Безумно сложно быть первым

Жирная и уродливая крыса медленно бежала по коридорам Малфой-менора, она петляла в темноте, то и дело останавливаясь и озираясь по сторонам. — Мерзкие отродия, грязные оборотни в доме Малфоев! — кричал портрет преклонной дамы. — Уму не постижимо! «—Вполне себе постижимо—подумала крыса и вновь взяла в зубы небольшую карточку и с трудом перебирая лапками, побежала дальше.» А портрет все заходился воплями, вспоминая былые времена, когда трава была зеленее, а оборотней сжигали на кострах. Приняв свой истинный облик, Питер принюхался к своей подмышке, от него несло как от помойной крысы, коей он по сути и являлся. Поморщившись, он положил карточку на небольшой стол и принялся раздеваться. Мутное зеркало в полный рост, зачарованное кем-то из пожирателей, саркастически подметило, что Петтигрю выглядит, словно бог чревоугодия сошедший с небес. Так как Питер не знал, что такое чревоугодие, он думал, что это что-то хорошее и мечтательно улыбнулся. Однажды, Белла все поймёт и назовет его своим богом чревоугодия. Обнажившись полностью, мужчина гордо провёл рукой по своему торсу, шесть кубиков пресса которого, прятались под внушительным слоем жира и уставился на свое отражение. Он был действительно хорош собой. И для своего возраста и для образа жизни. Всё-таки не каждый сможет прожить столько лет в доме Уизли, особенно, когда мать твоего хозяина готовит самый лучший пирог с потрошками в мире. Вспомнив об этом, Петтигрю облизнулся и перевел взгляд на стол. Там лежало его сокровище, его прелесть, которую он так давно хотел украсть — фотография Беллатрисы Лестрейндж. Его тайной любви и горячей сексуальной фантазии. Каждый раз, когда она проходила мимо него и кидала самый презрительный взгляд во вселенной, Питер таял и едва держался на ногах, а его подсознание подкидывало картинки, где Белла унижает его на чем свет стоит. Громко сглотнув, Питер в пару шагов преодолел расстояние и схватил колдофото. С него на него глядела кудрявая женщина, она брезгливо поджимала губы и откидывала волосы назад. Судорожно облизнув губы, Питер прыгнул в кресло и раздвинув ноги пошире, поудобнее устроился в нём. Он продолжал рассматривать один и тот же повторяющийся кадр, представляя, что так Беллатриса смотрит на него, а не на фотографа и его фантазия начала плескаться через край. *** Белла смотрела на него свысока, корсаж платья едва удерживал её пышную грудь от неожиданного появления сосочков. Она кривила губы в недовольной и презрительной гримасе, в то время как Питер, стоял перед ней на коленях. — Маленький, сладенький Питер, — начала она, грозя ему пальцем, — ты так плохо себя вел, мой крысеныш. Петтигрю запищал по-крысиному от восторга, а затем опустил глаза под строгим взглядом Лестрейндж. — Тебя стоит наказать как ты того заслуживаешь, — её томный голос сводил с ума и заставлял кожу Питера покрываться мурашками дикого возбуждения. Она садится на диван и хлопает себя по коленям. — Ложись поперек, мамочка тебя сейчас накажет. Питер взвизгнул и подорвался, укладываясь так, чтобы ей было удобно его наказывать. — Считай удары, мой зубастик, — хрипло прошептала она и шлепнула его так звонко и сильно, что он едва сдержался, чтобы не кончить. — Один! — голос Петтигрю дрожал. Второй удар был похож на первый по силе. — Два! — с придыханием продолжил он. Петтигрю вернулся из своих фантазий и опустил голову вниз. Все было готово для продолжения банкета. Он опустил руку, подаренную Волан-де-мортом вниз и уж было хотел начать делать то, для чего собственно говоря, он и украл фотографию, как его рука резко взметнулась и схватила его за шею, сильно сжимая. Питер засипел и с трудом проговорил. — Я понял, понял мой повелитель! — Рука тут же отпустила. Петтигрю закашлялся и потер горящую кожу, а затем уныло посмотрел на колдофото. Белла всё также презрительно кривила губы, но уже не для него.