целует его, она разговаривает с ним, она принимает от него подарки и позволяет совершать для себя милые глупости, вроде тщетной попытки нести её на руках, которая чуть не обернулась для них двоих падением. Она любит его. А это самое главное. Он старался сделать для неё как можно больше, а идей набирался из романов. Возможно, это было не совсем то, что Габи понимала… Но посвящённые ей стихи считала милыми, в каком-то смысле даже излишне ванильными и сентиментальными. И ей нравились их прогулки, когда он вёл её под локоть, самозабвенно лепетал что-то умное и иногда даже интересное. В такие моменты она ощущала себя на две головы выше любой девушки в Доме. Прямо таки принцессой, если не королевой. Никто и никогда не уделял ей столько внимания, не рассчитывая на секс после. А Стервятник не рассчитывал, даже не думал об этом. Иногда он, пользуясь возможностью, прижимался к ней, заполнял лёгкие её запахом и просто балдел в её объятиях, под странным жаром, который не испытывал ни с кем. Иногда он, безбожно краснея и страшно стыдясь, прикладывался щекой или даже сжимал в руках её грудь. Этим действием он ни на что не намекал, ни о чём говорил, не принуждал и не просил. Ему просто было приятно и мягко. Это не значило, что она не привлекала его в сексуальном плане, просто он мог подождать нужного момента и ждал, хотя и сам не знал, когда этот момент настанет. Комната Габи, конечно, уже через день после начала их отношений напоминала оранжерею. Стервятник носил ей цветы каждый день, не дожидаясь, когда увянут прежние, пока не понял, что такими темпами очень скоро разорит Гнездо. Тогда букетики стали появляться реже, но всё равно занимали всё имеющиеся в комнате вазы и банки. Каждый раз Большая Птица посвящал по несколько минут объяснению значения принесённых цветов. Каждый раз он начинал со сложных названий видов и подвидов на латыни или греческом, что для Габи было совсем не интересно и большую часть она забывала тут же. Но один раз ей хорошо запомнился. — У этих, я надеюсь, название попроще? — нетерпеливо спросила она до того, как Стервятник успел открыть рот. Ей приглянулись голубенькие лепестки и жёлтые сердцевинки, такие аккуратные и бархатные, что даже стало интересно. Птица просеял, — Незабудки, — кратко ответил он, — символ памяти и верности. Знаешь, их ещё называют мышиными ушами… Похожи? Габи улыбнулась, поглаживая между пальцами лепесток, — Похожи, романтик мой. Я тебя тоже никогда не забуду, — и поцеловала его, в щёку, чтобы не подумал, что всё это просто так.