Чужестранка, изменившая всё

      Убывающая луна ярко отражалась в глади Чёрного озера, шедшей лёгкой рябью. На берегу сидела девушка, которая заворожённо смотрела на отражение луны. Она сидела неподвижно, словно статуя, и только слабый ветер заигрывающий с её длинными волосами и еле заметное движение грудной клетки выдавало в ней живого человека. Селина отстранилась от реальности, глубоко погрузившись в свои воспоминания и размышления.       Пир по случаю конца турнира, и вечеринка прошли как в тумане. Речь Дамблдора о том, что Волан-де-Морт вернулся и что сейчас всем как никогда нужно сплотиться, чтобы выстоять будущую назревающую борьбу. Не верящие и испуганные лица студентов, перешёптывания. Шли слухи о том, что нашли тело мистера Крауча возле запретного леса и глаз с протезом ноги профессора Грюма в Хогсмиде. Вероятно, Барти бросил их там, когда переместился из школы. Почти сразу после пира все старшекурсники и гости школы отправились на вечеринку. Там они поздравляли Гарри с победой, Селину с совершеннолетием и просто обменивались вежливостями с гостями, которым на следующий день предстояло отбытие домой. Танцы и веселье беззаботных студентов, искренне считающих, что их не коснётся предстоящая война, вводили в замешательство девушку. Разве можно быть такими беспечными? Лишь те немногие, кто действительно поверил в речь директора, а также друзья Гарри и Селины, совсем не веселились. Они не смогли продержаться на этой вечеринки даже пары часов и разошлись, оставив остальных веселиться дальше.       Селина ещё какое-то время пробыла с Тео в их факультетской гостиной, но сославшись на сильную усталость, она ушла оттуда раньше обычного. Тео, видя её плохое настроение, не стал давить и расспрашивать о причине такого состояния девушки, а только проводил её до корабля и вернулся в замок. Она же в свою очередь, дождавшись, когда он скроется из виду, не стала заходить на корабль, а отправилась на своё излюбленное место на берегу озера. Ей нужно было срочно обдумать всё, и находиться в замкнутом пространстве каюты ей не хотелось.       «— Узнав правду, ты всё ещё готова продолжить работу своих родителей или уже передумала? — спросил Дамблдор, закрывая за собой дверь в кабинет и наступая на каменную винтовую лестницу, которая сразу же начала плавное движение вниз.       — Готова, — без запинки ответила Селина, посмотрев на пожилого мужчину горящими глазами, которые совершенно не выдавали её неуверенности.       — Это будет трудно и без сомнения опасно, — словно отговаривая её, продолжил директор.       — Не в моих принципах отступать от намеченных целей при первых же трудностях. А опасности меня никогда не пугали.       — Хорошо, — качнул головой мужчина. — Мне не будет лишней помощь. А тебе, я полагаю, можно доверять, — он замолчал, задумавшись о чём-то, и заговорил только после того, как они ступили в коридор пустого третьего этажа и миновали горгулью, охраняющую его кабинет. — Я слышал, что вы с Гарри планировали провести каникулы в твоём поместье.       — Верно, — подтвердила девушка, удивлённая темой разговора. — Я предложила ему это, чтобы он не возвращался к своим маглам-родственникам, которые, мягко говоря, его не очень любят.       — Это плохая идея, — прямо сказал директор, чем заставил девушку остановиться в непонимании. — Ему придётся вернуться к ним, хотя бы до своего совершеннолетия, — добавил он, тоже остановившись и развернувшись к ней, сверкнув своими очками.       Шелест его серебряной мантии, доходившей ему до пят, раздался необычно шумно, в звенящей тишине коридора.       — Почему это? — спросила она, слегка вздёрнув бровями, так что между ними образовались недовольные морщинки.       — На то есть свои причины, — как обычно, расплывчато, ответил он, не утруждая себя в объяснении.       — А эти причины узнать можно? — с негодованием спросила она. — Если есть, что-то связанное с этим местом, мне нужно это знать. Вы же решили мне доверять, но снова появляются какие-то недомолвки.       — Ты права, Селина, я доверяю тебе. Но это касается его защиты, и об этом я скажу ему лично до отбытия домой. Если он решит поделиться с тобой этими знаниями, то пусть делает это сам, — немного подумав, он всё же добавил: — но полагаю, защита твоего поместья тоже на высшем уровне, и он всё же сможет навестить тебя перед учебным годом, если захочет».       «Очень интересно, он доверяет мне в одном, но не доверяет в другом? Неужели это проверка от него? Возможно, он хочет выяснить, насколько доверяет мне Гарри?»       Возможно, после вчерашних событий, он наконец-то понял, что скрывать правду от Поттера не лучшая идея и теперь будет с ним откровенней. Это не могло не радовать. Честно говоря, ей надоели его вечные недомолвки и попытки разгадать его тайные замыслы. Теперь, когда он решил делиться с Поттером, ей станет спокойней. Тем более, сейчас ей и без этого было о чём волноваться.       После раскрытия тайны дневника, она поняла, что крестражи её пугали. Она никогда раньше не сталкивалась с подобной тёмной магией. И ей было по-настоящему страшно. Хоть Селина и мастерски соврала директору о своей готовности, в действительности она, похоже, не была готова. Вся её решительность и, возможно, наивность, о завершении ею работы родителей дала глубокую трещину, из-за осознания, что эта работа из себя представляет.       И как бы ни хотела она признавать, но её так же очень пугало будущее гипотетическое вступление в Пожиратели Смерти и шпионаж. Селина думала, что она готова к этому, если ей это конечно удастся провернуть. Всё же она обучалась военному делу и проходила курсы о шпионаже, слежке, добыче информации. Это было ей знакомо в теории. Но всё же, то была теория, а не реальность.       Реальность же обрушилась на неё ещё вчера вечером, на кладбище. Всё прошло не по их с Гарри плану. Импровизация сработала лучше. А план совершенно провалился, и в какой-то мере даже помешал. Она была не готова. Тот ступор, и осознание происходящего. Страх. Это не была теория в школе, практика, планы или подготовка. Реальность отличалась своей непредсказуемостью, а иногда и жестокостью. Все планы просто разбивались в дребезги об реальность. Невозможно предсказать все варианты и подготовиться ко всему, что может пойти не по плану. Наивно предполагать, что ты умнее остальных и всё предугадаешь. Реальность будет насмехаться над твоими планами, и изощрённо корректировать их, чтобы в итоге ты либо выиграл после тяжёлых испытаний, либо остался в дураках. И остаётся только надеяться на удачу, свою подготовку и благословение судьбы. А это так себе перспектива, надеяться на судьбу и удачу.       Но даже если и так, какова бы не была реальность, отступать от своего первоначального плана Селина всё же не собиралась. Да у неё уже и нет такой возможности. Первые шаги были сделаны и обратного пути нет. Как бы не было страшно ей придётся теперь пойти дальше несмотря ни на что.       — Селина, — прозвучал в голове знакомый взволнованный голос, она с трудом выплыла из своих размышлений, и наконец-то обратила внимание на говорившего. — Ну, наконец-то я до тебя достучался. Почему ты здесь в такое время, что случилось?       Призрачный парень, подсвеченный лунным светом, смотрел на девушку, и был крайне напряжён. Он не меньше пятнадцати минут пытался достучаться до подруги, которая сидела неподвижно, смотря на ночное озеро как заворожённая. Увидев Регулуса, она устало вздохнула и перевела свой взгляд обратно на Чёрное озеро, проигнорировав его вопрос, и вместо ответа задала свой:       — Так как ты умер, Регулус?       — Я… — глухо отозвался он от неожиданности подобного вопроса. — Я не могу пока тебе сказать. С чего вообще ты сейчас интересуешься этим?       — Раз твои бывшие соратники думали, что ты просто пропал без вести, значит не он тебя убил из-за того, что ты копался в его прошлом и выискивал информацию, — словно размышляя в слух проговорила она, прикрыв на мгновение глаза. — Так же ты говорил, что погиб, когда пошёл в какое-то место один. Ты ведь искал крестраж? — Селина открыла глаза, и снова перевела изучающий взгляд на приведение.       По призрачному лицу, она поняла, что была права.       — Так ты уже знаешь о них, — вполголоса пробормотал он.       — Знаю. Мы с профессором Дамблдором открыли сегодня дневник, но толком я его ещё не читала, — просто ответила она. — Ты мне не ответил.       — Да, я искал его и нашёл, — подтвердил Регулус.       — Но в итоге умер, — заключила Селина упавшим голосом. — Сколько их вообще?       — Мы предполагали, что должно было быть шесть.       — Это предположение или всё-таки факт?       — Предположение. Мы сделали такой вывод из-за воспоминания бывшего преподавателя Хогвартса. В нём Реддл очень интересовался о том, можно ли разделись свою душу на семь частей, значит, как минимум планировал он именно столько. Если считать, что седьмая часть души это его собственная находящаяся в теле, то их должно быть шесть. Но смог ли он сделать все, нам не было известно. Потому что мы смогли выявить только пять.       — И вы смогли их раздобыть?       — К сожалению, только два из них, — признался Регулус. — Мы их нашли, но не уничтожили.       — Значит, мне предстоит найти остальные четыре. И один из них неизвестен, либо даже ещё не существует. Ещё и придумать способ как их уничтожить, — сделала вывод Селина. — Прекрасно.       — На самом деле всего три, — поправил он её. — Один уже был уничтожен Гарри, на втором курсе. Так что, всего три.       — Всего три, — с грустью вторила она.       Селина издала грустный смешок, поднимая с земли небольшую горсть камней. Выбрав оттуда три самых больших и выбросив остальные, она стала их разглядывать в темноте.       — Ну это же совсем другое дело. Три штуки — это ведь ерунда, — с ноткой иронии проговорила она вполголоса. — Это же просто крестражи. Всего лишь осколки души тёмного волшебника. Ерунда. Это будет не так сложно и совсем не опасно. Хотя подождите-ка, — она подняла помрачневший взгляд на Регулуса, — наверное, всё же опасно. Ты то, чёрт тебя дери, умер, когда искал один из них, — она со злостью швырнула камни в озеро.       — Я даже и не думал, что ты так боишься смерти, — немного удивлённо проговорил Регулус.       — Я боюсь не смерти, а застрять как ты между мирами из-за незаконченной работы и видеть твою физиономию всю оставшуюся вечность, — зло усмехнулась она.       — Селина, я умер не из-за крестража, а из-за того, что пошёл на его поиски один. Это была моя огромная ошибка, за которую я поплатился жизнью. С тобой такого не случится, — стал успокаивать её парень, заметив выступившие злые слёзы на её глазах. — Ты не будешь одна в этих поисках, у тебя есть друзья, парень, на крайний случай я и Дамблдор.       — Никто не знает об этом, кроме Дамблдора, и я не планировала рассказывать и втягивать их в эту работу, — с горечью в голосе ответила она, резким движением руки смахивая слёзы с лица.       — А Гарри? Разве ты не рассказала об этом ему?       — Я думала. Думала рассказать на вечеринке, когда в очередной раз он спросил на счёт моего плохого настроения, — призналась она. — Но, я не смогла. Не смогла сейчас вывалить это всё на него. Не сейчас, когда он отправится один к своим родственникам. Он ведь там изведётся весь, либо натворит что-то необдуманное. Расскажу, когда будет время. Наверное, — неуверенно добавила она.       — Тогда расскажи Теодору, — предложил Регулус.       — Это слишком опасно, — отрицательно покачала она головой.       — Думаешь, он может переметнуться на ту сторону и сдать тебя?       — Нет, — уверенно ответила она. — Он не переметнётся. Но узнав о том, что происходит, он вероятнее всего станет меня отговаривать вмешиваться во всё это. Или даже сам пойдёт в добровольные шпионы, чтобы заставить меня отказаться от моей затеи, либо чтобы прикрывать меня. А я не хочу втягивать его туда, когда есть возможность избежать этого. Тем более скрывать нас двоих от остальных, будет сложнее, чем мне одной скрываться.       — Нет смысла рисковать всеми ими, так ведь? — понял логику девушки Регулус.       Она молча кивнула.       — А если посвятить их всех в происходящее? Ты не думаешь, что так будет намного легче, чем постоянно тебе скрываться? — предположил он.       Селина на миг задумалась, и придя к какому-то решению в голове, покачала головой.       — Не думаю. Как минимум, потому что не у каждого есть ментальная защита. И если вдруг, кого-то из них заподозрят в чём-то, то легко узнают правду и обо мне. Это слишком рискованно.       — Тогда тебе стоит подумать за время каникул как ты будешь действовать во время учёбы. Потому, что здесь тебе будет сложно быть незамеченной, — заключил Регулус.       — Обязательно подумаю, — согласилась она, снова уставившись невидящим взглядом в гладь озера.       Они ещё какое-то время просидели на берегу в полной тишине, оба погруженные в свои мысли, пока дикая усталость не одолела девушку. Договорившись летом в случае чего, встретиться в лондонской квартире, Селина попрощалась с Регулусом и отправилась к себе на корабль.       На следующий день после прощального обеда, Хогвартс провожал своих иностранных гостей. Селина тоже не стала оставаться, хотя студенты Хогвартса должны были провести в школе ещё несколько дней. Но так как она официально будет зачислена только с нового учебного года, у неё была возможность отбыть в одно время с гостями.       С Тео они решили встретиться в Болгарии через пару недель, ему предстояло решить все дела по поводу наследства матери и её фамильного поместья.       Гарри прибудет к ней в середине августа, после того как проведёт пару недель в гостях у Уизли. Пообещав, что напишет ей сразу же, если вдруг ему понадобится помощь или произойдёт что-то необычное. Перед её отъездом он встретился с ней и рассказал о разговоре с директором после завтрака. Тот объяснил ему, что до совершеннолетия Гарри не стоит покидать дом тётушки, из-за магической защиты его матери и Дамблдора.       В ту ночь, когда его родителей убил Волан-де-Морт. Лили Поттер неосознанно провела обряд жертвы, пожертвовав собой ради Гарри. Отчего на него и не подействовало убивающее проклятье. Так же, эта защита с помощью дополнительных чар Дамблдора закрепилась по материнской кровной линии на его тёте. Приняв Гарри к себе, она дала ему самую надёжную защиту. И до его совершеннолетия она будет действовать, как и раньше. Она бы действовала и дальше, если бы Волан-де-Морт не использовал кровь Гарри в своём воскрешении. Но хотя бы месяц защиты всё же лучше, чем совсем ничего.       Дамблдор пообещал, что за этот месяц он сможет сделать достаточную защиту для дома Уизли, чтобы Гарри смог после совершеннолетия переместиться туда.       Хоть Поттеру всё это совершенно не нравилось, и он считал, что сам может справиться со своей защитой, где бы он ни был. Его убедили, что пока на него распространяется указ о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних, ему стоит потерпеть и не высовываться этот месяц. Потому, что за ним будет усердно следить министерство магии.       Попрощавшись со всеми друзьями, и пообещав списываться с ними в дневнике, она отправилась из Хогсмида в Лондон. А уже из своего дома, она планировала отправиться в Румынию. Пока у неё есть свободное время, надо бы встретиться со своей единственной живой родственницей.       

27 июня

      9:00 Трансильвания       Не смотря на самый разгар утра, в лесу, куда Селину перенесла Монси, было сумрачно, словно приближалась ночь. Туман зловеще застилал мягкую, влажную землю. Вокруг были жуткие деревья изогнутой странной формы и пни, густо покрытые зелёным мхом. Стояла звенящая тишина, что пугало куда сильнее, чем сам лес. Словно в этом лесу не существовало ни одной живой души. Ни животных, ни птиц, ни даже насекомых. И девушку пробрало ледяными мурашками по всему телу, от чего она сильнее укуталась в дорожную мантию.       Оглядевшись, Селина поняла, что совершенно не знает в какую сторону идти. Усердно вспоминая, как двигалась её бабушка в воспоминании, она облокотилась на одно из деревьев и почувствовала что-то странное.       Она могла поклясться, что стоило ей прикоснуться к дереву, к ней пришло осознание в какую сторону ей нужно двигаться. Словно внутри неё появился магический компас, и он указывал ей правильный путь. Она повернулась налево и сделала шаг, внутренний компас приятно потеплел. Она ускорилась и уже быстрым шагом направилась через лес, огибая деревья, прислушиваясь к ощущениям внутри.       Прошло не меньше получаса, до того момента пока она не вышла на знакомый из воспоминания берег быстрой реки. Стало светло, как и положено в это время суток. На другом берегу реки простиралась величественная горная долина, которая так сильно контрастировала с лесом позади девушки. Густые зелёные деревья, полевые цветы и звонкое пение птиц доносилось с другого берега. Было удивительно находиться там, будто между двух миров.       Подойдя ближе к берегу, Селина стала поднимать руку с кольцом, чтобы наколдовать мост и вдруг остановилась. Она заметила какое-то странное движение в реке. Приглядевшись, она увидела, как из воды стали появляться большие чёрные камни, разной геометрической формы, грани их сверкали в лучах солнца. Похоже, быстрая вода реки обточила и отполировала их до такого невероятного состояния. Один за другим они вылетали из воды и неподвижно зависали в воздухе над рекой. Это длилось до тех пор, пока из этих камней, складываясь словно мозаика, не образовался мост. Настоящий каменный мост, совершенно чёрный и идеально ровный. Его поверхность — гладкая, как отполированное вулканическое стекло, но в глубине камня мерцают серебристые прожилки, будто звёзды в ночном небе.       Подумав, что это могло быть какое-то проклятье с галлюцинацией, она подошла и аккуратно наступила носком правой ноги на влажный камень. Ощутив твердость, она поняла, что он всё же настоящий. Не сомневаясь ни секунды, она быстро двинулась вдоль моста, стараясь как можно скорее пересечь реку. Проходя середину моста, она мельком глянула вниз, подмечая, насколько быстрое было течение реки. Если упасть в неё, шанса выбраться не будет, потому что оно, несомненно, унесёт тебя в неизвестность за считанные секунды.       Ступив на другой берег, Селина расслабленно выдохнула и только потом поняла, что она машинально задержала дыхание, пока переходила волшебный мост. Повернувшись, она увидела, что он исчез так же внезапно, как и возник — будто его и не было.       Пообещав подумать на счёт него позже, она продолжила свой путь, прислушиваясь к своему внутреннему компасу. И почти сразу её охватило новое, незнакомое чувство. К удивлению Селины, в этой части долины она ощущала себя совершенно по-другому. Она остановилась, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Воздух был свежим и сладким, с нотками полевых цветов и влажной земли. Лёгкий ветерок обнял её, как давно знакомый. Напряжение, сжимавшее её плечи с момента попадания в зачарованный лес, наконец-то начало отпускать. Она чувствовала спокойствие, умиротворение и некую связь с этим местом. Будто оно было родным, хотя она была здесь впервые, если не считать воспоминание из омута памяти. Это было сродни тому, как она чувствовала магию Хогвартса или Колдовстворца, но здесь это ощущение было глубже, древнее и… кровнее. Селина в прямом смысле чувствовала магию пронизывающую каждую травинку в этой прекрасной долине.       Пару минут — и она оказалась на той самой поляне с домом Адрианы. Которая, так кстати, стояла возле цветущих клумб словно ожидая появления девушки. В её заплетённую в небрежную длинную белокурую косу были вплетены мелкие яркие цветы. Голубые глаза засверкали, завидев Селину, и улыбка расцвела на её красивом лице. Одета она была в длинное летнее белое платье, с вышитыми цветами по подолу.       Она почти сразу пошла навстречу девушке.       — А я уже и не ожидала, что ты наведаешься ко мне, Селина, — с искренней улыбкой проговорила женщина, подойдя почти вплотную к девушке и взяв её за руку. — Значит, твоя бабушка всё же смогла передать, что я жду тебя. Я очень рада этому.       От такого радушия, Селина немного опешила, но убирать руку не стала. Она почувствовала, как от её нежной ладони исходит тепло, которое стало распространяться и на неё. От этих ощущений Селина немного расслабилась, чувство лёгкости и чего-то родного поселилось в её сердце, даже несмотря на то, что она держала обиду на эту женщину. Она помнит то, что нимфа тогда напоследок сказала в воспоминании из омута памяти. Адриана знала о скорой смерти бабушки, но ничего не предприняла, чтобы помочь ей избежать проклятья. И в итоге Селина лишилась самого родного человека на свете.       — Она не передавала мне этого, я сама узнала, через её воспоминания, когда её уже не стало, — немного резко ответила она женщине.       — Значит, ей всё же не удалось избежать проклятья. Жаль, а ведь у меня была толика надежды, что всё обойдётся, и лес её выпустит, — с грустью отозвалась нимфа и, заметив непонимающий взгляд внучки, добавила: — лес мне говорит, выпустит он моих посетителей или нет. И я на его решение никак не могу повлиять, к сожалению, не в моих силах изменить это. Но я надеялась, что Елизавета выйдет невредимой. Всё же я чувствовала в ней большой магический потенциал.       — И в таком случае, Вы даже не спросите, как я сюда добралась живой? — спросила Селина.       — О, моя дорогая, другого и ожидать не стоило, — проговорила она, пригласив проследовать к дому, потянув её за руку. — Видишь ли, в тебе течёт моя кровь, поэтому проклятья, которые наложены на зачарованный лес, не станут на тебя действовать. И так же кровная связь подскажет дорогу к моему дому.       — Так вот что это было, — осенило её понимание. — Значит, мост тоже появился из-за кровной связи?       — Именно так, моя дорогая. Мне принадлежит вся эта территория, — она провела рукой, показывая владения вокруг них, — и в частности территория за рекой. Тот лес и река защищает мой дом от незваных гостей. Которых к слову, у меня было не много. А тех, кто выбрался обратно живыми, и того меньше, — она задумчиво остановилась перед дверью в дом. — За всю мою долгую жизнь, я могу припомнить только несколько везунчиков.       — Грин-де-Вальд один из них? — выпалила она свой вопрос, даже не успев подумать.       Изначально, она хотела выяснить о проклятье своей бабушки, но видимо её подсознание решило начать с другого.       Она ожидала, что Адриана может отреагировать негативно, услышав о мужчине, с которым у неё была недолгая связь. Но вместо этого она только рассмеялась и толкнула дверь в дом, пропуская Селину вперёд.       — А я смотрю, ты решила не тратить времени на пустые разговоры и перешла сразу к тому, что тебя больше интересует, — проговорила нимфа, всё ещё улыбаясь. — Проходи за стол, тебе стоит перекусить и отдохнуть после дороги.       Войдя, Селина быстро окинула взглядом всё убранство дома, подмечая, что почти ничего не изменилось, всё, так же, как и было в воспоминании бабушки. Много света, который пробивался из больших окон, частично занавешенных струящимися льняными занавесками. Пучки сушеных трав, висящие на деревянных балках, выступающих из белёных стен. Много на вид грубоватой, но изящной деревянной мебели, с резными узорами. Небольшие текстильные подушки на креслах с плетёными спинками. Но в этот раз она уже почувствовала аромат самого дома. В нём пахло древесной смолой, чем-то сладковатым и ароматными сухими травами. И теперь, когда она была одна и её внимание не приковывала бабушка, она смогла разглядеть детали самого дома, которые выдавали его хозяйку.       В углу старый ткацкий станок с недоплетённым полотном, нимфа создаёт ткани из лубяных волокон. На подоконнике — раковины, перья и чёрные камешки, видно собранные у ручья. На резном дубовом сундуке — корзина, сплетённая из ивовых прутьев, из которой свисает полупрозрачный шёлк с серебристым отливом, она могла поспорить, что на ощупь он невесомый и немного прохладный. Над дверью — венок из дубовых ветвей с желудями. Когда она входила, они слегка потрескивали, словно оценивая гостя.       Адриана проводила девушку на кухню и поставила на стол две чайные чашки и чайник, от которого исходил превосходный аромат трав. Она не стала ограничиваться только чаем и печеньем, как в воспоминании бабушки и накрыла на стол несколько разных блюд. Ароматный тыквенный суп, салат из овощей и зелени, рагу из тушёных овощей и рыбы и несколько десертов. Но, несмотря на аппетитный вид блюд, у Селины совсем не было желания что-либо есть. Удобно расположившись за столом, и повесив свою сумку на спинку стула, она, для приличия, взяла себе чашку с чаем и воззрилась на хозяйку дома, с нетерпением ожидая её рассказа.       — Ну, что же, — начала Адриана, тоже взяв свой чай и медленно отхлебнув его. — Да, одним из тех везунчиков действительно был Геллерт Грин-де-Вальд. Обворожительный мужчина, с обаятельной улыбкой, необыкновенными глазами, и не менее необыкновенными способностями. Он смог бы обольстить любого своими сладкими речами и прекрасным умением скрывать свои замыслы. Я знаю, перед ним мало кто мог устоять, уж очень хорошо он умел внушать и заставлять людей действовать по его воле. В этом ему частенько помогала врождённая способность к легилеменции, которая была у него развита на высочайшем уровне.       — Он использовал свои способности на Вас? — не скрывая бурного интереса, спросила Селина, уже позабыв, что хотела вести себя холодно по отношению к нимфе, природное любопытство пересилило её.       — Пытался, но ему было тогда невдомёк, что на меня его магия не действует от слова совсем.       Селина замерла, представив на мгновение эту почти комичную сцену: величайший тёмный маг века тщетно пытается проникнуть в разум на вид совсем беззащитной нимфы. Уголки её губ дрогнули в сдержанной улыбке.       — Нимфы устойчивы к ментальной магии? — удивилась девушка.       — Я же малое божество, я устойчива ко всей магии волшебников, — рассмеялась Адриана.       — А что он пытался выведать у Вас?       — Он был увлечен одной древней историей и артефактами из неё. И пытался выведать у меня, как их создали. Ты вероятно знаешь сказку о трёх братьях? — она воззрилась на внучку ожидая её ответ.       — Да, — подтвердила Селина, кивая, — три брата отправились путешествовать, но повстречали по дороге реку, возле которой Смерть собирала обычно обильный «урожай». Им удалось переправиться через бурные воды, соорудив с помощью волшебных палочек мост. В награду за то, что они смогли обхитрить Смерть, братья получили от нее три дара: старший — непобедимую волшебную палочку, средний — камень, воскрешающий умерших, а младший — мантию-невидимку самой Смерти. Бабушка в детстве мне часто читала её. А когда я подросла, и она мне подарила мамин кулон с Дарами Смерти, — она непроизвольно положила руку на грудь, где обычно висел её кулон, который сегодня она оставила дома, — то объяснила, что мама верила в них. Якобы это на самом деле правда, хоть и переделанная на манеру сказки и рассказывается для забавы. Это очень древняя легенда и в ней идёт речь о трёх настоящих волшебных предметах, уникальных Дарах, обладатель которых победит саму Смерть.       — Бузинная палочка, воскрешающий камень и мантия-невидимка, — проговорила Адриана, вырисовывая пальцем на столе знак Даров Смерти. — Как раз эти уникальные артефакты и искал Геллерт в первую нашу встречу, когда он был ещё совсем юным.       — В каком смысле юным? — опешила Селина. — Разве он не был здесь, перед тем как его заточили в Нурменгард? Тогда же ему было уже под шестьдесят.       — Да, конечно, — подтвердила она. — Это был его последний визит ко мне. Но самая первая встреча состоялась за много лет до этого. Тогда, когда ему ещё и двадцати не было. Он был очень юн и очень амбициозен. Геллерт повстречался мне в соседней волшебной деревушке.       — Так Вы, значит, бываете за границами своей долины? — почему-то удивилась девушка, она думала, что нимфы никогда не покидают свои владения.       — Конечно. Жить вечность в одиночестве невероятно скучно, поэтому я наведываюсь в соседние деревни и города, а иногда и вовсе в другие страны к своим сёстрам, например. Но обычно это длится совсем не долго, я не очень люблю оставлять свою долину без присмотра, — улыбнулась нимфа, а потом продолжила. — И в один из таких визитов, я встретила Геллерта. Я случайно услышала, как он расспрашивал хозяина таверны о старой легенде про Дары Смерти, особенно его волновала бузинная палочка. Он каким-то образом, дошёл до истоков этой легенды, и даже смог узнать в какой местности они были созданы. Возможно, ему рассказал потомок одного из создателя этих артефактов. Тогда хозяин таверны ему поведал о зачарованном лесе, который проклят и о том, как там пропадают люди и волшебники. И что первые кто смог выйти оттуда живыми, были братья Певерелл. Восхитительные волшебники того времени и невероятные создатели Даров Смерти.       — Так эти дары на самом деле существуют и даже известны их создатели? — спросила Селина, она до последнего верила, что это просто легенда и не более.       — Без сомнения существуют, и я лично приложила к этому свою руку, хотя основную работу сделали всё же Певереллы, — уверила она внучку. — Они были путешественники и изобретатели, в то время искали по всему миру разные уникальные материалы для создания артефактов. Прожили у меня не меньше месяца.       — Получается, что Вы участвовали в создании Даров смерти?       — Совсем немного, я всего лишь предоставила им уникальный материал, пропитанный моими силами из своих волшебных владений для создания их самых сокровенных изобретений. И тогда они вовсе не назывались дарами смерти. Их прозвали так только из-за того, что в то время они были единственные, кто выжил в этом лесу. Те, кто знал это, говорили, словно братья обхитрили саму смерть, и она их наградила за это. Видимо не верили, что они сами могли создать подобное. Братья же не стали их уверять в обратном, потому, что поклялись мне, никому и никогда не рассказывать о моём существовании. Да и двум из них не пришлось долго скрывать эту тайну, как ты помнишь из сказок не так долго то они и прожили. Только Игнотус, обладатель мантии-невидимки смог прожить долгую жизнь и поведал правду своим потомкам.       — А почему Вы помогли им? И часто ли помогаете тем, кто находит Вас? — решилась спросить Селина, которая так увлеклась этим рассказом, что даже позабыла о том, что изначально спрашивала о своём дедушке.       — Нет, обычно я не помогаю всем, кто меня находит. Не вижу смысла, так как знаю уже, смогут ли они выйти из леса или нет. А в тот раз, я узнала, что они смогут выжить, да и мне самой была интересна идея их артефактов. Тогда Антиоху я предоставила ветку от своего куста чёрной бузины возле дома и волос из хвоста фестрала, который в тот момент забрёл в сад. Из этого они сделали волшебную палочку для него — самого старшего брата. Кадм же попросил достать камень со дна реки, в которой погибло множество посетителей этого леса. Тогда я принесла ему кусочек мориона, из которого так же создан мой мост и Кадм с братьями создали воскрешающий камень. А для изобретения Игнотуса, я дала шерсть своего демимаска, который привязался ко мне на Дальнем Востоке, когда я навещала одну из своих сестёр.       — Получается, они сделали все эти артефакты только с помощью этих материалов и всё? Я знаю, что самые дорогие мантии-невидимки делаются из шерсти демимаска. Но ведь, они не столь уникальны как мантия даров смерти, в чём же подвох? — усомнилась в полной откровенности нимфы Селина.       — Ну, на самом деле, помимо этого, я так же дала им немного своей крови, чтобы усилить свою накопившуюся магию в этих вещах.       Селина задумалась. В рассказе нимфы ей что-то показалось отдаленно знакомым, но она сразу не сообразила, что именно.       Она медленно опустила чашку на стол, чтобы скрыть лёгкую дрожь в пальцах. Кровь. Магия крови. Она всегда знала, что это мощно, но, чтобы до такой степени… Мысль о том, что сила её бабушки буквально вплетена в величайшие артефакты магического мира, заставляла голову идти кругом.       — Тот знак, которым обозначают дары смерти, был нарисован моей кровью на всех трёх предметах…       — Камень, — вдруг воскликнула Селина, вспомнив, и перебив женщину. — Вы сказали морион, так ведь? — она обратила взгляд на Адриану, та кивнула, заинтересовавшись такой реакцией. — Мистер Олливандер, создатель волшебных палочек из Великобритании, упоминал, что морион был в магическом перстне Грин-де-Вальда. Но Вы говорите, что он искал бузинную палочку, да и в Дурмстранге тоже пользуются палочками. Я раньше не замечала эти не состыковки. Получается, у него была и палочка и перстень?       — Когда я его встретила, у него действительно была палочка. И он был в поисках более могущественного проводника магии. В своих путешествиях он повстречал русских волшебников и узнал от них про магические перстни. Он рассказывал мне о них, тогда я предложила ему использовать для его создания морион из моей реки, а если быть точнее, небольшой осколок с моста. Геллерт отколол его в первый свой визит ко мне, в надежде, что моя магия поможет усилить его магическую силу. Думаю, это и правда произошло, но ему всё равно было этого недостаточно, и он продолжил поиски бузинной палочки.       — Но почему Вы ему помогали?       — Я слышала, как в таверне он рассуждал о том, что нужно прекращать прятать свою магию от всех остальных. Он мечтал о революции, мечтал снять статут секретности и научится жить с неволшебниками в мире, как это делали в Российской империи…       — Но, разве он не пытался поработить маглов? — перебила её девушка. — Я слышала много ужасов, которые он творил и к чему пытался прийти. И там точно не было и слова о мирной жизни с маглами.       — Ну, в то время, это было желание только свергнуть власть, которая была за статут секретности, и его мечты не скрываться и жить свободно со всеми. Ты должна понимать, что он был очень умным, талантливым, амбициозным идеалистом. Также был превосходным оратором и умел убеждать так, что ему верили все и каждый. Его речи были слишком убедительными, и невозможно было его уличить хоть в какой-то лжи. Я полагаю, это потому, что он действительно в то время хотел именно этого, и ничего больше. А потом, тёмная магия, которую он практиковал, стала его развращать и требовать большего. Я это окончательно поняла, в последний его визит ко мне.       — Значит, он наведывался к Вам чаще, чем два раза? — уже ничего не понимая переспросила девушка. — Просто, мне бабушка рассказывала, будто Вы с ним связались только перед тем, как его заточили в Нурменгард.       — Это не правда. Он наведывался ко мне так часто, как мог, с того самого первого визита. Иногда он заглядывал ко мне всего на денёк, когда был не далеко от моих владений. Иногда оставался на неделю и более. Рассказывал о своих планах, путешествиях, о том, как у него появляются союзники. Он с каждым годом становился всё старше и мужественней, я же оставалась такой же. Но меня это ничуть не смущало. Первое что он сделал, когда заполучил бузинную палочку — это пришёл ко мне. Я тогда была очень рада за него, и было волнительно, снова увидеть то, что когда-то создали с моей помощью. Тогда он отдал мне свой магический перстень с тем самым морионом, и сделал себе его копию. Он наложил на оба перстня какие-то чары, чтобы, когда мы думали друг о друге, металл становился тёплым, — при этих словах, у неё немного дрогнул голос. — Я любила его. Единственный раз за свою долгую жизнь я по-настоящему любила. Но по мере его взросления он стал отдаляться. Последние годы я всё реже стала чувствовать тепло от перстня, оно почти всегда оставалось холодным. Геллерт перестал так часто появляться у меня, и, в конечном счёте, я не видела его несколько лет, пока однажды перстень снова не нагрелся на моём пальце. Через несколько дней после этого он снова появился. Я видела в нём огромное изменение, не только внешние, всё же он стал старше, но и внутренние. Я не хотела этого замечать, так рада была его снова видеть и чувствовать. Для меня он всегда оставался тем самым юным парнем, с которым нас связывали нежные отношения на протяжении многих лет. Он пробыл со мной тогда всего неделю и ушёл. А потом я узнала, что беременна, — она искренне улыбнулась, вспоминая о своей дочери, но от этой улыбки у Селины защемило в сердце.       Она смотрела на свою бабушку нимфу, которой на вид было не больше двадцати пяти, а она улыбалась, не смотря на скатывающиеся по щекам слёзы. И ей было ужасно жалко эту женщину. Прожить почти вечность без любви, потом, наконец, полюбить, но в итоге потерять любимого. А потом ещё и потерять дочь от него. Вся её холодная решительность быть строгой и отстранённой растаяла, словно утренний туман под солнцем её долины. В груди заныла знакомая пустота — тоска по матери, которую она никогда не знала, и по бабушке, которую только что начала узнавать. Внезапно ей захотелось обнять эту вечно юную женщину, пережившую такую бездну боли и тоски. Она опустила взгляд на свой давно остывший чай и сглотнула поступающую горечь во рту.       — Извините, что заставила Вас вспоминать об этом, — прошептала Селина, так и не отводя взгляда от янтарной жидкости в кружке. — Я и не думала, что вас действительно что-то связывало с ним.       — Ничего страшного, моя дорогая, — успокоила она её. — Мне даже приятно вспоминать это, пусть конец оказался не совсем хорошим, но всё же больше полувека я была действительно счастлива. Сначала с ним, а потом и с твоей мамой. Ты кстати на неё очень похожа, только волосы и цвет глаз отличаются, — она внимательно осматривала девушку, с улыбкой на лице.       Селина подняла на неё взгляд и заметила что-то чёрное, на её пальце. Это оказался перстень с чёрным камнем в красивом обрамлении.       — Это тот самый перстень? — неловко поинтересовалась девушка, указав на руку нимфы.       Андриана кивнула и, сняв с пальца, протянула его ей, чтобы она могла хорошо разглядеть его. Девушка, помешкав немного, всё же приняла его и сразу почувствовала, что металл был необычно тёплым. Её глаза расширились от внезапного понимания.       — Он… — она остановилась, не решаясь договорить, но нимфа поняла, что она хотела спросить.       — Да, — кивнула она, грустно улыбнувшись. — Прямо сейчас он думает обо мне, сидя запертым в тюрьме, которую сам и построил когда-то. Оно почти всегда тёплое, с того самого времени, когда он туда попал.       — А Вы не пытались найти эту тюрьму и увидеться с ним?       — Мне не зачем её искать, я прекрасно знаю, где она находится. Он тайно привёл меня туда, когда только построил её. Это было перед тем, как он перестал приходить ко мне, — она отвернулась и направила взгляд в окно, хотя по её лицу и было понятно, что она не видит вида из окна, а в этот момент представляет себе то самое место. — Я нашла его там через несколько месяцев, как почувствовала, что перстень нагрелся. Сначала я не пыталась его искать, думала, что он просто думает иногда обо мне и всё. Потом в один из походов в деревушку, я услышала о том, что Грин-де-Вальд повержен и тогда же узнала обо всём, что он творил все эти годы. Раньше, я этого не слышала, видимо люди боялись высказывать своё мнение на публику, из-за страха, что их услышат его последователи. Но после того как его заточили в тюрьму, они стали более смелее. Я была разочарована в Геллерте, все эти годы я думала, что он добивается своей цели мирными способами и была шокирована правдой. Но со временем, когда успокоилась и поняла, что кольцо почти постоянно тёплое я всё же простила его и навестила в тюрьме, всё-таки я ждала от него ребёнка. И это было уже заметно. Он был очень рад узнать, что станет отцом, — призналась Адриана.       — Так значит, он всё же знал, что у него был ребенок?       — Конечно, он не просто знал, он видел её и не один раз. Мы навещали его вместе с Катериной, когда она была ещё совсем маленькой. Потом мы с Геллертом решили, что ей будет лучше не знать, кто её отец, и я перестала её брать с собой, когда она стала уже всё понимать. Я же навещала его несколько раз в год, что и по сей день продолжаю делать.       — И она даже не захотела его увидеть, когда узнала правду?       — Нет. Катерина была слишком благородна, а её понимание справедливости было немного гиперболизировано. На фоне этого, мы с ней очень сильно повздорили. Она никак не могла поверить, что я простила Геллерта и закрыла глаза на все его проступки в прошлом, не понимала, почему я полюбила такого человека. Тогда ей было почти семнадцать, и я видела её в последний раз. Она собрала почти все свои вещи перед учебным годом, уехала и больше не вернулась ко мне. Катерина так и не узнала, что её отец искренне сожалеет обо всём содеянном.       Воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев на дубовом венке от проникающего сквозь открытую дверь слабого ветра. Селина смотрела в окно, на колыхающиеся на ветру ветки бузины в саду и пыталась уложить в голове всю эту грустную историю. Она думала о маме-бунтарке с её специализированными чувствами, о бабушке-отшельнице, живущей вечно в этой прекрасной долине в совершенном одиночестве, и деде-тиране, которому оказалось не чуждо чувства любви.       — И вы действительно больше с ней не виделись?       — Нет. О её замужестве, о тебе и об её смерти я узнала только от твоей бабушки, — с горечью в голосе ответила Адриана.       — А найти её раньше Вы не пробовали? — не понимая, как так получилось, спросила она. — Разве Вы не хотели с ней помириться?       Адриана грустно усмехнулась.       — А как же, конечно пробовала, и не единожды. Но твоя мама всегда умела очень хорошо скрываться. В детстве, когда она играла в прядки с деревенскими детишками, ей не было равных, — она улыбнулась, вспоминая.       — Какой она была в детстве? — поинтересовалась Селина.       Адриана снова внимательно вгляделась в лицо девушки.       — Она была чудесным ребёнком, — с нежностью в голосе ответила она. — Смелая и отважная, но в то же время милая и нежная.       Они проговорили до самого вечера, Селина была в восторге узнать побольше о своей маме. Она слушала истории Адрианы с интересом, задавая множество вопросов и даже не заметила, как солнце за окном медленно приближалось к горизонту. Только когда оно почти скрылось и на улице заметно потемнело, девушка почувствовала усталость.       — Спасибо Вам за всё. Но мне пора возвращаться, — устало зевнула Селина. — Скоро совсем стемнеет, и я боюсь, будет тяжеловато найти дорогу обратно.       — Может, останешься на ночь? — с заботой в голосе спросила Адриана.       — Нет, мне стоит вернуться, — отказалась она и встала из-за стола.       Как бы ей не хотелось остаться подольше и послушать намного больше историй о своей матери, или о жизни Адрианы, она не могла сейчас себе этого позволить. Ей нужно было готовиться. За всё время пребывания в Хогвартсе, она не пополняла свой запас зелий, и он почти иссяк. Ей стоило пополнить его нужными, которые пригодятся ей в будущем. А варить их при Тео она не хотела, ведь может возникнуть много ненужных вопросов. К примеру, зачем ей крововосполняющее зелье или противоожоговая мазь в больших количествах. Поэтому она решила сварить их до его прибытия, а потом уже с ним, она планировала варить что-то менее подозрительное, вроде тонизирующего эликсира или укрепляющего раствора.       — Спасибо Вам, за радушный приём и истории. Мне действительно было интересно и полезно узнать всё это, — она немного замялась, не зная, как лучше стоит попрощаться.       Но Адриана была уверенней своей внучки, и тоже встав из-за стола, она шагнула к девушке и обняла её. Тепло женщины подействовал на Селину расслабляюще, и она с небольшой неловкостью ответила ей на объятья.       — А я очень рада, что ты смогла навестить меня. Надеюсь, это не последняя наша встреча, — проговорила Адриана, отпуская внучку и отступая от неё. — Но прежде чем ты уйдешь, я хотела бы подарить тебе кое-что, — она загадочно улыбнулась и направилась к углу комнаты, туда, где стоял сундук.       Взяв тот самый шёлк из корзины, она подошла к Селине и протянула его ей.       — Когда-то давно я экспериментировала, и после множества попыток у меня получилось создать подобие мантии-невидимки Игнотуса. Когда Катерина немного подросла, я отдала эту мантию ей, но уходя из дома, она оставила её здесь. И сегодня я подумала, что тебе, наверное, было бы полезно иметь подобную вещь.       Селина протянула руки и почувствовала прохладу этой словно невесомой ткани, когда Адриана опустила мантию на её ладони. На глазах невольно стали наворачиваться слёзы, теперь у неё была ещё одна вещь, принадлежащая когда-то маме. Кроме этого, были ещё и истории её детства и юности. Как же она мечтала когда-нибудь узнать о маме подобное, ведь она знала только об её взрослой жизни и сухие факты из прошлого. Теперь же, она чувствовала, что стала намного ближе к ней.       — Спасибо, — сдавленным голосом поблагодарила Селина нимфу.       Аккуратно сложив мантию, Селина отвернулась к своей сумке, которая так и висела на спинке стула. Убирая туда подарок Адрианы, девушка незаметно смахнула слёзы, которые всё же не смогла сдержать. Сделав глубокий вдох, чтобы унять нахлынувшие эмоции, Селина перекинула сумку через плечо и проследовала к выходу.       Выйдя из дома, девушку окутал прохладный свежий ветерок и невероятный запах леса и цветов витающий в воздухе. Пройдя пару метров, она услышала шелест со стороны сада рядом с домом. Обернувшись, Селина заметила тех самых скелетообразных чёрных лошадей с драконьей мордой и пустыми белыми глазницами. От их вида, её немного передёрнуло, было в них что-то жутко пугающее, но в то же время и притягательное.       — А вот и мои фестралы вышли посмотреть на новую гостью, — объявила Адриана и подошла к одному из них.       Селина замерла, наблюдая, как Адриана ласково проводит рукой по костистой шее одного из фестралов. Существо наклонило свою драконью голову, словно отвечая на прикосновение, и издало тихий, шелестящий звук, похожий на смех ветра в сухих листьях.       — Не бойся, — улыбнулась Адриана. — Они выглядят жутковато, но вернее спутников не найти.       Один из них, чуть меньше остальных, с шероховатыми шрамами на рёбрах, сделал шаг вперёд.       — Это Тень, — представила его Адриана. — Он самый быстрый из моих. А это Мгла, Ворон и Прах. — Она кивнула на остальных.       Селина медленно протянула руку к нему. Тень смотрел пустыми глазницами, будто сквозь неё. Коснувшись его, она ощутила под пальцами кость, которая была холодной и гладкой, как отполированный камень, но в ней чувствовалась скрытая сила.       — Вы правы… в них есть что-то… прекрасное.       Адриана одобрительно кивнула.       — Теперь садись. Обратно через зачарованный лес лучше лететь — идти пешком слишком долго, да и, несмотря на нашу кровную связь, ночью там всё же небезопасно.       Селина колеблясь, взглянула на фестрала.       — А… он точно не сбросит меня по пути?       — Только если не сделаешь ему слишком больно, — усмехнулась Адриана. — Держись за его плечевые кости и не сжимай ноги слишком сильно — он не любит, когда его сковывают.       Тень опустился, подгибая передние ноги, и Селина, сделав глубокий вдох, забралась ему на спину. Кость была твёрдой, но удобной, будто созданной для того, чтобы за неё держаться.       — Готова? — спросила Адриана.       — Кажется, да…       — Тогда лети! И не забудь — когда приземлишься, просто скажи ему: «Свободен». Он вернётся ко мне сам. В добрый путь Селина, надеюсь, когда-нибудь мы снова встретимся.       Селина кивнула, и в тот же миг могучие крылья Тени, так похожие на крылья летучей мыши, расправились с тихим шелестом.       Земля ушла из-под ног. Они взмыли вверх так стремительно, что у Селины перехватило дыхание. Ветер рвал волосы, лес под ней превратился в тёмное море листвы.       Тень летел плавно, лишь изредка корректируя курс, и вскоре Селина расслабилась, осмелев настолько, что даже отпустила одну руку, чтобы провести пальцами по его крылу. Оно было тонким, как пергамент, но прочным, как сталь.       Зачарованный лес проплыл под ними, окутанный сизой дымкой, и уже через минуту вдали показался горизонт леса.       Тень начал снижаться, и вскоре его когти мягко коснулись земли.       Селина осторожно соскользнула с его спины, дрожа от адреналина. Так быстро она ещё никогда не летала.       — Спасибо, — прошептала она, глядя в его пустые глазницы. — Свободен.       Фестрал ткнулся мордой в её ладонь, будто в знак прощания, затем развернулся — и исчез в небе, растворившись в облаках.       Постояв ещё с минуту, приходя в себя от этого насыщенного дня, она трансгрессировала в Лондон, где солнце ещё не успело скрыться за горизонт.       Вернувшись в поместье, Селина с головой ушла в работу. Мысли о встрече с Адрианой и услышанных историях тревожили её, и лишь монотонное размешивание зелий позволяло немного успокоиться. Так и прошло несколько дней.       

8 июля

      В лаборатории поместья стояла невыносимая жара. Густой воздух был пропитан терпкими ароматами кореньев, трав и чего-то металлического — возможно, испарений от перегретого котла. Селина, смахнув со лба каплю пота, торопливо перемешивала сразу три зелья, каждое из которых требовало не только точности, но и полной концентрации.       Первое — ярко-оранжевое, противоожоговое, пузырилось в массивном медном котле, угрожая выплеснуться через край. Второе, кроваво-красное, крововосполняющее, шипело в серебряном котле, а третье, костерост, совершенно прозрачное как вода, медленно вращалось в хрустальной колбе, будто живое.       Она знала, что рискует. Одновременное варение нескольких зелий было делом опасным — одно неверное движение, и компоненты могли вступить в непредсказуемую реакцию. Но времени не было, на днях уже должен прибыть Тео, а ей нужно было сделать ещё хотя бы одну партию.       Раздался резкий хлопок позади неё, от чего Селина вздрогнула и чуть не уронила рябиновую ложку прямо в котёл.       — Велес. Ты же знаешь, что мне нельзя отвлекаться! — недовольно вскрикнула она, появившемуся домовому эльфу.       — Панни просит прощения у мисс Селины, но дело срочное, — пропищала Панни.       — Ладно, извини и ты меня за вспыльчивость, — проговорила девушка, глубоко вздохнув, чтобы перевести дух и собраться. — Так что же такое срочное случилось?       — Мисс Селине стоит выйти в оранжерею, там прилетела сова с письмом. Панни не может забрать письмо, птица не отдаёт его, — оповестила эльфийка. — Она пыталась пробраться в лабораторию, но Монси и Панни её не пустили.       — Хорошо, — кивнула она давая понять, что поняла и посмотрев на часы, добавила: — Через две минуты я добавляю последние ингредиенты и буду свободна. Потерпите немного.       Панни поклонилась и в тот же миг с тихим хлопком испарилась.       Закончив с зельями и выключив котлы, Селина вышла и застала интересную картину в оранжереи перед входом в лабораторию. Два домовых эльфа, Панни и Монси, суетились вокруг гордой коричневой совы, которая восседала на одной из полок с травами, высокомерно щуря круглые глаза. Их большие уши вздрагивали от возбуждения.       — Дай письмо, хорошая! — пискнула Панни, осторожно протягивая к сове крохотную ручку.       — Госпожа будет волноваться! — добавил Монси, подпрыгивая, чтобы достать до пернатой гостьи.       Но сова, верная своей миссии, лишь грозно щелкнула клювом и отпрянула назад, хлопая крыльями. Конверт надежно зажат в её лапе.       — Ой, ой, она кусается! — взвизгнула Панни, отдергивая пальцы.       — Может, угостим ее? — предложил Монси и тут же вытащил из кармашка своего фартука печенье в форме звездочки.       Сова насторожилась, повернув голову на сто восемьдесят градусов, но не сдавалась. Панни, не теряя надежды, достала ещё кусочек вяленой рыбы.       — Вот, вкусненько! Письмецо отдай, а?       Сова, соблазненная угощениями, преклонила голову, чтобы схватить кусочек.       — Хорошо, что вы догадались накормить её, — улыбнулась Селина, подходя к ним.       Протянув руку в сове, она спокойно забрала у неё письмо, а та в свою очередь сглотнула вяленую рыбу, громко ухнула, важно расправила крылья и выпорхнула в открытую дверь оранжереи — в сторону бескрайнего моря.       Панни и Монси ещё о чём-то говорили, но Селина уже не обращала на них никакого внимания. Её заинтересовало письмо с незнакомым ей почерком.       Быстро вернувшись в лабораторию, она на ходу распечатала конверт и вчиталась в выпавший оттуда кусок пергамента.       «Селина, если всё ещё не передумала, ты знаешь о чём, то у тебя есть возможность доказать, что ты достойна этого. Будем ждать тебя в полдень, 8 июля на маяке «Страж Мглы». Он находится на одинокой скале, в миле от берега Северного Йоркшира. Не опаздывай. Барти».       Буквы поплыли перед глазами. Она перечитала послание ещё раз, не веря своим глазам, ощущая, как желудок сжимается в холодный комок. По спине пробежала ледяная волна, несмотря на духоту лаборатории. «Если всё ещё не передумала… ты знаешь о чём». Сердце её бешено заколотилось. Это могло означать только одно. Это был тот самый зов, тот шанс, которого она ждала и одновременно ужасно боялась.       Ладонь, в которой она сжимала пергамент, вспотела. «Доказать, что ты достойна…» Она медленно опустила руку, разум лихорадочно работал. Что ей предстоит сделать? Что стоит взять с собой? Неужели она уже так скоро снова окажется перед ними? И вообще удастся ли ей доказать, что она достойна? Селина боялась, что после событий на кладбище они при первой же встрече убьют её, но видимо Тёмный Лорд всё же заинтересовался «нимфой с особенной магией». И теперь ей предстояло доказать свои намерения на практике.       Посмотрев снова на послание, она ужаснулась. «8 июля».       — Твою ж мать, это же сегодня, — взвизгнула она в панике, и сердце её провалилось куда-то в пятки.       Она резко вскинула голову, уставившись на часы, висевшие над дверью в лаборатории. Они показывали без пятнадцати двенадцать. Почти полдень. С учётом разницы во времени между Великобританией и Болгарией, у неё в запасе было ещё два часа.       Теория кончилась. Тот провал плана на кладбище и жуткий, всепоглощающий страх были не дурным сном, а суровой реальностью. И теперь эта реальность звала её снова, требуя новой импровизации, новой лжи, нового риска. И на подготовку — всего два часа. Но их было катастрофически мало чтобы как следует подготовиться. Не теряя ни секунды драгоценного времени, она позвала своих домовиков.       С резким хлопком они сразу же появились перед Селиной.       —Панни, — голос прозвучал сдавленно, но твёрдо. — Приготовь мне чёрную мантию, самую простую. И мою сумку с незримым расширением. Сложи туда все зелья из чёрного шкафа: кровоостанавливающее, противоожоговое, укрепляющее — все! И мою новую мантию-невидимку. — Монси, — взгляд переметнулся на вторую эльфийку, — продолжай следить за зельями. Как остынут — разлей по флаконам и убери к остальным.       Эльфы, не задавая лишних вопросов, синхронно поклонились и с тихими хлопками исчезли.       Селина осталась одна в душной лаборатории, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца. Плана практически не было, зато был горький и пугающий опыт. Но путь назад был отрезан с того самого момента, как она вступила в игру с Тёмным Лордом на кладбище. Он не оставит её в живых, если она пойдет на попятную. Оставалось только одно — идти вперёд, сквозь страх и сомнения, надеясь, что подготовки и удачи хватит, чтобы не разбиться о суровую реальность во второй раз. Всего лишь через пару часов она узнает, справится ли она.