Dungueons & Dragons

Корин, дварф из деревушки, расположенной вблизи Речного городка, был одним из тех дварфов, которым чужды социальные понятия, нормы и правила. С самого детства Корин был волен делать то, что ему заблагорассудится, поскольку он не имел рядом кого-то, способного ограничить его в действиях. Эту антисоциальную черту Корин не повременил перенять во взрослую жизнь, что приносило немалый дискомфорт окружающим его существам. Действия Корина абсолютно непредсказуемы, и очень сложно понять, что он может предпринять в тот или иной момент. Снести голову человеку, чей взгляд показался ему нахальным? Непременно. Упрямо вооружиться против пятерых мечей, не имея при себе адекватного оружия? Обычный понедельник. Всё его детство прошло в деревне, в полной вседозволенности. На самом деле, следить за ним было некому — он не знал своей семьи и не понимал, кто хороший, а кто нет. Он всегда рос один и не сильно нуждался в удобстве: Корин был способен доесть остатки пищи за дварфом-работягой в таверне, а потом ничком уснуть на ближайшей лавке, после чего бодро и весело отправиться на поиски очередной потасовки. Несмотря на то, что дварфы — необычайно упрямый и хмурый народец, они склонны относиться к каждому члену клана с пониманием и благосклонностью. А потому, внимания на его детские выходки отводилось мало. Более того, население подземелья сильно сократилось после рождения Корина — все больше дварфов склонялись к городской жизни, представляющей больше перспектив и возможностей получить заветные монеты. На самом деле, нельзя сказать, что дварфы — распространенная раса на континенте. Их низкая рождаемость является главным дварфским «секретом». Страх вымирания заставляет их время от времени посещать человеческие поселения в поисках партнёра или, в крайнем случае, иметь дело с работорговцами. Обычно дварфы предпочитают человеческих женщин в качестве спаривания: считается, что фертильность женской половины дварфов крайне низкая, что обуславливает низкую рождаемость. Так, часто человеческие партнёры становятся «тайным спасением расы», о котором дварфы не любят распространяться. Корина, впрочем, подобные социальные проблемы не заботили. Единственные вещи, к которым он был привязан и которые он очень любил, — это деревня, в которой он рос, пиво и его ручная крыса, его верный и любимый питомец. История их знакомства очень странная. Однажды дварф уснул в поле, которое находилось вблизи деревни. Там дварфы-сельчане держали скот и выходили на работы, делая вид, что периодически ночующий в тех местах рыжебородый Корин их совсем не смущает. В тех полях обитало много живности, и крысы в том числе, но, пока Корину они не мешали, он относился к ним благосклонно. Если Корин в поле не спал, то, определенно, выпивал выуженное с тавернского стола пиво. Тогда ничего не подозревающий дварф оставил кружку на траве и со спокойной душой облокотился на собственноручно сооруженную из сушёной травы подушку. Забвенно взглянув на плывущие по небу облака, он услышал негромкий хлопок и присвистывание со стороны кружки. Корин перевернулся и, взглянув на траву, увидел, что полевая крыса столкнула кружку и начала с наслаждением лакать пиво с нежной пенкой. Сначала дварф несколько возмутился, но потом почувствовал несокрушимую связь с белой крысой-альбиносом, чьи алые глаза поблескивали на ярком солнце. С тех пор Корин и крыса были неразлучны. Крыса была надёжным другом — темные секреты дварфа она бы не выдала, да и молчала славно. Корин не любил разговоры. И мыться. Вопреки этому, дварф так и не смог придумать ей имя. Оно, впрочем, ей и не требовалось — звать ее было не нужно, она взсегда была под рукой, рядышком. Ведь с того самого дня, когда они встретились, крыса и сама не горела желанием отходить от своего пускай и пахучего, но щедрого дварфа. Они были не хозяином и питомцем, нет. В тот день они стали неразлучными товарищами. Ничего дальше деревни дварф отродясь не видел, и это его несколько заботило. Сколько славного пива могло существовать в мире, сколько нового для себя он ещё не испробовал? Волнуемый данными вопросами Корин решился отправиться на освоение новых земель. Некоторые деньги у него имелись — все дварфы деревни были обязаны работать, а потому волей не волей он обзавелся ненужными монетами. Так, вооружив походную сумку за спину, топорик в одну руку и крысу в другую, чумазый коротышка отправился в неизведанный путь. Он не знал, что ждёт его в будущем, это его не сильно заботило. Свободолюбивый Корин шёл по зову сердца, и этот зов сердца привел его к Речному городку за несколько дней до ныне описываемых событий. Место, которое привлекало его наиболее всего в ещё не изведанном поселении — яркая, пышущая огнем и так сильно притягивающая к себе таверна, откуда сладкий эль лился рекой. Схема, по которой собирался действовать Корин, ничуть не отличается от той, которой он придерживался в деревушке. Он забирал то, что хотел забрать, и присаживаться там, куда хотел присесть. Таким образом, в один из прохладных предпраздничных вечеров, несуразный коротыш оказался за одним столом с пришибленной неадекватной эльфийкой и таким же грязным и неотёсанным, как и он, дварфом.