Безумно сложно быть первым

В главной гостиной Малфой-мэнора горел приглушённый свет. Люциус опечалено взбалтывал односолодовый огневиски в бокале, смотря в камин. Языки пламени, словно издеваясь задорно подпрыгивали и потрескивали, шепча великовозрастному блондину, что он мягко скажем, разочаровал Тёмного лорда. Тяжело вздохнув, Малфой сделал большой глоток янтарной жидкости и закинул ногу на ногу. Он предавался горестным воспоминаниям сегодняшнего дня, когда при всем честном народе, повелитель называл его чистокровным бесполезным червем и позором священных двадцати восьми. Камин пыхнул зеленым и оттуда, недовольно фыркая вывалилась Беллатриса, она сжимала в руках бутылку дорогого вина и оглядевшись по сторонам, обратилась к Люциусу. — Предаешься унынию, Люци? Она усмехнулась и плюхнулась на диван рядом с недовольным Малфоем. — А где моя сестренка? Наконец-то бросила тебя и нашла себе успешного мужчину? — она щелчком пальцев призвала эльфа, который тут же явился к ней с тарелкой полной нарезанного сыра и фруктов к вину, что она притащила с собой. — Или наложила на себя руки, не выдержав сегодняшнего позора? Люциус застонал и прикрыл глаза рукой, чувствуя, как начинает раздражаться. — Нарцисса уехала во Францию, подлечить нервы и отужинать в своем любом ресторане, — соврал Люциус, ему было стыдно сказать, что Нарцисса с грохотом хлопнула дверью, крикнув ему на последок, что лучше она уйдёт к Долохову, чем будет жить с таким никчемным соплохвостом, как он. — Значит, она все-таки бросила тебя. Ну ничего, не волнуйся, Тёмный Лорд вернет тебе палочку и ты покажешь ей, кто глава семьи. Вернешь её домой, свяжешь, может даже применишь парочку круцио и будет она как шёлковая, — проговорила Белла, делая глоток вина. Люциусу стало ещё грустнее, ибо главой семьи была Цисси. Она управляла их финансами, документами и личной жизнью. Скорее она применит к Малфою-старшему Круцио, чем он к ней. — А ты , что тут забыла? Рабастан вроде бы вернулся из странствий, в которые его сослал повелитель, разве ты не должна выполнять свой супружеский долг? — пробубнил Люциус и отпил огневиски. — Рабастан устал после дороги, его путь был настолько изматывающим, что я оглушила его от греха подальше и решила сходить в гости. Немного развеяться после приятной встречи с мужем. Белла не шутила, Малфой был в этом уверен. Он лишь искоса посмотрел на свояченицу и продолжил делать то, что планировал изначально - пить и предаваться жалости к себе. Лестрейндж поставила бокал на небольшой стол и подхватив виноградину, томно обхватила её губами, а затем раскусила. По её пухлым устам и подбородку брызнули капельки сока, Люциус внимательно глянул на то, как её губы обхватывали ягодку. В горле сразу же пересохло. Его ягодку уже давно никто не обхватывал. Да что уж там, ягодка уже почти превратилась в изюм из-за долгого простоя без дела. Беллатриса облизнулась и откинулась на спинку дивана, а затем поправила корсаж платья, не давая пышной груди явится на свет. Малфой разочаровано отвернулся и хлебнул ещё немного огневиски. — Люц, вот ты мне скажи, ты же меня уважаешь? — начала Белла. — Ну уважаю, а что? — Люциус удивлённо уставился на сестру его жены. Чертовски горячую сестру. Ну по крайней мере, ему так казалось. — Тогда скажи мне, ты бы меня трахнул? Малфой поперхнулся воздухом и резво приложился к бокалу с огневиски. Он жадно выпил его до дна и с грохотом поставил стакан на стол. — Белла, я муж твоей сестры. Конечно же да! — вырвалось у него против воли, он с недоверием покосился на бокал и сощурился. В его напитке же не было сыворотки правды, ведь так? — Моей сестры здесь нет,— будничным тоном продолжила Беллатриса и начала расшнуровывать свое платье, — не будем терять время, Люциус, доставай ту палочку, которая у тебя ещё осталась. Палочка напрягалась в штанах. Очень напряглась. Слишком напряглись. Люциус сглотнул и призвал к себе бутылку, снова наполняя свой бокал. Ему срочно нужно было выпить. Пока он пил, Беллатриса уже расправилась со своей одеждой, оказавшись абсолютно голой, когда он повернул к ней голову. Волшебная палочка Люциуса Малфоя рвалась в бой. — Белла, ты сошла с ума. Нарцисса меня убьет, а Рабастан запытает меня до смерти, — прошептал Люциус, недоверчиво рассматривая сексуально торчащие соски на грудке Беллатрисы. — Мертвого тебя, не будет уже смысла пытать, Люциус, — цокнула Лестрейндж и отправила ещё одну виноградину в рот, — так мы будем с тобой шалить или ты как сопливый хорек спрячешься в норку? — она подначивала его, зная, на какие рычаги нужно надавить. — Я тебе сейчас покажу хорька! — со злостью сказал он и начал расстегивать брюки, выпуская свою покрытую пылью слизеринскую змею на волю. Он расправился с ремнем, пуговицей и молнией и на этом его смелый запал закончился. Показать ему было нечего. Люциус предпочитал чтобы им руководили во время процесса, а здесь требовались твёрдая рука, коей у него не было. Белла скучающе попивала вино, наблюдая за тем, каким нерешительным был Люциус. Когда они учились в школе, он был весь из себя наследник чистокровного рода. Ходил как павлин, распуская перья. Шутил сальные шуточки и намекал на всякое. А сейчас мялся с ноги на ногу, стоя в одних трусах. — Я все ещё жду то, что ты там мне хочешь показать, хорек, — сказала она , оставив бокал в сторону и сложив руки на груди. Малфой расправил плечи и стащил с себя рубашку, оставаясь в одном нижнем белье. Он откинул свои длинные светлые волосы назад изящным движением, и словно гордый и неизвестный доселе магазоологам зверь, прошествовал к Белле. Он резким движением схватил её за руку и притянул к себе в горячем танце взаимного желания. Люциус скользнул пальцам по её губам, вытирая остатки красного вина, а затем прильнул к её влажным устам своими, сливаясь в единое целое в сладком и страстном, как ему казалось, поцелуе. Ему чертовски казалось. Беллатриса всеми силами упиралась руками в его грудь, чтобы не быть съеденной, но ничего не выходило. Люц слюняво терзал её губы, пытаясь достать языком до гортани, а может и до пищевода. И когда он наконец-то отлип, пытаясь вздохнуть, Лестрейндж недоуменно уставилась на него, решая дать тому ещё немного времени на демонстрацию своих талантов или нет. — На колени, моя любимая родственница, — властным тоном сказал он, но со стороны это звучало так, словно он ссался под себя и немного заикался. — Живо! Белла повиновалась. Не потрахается, так хоть поупражняется в горловом пении. Трусы слетели с Люциуса в один миг, а с губ волшебницы слетел невольный смешок. Теперь она понимала, почему у них с Нарциссой был один сын. Хотя, с такими размерами и одного сделать - удача. Не то чтобы Белла не любила корнишоны, любила конечно, но не в этом случае. Она надеялась хотя бы на тепличный огурец или может статный кабачок, но не на то, что сейчас показалось из нижнего белья Малфоя -старшего. Вздохнув, Беллатриса обхватила его рукой. Член потерялся между пальцев и она снова хихикнула, а затем подняла глаза на Люциуса. Тот был в экстазе, он закатывал глаза как больной и выгибался навстречу. Она мысленно взмолилась Салазару и пообещала больше никогда не пить. Но пути назад уже не было. Член стоял, рука работала, а Люциус пыхтел и кусал губы, словно с ним это происходило в первые. Белла смело прикоснулась языком к головке и Малфой застонал. Так протяжно и высоко, что она едва сдержалась, чтобы не зайтись своим фирменным хохотом. Беллатриса продолжала развратные ласки своим языком, посасывала крохотное достоинство Люциуса и надеялась, что он кончит за пару минут и она вернётся домой, наложит на себя Обливейт и даст мужу непреложный обет, что больше никогда не прикоснется к вину. Однако, этот проклятый блондин держался молодцом. Он сжимал по-хозяйски её волосы и шептал всякие непристойности. — Тебе нравится мой член, Белла? — с хрипотцой спросил он. Белла остановилась и опешила. Не хотелось, конечно, обижать Люциуса. Его и так жизнь обделила, а тут ещё она. — Конечно, милый, — смягчилась женщина, выпуская его не крошечный член из рта, — он такой твердый и выдающийся, — и она мысленно добавила — среди корнишонов. — Тогда соси его, чистокровная сука! — воскликнул он. Лестрейндж удивилась, но сосать начала, точнее продолжила. Она методично облизывала ствол и головку, перебирала его перепелиные яички и ждала финала этой трагикомедии. Но судьба-злодейка решила иначе. Люциус толкнул её на пол и завалился сверху. Прижал её своим телом к полу и жадно устроился между ног. Проникновение было незаметным, но судя по лицу Малфоя — фееричным. Он пыхтел как Хогвартс- экспресс, двигал бедрами так рьяно и методично, что Беллатриса даже немного воодушевилась. Ибо как говорится: «мал золотник, да дорог». Она даже начала его чувствовать, ну или просто сила самовнушения была так велика, что подарила ей эти, ни с чем не сравнимые ощущения. Лестрейндж стонала, фальшиво и громко, но Люциуса это совершенно не смущало. Он был уверен, что такого секса как с ним у Беллы никогда не было. И в чем-то он и правда был прав. Малфой присосался к её груди, чмокая как младенец, пока Беллатриса скучающе смотрела в потолок. Она считала трещинки на штукатурке и думала о планах на завтра. Кого пытать, кого замучать, кому сделать больно. Её настроение стало немного получше, когда она вспомнила, что сегодня поймали парочку магглорожденных. И ещё лучше оно стало, когда Люциус со стоном кентавра во время гона наконец-то кончил, бурно изливаясь в неё. Он громко дышал, утыкаясь вспотевшим лицом в её шею. — Тебе было хорошо, моя свояченица?— спросил он. — Конечно, — с трудом выговорила она, — так хорошо, что даже нет сил встать. «Нет сил встать, от этого позора — подумала она» Люциус горделиво поднял голову и вскинул подбородок. — Я ещё и не на такое способен, — прошептал он, облизывая её щеку. — Попробуем как-нибудь в другой раз, Люци, — она оттолкнула его и быстро начала собираться. — Муж будет меня искать. Малфой хмыкнул и подошел к столу, подливая себе огневиски. Камин полыхнул зелёным и Белла исчезла, оставляя Люциуса наедине со своими мыслями. Он смаковал терпкий напиток, усаживаясь в свое любимое кресло. Как же хорош он был сегодня, не посрамил честь Малфоев и показал этим Блэком, каким властным он может быть.