Чужестранка, изменившая всё

      6 июля 1994 года

      За три года Селина очень изменилась. Она заметно выросла. Её фигура стала более округлой, стройной и подтянутой. Сказывались постоянные физические тренировки. Длинные медно-рыжие волосы лёгкой волной подчёркивали широкие небесно-голубые глаза и пухлые алые губы на бледном лице. Аккуратные рыжеватые брови и густые тёмные ресницы делали её взгляд более выразительным.       Изменилась в ней не только внешность. Она стала более открытой, много друзей не завела, но стала больше общаться с однокурсниками, и хорошо подружилась с одной из своих соседок по комнате — Анной Ким. Энергичная, пробивная, смуглая девушка с корейскими корнями, не могла не расположить к себе Селину. Они были чем-то схожи в характерах.       Почти две недели назад Селине исполнилось четырнадцать лет. И уже сегодня ночью ей предстоит первое участие в обрядах на празднике в честь летнего солнцестояния и Ивана Купала. Весь вечер идёт подготовка к празднованию. Парни строят костёр в центре обрядового круга на площади и небольшие костры вокруг озера. Девушки собирают цветы и украшают ими площадь, плетут венки.       Дополнив цветком Иван-да-марья свой венок из папоротника, ежевики и берёзы, Селина отправилась с Анной собираться к празднованию.       Во время каникул она живёт дома с бабушкой, но сегодня, перед подготовкой к празднику, она возвратилась в общежитие своего отделения.       В доме Ярило было непривычно тихо. В школу приехали только учащиеся с восьмого по двенадцатый курс, то есть те, кто может участвовать в обрядах. Завтра после праздника они отправляются в ежегодный поход.       Зайдя в свою комнату, она попала во всеобщий хаос. Девчонки бегали туда-сюда, наряжались в белые платья с вышивкой, заплетали косы и вплетали в них маленькие цветы, надевали неброские украшения, повязки на голову, красились. Всем её однокурсницам было уже по пятнадцать. Это их второе празднование летнего солнцестояния, поэтому им можно украшать свои платья и волосы. А для тех, кто впервые на праздновании, был свой дресс-код. Распущенные волосы, босые ноги, белые платья в пол, с длинными рукавами, расклешёнными от локтя, и пояс цвета своего отделения. Никаких знаков отличия.       Она стояла напротив зеркала в своём белом платье и смотрела, как подруга однокурсница повязывала ей синий пояс. По обычаю это должна делать девушка, которая уже проходила обряд.       Когда она повязала пояс и встала возле девушки, то откровенно начала пялиться. И заворожённо произнесла:       — Яриловы панталоны! Лина, ты похожа на лесную нимфу, от тебя глаз не оторвать.       — Ань, не приукрашивай, — но щеки девушки предательски покрылись румянцем от смущения. — Я выгляжу так же, как и остальные девчонки, которых ждёт посвящение. Мы как инкубаторские, — презрительно фыркнула Лина. — Вам-то хоть как-то можно проявить свою индивидуальность.       — Ой, ладно, не принижай себя, — отмахнулась от её слов подруга. — Тебе и так выпадет шанс выделиться. Ты, кстати, не забыла что кроме посвящения, должна петь сегодня ночью? Песню уже выбрала? Опозориться нашему отделению нельзя, всё же, директор тоже присутствует на праздновании, мы рассчитываем на тебя. Да и кстати, симпатичные старшекурсники там тоже будут, — подмигнула Анна.       Селина стиснула зубы. Она бы даже если и хотела, не смогла бы забыть, что ей придётся пережить неприятный обряд, и потом ещё и петь при всех.       Традиционно на этом празднике парни и девушки водили хороводы вокруг костра и пели купальные песни, но им так же разрешалось под конец, когда все обряды уже выполнены, немного развлечься и петь что-то своё, главное, чтобы оно не выходило за рамки приличия. И была в школе среди учеников традиция: каждый год один ученик с курса и с отделения по результату жеребьёвки поёт перед всеми остальными. И в этом году эта учесть выпала именно ей. Она любила петь, но только когда была одна, а не при зрителях. Она побаивалась не только обряда, но и опозориться перед всеми. Селина попыталась отогнать от себя эти мысли и выглядеть уверенней.       — Забудешь тут, не волнуйся, не опозорю. И кстати, меня не интересуют старшекурсники, да и вообще я пока не интересуюсь парнями, — скривилась девушка.       — Ну да, забыла, ты интересуешься только книгами и сорняками. — рассмеялась подруга. — Но если серьёзно, тебе надо хоть чем-то заниматься, кроме учёбы. Ты постоянно учишься и тренируешься, так и чокнуться можно. Отдых и хобби тоже очень важны, хоть бы иногда выходила гулять с нами или ещё чем-нибудь интересным занялась, главное — не быть одной. Одиночество ни к чему хорошему тебя не приведёт.       Девушка немного задумалась. Ведь, на самом деле, она постоянно только и делает, что учится. Вот уже три года у неё только постоянные занятия, да тренировки с наставниками. А если их нет, то чтение, либо прогулки в лесу, но только одной. Да, она общалась со своими однокурсниками на занятиях; с наставниками на тренировках. Но вне этого времени она ни с кем не общалась, избегала общества. Её старые друзья были на других отделениях и у них появились свои компании. С Анной она дружила, но та была всегда в окружении других девчонок, а Селина не очень любила большие компании. Это надо как-то исправлять.       И у неё уже была одна идея, она делилась ей с Игорем, он обещал помочь.       — Ты права, — согласилась со словами подруги Селина. Та даже опешила от неожиданности, что она не стала с ней спорить, как обычно. — Я как раз планировала летом поучиться играть на гитаре, буду выбираться в Санкт-Петербург на занятия. Игорь Сергеевич знает одного музыканта, который даёт частные уроки и он обещал договориться с ним насчёт моих занятий. Заодно можно будет выделить время и погулять с тобой, если ты на лето никуда не уедешь, конечно.       Девушка бросила не верящий взгляд на Селину.       — Ты действительно сможешь устроить это?       — Ну, должны же быть какие-то плюсы от близкого общения с преподавателями, — хитро улыбнулась и подмигнула девушка.       — Это же здорово! — её задумчивое лицо озарилось улыбкой. — Поцелуй меня, Дементор! Мне срочно тоже нужны такие влиятельные друзья.       Девушки громко засмеялись, чем привлекли внимание остальных девчонок в комнате.       — Ну, всё, нам пора выходить. Скоро уже начало, — поторопила их соседка.       Девушки надели свои венки на голову и поспешили к выходу. Они вышли к площади как раз, когда начали собираться ученики с других отделений. Пока они шли к толпе, в босые ноги неприятно врезались камни и мелкие веточки.       Солнце уже близилось к закату, когда началось празднование. Послышалась тихая ритуальная музыка с правой стороны площади. Там стояли музыканты с барабанами, бубнами, флейтами и другими музыкальными инструментами. В центре, возле главного костра, стоял директор.       Волков Пётр Григорьевич был невысокий, подтянутый мужчина, лет шестидесяти. В седых волосах ещё виднелись чёрные пряди. Мужественный подбородок обрамляла аккуратная тёмная бородка с проседью. Взгляд его серых глаз был хищный, будто волчий, под стать его фамилии. По обе стороны от него полукругом стояли преподаватели. Все взрослые, кроме директора и его заместителя, которые были в чёрном; были одеты так же, как и ученики, традиционно: в белые платья с вышивками, праздничные сарафаны, белые рубахи с широкими чёрными или красными штанами. Такие праздники были единственными, когда можно было увидеть их в таких одеяниях. А не в привычных строгих костюмах или мантиях. Это было непривычно, но очень интересно.       Когда солнце тронуло горизонт, слух пронзил магически усиленный грубый и властный голос директора:       — Дорогие учащиеся и преподаватели, я рад приветствовать вас на этом празднике летнего солнцестояния и Ивана Купала. Сегодня ночью вы очистите себя от накопившейся в вас за год тёмной энергии и усилите свою стихийную магическую силу благодаря принятию естественной природной энергии от мира. Расслабляйтесь и отдыхайте, сегодня не должно быть никакого негатива. Единственное, прошу: соблюдайте полную тишину во время обрядов, чтобы не мешать исполнителям. Желаю всем нам благословенной ночи, — закончил свою речь директор.       Он развернулся к костру и взмахом правой руки, с большим платиновым перстнем с угольно-черным камнем, зажёг большой центральный костёр.       Посвящение начиналось с обряда на озере. Анна ласково пожала плечо Селине.       — Удачи, Лина. Главное помни: всё закончится. Нужно, просто, идти вперёд. Если что, мы рядом, — ободряюще сказала девушка. И тут же перевела тему. — Надеюсь, никто в этом году не шмякнется в обморок во время посвящения, — она оглядела девушек, которые уже шагали к своим местам у озера, и указала на одну из них. — Хотя я бы поставила златник на ту блондиночку, она уже стала бледнее инфернала.       — Умеешь же ты приободрить, конечно, — с иронией заметила девушка, — но спасибо за поддержку, — закончила она и, улыбнувшись, двинулась к своему месту у озера.       Солнце всё ниже опускалось за горизонт. Время начинать, чтобы все успели зайти в воду на заре.       Девушка взмахом руки наколдовала себе серебряный кинжал и оглянулась на остальных. Они проделали то же самое.       Глубоко вдохнув, Селина сделала глубокий надрез на внутренней стороне ладони. Зажмурившись от резкой боли, она медленно выдохнула. Протянув руку над водой и сжав её в кулак, она прочистила горло и в унисон с другими девушками начала читать наизусть заклинание:       — Fons aqua, munda aqua, sacra aqua purum accipias pro munere sanguinem. Animas nostras ab omnipraesente tenebras libera. Sumemus nobis pro nobis fortitudinem vestram, sumemus pro nobis puritatem tuam       Она смотрела, как тёплые капли крови стекают с её руки и капают в воду, оставляя красные разводы на поверхности. Оглянувшись на других девушек, она увидела, как та самая блондинка лежит на траве без сознания, а с ладони у неё стекает тонкой струйкой кровь. К ней уже подбегали преподаватели, чтобы привести её в чувства. Селина усмехнулась, думая о том, что же с ней будет, когда они ко второму пункту обряда перейдут. Если от одного пореза такая реакция.       Солнце полностью зашло за горизонт, а небо озарилось пурпурной зарёй. Девушки начали спускаться в тёплую воду озера. Зайдя в воду по пояс, они обернулись к остальным. Вытянув правую руку и взмахнув ей, они проговорили:       — Инсендио, — костры по берегу зажглись друг за другом.       Как только в кострах заиграл огонь, все остальные ученики двинулись в воду. Некоторые входили спокойно, а остальные забегали в воду и прыгали с берегов, разбрызгивая во все стороны тысячи брызг. Они плавали, брызгались и смеялись. К Селине почти сразу подплыла Василиса и приобняла её в приветствии.       — Привет, Лина. Ты неплохо начала. Дальше, конечно, будет тяжелей, но уверена ты и там справишься, — лучезарно улыбнулась девушка.       — Привет, Вась, спасибо за поддержку.              — Я пыталась найти тебя перед праздником, чтобы пожелать удачи, но в этой толпе не так легко сориентироваться, — с печалью вздохнула она. — Прости, что мы почти не общались весь год, эта учёба выматывает. Зато у меня есть новости. Пока я была дома, я договорилась с родителями, и они не против, если ты погостишь у нас на каникулах, можно будет всё лето отрываться в Москве. Как тебе идея? — протрещала она так быстро, что Селина даже не сразу поняла, о чём она.       — Ооо, эээ… — замялась она, — это круто. А твои родители не будут против, если мы будем использовать камин? У меня просто уже есть намеченные дела в Питере, и если разрешат, я буду не против, если ты составишь мне компанию.       Лицо миниатюрной блондинки озарилось.       — Конечно, составлю, с радостью. И родители не против использования камина, мы сможем отправиться, куда ты скажешь. Они последнее время всё равно постоянно заняты работой. У зарубежных коллег ЧП произошло, всё магическое сообщество подняли на уши. — Василиса заговорщически улыбнулась, и, посмотрев по сторонам, убедившись, что никто их не подслушает, прошептала. — Мне, конечно, этого знать не положено, но я не виновата, что у них в кабинете слишком тонкие стены. Я слышала, что какой-то особо опасный преступник недавно сбежал из Азкабана. Говорят, он жестоко убил двенадцать маглов прямо посреди улицы, он был одним из ярых приспешников Волан-де-Морта, помнишь нам рассказывали о нём на истории магии?       — Из Азкабана? Оттуда же никогда никто не сбегал, как это возможно вообще?       — Никто не знает. Для всех это огромная загадка.       Селину поразила эта новость. Упоминание того, на войне, против кого погибли её родители. И у неё в голове сразу всплыли мысли, о которых она думала раньше: «А что, если тот, кто убил её родителей, ещё жив? Вдруг он в Азкабане?»       Но теперь к этим вопросам добавились и другие: «А что, если он тоже сбежит? Будет снова убивать или скрываться и просто жить, после того, как погубил жизни?» Раньше она об этом не думала, потому что считалось, что из Азкабана невозможно сбежать. Это ведь была самая охраняемая тюрьма в мире.       Она не рассказывала друзьям об этом. Они стали не так близки после их распределения на разные отделения и смене круга общения. Поэтому, увидев её немного испуганное и задумчивое лицо, Василиса трактовала это по-своему:       — О, не волнуйся, не думаю, что он явится в Россию. Родители обсуждали это. Был, конечно, вариант, что он может искать себе единомышленников у нас, среди беззаконников, но это маловероятно. Так что, просто забей, — успокоила её подруга.       Селина не успела ничего ответить подруге, так как подали сигнал, что пора было продолжать обряд. Девушка быстро отогнала все свои мысли подальше. Сейчас не время и не место об этом думать. Нужно сконцентрироваться на другом.       Василиса быстро пожелала ей удачи, пока девушка поспешила к берегу, потому что первыми из воды выходили те, кто проводил обряд. Мокрое платье и волосы неприятно прилипали к телу, их тянуло вниз, но им нельзя было пока использовать магию, чтобы высушить себя. Левую ладонь саднило от пореза. «Скоро будет ещё больнее». Живот предательски скрутило.       Выйдя из озера, девушка поправила покосившийся венок на голове и подошла к своей горе тлеющего угля от стремительно сгоревшего костра. Дождавшись, пока все остальные учащиеся выйдут из воды и встанут перед ними, Селина начала обряд. Она сделала отталкивающий жест правой рукой с кольцом.       — Редукто. — Угли рассыпались ровной дорожкой в другую сторону от берега. — Локомотор — сделала подзывающий жест и горсть земли поднялась и посыпалась на дорожку. Угли недовольно зашипели.       «Ну, привет. «Дорога боли» — мысленно поздоровалась девушка.       Сделав глубокий вдох и выдох, девушка снова призвала свой кинжал. И, взяв его в левую руку с раной, из которой до сих пор шла кровь, резким движением порезала вторую ладонь и откинула кинжал в сторону. Тёмная тёплая кровь теперь шла из обеих ладоней. Селина протянула руки над углями, и кровь стала капать на угли. Снова шипение и маленькая струйка пара от места, куда капала кровь. А она, глубоко вдохнув, снова одновременно с другими девушками начала читать заклинание:       — Ignis vivificans et totus consumens, terra firma et fertilis, aer vitalis et libera, elementa magna et magna, accipe purum sanguinem pro munere. Animas nostras ab omnipraesente tenebras libera. Sumemus tibi vires pro nobis, te relinquemus dolorem       С концом заклинания её обдало резким тёплым воздухом. Высушив всю одежду и волосы. Она, найдя взглядом подруг, вымученно улыбнулась. Василиса стояла недалеко от Анны. Посмотрев на Селину и переведя взгляд на угли, она поджала губы и с сочувствием кивнула. А Анна, наоборот, поощрительно улыбнулась и показала большой палец вверх, уверяя её, что она справится.       От тёплого воздуха угли пылали жаром с новой силой, несмотря на землю, которая пыталась заглушить разгар углей. Селина прикусила язык, приподняла подол платья, прикрыла глаза и вступила босыми ногами на угли.       Адская боль пронзила ноги, они задрожали так сильно, что девушка думала, не выдержит и упадёт прямо там, на раскалённые угли. Она буквально чувствовала, как слои кожи на ступнях расплавляются и слезают с неё, оставаясь, тлеть на углях. Слезы застилали глаза, руки обожгла боль, слишком сильно она сжимала ткань, во рту чувствовался вкус железа, Селина прокусила свой язык. Девушка сморгнула слёзы, и попыталась взять себя в руки и идти по этой «дороги боли». Чем быстрее она пройдёт, тем быстрее закончится эта агония.       Но, сделав шаг, её ноги всё же не выдержали и подкосились. Она упала на колени, отпустив платье и упёршись руками в раскалённые угли. Отчаянно вскрикнув от дикой боли, она резко подалась назад, убрав руки с углей, и перенесла вес на ноги, отчего углубила их ещё сильнее в пекло. Она чувствовала, как прожигается платье, а за ним и кожа. Девушка пыталась сдержаться, но было чувство, будто она умирает медленно и в агонии. Она плакала, ничего не видела и не слышала. Вокруг, будто существовали только она, эти раскалённые угли и кошмарная боль.       «Нужно встать. Селина, давай же, вставай. Вставай!» — прокричал незнакомый мужской голос в её голове.       Это отрезвило её, она должна это закончить. Взяв всю волю в кулак, она снова упёрла руку в угли и, оттолкнувшись, встала. Несколько углей вонзились ей в колени, через прожжённую ткань платья, сливаясь с кожей, но она старалась не замечать этого и просто идти дальше, не обращая внимания, как подол платья медленно тлеет.       Руки её безвольно свисали вдоль тела, а кровь с новых ран капала на угли, заставляя их шипеть и подниматься струйками пара. Вдруг она поняла, что каждый шаг ей давался легче, чем предыдущий, когда она поднимала ногу, чтобы делать шаг вперёд, ступню обдавало холодным воздухом, успокаивая обожжённую кожу. При каждом шаге маленькие тлеющие искорки разлетались в разные стороны.       Было что-то странное, Селина чувствовала не только боль, но и приятное покалывание по всему телу и оно усиливалось по мере приближения к краю дорожки. Это покалывание переросло в чувство невероятной энергии и силы внутри неё и это стало перебивать адскую боль и жжение. Чувство всё усиливалось и усиливалось, делая боль менее заметной. Было ощущение, будто её заполнили этой силой до краёв, и она сейчас взорвётся. Она перестала чувствовать что-либо кроме эйфории, заполнившей её.       Но тут это ощущение резко пропало, будто ничего и не было. Селина растерялась. Она поняла, что угли закончились, когда почувствовала холодную траву под измученными ступнями. Покалывание, пройдя по всему телу, остановилось в ранах на ладонях и ногах и резко усилилось. Селина испуганно подняла ладони к глазам и увидела, как раны сами начали затягиваться, оставив за собой только сажу и запёкшуюся кровь. Не единого следа от порезов и прожжённой плоти не осталось, будто их и не было никогда. Покалывание медленно угасало.       Толпа зааплодировала и засвистела, выведя девушку из транса. Промогавшись, она широко улыбнулась, найдя глазами подруг. Всё закончилось. Ей не верилось в это, но она справилась.       Селина огляделась, чтобы увидеть остальных девушек, которые проходили то же самое. Они, так же как и она, были растеряны, в саже и запёкшейся крови, в прожжённых платьях, но они так же глупо и счастливо улыбались. Видимо от осознания, что эта пытка закончилась.       Блондинка, к её удивлению, тоже провела обряд, с одной стороны у неё всё ещё тлели волосы на голове, но она стояла и улыбалась, как и все остальные, видимо ей после обморока дали зелье, чтобы взбодриться.       Селина первая окончательно пришла в себя, и вспомнила, что нужно закончить последний пункт обряда.       Повернувшись и подойдя к месту, где она упала, она левитировала угли с частичками её тлеющей плоти подальше на площадь, на примерно равное расстояние от остальных девушек и выложила из них горку. Остальные девушки последовали её примеру, делая эту горку больше. Парни принесли сухие ветки и возложили небольшой костёр на этих углях.       Девушки, участвующие в обряде, встали вокруг костра и, вытянув руки, зажгли его стихийной магией.       Селина и раньше училась пользоваться ей, но это с трудом получалось. Ведь для неё нет никаких специальных заклинаний или пасов и жестов руки. Чтобы владеть ею, нужна сила мысли и концентрация, чтобы прочувствовать магию стихий внутри себя, найти нужную и направить её. После обряда это получилось у неё с первой попытки. Её наполняла радость и уверенность в своих силах.       Когда костёр загорелся, пришло время прыгать через него. Девушки отошли на несколько шагов назад, и каждая по очереди с разбегу начала прыгать. Когда пришла очередь Селины, её уже ничего не заботило. После пройденной «дороги боли», прыжок через костёр казался какой-то шуткой. Она отошла на пару шагов, подобрала подол платья, разбежалась и прыгнула. Языки пламени ласково коснулись её ног. Девушка даже почти не успела почувствовать этого. Она легко приземлилась с противоположной стороны и быстро отошла в сторону, чтобы не задерживать очередь.       Селина прошла дальше от толпы и наложила на себя очищающее заклинание. Посмотрев на дырявое платье, решила не чинить его. Лучше сохранить как напоминание, не очень приятного, но всё же значимого обряда посвящения.