Dungueons & Dragons

Объединившиеся и негласно сдружившиеся дварфы присели напротив друг друга и, не успев дождаться пивных бочонков, развеселели. Для Корина Сжечка стал первым, пускай еще и неизвестным другом. А Сжечка просто в силу своего характера был очень дружелюбен по отношению к дварфам, а потому обиду на Корина долго держать не стал. — Как славно, что мы встретились тут, — заговорил Сжечка, — Эта эльфийка напрягала меня до бесов. — Так зачем ты сел к ней, еще и смотрел как орк на заточенный кинжал? — рассмеялся Корин. — Ведь когда ты пришел сюда, мест еще было навалом. — Наверное, говорить об этом так скоро — неправильно, но тебе я доверяю, — пробормотал дварф и взглянул прямо в глаза своему новому другу. — Эта мерзкая Сирена что-то знает о моем брате. Он пропал несколько дней назад, а потом рассказал в письме, что находится под стражей. Я хочу… — Ничего больше не говори! — громко одернул его Корин и взял за руку. — Все мы, дварфы, — братья! Я помогу тебе найти твоего брата. Я понимаю, как сложно терять близких. Если бы я больше не смог увидеться с… — его голос предательски задрожал, а рука дернулась за пасуху, — с моим мальчиком, — его лицо выразило невероятную скорбь, а с глаза предательски покатилась слеза. Он достал своего единственного до этого дня друга и брата и поставил его на стол. Крыса тихо запищала и потерлась носиком о палец дварфа. — Эй, женщина! Еще эля! И салата для моей крысы! — прокричал Корин. Тавернщица подошла, не расслышав последние слова дварфа. Увидев крысу за столиком, она истошно закричала и побежала за шваброй, чтобы выгнать мерзкое плодовитое животное из своего заведения. Корин в недоумении закрутил ее руки и повторил: — Салат для крысы, не расслышала, дура? — после чего отпустил ее, надеясь, что хотя бы сейчас эта глупая женщина расслышала его вежливую просьбу. Она почувствовала свободу и, истошно скандируя снова и снова:"Крыса! Крыса!», побежала звать на помощь расположившихся за одним из столиков гвардейцев. Корин рассерженно глянул на нее, но решил подождать и вновь сел за стол. — Вот глупая баба, — пробормотал Сжечка. — И не говори. Через пару минут к их столику подошли двое гвардейцев. Они хорошо знали заведующую заведением, она делала им хорошие скидки, а потому они время от времени помогали ей унимать некоторых недоумков. Взглянув на лакающую пиво из дварфской кружки крысу, один из них крикнул: — Это еще что за дрянь? Корин в мгновение ока вспыхнул от подобного нахальства. Перебранки здесь были ни к чему — стоило приниматься за махач. Услышав, что на его товарища наехали городские стражники, что чести никогда не знали и имели дерзость высказать подобное о многоуважаемом друге его друга, Сжечка встал со своего места вслед за Корином, после чего уже стало понятно, что драки не миновать. Двое ражих мужиков, облаченных в хиленькие кольчуги, со шлемами на головах, никакого страха не вселяли. Казалось, они оделись во что попало и направились на попойку. Увидев враждебные взгляды дварфов, солдатики все поняли и достали свои шпаги, начиная медленно подходить к вспыхнувшим коротышкам. Корин начал действовать стремительно и быстро, не оставляя стражникам время на подумать. Он быстро схватил первое, что попалось под руки, — табуретку, и бросил в ближайшего верзилу. Тот не успел среагировать, и тяжелый табурет тотчас повалил его с ног на пол. На переносице образовалась трещина, из которой хлынула первая кровь. Второй стражник решил дать своему товарищу время отлежаться и, схватив Сжечку за руку, потянул на себя, после чего ударил его коленом по лицу. Быстро подняв друга на ноги, Корин достал большой боевой молот, не самый наточенный, но достаточно увесистый, чтобы нанести смертельный улар обидчику, он заверещал: — Тот, кто причиняет боль моим друзьям, — он поднял молот над головой и замахнулся, — уже труп! Молот был тяжелый, а потому движения дварфа были медленными, хотя он был достаточно силен. Стражник уклонился, а его товарищ приподнялся на локтях. Увидев, что дело плохо, он стал отползать дальше от поля сражения, чтобы табуретки и молоты ненароком и его не задели. Заметив, что солдатик остался в печальном меньшинстве, дварфы навалились на него скопом, после чего стали лупцевать его маленькими, но сильными кулачками. Стражник удары держал здорово, да и трусом не выглядел, но в глазах дварфов не было ни намека на жалость. Мужчина отпихнул их от себя ногой и начал размахивать шпагой. Корин вновь подобрал с пола свой молот, а Сжечка достал заостренный кинжал. Дварфы — ребята не подарок, дерутся как черти, и их соперник хорошо это понимал. Увидев, что его соратник больше ему и не соратник вовсе, он растерял былую храбрость, но отступать не планировал. Юркий Сжечка решил не пытаться задеть его кинжалом, ведь кинжал шпаге не рознь. Когда соперник отвлекся на размахивающего молотом Корина, привыкший к постоянным сражениям дварф решил продемонстрировать стражнику последнее, что он в своей жизни увидит, высшую степень мастерства командной работы. Проползя под широким солдатиком, он хватил его за горло и, навалившись на мужчину всем телом, в момент прижал его к полу, разбив грубое лицо о жесткий пол, после чего быстро отскочил. Корин ждать долго не стал — полоснул врага молотом, отчего обессиленное тело вдолбилось в пол и проломило его. Тавернщица громко завопила, привлекая внимание посетителей к этому мракобесию, но помогать никто не спешил. Воин уже был не воин, что все окружающие поняли сразу. Оглянувшись, дварфы заметили, что его товарищ сбежал сразу, как только дело запахло жареным. Испуганная тавернщица убежала в другую сторону таверны и завопила: — Дайте им кто-нибудь, всыпьте по первое число! Чтобы убийства, да еще и в моей таверне! Несколько крепких парней повставали со своих мест, но не слишком сильно загорелись перспективой стать размозженным на полу мясом. Переглянувшись между собой, они взглянули на распыленных дварфов. Почуяв опасность, Сжечка крикнул: — Всем стоять, засранцы, а не то вы сейчас здесь все ляжете замертво. Быстро сами себя разоружили, грязные тупоголовые щенки! Судя по вашим физиономиям, мужские разборки — это не ваш конек, а раз так, все забились обратно в свои углы и не мешайте! Небольшая речь возымела свою эффективность: мужчины обратно поплюхались на свои места и больше взгляды в сторону коротышей не обращали. А те, в свою очередь, принялись обследовать тело убитого. Корин не побрезговал стянуть с него форму и броню, а Сжечка забрал деньги и украшения. Неловко почесав затылок, он взглянул на Пипер и Тактарышку. Их лица выражали огромное удивление, а сами они будто бы и не поняли, что только что произошло. И сидящего рядом с ними облаченного в черное одеяние человека он тоже заметил, да значения этому не предал — они все оказались там случайно, так почему бы и пятому за стол не сесть. Обдумав произошедшее, тавернщица решила не перечить буйным карликам, принесла много эля, салат и скрылась в каморке рядом со стойкой. Оттуда доносились причитания, их было хорошо слышно, поскольку на несколько минут в таверне воцарилась гробовая тишина. — Так бы сразу, — сказал Корин Сжечке и протянул кусок мяса своей крысе, после чего поднял стакан ввысь, чокнулся кружкой со своим приятелем и принялся жадно хлебать. Сжечка тоже отпил из кружки, после чего взглянул на Корина и задумался. Насколько бы он не был буйным и суматошным, столь невероятного безумия и жестокости, как у Корина, он еще не достиг. За грязную крысу, по крайней мере, дварф еще ни разу не сражался. — Никакой чести у этих шурупов. Ощутив на себе взгляд, Корин повернулся к товарищу и его голову озарила гениальная мысль. Тогда он произнес: — А давай тут все обчистим? Эта фраза стала спусковым крючком для дварфов и обозначила самый страшный день в жизни тавернщицы. Обыск начался со стойки, и ей не ограничивался. Тут и там дварфы подмечали деньги, которые сгребали себе за пояс. Даже умудрились залезть в пробоину в потолке, где обнаружили сдохшую крысу и несколько золотых, вероятно припрятанных кем-то на черный день. Подождав, пока Корин наплачется и поскорбит по умершей крысе, к сородичам которой он почему-то стал питать сильное пристрастие, Сжечка предложил ему выбить дверь заведующей и забрать у нее ключи. Все-таки это она была виновата в том, что им пришлось вступить в драку. Их сумасбродную идею и переговоры остались не замечены другими посетителями, что уже отошли от произошедшего и предпочли не оказывать никакого внимания дварфам. Однако, тавернщица слышала их достаточно отчетливо. А потому, когда буйные и неудержимые идиоты выбили дверь, запертую на несколько оборотов, единственное, что они увидели, — пятки умчавшейся в неизвестном направлении женщины. Они несколько удивились тому, что ее подсобка уходит далеко вниз под землю, и даже договорились позже обследовать ее, но пока времени на это не было. Вернувшись в общий зал и немного успокоившись, Корин и Сжечка решили допить свой эль. Они присели обратно за свой столик. Эль оставался не тронут — никто бы его взять и не дерзнул, уж слишком пугающие товарищи его приобрели. Попивая любимый напиток, дварфы начали прислушиваться к разговору, раздающемуся за оставленным ими столиком, между карлицей, эльфийкой и подозрительным мужчиной. — На кону — сто золотых каждому из вас. — И бочка эля!