Бог - одинокий ребёнок?

      — Йо, тебе грустно? Почему?.. Что тебя печалит? Звёзды? — непонимающе спросил Хао, увидев грусть отото и не понимая причины для этого чувства.       — Когда ты стал Богом, все про тебя забыли, а я — нет. Жизнь моих друзей продолжалась как ни в чём не бывало, а моя застыла. Мне казалось несправедливым то, что я даже не успел узнать своего брата, а он уже ушёл от меня так нечестно, так быстро. Даже не подумав обо мне. Захлестнула какая-то детская обида и горечь. Тогда я подумал «Нет. Не может наше общение закончиться, даже не начавшись!». Тогда я начал каждый вечер с наступлением темноты выходить на улицу и смотреть на звёзды. Я просто любовался и думал, знал, что звёзды слышат мои мысли… Ты или они, кто-то должен был меня слышать. Знаю, звучит, как бред сумасшедшего, я бы и сам так подумал, если бы они мне не отвечали.       — Отвечали, Йо?..       — Да. Твоим голосом кто-то обещал, что нужно потерпеть ещё немного, и тогда всё станет хорошо. Я верил этому и покорно ждал. Только это вселяло в меня веру, что лучшее — впереди. Только это помогало мне держаться. Вот эти звёзды ты увидел в моих мыслях, аники. Прости, что обращаюсь к тебе не так, как подобает. Я просто очень скучаю по брату. Не Королю. По аники, которого знал только по звёздам. Я тебя очень люблю, Хао. Люблю и от этого скучаю и мучаюсь. Не хочу уходить от тебя, потому что знаю: если вернусь на Землю, в семью, — больше не увижу тебя и не смогу вот так запросто разговаривать с тобой…       — Глупенький отото, я же говорил тебе, что можешь встречаться со мной во снах. Так тебе не придётся покидать семью и отказываться от привычной жизни.       — А сколько времени прошло на Земле, пока я здесь с тобой?       — Полгода.       — Анна меня убьёт… — обречённо выдохнул Йо.       — Как-нибудь всё образуется, не ты ли так говорил, отото? — улыбнулся Бог.       — Думаешь она нас простит?..       — Да мне как-то без разницы… Я уже привык к тому, что Анна относится ко мне с холодной неприязнью, да и вообще отношение ко мне какой-то девчонки-итако никак не глобальнее других проблем этого мира, так что я даже не собираюсь переживать по поводу этой мелочи, отото.       — Блин, мне бы твоё спокойствие, аники… Что мне делать? Как теперь вернуться?       — Йо, успокойся! Я воскрешу тебя, если Анна-тян, действительно, очень сильно разозлится, и никаких проблем!       — Ну блин спасибо, аники, настоящий брат! Сделай так, чтобы она не злилась! Ты же Бог — всемогущее создание!       — Да. Ты хочешь вернуться?       — Не хочу, но должен. Ведь получается, что я просто бросил свою семью…       — Йо, давай откровенно: как думаешь, Анна тебя любит? А Хана? Ты им нужен, или для них ты — просто привычка? Если уж я сейчас не Бог, а твой старший брат, то скажу честно: прости, но им и без тебя неплохо. Они не воссылают ко мне такие горячие молитвы о твоём возвращении, какие ты — о моём. Поэтому это твоё «должен» — пустой звук, ничто, пустота, которые существуют только у тебя в слишком честном и правильном сознании. Если не вернёшься в семью, никто не расстроится. Останься со мной, отото.       — Ты говоришь так, потому что не хочешь, чтобы я уходил!       — Да, но это не значит, что всё, сказанное мной — ложь. Поступай как хочешь, я не буду препятствовать твоему решению.       — Остаюсь. У меня нет поводов считать, что ты мне желаешь зла. С Ханой мне было трудно с самого начала. Я не хотел и не планировал заводить ребёнка. Но Анна — да. Думаю, даже после нашей свадьбы ей было одиноко, и она пожелала создать настоящую семью, чтобы избавиться от этого одиночества. Это страшно. Не так давно, когда страдал под равнодушным светом звёзд, обращаясь к тебе, я и сам понял, как бывает плохо, когда никто не может тебя понять и помочь. И, несмотря на то, что я знаю, как больно Анне сейчас, не хочу возвращаться. Я устал от неё, устал от сына, устал от всего. Я хочу остаться здесь с тобой навсегда.