Чужестранка, изменившая всё

      За час до встречи Селина трансгрессировала к берегу Северного Йоркшира. Написать точных координат Барти не соизволил, за что она его уже с десяток раз успела мысленно проклясть самыми жуткими проклятиями. Она шла по берегу, вглядываясь в бушующее море, в надежде увидеть нужный ей маяк.              Она блуждала вдоль скалистого пляжа не менее получаса, пока не встретила компанию молодых маглов, которые смогли ей примерно объяснить, где находится данный маяк. Селина была рада, что додумалась не надевать чёрную мантию сразу, иначе было бы неловко показаться в таком виде перед маглами.              Несмотря на пасмурную погоду и морской шторм эта компания устроила себе отдых на пляже, уютно расположившись с палатками у костра и распивая что-то из термоса, передавая его по кругу. Что-то подсказывало Селине, что это был вовсе не чай или кофе.              Посмотрев на них, она невольно вспомнила прошлое лето и то, как они ходили в поход с однокурсниками и устраивали подобные посиделки. Правда, они не пили до полудня. От этих воспоминаний она улыбнулась. Один из парней увидев её улыбку, протянул ей термос, и предложил присоединиться к ним. Селина вежливо отказавшись, попрощалась с компанией и отправилась дальше искать маяк, у неё оставалось всё меньше времени до встречи с Барти.              — «Чувствую твою улыбку, что тебя так развеселило?» — словно ниоткуда прозвучал в сознании Селины голос Тео, от чего сердце слегка подпрыгнуло в груди.              — «Ничего особенного, просто встретила веселящихся студентов на пляже и вспомнила наши посиделки с однокурсниками в походах», — ответила она ему и снова улыбнулась.              — «Раз это заставляет тебя улыбаться, надо будет обязательно устроить этим летом поход, уйдем куда-нибудь в горы, и будет наслаждаться тишиной и природой.»              — «Я буду рада этому, — искренне обрадовалась она данной перспективе, и уже немного грустно добавила. — Я скучаю по тебе».              — «Я тоже скучаю. Извини, но мне пора возвращаться обратно на заседание. Ещё пару дней и я буду рядом с тобой», — заверил он её и оборвал связь, оставив в её сознании только тишину.              Она хотела скорее уже увидеть его, но также боялась, что может не успеть вернуться до его прибытия. И тогда ей придется объясняться перед ним. С этими давящими мыслями она отправилась дальше.              Пройдя еще с пару десятков минут вдоль изрезанной скалами береговой линии, Селина, наконец, заметила что-то отдаленно напоминающее маяк вдали на горизонте моря.              — Наконец-то, — с облегчением выдохнула девушка.              Сконцентрировавшись и прицелившись, она трансгрессировала на край скалы, на которой стоял маяк. Ещё бы полметра вперёд, и она бы угодила прямо в холодное северное море. Поспешив убраться от края, она сделала несколько шагов назад и упёрлась во что-то мягкое.              — Я уже и не надеялся тебя увидеть, — прозвучал незнакомый голос прямо над её левым ухом.              Селина резко обернулась, и увидела перед собой бледного, слегка веснушчатого мужчину со светлыми волосами. Она узнала его. Это был тот самый юноша из зала суда с дементорами. Только теперь вокруг глаз у него залегли морщины, и он выглядит гораздо старше.              — Ты опоздала на десять минут, где твоя пунктуальность Селина? — недовольно проговорил он, сразу же разворачиваясь и направляясь к маяку.              Он шёл уверенно, даже не оглядываясь, идёт ли Селина следом за ним.              — Если бы ты соизволил написать мне точные координаты, мне бы не пришлось искать это место почти час, — возмутилась девушка, вынужденно идя вслед за мужчиной.              — Я не обязан был упрощать тебе жизнь, — ухмыльнулся он.              — Зато видимо с радостью готов усложнять её, — фыркнула она и наконец-то огляделась вокруг.              Они были на небольшой одинокой скале в километре от берега. Волны с глухим рокотом бились об основание скалы, вздымаясь вверх яростными брызгами. В этот пасмурный полдень небо было как сплошная рваная пелена свинцовых туч, из которой моросит мелкий дождь. Света нет, есть лишь унылое, серое свечение, едва просачивающееся сквозь тучи.              Сам маяк — это башня из потемневшего от времени и непогод камня. Его штукатурка местами облупилась, обнажая грубую кладку, но стены еще крепки. По ним струятся мутные потоки дождевой воды, омывая редкие, но еще целые окна смотровой рубки. За стеклами пляшут огоньки. Возможно, Барти зажёг там свечи.              Подняв голову Селина разглядела верхушку башни, которая была увенчана ржавым, но еще целым фонарем. Стеклянные панели мутные, покрытые толстым слоем соли и пыли, вероятно сквозь него уже много лет не пробивался луч, который ведёт корабли.              Барти открыл тяжёлую скрипучую дверь и пропустил Селину внутрь. Войдя, она попала в полумрак и запах старого камня, влажной пыли и воска окутал её.              Прямо у круглой стены стоял массивный дубовый стол, грубо сколоченный и почерневший от времени. На его поверхности стояло несколько горевших свечей. Рядом — две простые, неуклюжие табуретки. Одна стоит чуть в стороне, как будто её только что отодвинули.              Высоко над головой уходит в темноту винтовая лестница, чьи железные ступени местами проржавели и скрипят при малейшем порыве ветра снаружи. С потолка свисают гирлянды паутины, которые колыхались из-за сквозняка, что гуляет по башне.              — Ну и местечко ты выбрал для встречи, — оценивающе проговорила Селина. — Мрачновато здесь.              — Решил, что тебе будет полезно привыкать к подобному, раз ты решила присоединиться к нам, — произнёс он, и его голос эхом отозвался по каменным стенам. В его глазах мелькнула насмешка. — Или ты думала, мы будем собираться в солнечных кафе в Косом переулке? Здесь никто не помешает нашему разговору.              — Я и не думала об этом, — смущённо отозвалась девушка и решила сменить тему, присаживаясь на один из табуретов. — Я рада, что тебе удалось сбежать тогда. Полагаю, ты сразу же встретился с Тёмным Лордом. Он наградил тебя, за успешное осуществление плана и был рад, что ты вернулся к нему?              — Можно и так сказать, — усмехнулся Барти, оскалив зубы.              От такой его усмешки Селине стало не по себе. Это выглядело как-то зловеще. Она хотела ещё что-то спросить, но мужчина не дал ей даже рта открыть.              — Хватит ненужных разговоров. Я, конечно, благодарен тебе, за то, что помогла мне сбежать из Хогвартса, но это не значит, что я буду теперь тебе до конца жизни обязан. Тем более появилась возможность отдать тебе должок. Я немного помогу тебе в твоей миссии.              — В чём заключается миссия? — затаив дыхание спросила Селина, стараясь скрыть свои истинные чувства, блокируя эмоции и надевая маску равнодушия.              — Нужно сегодня ночью устроить побег нескольких Пожирателей смерти из Азкабана, — просто произнёс он.              Селина потеряла дар речи. Но её лицо не выражало никаких эмоций.              «Да он, наверное, издевается? Как это вообще возможно? Я же не всесильна, каким, мать его, образом я смогу провернуть подобное?»              Тем временем Барти продолжил:              — Ты очень заинтересовала Тёмного Лорда, и он хочет проверить твои способности. Настолько ли они сильны и необычны, как ты говорила.              «Я не говорила, что я сильна. Только упомянула, что полу-нимфа. Ладно, Селина соберись. Он же обещал помочь, значит, ты будешь не одна. Это же хорошо».              — И как мы это сделаем? Я полагаю, у тебя уже есть план, раз ты говоришь мне это только сегодня, — уверенно спросила она, стараясь не выдавать волнение.              — О, ты, видимо, неправильно меня поняла, — рассмеялся Барти. — Это только твоя миссия, а не наша общая. Ведь ты доказываешь, что достойна стать его последовательницей. Я давно уже ему всё доказал.              «Это совсем не хорошо».              — Но ты ведь сказал, что поможешь мне? — напомнила она.              — Я дам тебе порт-ключ в Азкабан. По нему вы так же сможете вернуться обратно, — он вытащил из кармана чёрной мантии нечто завёрнутое в белый платок и положил на стол перед девушкой. — А тебе придётся самой справляться. Прояви свой гениальный ум и блестящие способности, — он усмехнулся, с ноткой издёвки.              — И сколько волшебников я должна вывести оттуда? — спросила она, с толикой надежды, что это может быть всего Пожирателей пять.              — Десять, — четко произнёс он и указал на клочок пергамента, лежащего возле свечей, на который она даже не обратила внимания ранее. — Здесь их имена. Ты должна это сделать сегодня ночью, чтобы утром они уже предстали перед Тёмным Лордом.              Селина слегка дрожащей рукой протянулась к пергаменту и пробежалась глазами по списку.              «Беллатриса Лестрейндж, Рабастан Лестрейндж, Родольфус Лестрейндж, Август Руквуд, Антонин Долохов, Мальсибер...»              Она снова вернулась глазами к знакомому имени, «Антонин Долохов». Убийца её родителей, лучший друг отца и предатель. А теперь она должна освободить его из заключения. Это звучало как издевательство над ней. Промелькнула мысль убить его прямо там или отдать его дементорам для поцелуя, но она отогнала её. Нельзя. Пока нельзя. Он не поймет за что, и не прочувствует всю её злость на него.              Прочитав снова весь список имён, она спрятала его к себе в задний карман брюк. Потом протянула руку чтобы открыть свёрток, чтобы осмотреть порт-ключ.              — Стой, — резко остановил её Барти.              — Что не так? — осеклась Селина, внимательно посмотрев на мужчину, у него был испуганный и слегка потерянный вид.              — Порт-ключ зачарован на касание, если ты сейчас до него дотронешься, то сразу же переместишься в Азкабан.              Она сразу же отдернула руку от свёртка.              — Когда приземлишься там, сразу же спрячь его обратно в платок. Когда будешь готова вернуться, снова просто достань и коснись. Вас сразу же перенесёт в назначенное место. Ради Мерлина, будь аккуратнее. Если ты не доставишь всех Пожирателей смерти к Тёмному Лорду, то ты провалишь миссию, — в его голосе слышалось беспокойство, что было так не свойственно ему.              Селина смотрела на Барти с интересом. Она никак не могла понять, как он к ней относится, и адекватен ли он вообще? То он груб и резок, насмехается над ней, то словно беспокоится и заботится. У него явно были проблемы с психикой.              — Хорошо. Я услышала тебя и поняла, — аккуратно убрав сверток в другой карман, проговорила она, и, секунду подумав, добавила: — Но есть парочка уточняющих вопросов. Порт-ключ работает только отсюда или я могу с любого места переместиться?              — С любого места.              — Куда мы переместимся после завершения миссии?              — Пусть это будет для тебя сюрпризом, — уклонился он от вопроса с неприятной ухмылкой.              — Хорошо. Тогда я могу начать готовиться? — дождавшись ответного кивка, она встала из-за стола. — Полагаю теперь я тебя увижу только утром, и, если тебе больше нечего мне сказать, я пойду.              — Постой, — остановил он её, когда та уже сделала шаг по направлению к выходу. — Мне жаль, что я ничем больше не могу тебе помочь, Селина. Я надеюсь, что ты справишься. Удачи.              Он подошёл к ней, слегка замешкавшись, положил ей руку на плечо и несильно похлопал. Потом быстрым шагом вышел из здания, оставив Селину в ещё большем замешательстве. У него точно большие проблемы с рассудком, иначе такие эмоциональные качели она никак объяснить не могла.              Последовав его примеру, она быстро вышла из маяка и сразу же трансгрессировала обратно в поместье. У неё было не много времени, чтобы вспомнить всё про дементоров, использовав свою библиотеку. И оставшееся время до ночи, ей предстояло продумать план и подготовиться.              Хотя ей казалось, что у неё ничего не получится, и это её ужасно пугало. Но поддаваться панике, не было времени, пришло время осуществления её личного плана. И как бы ей не было страшно и тяжело, ей нужно было выполнить эту миссию.              После часа, проведенного в библиотеке, Селина отправила Панни найти Регулуса и попросить его наведаться к ней в лондонский дом. Ей срочно нужен был кто-то, кто сможет ей помочь в разработке плана и кто был в курсе всех её дел.                            22:30 Лондон              — Ты думаешь, это точно сработает? — спросила Селина призрака, снова вчитываясь в план, который они набросали на пергаменте несколько часов назад.              — Я уверен, но если вдруг нет, то я буду не против, если ты присоединишься ко мне на этой стороне, — улыбнулся Регулус, в ответ, получив недовольный взгляд девушки.               — Спасибо, но ты меня не успокоил.               — Да ладно тебе, я же шучу, план идеальный, — всё же подбодрил её призрак. — Такого ещё никто никогда не проворачивал, тем более для этого у тебя уже всё есть.              — Хорошо, — кивнула она и, постукивая нервно пером по столу добавила: — а как на счёт Барти? Что ты думаешь?              — Как я и говорил, он очень сильно изменился после стольких лет, и его рассудок слишком повредился от постоянного контроля империуса, — он плавал по комнате, размышляя. — Можно попробовать помочь, но не факт, что получится. Но всё же попытаться стоит. Тебе самой будет лучше, если он станет адекватней. Тем более ты говоришь, что проблески у него есть.              — Значит, шанс есть, — закончила она мысль Регулуса, всё ещё нервно постукивая пером. — Ладно, о Барти будем думать потом. Сейчас главное — Азкабан.              Она отложила перо, встала и подошла к окну. За стеклом лондонская ночь была густой и непроглядной; редкие огни фонарей тонули в ней, бессильные прогнать тьму. Прямо как она сама сейчас бессильна была прогнать прочь тяжелые мысли.              Селину не отпускало чувство вины — навязчивое, гнетущее. Оно шептало, что вот сейчас, собственными руками, она выпустит на свободу монстров. Преступников, чьё прошлое было отмечено жестокостью, а будущее, она знала наверняка, будет ничуть не лучше. И она станет соучастницей. Её пальцы разожмут замки, её решение откроет им дорогу назад в мир. За каждое их будущее преступление теперь будет ответственна и она.              Внутри всё кричало, требовало отказаться, пока не поздно. Сжечь бумаги, забыть этот безумный план. Сбежать, рассказать обо всём Тео, наставникам, Дамблдору. Попросить защиту.              Но тут же, холодной сталью, вступал в спор здравый смысл. Если не сделает она, это сделает кто-то другой. Скорее всего, сам Волан-де-Морт. Её отказ ничего не изменит, кроме одного: она упустит единственный шанс обратить эту неизбежность в свою пользу. Шанс проникнуть в их ряды, завоевать доверие и действовать изнутри. Такой козырь мог оказаться решающим в грядущей войне, тучи которой уже сгущались на горизонте.              Это был её шанс. Цена которого была её совесть. Но ставка — возможно, будущее многих. И она была уверена, что так же подумал бы и Дамблдор. И, придя она к нему с этим, он бы посоветовал продолжать делать то, что она делает сейчас.              — Время пришло, — тихо сказала Селина, поворачиваясь к призраку. — Спасибо, что был со мной и помог.              — Я всегда помогу, Селина, я на твоей стороне, — серьёзно ответил Регулус. Его прозрачная фигура на мгновение стала чуть чётче, словно он пытался проявить хоть каплю физической поддержки. — Помни о концентрации. Блокируй все эмоции. Ты обязательно справишься.              — Спасибо, — повторилась она и подошла к приготовленному чемоданчику на столе. — Мистик, — крикнула она, позвав своего фамильяра, который в данный момент бродил где-то по дому.              Чемодан, который подарила ей бабушка, за сегодня претерпел несколько значительных изменений. Её обычную кожаную ручку заменили на плетёную, вложив в плетение чары прочности. Так же, он был уменьшен до размера сумочки. Но самые сильные изменения таились внутри. Теперь поднимая дно чемоданчика, можно было попасть в комнату с несколькими большими диванами и буфетом с разными закусками. Комната вмещала как раз человек десять. Она хотела бы оборудовать всё получше, но за такое короткое время получилось только так. А её переносная лаборатория теперь таилась за запертой дверью в углу той комнаты.              Когда Мистик наконец-то пришёл, Селина глубоко вздохнула и достала из кармана свёрток, завёрнутый в белый платок. Рука её больше не дрожала. Теперь в ней была лишь холодная решимость. Она развернула платок и увидела тот самый кулон порт-ключ, который она отдала Барти для его побега из Хогвартса.              — Как иронично, я дала его ему, чтобы он смог спастись, и его не посадили обратно в Азкабан, а он вернул его мне, чтобы я сама направилась именно туда, — она не весело усмехнулась. — Ну что же, время пришло.              Мистик, не дожидаясь команды хозяйки, подошёл к ней, и она усадила его к себе на плечо. Несмотря на вид взрослого кота, фамильяр был практически невесомый и он с лёгкостью устроился на плече Селины. Сейчас как никогда чувствовалось, что он именно дух, а не обычный питомец. От него стала расплываться тень, которая была знаком его готовности действовать.              Собравшись с мыслями, Селина очистила своё сознание, надела маску равнодушия и взяла чемоданчик со стола. Кивнув на прощание Регулусу, она сжала в кулак платок с кулоном, ощутив прохладу камня и цепочки кончиками пальцев.              Мир провалился в небытие. Ощущение было таким, будто её выдернули за пупок с невероятной силой, в сотни раз мощнее, чем при обычной трансгрессии. В ушах завывал ветер, которого не было, а всё тело сдавило невидимыми тисками. Казалось, это падение в чёрную воронку длилось вечность.              И вдруг — резкая остановка. Ноги подкосились, и она едва удержалась на ногах, упёршись рукой во что-то холодное и мокрое. Воздух ударил в лицо — ледяной, насыщенный запахом соли, морской гнили и чего-то невыразимо тоскливого, безнадёжного. Это был запах отчаяния, воплощённый в аромат.              Селина выпрямилась и огляделась. Она стояла на узком, скользком каменном выступе у подножия колоссальной тёмной башни, которая уходила ввысь в хмурое, низкое небо. Со всех сторон доносился грохот волн, разбивающихся о скалы где-то далеко внизу, в непроглядной тьме. Небо было чёрным, без единой звезды, но от самой башни исходило зловещее, тусклое сияние, позволяющее смутно различать очертания.              Азкабан.              Холод проникал сквозь одежду, но это был не просто мороз. Это был холод, который шёл изнутри, высасывая тепло не тела, а души. Она торопливо, почти инстинктивно, завернула порт-ключ обратно в платок и сунула его в самый глубокий карман мантии, которую надела поверх тёплой одежды.              Пока дементоры не почуяли её, она поспешно опустила на холодный, мокрый камень кота и свой чемоданчик. Подав знак фамильяру, чтобы он шёл первым, она обратилась в лису. Это был один из главных её козырей в этом плане, она знала, что дементорам сложно улавливать эмоции животных.              Схватив ручку чемоданчика зубами, она поспешила за котом.              Преодолевая леденящий душу холод, который, казалось, исходил не от мороза, а из самой сути этого места, лиса с чемоданчиком в зубах последовала за тёмным силуэтом кота. Мистик двигался бесшумно, его форма то и дело растворялась в тенях, лишь изредка его глаза, горящие ярким изумрудным цветом, указывали Селине направление.              Они миновали массивную, покрытую ржавчиной и изморозью решётку, с большим железным замком. Расстояние между прутьями решетки было слишком узкое, чтобы через него смог пробраться человек, но для животных это оказалось в самый раз.              Внутри башни воздух был ещё тяжелее. Давление отчаяния витало почти осязаемо, и Селина почувствовала, как её животный разум забился в тревоге, инстинктивно требуя бежать. Но она подавила этот страх, сосредоточившись на плавных движениях хищника и на спине своего фамильяра.              Азкабан представлял собой лабиринт из сырых каменных коридоров, уходящих вверх по спирали. Решётки камер были похожи на входную, слишком узкие для человека, но достаточные для лисицы. Сквозь них струился тот же тусклый свет, что и снаружи. Из-за них доносилось бормотание, всхлипы и иногда — леденящий душу смех, в котором не было ни капли радости. Дементоры парили где-то на верхних уровнях, их мерзостное присутствие ощущалось как приближающаяся гроза, но пока они не спускались.              Мистик внезапно замер, его хвост дёрнулся. Он обернулся, посмотрел на лису и указал на одну из камер в глубине коридора. Подкравшись ближе, Селина заглянула внутрь. В углу, на голом каменном полу, сидел, обхватив колени, тощий мужчина со спутанными тёмными волосами. Он что-то беззвучно шептал, раскачиваясь взад-вперёд.              «Мальсибер», — мелькнуло в её памяти.              Оглядевшись и убедившись, что поблизости никого нет, лиса пролезла сквозь прутья и прошла в камеру. Выпустив из пасти свой чемоданчик, она вернулась в свой человеческий облик, и тут же накрыла разум ледяным щитом окклюменции. Все страхи, все сомнения, вся горечь были заперты в глубине, как в сейфе. На её лице не было ничего, кроме холодной сосредоточенности.              Мальсибер даже не поднял на неё глаз. Он продолжал бормотать, полностью погружённый в свой безумный мир.              — Вставай, — тихо, но твёрдо приказала Селина, применяя своё внушение.              Она не знала, как долго может действовать её сила, поэтому чтобы избежать неприятных последствий, она для надёжности применила ещё и Империус.              Бормотание прекратилось. Мужчина медленно, будто скрипучая кукла, поднял голову. Его глаза были пусты и мутны. Без всякого протеста, послушно, как зомби, он поднялся на ноги.              Селина сделала мах рукой и невербально увеличила свой чемодан до своих обычных размеров. Она открыла его, откинула ложное дно, обнажив вход в расширенное пространство.              — «Внутрь. Ждать», — прозвучала ментальная команда, на этот раз более мощная.              Мальсибер, не говоря ни слова, перешагнул через край чемодана и неуклюже спустился по лестнице, в приготовленную комнату. Селина быстро захлопнула крышку и уменьшила чемодан. Первый пожиратель был обезврежен и «упакован».              Она снова превратилась в лису, и дуэт продолжил путь. Следующие трое — Трэверс, Джагсон и Родольфус Лестрейндж — были найдены в соседних камерах и прошли через ту же процедуру. Они оказались чуть более осознанными, чем Мальсибер, в их глазах мелькало подозрение, но мощное внушение Селины, подкреплённое её силой полу-нимфы, сломило их волю. Они покорно последовали в чемодан.              Но чем выше они поднимались, тем более «цельными» оказывались узники. Август Руквуд, прежде чем шагнуть в чемодан, хрипло прошептал: «Он вернулся?» Селина, не меняя выражения лица, лишь кивнула. Этого было достаточно.              Наконец, Мистик привёл её к камере, от которой исходила особая, леденящая аура безумия и силы. За решёткой, в луче тусклого света, стояла высокая, истощённая, но не сломленная женщина со спутанными кудрявыми чёрными волосами до пояса. Её глаза, горящие лихорадочным блеском, были устремлены в пустоту, а на губах играла безумная улыбка.              Беллатриса Лестрейндж.              Когда Селина вошла, и обратилась в человеческий облик, Беллатриса медленно повернула к ней голову.              — А кто это к нам пожаловал? — её голос был хриплым, но в нём звенела сталь. — Маленькая лисичка случайно забрела не в ту норку?              Внушение, которое Селина тут же послала в её разум, наткнулось на броню фанатичного безумия. Беллатриса лишь рассмеялась — резко и пронзительно.              — О-хо-хо! Сильная девчонка! Попробуй ещё разок, дорогуша, мне нравится! — она сделала шаг вперёд, и Селина инстинктивно отступила.              План дал сбой. Силой внушения подчинить Беллатрису не получалось. Вдалеке послышался знакомый, леденящий душу шелест — дементоры почуяли сильные, неконтролируемые эмоции.              — Я здесь по приказу Тёмного Лорда, — тихо, но чётко произнесла Селина. — Чтобы освободить вас. Всех.              Глаза Беллатрисы расширились. Безумие в них на мгновение отступило, уступив место чему-то голодному, жаждущему.              — Он… действительно вернулся? Скажи, что он вернулся! — она бросилась вперёд и схватила Селину за плечи костлявыми пальцами. Хватка была как у хищной птицы.              — Да. Он ждёт вас. Но мы должны идти. Сейчас же.              Шелест становился всё ближе. Давление в воздухе нарастало.              Беллатриса засмеялась снова, но теперь это был смех торжества.              — Я знала... Я видела, как наша метка стала ярче и чувствовала, что он призывал меня. Веди, девочка! Скорее веди меня к нему!              Селина вырвалась из её хватки и поспешила увеличить и открыть чемодан. Беллатриса, не раздумывая, с грацией, неожиданной для её истощённого тела, шагнула внутрь. Её смех ещё какое-то время доносился из глубины чемодана, пока Селина не захлопнула крышку.              Осталось четверо. Рабастан Лестрейндж, брат Родольфуса, был найден и безропотно, молча последовал в чемодан. Он был похож на тень. Ещё двое так же без всяких заминок спустились в него.              И последним в списке значился он. Антонин Долохов.              Его камера была на самом верху. Когда Селина вошла, он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и смотрел прямо на вход. Его лицо, покрытое щетиной, было бледным, но глаза... Они были ясными и острыми, как бритва. В них не было ни безумия, ни покорности. Лишь холодная, выжидающая оценка.              Селина обернулась в человека, и, немедля увеличила чемодан. Он медленно встал и его взгляд скользнул сначала по чемодану, потом по её лицу. Она почувствовала, как под идеальным щитом окклюменции что-то дёрнулось. Перед ней стоял человек, разрушивший её жизнь.              — Очень интересно, и кто это забрёл ко мне в гости? — его голос был низким и насмешливым.              Она не ответила. Просто послала приказ: «В чемодан. Сейчас же».              Ментальный удар был силён. Долохов качнулся назад, упёршись рукой в стену. Но он не подчинился. Он поднял голову, и в его глазах вспыхнуло нечто, похожее на удивление, а затем — на жадное любопытство.              — Так-так… Какие интересные способности. И знакомые черты… Очень знакомые, — он прищурился, изучая её. — Ты очень похожа на мою давнюю знакомую. Хотя, слишком молода… да и она мертва уже давно. Но сходство...              Сердце Селины упало. Вероятно, он узнал в ней мать.              — Я сказала, иди, — повторила она, вкладывая в команду всю свою силу воли.              На этот раз его ноги сами понесли его к чемодану. Сопротивление было сломлено, но прежде чем шагнуть внутрь, он обернулся и бросил на неё долгий, многообещающий взгляд. Взгляд, в котором читалось: «Наше знакомство ещё не окончено».              Когда крышка чемодана захлопнулась за его спиной, Селина почувствовала, как её колени подкосились. Она прислонилась к холодной стене, делая глубокий, прерывистый вдох. Всё получилось. Все десять. Но цена... цена этого успеха казалась непомерно высокой.              Шелест и леденящее дыхание дементоров теперь раздавались прямо за поворотом коридора. Они шли на её эмоции, на внезапную слабость.              «Нет!» — мысленно крикнула она себе, снова натягивая ледяную маску. Она схватила чемодан и подозвала своего фамильяра, который стоял за решеткой и предупреждал об опасности.              Им нужно было срочно уходить отсюда. И сделать это быстро. Азкабан, проснувшийся от их вторжения, теперь окутал её ледяным дыханием ненависти. Вытащив порт-ключ, они немедленно исчезли из холодной тюремной камеры.               Испытывая вновь это противное чувство перемещения, они неслись куда-то в непроглядную тьму. В неизвестность. Селина не знала конечной точки их путешествия, и могла только догадываться о ней.              Мир снова сжался и выплюнул их из небытия. Вместо ледяного камня под ногами оказался мягкий ковёр, который она, несомненно, испортила своей грязной обувью. Воздух, густой от аромата дорогих духов, воска для мебели и чего-то цветочного, ударил в обоняние, уже привыкшее к запаху гнили и отчаяния.              Селина едва удержала равновесие, её колени всё ещё дрожали от пережитого. Они стояли в огромном, залитом тусклым светом от настенных бра, вестибюле. Высокие потолки, портреты надменных предков, тяжёлые тёмные портьеры. И тишина. Гробовая, настороженная тишина, в которой отчётливо слышалось её собственное прерывистое дыхание.              Малфой-мэнор.              Почему именно здесь? Неужели они выбрали своим укрытием дом Малфоев? И где сейчас его хозяева?              В сознании промелькнула надежда, что Люциусу всё же удалось надёжно спрятать Нарциссу и Драко.              Справа от неё распахнулись тяжёлые деревянные двери, и эта надежда растворилась так же быстро, как и появилась. В дверях гостиной, в которой они когда-то ужинали, стояла Нарцисса.              Она была бледнее, чем обычно, но всё так же элегантно и безупречно одета. Завидев девушку её глаза расширились в испуге. Селина заметила, как она на мгновение дернулась в её сторону, словно хотела броситься к ней, но тут же взяла себя в руки и замерла.              Несмотря на поздний час, из-за дверей слышались голоса, значит, обитатели мэнора её ждали. В подтверждении этого, она услышала ледяной голос Волан-де-Морта.              — Они прибыли? — обратился он к женщине, и голоса слегка утихли.              Нарцисса осторожно осмотрела вестибюль, словно ожидая, что остальные где-то прячутся и вот-вот должны выйти к ним. Но удостоверившись, что этого не будет, она незаметно сглотнула и уверенно ответила:              — Здесь только мисс Вуст, — посмотрев на плечо и руку девушки, добавила: — с котом и чемоданом.              Повисла полная тишина. Все голоса внутри утихли окончательно.              — Очень интересно, — растягивая слова, снова прошипел Тёмный Лорд. — Пусть зайдет к нам.              Нарцисса отошла в сторону, приглашая Селину войти. Тем временем она спустила с плеча фамильяра и уже направилась в её сторону. Мистик грациозно шёл наравне с ней, словно оберегая и поддерживая хозяйку своим присутствием. И ей от этого было действительно чуточку спокойнее.              Селина переступила порог гостиной, и тяжёлые дубовые двери бесшумно закрылись за её спиной.              Просторная комната, некогда воплощавшая собой вкус и богатство, теперь напоминала тронный зал повелителя тьмы. Гобелены на стенах казались мрачнее, а огни в камине отбрасывали зловещие, пляшущие тени. В центре комнаты, в высоком резном кресле, которое явно служило импровизированным троном, восседал Волан-де-Морт. Его длинные, бледные пальцы сжимали подлокотники, а красные глаза, словно раскалённые угли, были прикованы к вошедшей.              Полукольцом вокруг него стояли Пожиратели Смерти в чёрных мантиях. Селина узнала среди них сутулую фигуру Снейпа, чей взгляд был тщательно пуст и отстранён.              Их взгляды встретились всего на мгновение, но Снейпу хватило и этого. Под маской ледяного спокойствия в нём вспыхнуло острое, почти личное недоумение. «Вуст? Чемпионка Колдовстворца?» — пронеслось в его сознании. Он знал её не только как девушку Нотта, но и как ту самую иностранку, что прошла Турнир наравне с Поттером, демонстрируя редкую силу и хладнокровие. Он видел в ней способную, но дерзкую ученицу, втеревшуюся в доверие и к его крестнику, и к самому «мальчику-который-выжил». Но теперь эта «способная ученица» стояла здесь, в чёрной мантии, с загадочным чемоданом в руке, под пристальным взглядом Тёмного Лорда. Её появление в сердцевине тьмы в один миг перекраивало все его оценки. Талант, который он наблюдал на Турнире, внезапно обрёл новое, зловещее измерение.              Селина перевела взгляд далее и заметила Барти, который нервно переминался с ноги на ногу у левого плеча Повелителя. На его лице играла та самая неприятная, нервная ухмылка, но в глазах читалось лихорадочное любопытство. Он с нетерпением ждал представления. Люциус стоял по правую руку от трона, его лицо было бесстрастной маской, но Селина, знавшая его, видела ледяной ужас в глубине его серых глаз. Он не думал, что после событий на кладбище ещё когда-нибудь увидит её снова.              И тут её собственное сердце едва не остановилось. В самом углу комнаты, почти в тени, прислонившись к стене, стоял Драко. Он был бледен как полотно, его светлые волосы казались выцветшими в полумраке, а взгляд, полный немого ужаса и вопроса, был прикован к Селине. «Почему? Почему он здесь? Люциус должен был его спрятать!» — пронеслось в её голове.              — Мисс Вуст, — прошипел Волан-де-Морт, и его голос, тихий и холодный, заполнил собой всё пространство. — Вы одиноки. И принесли с собой... багаж. Объяснитесь.              Селина заставила себя оторвать взгляд от Драко и сфокусироваться на Тёмном Лорде. Рука чуть дрожала, но голос прозвучал на удивление твердо, когда она ответила:              — Мой лорд. Задание выполнено. Все десять человек, указанные в списке, освобождены из Азкабана.              В комнате повисло напряжённое молчание. Волан-де-Морт медленно склонил голову набок.              — И где же они? — спросил он с преувеличенным любопытством.              Все взгляды впились в неё. Здесь каждый смотрел на неё как на диковинную зверушку, которую вот-вот будут разрывать на части.              — Они здесь, — Селина уверенно поставила чемодан перед собой.              Щелчок замочков прозвучал оглушительно громко в натянутой тишине. Она откинула крышку, затем ложное дно, обнажив вход в расширенное пространство.              С левой стороны от неё послышался сдавленный вздох Нарциссы.              — Остроумно, — прошипел он. — Продолжайте.              Селина мысленно отдала приказ. Первым на свет появился Мальсибер. Он выполз на ковёр, словно сомнамбула, и беспомощно заморгал, ослеплённый светом. За ним, один за другим, поднялись по лестнице остальные. Трэверс, Джагсон, Рабастан Лестрейндж. Они стояли, пошатываясь, щурясь и с недоумением оглядывая роскошные стены. Воздух наполнился запахом немытых тел и тюремной грязи, резко контрастируя с утончённой атмосферой гостиной.              И вот на ступеньках показалась она. Беллатриса Лестрейндж. В комнате повисло напряженное молчание.              Она возникла из темноты чемодана, как призрак, и на мгновение замерла на верхней ступеньке. Её горящий взгляд, полный фанатичного безумия и нечеловеческой силы, медленно скользнул по залу. Он на долю секунды задержался на бледном, как полотно, лице Люциуса, будто ставя на нём клеймо слабака и неудачника. Пронзил холодом Снейпа, словно бросая безмолвный вызов потенциальному предателю. Скользнул по Нарциссе, в котором читалось что-то среднее между жалостью и презрением. И лишь после этого, завершив свой молчаливый обзор, её глаза устремились на единственного, кто имел для неё значение.              На её губах заиграла та самая, знакомая Селине по Азкабану, улыбка торжества.              — Мой повелитель...— прошептала она, подходя ближе к Волан-де-Морту, и в её голосе звучало обожание, граничащее с истерикой, она резко припала к его ногам.              В это время выбрался Родольфус Лестрейндж, постаревший и иссохший за годы заточения, казался почти бесплотным. Но его глаза, дикие и воспалённые, метались по комнате, пока не нашли ту, что была центром его вселенной даже в аду Азкабана — Беллатрису. Увидев её, он издал сдавленный, хриплый звук, не то стон, не то рычание, и его пальцы судорожно сжались в кулаки.              Следом за ним, движением более уверенным, поднялся Август Руквуд. Его бывший чиновничий ум, казалось, просыпался мгновенно. Он стоял, слегка раскачиваясь, но его острый, пронзительный взгляд медленно скользил по собравшимся, выхватывая Снейпа, Люциуса, Барти Крауча-младшего. На его бледных, потрескавшихся губах играла чуть заметная усмешка — шпион возвращался в строй и уже оценивал расстановку сил.              Остальные пленники, которые вышли следом за ней, тоже один за другим падали на колени, бормоча клятвы верности. Все, кроме одного. Долохов поднялся последним.              Он не вылез, не выполз. Он возник в проёме, словно сама тьма Азкабана ненадолго приняла его облик. Его движения были неестественно плавными и целенаправленными для человека, проведшего годы в камере. Он медленно выпрямился во весь рост, и его острый, как бритва, взгляд немедленно нашел Селину. Он изучал её не как спасительницу, а как интересную загадку, опасный артефакт или... давно разыскиваемую добычу. Уголки его губ дрогнули в едва уловимом подобии улыбки, от которой по спине Селины пробежал холодок. И только убедившись, что она видит его, понимает его безмолвное послание, он с театральной неспешностью опустился на одно колено перед Волан-де-Мортом. Это была не покорность, а ритуал.              Люциус Малфой стоял недвижимо, словно пригвожденный к своему месту. Его взгляд, полный леденящего ужаса, был прикован к спине Темного Лорда. Каждый новый вышедший из чемодана узник был для него не соратником, а живым напоминанием о провале. Возвращение Беллатрисы и ей подобных означало конец всех его надежд на возвращение к прежней жизни.              Снейп наблюдал, и его первоначальное недоумение сменялось холодным, безжалостным переосмыслением. Он уже не сомневался в её силе — Турнир доказал это. Но то, что он видел сейчас, было качественно иным. Талантливая ученица, способная на эффектные заклинания на арене, и девушка, в одиночку вырвавшая десять человек из лап Азкабана, — это были два разных существа. И теперь этому второму, настоящему существу, предстояло вернуться в его школу.              По гостиной пронёсся сдержанный ропот. Не радости, а тревоги. Эти живые призраки из прошлого были укором тем, кто оставался на свободе.              — Слишком чисто для девочки, — чей-то сдавленный шепот прозвучал прямо за спиной Селины.              Восхищение Лорда не означало всеобщего признания. Для многих она так и осталась чужой, и теперь им предстояло делить влияние с теми, кого она вернула.              Волан-де-Морт обвёл взглядом вернувшихся слуг, и на его безгубом рте появилось нечто, напоминающее удовлетворение.              — Вы свободны благодаря моей воле и стараниям этой юной волшебницы, — он указал длинным пальцем на Селину. — Селина Вуст. Она пожелала доказать свою преданность. И, как видите, преуспела. Там, где многие потерпели бы поражение, она проявила изобретательность и силу.              Все взгляды снова устремились на Селину. Она чувствовала их восхищение, зависть, ненависть, любопытство. Взгляд Драко был самым тяжелым — в нём читалось непонимание и предательство.              — Ты справилась с дементорами? — раздался резкий голос одного из пожирателей. Он смотрела на Селину с нескрываемым подозрением, и она узнала в нём отца Тео. — Одна? Маленькая девочка?              По гостиной прошелся шёпот обсуждений.              — Я использовала свои способности, — холодно ответила Селина, встречая его взгляд. — И мой фамильяр помогал мне. Мы избежали прямого столкновения с ними.              Волан-де-Морт поднял руку, требуя тишины.              — Способности... Да, — он снова уставился на Селину, и на этот раз его взгляд был подобен кинжалу. Она почувствовала, как щит окклюменции затрещал по швам под его ментальным натиском. — Ты скрываешься за стеной окклюменции. Умно. Но тебе не стоит скрываться от меня. Покажи мне, что ты чувствовала. Покажи мне Азкабан. Покажи сама, если не хочешь, чтобы я это сделал силой.              Давление стало сильнее. Селина поняла, что сопротивляться бесполезно, хоть она и была уверена в своих способностях выдержать этот натиск. Но ей не стоило показывать истинной силы, чтобы не давать повода сомневаться в ней. Поэтому она сделала единственное, что оставалось. Она не стала укреплять щит, а наоборот — пропустила его внутрь. Но не к своим истинным воспоминаниям в лабиринте, а к тщательно сконструированному, ложному фрагменту, который она вынесла за его пределы.              Она показала ему ледяной ужас Азкабана, гнетущее отчаяние, шелест дементоров. Она показала, как превращается в лису, как крадется по коридорам. Она показала покорных узников, сломленных её внушением. Она даже показала момент с Беллатрисой — её сопротивление, свой страх, и последующую победу. Но она тщательно вырезала оттуда всё, что касалось Долохова, все личные, острые эмоции, связанные с ним. Она подала ему чистый, почти безэмоциональный отчёт о выполненной миссии, приправленный лишь необходимыми для правдоподобия всплесками страха и напряжения.              Давление внезапно исчезло. Волан-де-Морт откинулся на спинку кресла. На его змеином лице играла легкая усмешка.              — Холодный разум. Сильная воля. И уникальный дар, — произнес он, и в его голосе впервые прозвучали нотки неподдельного интереса. — Ты не солгала. Ты действительно  необычна. Полу-нимфа. Настоящая редкость.              Он перевел взгляд на кота, неподвижно сидевшего у ног Селины.              — И твой фамильяр... Он не простой зверь. Я чувствую в нём древнюю магию. Тень и дух. Я встречал подобных только однажды, и это было очень давно.              Мистик, словно в ответ, медленно моргнул своими изумрудными глазами, не отводя взгляда от Тёмного Лорда. А он в свою очередь обратился к прибывшим последователям.              — Вас ждут еда, одежда и отдых. Завтра мы обсудим ваше возвращение к службе. А теперь... — его взгляд снова упал на Селину, всё ещё стоящую у своего открытого чемодана. — Оставьте нас. Все. Кроме мисс Вуст.              Пожиратели стали поспешно расходиться, уводя с собой ослабленных узников. Нарцисса ушла последней, и её полный тревоги взгляд на мгновение встретился с взглядом Селины.              Волан-де-Морт поднялся с кресла. Он был невероятно высок. Он медленно подошёл к Селине, его тень накрыла её.              — Ты выполнила задание, — констатировал он. — И доказала свою полезность. Но одно дело — выкрасть крыс из клетки, используя хитрость и необычные способности. Другое — сражаться в предстоящей войне.              Он остановился в шаге от неё. От него исходил леденящий холод.              — Твоё испытание, мисс Вуст, только начинается. Ты интересна мне. Сила крови... сила внушения... Иллюзии, о которых рассказывал мне Крауч. — Его красный взгляд скользнул по её лицу, словно он пытался заглянуть в самую душу. — Но помни: я терплю возле себя только тех, кто мне полезен. Один провал... и твоя участь будет куда страшнее, чем участь тех, кого ты сегодня вытащила из Азкабана. Понятно?              Селина, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди, кивнула.              — Понятно, мой лорд.              — В следующем месяце я планирую инициацию для новых моих Пожирателей смерти. Для тех, кого я награжу своей меткой, — с надменностью проговорил он, и Селина невольно покосилась на его левую руку, которая была скрыта длинным рукавом мантии. Поймав её взгляд, он с ухмылкой добавил: — Эту метку нужно заслужить. Одной миссии недостаточно для этого. Если ты будешь доказывать свою преданность и дальше, то, возможно, я тебя тоже удостою этой награды.              — Я обещаю, Вы не разочаруетесь во мне, мой лорд, — уверенно проговорила она, глядя прямо в его красные глаза, которые словно готовые прожечь её изнутри.              — Буду надеяться на это, — прошипел он. — Теперь ступай, и жди следующего задания.              Волан-де-Морт последний раз взглянул на Селину, и этот взгляд говорил яснее любых слов: «Ты под наблюдением. Твоя жизнь принадлежит мне». Затем он повернулся и отошёл к камину, спиной к ней, давая понять, что аудиенция окончена.              Селина ничего не ответила. Она лишь взяла свой чемодан, почувствовав, как он стал невыносимо тяжёл. Она сделала первый шаг, затем второй, выходя из гостиной в мрачный вестибюль.              Выйдя из гостиной, Селина прислонилась к прохладной стене вестибюля, пытаясь перевести дух. Давящая аура Волан-де-Морта, пронизывающий взгляд Долохова, полный ненависти и любопытства, и самое тяжелое — потерянный, преданный взгляд Драко... Всё это крутилось в голове, не давая успокоиться. Она чувствовала себя так, будто её вывернули наизнанку.              Она хотела было выйти из мэнора и трансгрессировать прочь. Вернуться в лондонский дом и доложить, как всё прошло Регулусу, который должен был дожидаться её, но тихий шорох шагов заставил её обернуться.              Из тёмной ниши, где стояла мрачная статуя какого-то предка Малфоев, вышел Драко. Он был так же бледен, как и в гостиной, но теперь в его глазах бушевала буря — гнев, обида, и словно, разочарование.              — Объяснись, — его голос был тихим, но резким, как удар хлыста. — Объясни всё. С самого начала. Почему ты поступила так в лабиринте? Почему ты… почему сейчас здесь... с ними?              Он кивком головы указал на закрытые двери гостиной.              — Не здесь, — так же тихо ответила Селина, озираясь. Стены в Малфой-мэноре имели уши. — Давай поговорим лучше у меня в поместье?              Драко молча развернулся и повёл её по знакомому коридору. Он шёл быстро, его плечи были напряжены. Дойдя до камина, он взял чашу с летучим порохом и протянул его ей. Она, посмотрев на чашу, потянулась сначала за Мистиком.              — Тебе будет неудобно с чемоданом и котом. Я пойду следом, и возьму его с собой, — напряжённо проговорил Драко, беря фамильяра на руки вперёд неё.              Селина молча кивнула, выпрямилась и взяла летучий порох.              Через несколько секунд она уже оказалась у себя в гостиной и быстро вышла из камина, чтобы Драко не напоролся на неё.              — Говори, — потребовал он, как только вышел из камина к ней. — И не смей врать.              Селина глубоко вздохнула. Пришло время сбросить хотя бы часть маски, чтобы не потерять друга.              — Когда мы были в лабиринте, мы уже знали, что кубок — это портал. И знали, куда он ведет и для чего, — начала она рассказ, подбирая слова. — Мы не хотели, чтобы ты перенёсся с нами и подвергся опасности.              — Мы? — переспросил Драко, словно не расслышал.              — Мы, — повторила Селина. — Я и Гарри. Мы с ним обо всём знали. И у нас был план, как помочь возродиться Волан-де-Морту и выбраться оттуда, пока не будет поздно.              — Ты сейчас меня только больше запутала, — прикрыв глаза и потирая висок, проговорил Драко. — Нахрена вам помогать ему возродиться, и откуда вы всё знали.              — Дело в том... — она запеклась, не зная, как объяснить всё коротко и понятно, — что Дамблдор знал о плане возрождения, и сказал мне не вмешиваться, когда я узнала, что ваш профессор Грюм не настоящий. Он убедил меня, что лучше это будет сделано сейчас, когда мы сможем это контролировать, чем потом, когда мы уже не сможем ничего предугадать. Но так как он сам не захотел вмешиваться, я решила всё рассказать Гарри сама.              — Так, хорошо. Это немного объясняет только часть о возрождении, а дальше? Как вы смогли выяснить про портал? И как ты смогла выбраться оттуда живой? Они бы тебя просто так не отпустили, — в его голосе чувствовалась злость и непонимание.              Она не хотела рассказывать всё, но чувствовала, что логично объяснить происходящее невозможно без правды.              — Я выяснила, кто такой Грюм и смогла втереться к нему в доверие, чтобы выяснить его план. И уже на основе его плана, мы разработали свой с Гарри... Пусть он и не сработал, как мы планировали, но как ты можешь заметить, мы остались живы, — закончила Селина, чувствуя, как с каждым словом груз лжи становится чуть легче.              Драко молчал, переваривая услышанное. Его лицо постепенно теряло выражение гнева, сменяясь настораживающим пониманием.              —План… Контролировать его возрождение... — он медленно поднял на неё взгляд. — Это объясняет лабиринт. Но не объясняет сегодняшнего. Зачем, Лина? Зачем ты была там? Зачем ты встала на колени перед этим монстром и вызвалась стать его новой любимой игрушкой?              Вот он, переломный момент. Селина глубоко вздохнула, готовая сбросить маску полностью.              — Потому что это был единственный способ проникнуть в его ряды, Драко. И прошу заметить, я не встала на колени. Я решила, что так будет лучше для нас всех в будущем. Нам нужны будут свои люди изнутри. Так я смогу помогать Гарри и Дамблдору в борьбе.       — Это Дамблдор тебя заставил? — в его голосе зазвенела ярость. — Как он мог подвергнуть тебя опасности, ты ведь даже не причастна к этому. Зачем тебе идти на такой риск ради них?              — Драко, успокойся, — Селина в попытке успокоить его, положила руку на его плечо, которое было твёрже камня от напряжения. — Дамблдор не знает ничего. Он не в курсе, что я буду помогать его Ордену Феникса через Гарри.              Глаза Драко расширились от шока. Он отшатнулся, будто её слова были физическим ударом.              — Что? — это было не больше, чем выдох. — Ты... ты действуешь в одиночку? Без благословения Дамблдора? И что это за Орден вообще?              — Орден… — она поняла, что сказала лишнего, Драко ведь не мог знать о нём, но уже поздно, придётся продолжать: — Его создали ещё в первую магическую войну, для борьбы с Волан-де-Мортом. И они никогда не пошли бы на такой риск. Они бы не согласились на мой план. Сочли бы это безумием юной глупышки, — в её голосе зазвучала горечь. — Но я видела, к чему ведёт их осторожность. Они играют в защиту, а он — на тотальное уничтожение. Кто, если не я? У меня есть способности, которые могут ему пригодиться. И у меня есть причина, чтобы хотеть его падения сильнее, чем кто-либо в том Ордене.              — Причина? Какая ещё причина?              — Антонин Долохов, — имя прозвучало как проклятие, Селина сжала кулаки, и её костяшки побелели. — Он не просто Пожиратель Смерти. Он убийца. Он убил моих родителей, Драко. Он был лучшим другом моего отца... и он предал их. Предал, потому что они работали на Орден Феникса. Они помогали свергнуть Тёмного Лорда.              Она посмотрела на Драко, и в её глазах горел огонь давней, выстраданной ненависти.              — Я не просто помогаю Гарри втихаря, Драко. Я заканчиваю работу своих родителей. Я отомщу за них. И я сделаю всё, чтобы тот, из-за кого они погибли, никогда больше не угрожал никому. Даже если мне придётся делать это в одиночку, лгать всем, кого я... — она запнулась, вспоминая Тео и друзей, — кого я ценю и искренне люблю.              Драко замер, поражённый. Вся его злость и обида растворились, уступив место леденящему ужасу и пониманию. Он видел, что это не порыв отчаяния. Это была холодная, выстраданная годами решимость, граничащая с отчаянием.              — Твою ж мать, Лина... — он провёл рукой по лицу. — Ты... ты ведь подписала себе смертный приговор. В одиночку против него…              — Теперь ты знаешь. И ты понимаешь, почему я не могу отказаться. Но теперь скажи мне, — её голос стал твёрже, — почему ты здесь? Твой отец... Я ведь предупреждала его. Люциус говорил мне, обещал спрятать тебя и твою мать за границей. Я видела этот ужас в его глазах! Почему ты в этой змеиной яме, в ночь, когда я должна была привести сюда десять самых опасных преступников Британии?              Драко горько усмехнулся.              — Я и был за границей. Во Франции. Отец уже договорился о моём переводе в Дурмстранг. Всё было готово. А мама… она наотрез отказалась оставлять отца одного здесь. — Он отвернулся, глядя в потухший камин. — Я уже не должен был приезжать сюда. Но сегодня утром я получил письмо от матери. У неё завтра день рождения. Она умоляла меня приехать хотя бы на день. Говорила, что всё под контролем, что он... Он редко появляется в мэноре. Я был идиотом. Я думал, успею заскочить, поздравить её и уехать до того, как что-то случится. — Он снова посмотрел на неё, и в его взгляде читалась вся глупость этого поступка. — Я прибыл буквально за несколько часов до твоего грандиозного появления.              — И что теперь? — спросила Селина. — Я надеюсь, ты завтра уедешь?              — Нет, — твёрдо ответил Драко. Его взгляд стал решительным. — Теперь я остаюсь.              — Что? Драко, нет! Это безумие! Ты должен...              — Должен что? — он резко перебил её. — Сидеть в безопасности, пока ты одна играешь со смертью без какой-либо поддержки? Ты только что рассказала мне, что твои родители погибли, сражаясь с этим злом. Мой отец надел маску Пожирателя ещё в молодости по своей глупости, а теперь у него нет шанса отказаться от этого. Тёмный лорд безжалостен к предателям. А теперь... Теперь и ты вступаешь в их ряды. Я не позволю, чтобы ты пошла по их пути в полном одиночестве. Если ты здесь, чтобы изнутри разрушить это всё, то я буду твоими глазами и ушами в мэноре. Я буду твоей связью с отцом. Я буду помогать тебе. Одна ты не выживешь.              В его голосе не было ни юношеского задора, ни бравады. Только холодная, взрослая решимость, зеркально отражающая её собственную.              Селина смотрела на него, и сердце её сжималось от новой, особой боли.              — А Гермиона? — тихо спросила она, глядя ему прямо в глаза. — Драко, я знаю. Я знаю, что между вами что-то было. Разве ты хочешь добровольно заточить себя в этом аду, когда у тебя только-только появился шанс на что-то настоящее? На что-то светлое? Она для тебя важна, я это видела. Ты рискуешь всем этим.              Драко на мгновение отвёл взгляд, и по его напряженному лицу пробежала тень. Боль, похожая на физическую, исказила его черты.              — Не упоминай её, — его голос стал тихим и хриплым. — Именно поэтому я и остаюсь. Чтобы у неё и у всех вас, был этот шанс. Чтобы у того, что едва успело начаться, было хоть какое-то будущее. Если все мы будем сидеть сложа руки, и надеяться, что Дамблдор или министерство всё решит, никакого света не останется. Вообще.              Селина хотела возражать, умолять его уехать, но слова застряли в горле. Он был прав. Она была на грани, и её самодельный план висел на волоске. Его помощь, его позиция в мэноре были бы бесценны. И она понимала, что не вправе отнимать у него его собственный выбор, особенно когда сама сделала такой же.              — Умолять тебя уехать, как я понимаю, бессмысленно? — всё же спросила она.              — Даже не стоит пытаться, — твёрдо заявил Драко.              — Хорошо, — тихо, почти с облегчением, сказала она. — Но ты должен быть осторожнее, чем когда-либо. Нам придётся...              Она не закончила. Лёгкий шорох у двери в гостиную заставил их обоих вздрогнуть и резко обернуться.              Из тени коридора на порог шагнул Теодор Нотт. Его лицо было бледным от шока, а в глазах бушевала буря из обид, гнева и горького разочарования. Он смотрел на Селину так, словно видел её впервые.              — Я хотел сделать сюрприз, — его голос был тихим и хриплым. — Все дела с наследством удалось уладить раньше. И я решил заглянуть, чтобы... — он бессильно махнул рукой, не в силах договорить. — Я слышал всё. С самого начала.              Селина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Из всех кошмарных сценариев, которые она проигрывала в голове, этот был самым ужасным. Он слышал не только правду о её миссии. Он слышал, что она действует втайне ото всех. И что она только что втянула в это его лучшего друга.              — Тео... — её голос сорвался.              — Шпионка? — выдохнул он, делая шаг вперёд. Его взгляд метнулся от неё к Драко. — В одиночку? И ты втянула в это его? Ты всё это время лгала мне? Всем нам?              — Тео... — снова попыталась оправдаться Селина.              — А я всё думал, почему я перестаю тебя чувствовать. А это оказывается, ты скрываешься от меня. И кольцо... — он посмотрел на своё кольцо на руке, и с грустью усмехнулся. — Теперь понятно, почему ты постоянно его снимаешь. Ты боишься, что я могу отследить тебя, пока ты занята своим планом.              Он стоял там, посреди комнаты, самый близкий человек, чьё доверие и защиту она только что растоптала, раскрыв свой самый страшный и безрассудный секрет. И теперь в его глазах читался один-единственный, вопрос, обращённый к ним обоим: «Что же вы наделали?»              — Тео, — попыталась снова объясниться Селина.              Боясь, что он снова будет перебивать её, она дождалась, чтобы он взглянул на неё. Он молчал и просто смотрел. Но его взгляд говорил больше чем слова, в нём было недоверие, глубокая обида и самое страшное — разочарование.              — Я просто не хотела вас всех втягивать в это. Я не хотела, чтобы ты беспокоился и тем более вмешивался и подвергал себя опасности.              — Серьезно, Сэл? Ты настолько не веришь в меня и мои силы? — с горечью в голосе отозвался он. — Но видимо, в силах Драко ты уверена.              — Нет, не в этом дело, — возразила она, чувствуя, как по щекам текут предательские слезы. Она их даже не заметила. — Я... я боялась, что если ты узнаешь, то попытаешься меня остановить. Или, что еще хуже, пойдешь со мной. А я не могу рисковать тобой. Я не переживу, если из-за меня с тобой что-то случится.              — А я должен пережить, если что-то случится с тобой? — его голос дрогнул, выдав всю боль, скрытую за гневом. — Ты думала об этом? О том, что я буду чувствовать, узнав, что ты погибла в одиночку, солгав мне в последний раз? Ты отгородилась от меня не просто окклюменцией, Сэл. Ты возвела между нами стену из лжи.              — Я знаю, — прошептала она, бессильно опуская голову. — И мне так жаль, Тео. Ты не представляешь, как мне жаль.              Драко, до этого момента молча наблюдавший за разворачивающейся драмой, осторожно шагнул вперед.              — Тео, она не хотела...              — Заткнись, Драко! — Резко обернувшись, Тео впервые за вечер посмотрел прямо на него. В его глазах бушевала ярость. — Ты теперь её доверенный соратник? Отлично. Поздравляю. Наслаждайтесь своей тайной игрой в шпионов, пока она не убила вас обоих!              Он сделал шаг назад, и его взгляд, полный горькой, личной обиды, скользнул между ними.              — Помнишь, Малфой? Лето после чемпионата? Мы клялись друг другу, что никогда не наденем эти мантии. Ты сказал, что найдешь способ не погружаться во тьму с головой. Я тебе поверил. А теперь я смотрю на тебя и вижу, что ты не просто погрузился. Ты помогаешь ей нырять.              Драко не стал отнекиваться. Взгляд его стал острым и не по-юношески усталым.              — Я помню. И знаешь, в чём мы тогда ошиблись? Мы думали, что тьма — это что-то там, снаружи. Что можно отсидеться в стороне. — Он мотнул головой в сторону Селины. — А она не отсиживалась. Она пошла в самое пекло одна. И когда я увидел её сегодня... понял. Сидеть в безопасности, делая вид, что твои руки чисты, пока другие горят за тебя — вот настоящее предательство. Да, я нарушил нашу клятву. Но не ради мантии или власти. Я делаю это для своей семьи. Чтобы вытащить отца из этой ямы. Чтобы мать снова могла дышать в своём доме. — Голос его дрогнул, став тише. — И чтобы у таких людей, как я и Гермиона... вообще было какое-то будущее. Иногда, чтобы убить чудовище, нужно залезть ему в глотку. И если мне придется притвориться одним из них, чтобы вонзить в нее нож — я сделаю это.              Эти слова повисли в воздухе. Тео замер, его гнев столкнулся с шокирующим осознанием: перед ним не предатели, а заложники, сделавшие свой, чудовищный выбор.              — Безумие, — выдохнул он, но уже без прежней ярости, с оттенком леденящего ужаса. — Вы оба… совершенно безумны.              — Это единственный способ нанести удар изнутри! — вступила Селина, её голос был хриплым от слёз и отчаяния, но твёрдым. — Я не вступаю в их ряды, Тео. Я проникаю в их логово. У меня есть способности, которые ему интересны, и причина, которая сильнее страха. Причина, по которой я не могу стоять в стороне.              Тео замер, его грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на неё, на её побелевшие костяшки, на решимость в глазах, смешанную с болью и страхом. Он видел то же, что и Драко несколько минут назад — не порыв, не браваду, а холодный расчёт.              — Ты должна была сказать мне, — наконец произнес он, и в его голосе осталась лишь горькая усталость. — Мы должны были делать это вместе. Я был рядом. Всегда. А ты оттолкнула меня. Решила, что одна справишься.              — Я не хотела тянуть тебя на дно вместе с собой! — воскликнула она.              — Это был бы мой выбор, Сэл! Не твой! — его голос снова взорвался, но на смену гневу пришла боль. — Ты отняла у меня право его сделать. Решила всё сама. Как будто мои чувства, моя готовность стоять за тебя — ничего не значат.              В комнате повисла тягостная пауза. Доверие, хрупкое и сложное, лежало в руинах.              — И что теперь? — тихо спросил Драко, разрывая молчание. — Ты пойдешь к Дамблдору?              Тео горько усмехнулся.              — Нет. Не пойду. — Он посмотрел на Селину, и в его взгляде уже не было ледяной ясности, лишь усталая растерянность. — Я не предам тебя, Сэл. Даже сейчас. Но то доверие... та легкость... — он с трудом подбирал слова, — её больше нет. Ты возвела между нами стену, и я не знаю, как через неё теперь перелезть. Одними извинениями тут не отделаться.              Эти слова били больнее любого крика, но в них уже не было окончательности. Была тяжелая, изматывающая работа, которую еще только предстояло проделать.              — Я знаю, — прошептала Селина, с трудом сглатывая ком в горле. — Но я готова ее разбирать. По камушку. Сколько потребуется.              Тео покачал головой, не в силах принять эти слова сейчас.              — Мне нужно время. Одному. Не пытайся связаться со мной. Я... я сам свяжусь с тобой.              С этими словами он развернулся и направился к выходу. Это был не гневный уход, а отступление раненого зверя, ищущего уединения, чтобы зализать раны.              — Тео... — тихо позвала она, уже не пытаясь остановить.              Он замедлил шаг на пороге, но не обернулся.              — Постарайся дожить до того дня, когда мы снова сможем разговаривать, — его голос прозвучал приглушенно. — Мне бы не хотелось, чтобы этот наш разговор стал последним.              Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. В нём не было грохота окончательного разрыва, лишь оглушительная тишина неопределенности.              Она добилась своего. Миссия выполнена. Доверие Тёмного Лорда завоёвано. Союзник в лице Драко получен.              Но стоя в гробовой тишине гостиной, Селина вдруг с пронзительной ясностью осознала, что только что прошла куда более сложный и опасный ритуал, чем любой в Азкабане. И его последствия были страшнее.              Драко медленно подошёл к ней и молча положил руку ей на плечо.              — Он вернется, — тихо сказал он. — Ему просто нужно остыть и понять, что иного выхода у него тоже нет.              Селина кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она чувствовала ноющую, свежую рану. И где-то глубоко внутри, под грузом вины и страха, теплилась крошечная, хрупкая искра — слабая, но упрямая надежда, что однажды эта рана сможет затянуться.