Голос, который выбрал тишину

Две недели после лагеря пролетели как один день. Школа, домашние задания, тренировки — жизнь вошла в привычную колею, и Наруто почти поверил, что ничего не изменилось. Почти. Потому что каждое утро начиналось с сообщения от Саске: «Доброе утро». Каждый вечер заканчивался коротким «Спокойной ночи». А в перемены они сидели рядом, и Саске больше не смотрел на него тем испытующим взглядом — он смотрел тепло, спокойно, будто Наруто был чем-то привычным и необходимым, как воздух. Блондин старался не думать об этом. Но получалось плохо. --- Четверг выдался дождливым. За окном моросило, небо было серым, и настроение у Наруто соответствовало погоде — ни то ни сё. На уроке физики учитель объявил: — Следующая лабораторная работа — парная. Тему выберете сами, но к следующей пятнице должен быть готов отчёт. Советую распределиться прямо сейчас. Класс загудел. Наруто даже не поднял головы — он знал, что с ним никто не захочет быть в паре. Кроме одного человека. — Мы вместе, — сказал Саске, даже не спрашивая. Наруто кивнул. Это уже было привычно. — Когда будем делать? — спросил Саске. — У меня есть пара тем на выбор. Можем у тебя собраться? У меня дома вечно кто-то ходит, мешают. Наруто задумался. Пускать Саске в свою комнату? Туда, где рисунки, где старые вещи, где… Он поёжился. Но отказаться было неудобно. И, если честно, он не очень хотел отказываться. «Хорошо, — написал он. — В субботу. В два». Саске улыбнулся. — Договорились. --- Суббота наступила быстрее, чем Наруто успел подготовиться морально. Он перестирал постельное, убрал со стола лишнее, спрятал в ящик самые личные рисунки. Курама, как назло, разлёгся посередине кровати и отказывался уходить. — Ты хоть не позорь меня, — прошептал Наруто коту. Тот лениво моргнул и продолжил умываться. Ровно в два часа раздался звонок в дверь. Кушина открыла, и Наруто услышал её радостное: — Саске, заходи! Наруто в комнате, поднимайся. Сердце ёкнуло. Блондин одёрнул футболку, поправил воротник (шрам не видно? не видно) и сел за стол, делая вид, что уже что-то пишет в тетради. — Привет, — Саске зашёл в комнату, огляделся. — Уютно. Наруто пожал плечами. Комната как комната. Обои в тёплых тонах, письменный стол у окна, кровать, заваленная подушками, тумбочка с телефоном и блокнотами. И Курама, который немедленно спрыгнул с кровати и потёрся о ноги гостя. — Это тот самый кот? — Саске присел на корточки и протянул руку. Курама благосклонно позволил себя почесать за ухом. — Курама, кажется. Наруто кивнул. Его удивило, что Саске запомнил имя. — Милый, — сказал Учиха, вставая. — Ну что, давай посмотрим темы? Они разложили тетради, учебники, листы. Саске принёс с собой распечатки с тремя вариантами лабораторных. Наруто выбрал ту, что казалась попроще — про электрические цепи. — Хороший выбор, — одобрил Саске. — Тогда я сейчас набросаю план, а ты пока подумай, какие приборы нам понадобятся. Наруто кивнул и начал писать в блокноте. Всё шло нормально. Спокойно. Даже слишком. --- Через час работы Саске потянулся и сказал: — Я сейчас, водички попью. Тебе принести? Наруто кивнул, не отрываясь от расчётов. Саске вышел из комнаты, и блондин остался один. Он не знал, что оставил ящик стола приоткрытым. Саске вернулся с двумя стаканами воды. Поставил один рядом с Наруто, второй — на тумбочку. И тут заметил. Из ящика стола, заваленного рисунками, выглядывал уголок жёлтой папки. Обычной, канцелярской. Но что-то в ней привлекло внимание Саске. Может быть, то, что она была спрятана. Может быть, интуиция. Наруто встал и потянулся: — Я в душ, — написал он в телефоне. — Минут десять. Тут всё понятно, сам разберёшься? Саске кивнул, делая вид, что углублён в схему. — Давай, не спеши. Наруто вышел, закрыв за собой дверь. Саске подождал, пока стихнут шаги на лестнице. Потом медленно, словно в замедленной съёмке, протянул руку к ящику. «Не надо, — сказал он себе. — Это не твоё дело. Он тебе не разрешал. ». Но рука не слушалась. Он выдвинул ящик. Рисунки — красивые, почти профессиональные — лежали сверху. Звёздное небо, портрет Курамы, какой-то пейзаж. Саске аккуратно сдвинул их в сторону. Под ними была папка. Он открыл её. Внутри — несколько листов бумаги, скреплённых скрепкой. Медицинские бланки, печати, подписи. Водяные знаки больницы. Саске вытащил их и начал читать. «Ф.И.О. пациента: Узумаки Наруто. Дата осмотра: 12 марта 2019 года. Диагноз: поверхностное резаное ранение шеи с минимальным повреждением голосовых связок. Прогноз: полное восстановление функции при регулярной реабилитации. Пациент отказывается от реабилитации по собственному желанию, о чём сделана соответствующая отметка. Голосовые связки функциональны, пациент может разговаривать шёпотом и с ограничением по громкости. Рекомендовано: наблюдение у логопеда, щадящий голосовой режим, повторный осмотр через полгода». Саске перечитал документ три раза. «Минимальное повреждение. Полное восстановление. Пациент отказывается по собственному желанию». Он сидел, не в силах пошевелиться. В голове смешались голоса: отца, который говорил «травма лёгкая», врача Цунаде, которая подтвердила, что Наруто может говорить, и собственные мысли — «почему? почему он молчит столько лет?» Руки дрожали. Он достал телефон, сфотографировал каждую страницу, каждую печать. Потом аккуратно сложил документы обратно в папку, закрыл ящик, задвинул его. И замер. На лестнице послышались шаги. Саске схватил ручку и сделал вид, что пишет что-то в тетради. Сердце колотилось так сильно, что он боялся — Наруто услышит. Дверь открылась. Блондин вошёл, вытирая волосы полотенцем. Влажный, в свежей футболке, пахнущий шампунем. Он сел за стол, взглянул на Саске и замер. Что-то было не так. Наруто чувствовал это кожей. Саске сидел слишком прямо, слишком напряжённо. Не смотрел на него. Наруто написал на телефоне: «Ты в порядке?» Саске поднял глаза. В них мелькнуло что-то — боль? растерянность? — но он быстро взял себя в руки. — Да, всё нормально. Просто задумался. Тут с расчётами… сложновато. Наруто не поверил. Он видел, как побледнел Саске, как сжаты его челюсти. Но спрашивать не стал. Не мог. Слишком боялся услышать ответ. Они проработали ещё час в почти полном молчании. Саске отвечал коротко, не глядя в глаза. Когда всё было готово, он быстро собрал свои вещи. — Мне пора, — сказал он, не глядя на Наруто. — Завтра скину итоговый вариант на проверку. Наруто кивнул. Проводил его до двери. У выхода Саске на секунду задержался, будто хотел что-то сказать. Но только выдавил: — Пока. И ушёл. Наруто стоял в прихожей, глядя на закрытую дверь. «Что с ним случилось? — думал он. — Пока я был в душе… что-то произошло». Он поднялся в комнату. Всё было на своих местах. Ящик стола закрыт. Рисунки на месте. Курама спал на кровати. Но Наруто почему-то подошёл к столу и провёл рукой по крышке. «Может, мне показалось?» Он не знал, что показалось ему, а что — нет. Но внутри поселился холод. --- Саске летел домой, не разбирая дороги. В голове гудело: «Он может говорить. Все эти годы он мог говорить. Но молчал. Почему? Что заставило ребёнка отказаться от собственного голоса?» Дома он заперся в своей комнате, достал телефон и долго смотрел на фотографии справок. Потом спустился вниз. Фугаку читал газету в гостиной. Микото вязала на диване. — Отец, мама, — голос Саске звучал глухо. — Мне нужно вам кое-что показать. Он протянул телефон. Фугаку взял, пролистал фотографии. Лицо его стало серьёзным. Микото заглянула через плечо и ахнула. — Где ты это взял? — спросил Фугаку. — У Наруто в комнате. Он ушёл в душ, я… я не удержался. Извините. Но теперь мы знаем точно. Фугаку и Микото переглянулись. — Значит, Цунаде была права, — тихо сказала Микото. — Он может говорить. И знает об этом. — Но отказывается, — добавил Фугаку. — По собственному желанию. Почему? — Этого мы не узнаем, пока не спросим у него, — ответил Саске. — Но мы не можем спросить. Он закроется. Я знаю. Фугаку отложил газету. — Нужно поговорить с родителями Наруто. Без него. Теперь у нас есть доказательства, а не только слова врача. Микото кивнула. — Ты прав. Это уже нельзя откладывать. — Я позвоню Минато, — сказал Фугаку, вставая. — Пригласим их на выходные. К нам. Он вышел в кабинет. Саске остался стоять посреди гостиной. В руках он сжимал телефон, на экране которого всё ещё были видны справки. — Ты поступил правильно, — сказала Микото, подходя к сыну. — Даже если тебе было больно это узнавать. Саске посмотрел на мать. В его глазах стояла такая тоска, что Микото невольно погладила его по голове. — Я боюсь за него, — признался Саске. — Не за себя. За него. Что с ним сделали, что он решил замолчать навсегда? — Узнаем, — твёрдо сказала Микото. — Вместе. И поможем. --- Через час Фугаку вышел из кабинета. — Разговор состоялся. Минато и Кушина приедут в воскресенье в три часа. Я не стал говорить, в чём дело — только что это важно и касается Наруто. — Они согласились? — спросил Саске. — Да. По голосу Минато был встревожен. Но он доверяет мне. Саске кивнул и поднялся к себе. Он лёг на кровать, уставился в потолок и долго лежал так, не шевелясь. «Прости, Наруто, — думал он. — Прости, что я влез в твои вещи. Но я должен был знать. И теперь мы это исправим. Я не знаю как, но мы исправим». За окном моросил дождь. А в доме Узумаки Наруто сидел на подоконнике и смотрел на капли, стекающие по стеклу. Курама спал у него на коленях. — Он вёл себя странно, — прошептал блондин коту. — Что-то случилось. Но что? Курама не ответил. Только вздохнул во сне. Наруто достал телефон, открыл чат с Саске и долго смотрел на последнее сообщение: «Пока». Он хотел написать: «Ты точно в порядке?» Но передумал. Слишком боялся ответа. Вместо этого он отложил телефон и закрыл глаза. «Если он что-то узнал, — подумал Наруто, — если он видел… тогда всё кончено. Он будет смотреть на меня как на сумасшедшего. Или как на уродливого калеку. Как все». Он сжал кулаки. «Почему я не могу просто быть нормальным?» Тишина была ему ответом. Но где-то далеко, в другом конце города, в комнате Саске, тоже молчали. И это молчание говорило громче любых слов. Скоро всё изменится. Скоро тайна перестанет быть тайной.