На твоём теле.

Стань моими глазами,

Дай надежду, подай знак.

Это странно. Странно от неизвестного трепета, обуявшего его ещё на подходе к знакомому подъезду. Чувствует себя девственницей на первом свидании, не переставая злиться на это, но глубоко внутри прекрасно осознает, что повлиять на собственное состояние ему вряд ли удастся. Стоя у входной двери, тянется за мобильным, проверяя собственную вменяемость, потому что все происходящее кажется не более чем плодом взыгравшего воображения. Снимает блокировку, невидящим взглядом сканируя открытый диалог. госпожа-коллега 16:37 «ты мне нужен» 16:37 «приходи ко мне, дверь закрывать не буду» Действительно, все в точности так, как она удосужилась ему сообщить меньше получаса назад. Голова пустая, мысли все слиплись в одну странную кучу, освобождая место для непривычно сладкого предвкушения. Он не помнит, как помчался в сторону ее дома, стоило лишь краем глаза рассмотреть горящие уведомления; оглушительно-громкого хлопка дверью базы он, впрочем, тоже не помнит. — Что с ним? — с подозрением выдает Хенк, не сводя любопытного взгляда с удаляющейся в окне фигуры. — Забей, — Зуев хмыкает, поджигая сигарету, — Если я скажу правду, он сам в это не поверит.

***

Дверь действительно не заперта, поэтому достаточно одного неловкого толчка ногой, чтобы оказаться внутри. Киса осторожно оглядывается, ловит знакомые очертания полутемной прихожей. Подозрительно тихо. Сбрасывает кроссовки, параллельно закрывая дверь, чересчур громким звуком заявляя о своем присутствии. Стоит сделать лишь шаг в сторону коридора, как в нос ударяет знакомый природный запах, вызывая дрожь приятного предвкушения в коленках. Ему словно голову кружит, принюхивается пару раз, сразу подмечая, откуда доносится аромат, всё-таки опыт не пропьешь.  Дверь ванной комнаты не закрыта до конца,  и Ване хватает лишь легкого толчка рукой, чтобы открыть своим глазам вид, который он точно не ожидал лицезреть, получив те самые сообщения.  Опустошенные бутылки вина пестрят на белоснежном кафеле, слишком явно выделяясь на его фоне. Бокала рядом обнаружено не было, что позволяет сделать вывод — здесь явно не было никакой изысканной дегустации; только попытка усадиться в хлам.   — Пришел, — ни капли радости или воодушевления в голосе, скорее лишь печальная констатация факта его присутствия, — Мне нужно, чтобы ты принёс ещё выпить.  Глаза Кисы слегка округляются, пока он делает пару шагов в сторону ванны, наполненной практически до краев; вода, вероятно, остыла ещё пару часов назад, но он слишком ошеломлен, чтобы дать по этому поводу несколько заботливых комментариев.  — Ты итак три бутылки высосала, куда ещё?  Аня на этот беспокойный выпад лишь устало закатывает глаза, перекидывая мокрые волосы через плечо. — Тебе-то что? Я дам денег, не беспокойся, — она шепелявит, еле передвигая языком, а затем кое-как хватается ватными пальцами за бортик ванны, в попытке перегнуться и дотянуться до брошенной на полу дизайнерской сумки.  Хватает секунды, чтобы Ваня оказался на коленях на ледяном кафеле. Видели бы его сейчас друзья — протерли бы глаза и начали щипать друг друга; сон или опиумный бред — не иначе. Киса, на коленях, о чем-то просит. Он и сам не отдает себе отчет, в висках пульсирует, а в ушах шумит. Гулко, тревожно.  — Я не буду тебе ничего покупать, тебе нужно вылезти из воды, — он умело уворачивается от женских рук, слабо хватающих его за ворот дутой куртки, — Ань, вылезай, ты ебнулась что-ли?  Злости в его голосе нет, лишь тотальное непонимание. Любое предвкушение, которое бурлило в грудной клетке, пока он практически несся сюда, испарилось, оставшись кучкой серого пепла.  — Я не хочу быть в сознании, — ей все же удается схватить Кислова за шею, мокрые дрожащие пальцы пытаются погладить шоколадные кудри, — Помоги мне.  — Стоп, прекращай, — хрипит, чувствуя россыпь ледяных поцелуев на щеках, а затем и на шее, — Ань, я не буду с тобой трахаться в таком состоянии!  — Расслабься, — шепот буквально зловещий, Киса ничего, кроме оглушительного стука собственного сердца не слышит, силы появляются только тогда, когда он понимает, что если не остановит происходящее сейчас, его затянут в воду прямо в одежде.  — Я не могу, послушай, — он отодвигается, вызывая этим явную вспышку демонстративного недовольства, — Согрейся хотя бы, я не некрофил! Она будто в тумане, не слышит или не хочет слышать, садится в ванне, и Киса прикладывает все усилия, чтобы не мазнуть взглядом по показавшейся молочной груди и темным, твердым от холода соскам.  — Я просто хочу ни о чем не думать, — выходит тихо, но различимо, — Купи выпить и давай потрахаемся. Он бы и согласился — когда прямо в руки еще приплывет подобная удача? В груди оседает чувство, что что-то не так; взгляд не тот, слова не её, при осознании внутри закручивается тугой узел. Качает головой уверенно, уже готовясь к нацеленному на него же колкому удару.  — Тогда уходи. Ты мне тоже не нужен. Ты слабый, — губы растягиваются в чем-то похожим на звериный оскал, а хлопок двери сопровождается слегка злым, отчаянным смехом. 

***

Отсутствие большого количества тусовочных мест и других привычных для столицы видов досуга после переезда в крошечный город перестало быть настолько значимой проблемой. Хотелось спрятаться. Работа всё ещё оставалась работой, как ни крути, от неё сбежать не вышло, но Пономарёва стала подходить к ней с удвоенной конспирацией. Девушка практически не выходила из комнаты без острой на то необходимости, игнорируя вопли и поучения  старшего брата, чаще всего просто закатывая глаза, отказываясь даже вступать в перепалку.  Второй раз за полчаса она открывает холодильник, обнаруживая, что по волшебству он не заполнился. Упаковка сыра, пара йогуртов, в сроке годности которых Аня обоснованно сомневалась, и бутылка воды с газом; не слишком густо. Вздыхая, закрывает дверцу; понимание, что все-таки стоит дойти до магазина, оседает в голове неприятной обузой, сопровождаемой урчанием живота. Капюшон безразмерной черной толстовки натягивает ниже, но тёмные очки, лежащие на полке в прихожей, игнорирует. Шла бы на сделку — надела, но сейчас перебор, пусть ей и не хочется никого видеть.  Ей удается зайти в небольшой супермаркет именно в тот момент, когда из покупателей там одни пенсионеры и мамы с новорожденными детьми. Те, с кем пересекаться хотелось меньше всего, видимо, были в школе или уже начинали собираться у кого-то в гостях. Шагает к стойке с энергетиками, стараясь заглушить круговорот мыслей гулом музыки в наушниках. Зелёные глаза бездумно скользят по самым разным пестрым банкам, изучая ассортимент. Ей всё равно, что пить, но момент мнимого и искусственно созданного спокойствия, когда она может молча постоять в отдаленной части магазина, упускать не хочется. Девушка уже тянется к одной из более менее симпатично выглядящих банок, когда ощущает чью-то ладонь на плече и практически подскакивает на месте от неожиданности, успев буркнуть под нос пару красноречивых слов.  — Ты чего так пугаешься? Это же я!  От привычной милой и теплой улыбки Ане хочется невольно скривить лицо. Блондинка и знать не знает, что происходит у подруги внутри последние несколько дней, поэтому неприветливое выражение лица списывает, наверное, на последствие тусовок.  — Думала, ты в школе, — прозвучало сухо, глухо, но вполне уверенно.  Рита лишь пожимает плечами, поправляя локон, выбившийся из высокого хвоста. Аня мажет по ней глазами, быстро подмечая, что выглядит она неважно.  — Без тебя там скучно, — улыбка становится ещё более неловкой, а Пономарёва начинает ощущать, что закипает, — Ты почему трубку не берешь? Я волновалась, потеряла тебя совсем.  Миллионы язвительных комментариев вертятся на языке, девушка не уверена, каким уколоть лучше.  — Тебе есть у кого спросить про меня, — пожимает плечами, но движение выходит чересчур наигранным и дерганым, фарфоровая маска мнимого спокойствия трещит по швам, — Я скоро съеду, кстати, чтобы вам не мешать.  Голубые глаза округляются, и Аня внезапно ощущает поглощающую нужду причинить подруге боль. Схватить за волосы, чтобы с грохотом впечатать в соседнюю полку с напитками, влепить пощечину, оставив на бледной коже горящий след. Что-то внутри взывает к благоразумию, убеждая, что Рита ни в чем не виновата, они попали в подобную ситуацию лишь в связи с непредвиденным стечением обстоятельств, но ногти уже царапают внутреннюю сторону ладони, а значит время её спокойствия с каждой секундой все меньше.  — Ты в курсе? — Пономарёва не верит ни вкрадчивому шёпоту, ни виновато дрожащей пухлой нижней губе, — Ань, оно само так получилось, правда, я — — Само? — практически рычит, делая быстрый шаг вперед, — Ты по случайности оказалась голой у него в кровати? Может, споткнулась? Рита инстинктивно делает шаг назад, хватая ртом воздух. Хмурится, явно готовая спорить и защищаться, но вытянутая вперёд ладонь обрывает так и не озвученный поток мыслей.  — Даже слушать не хочу. Попала в болото, молодец, но выкарабкиваться будешь сама. Она вылетает из магазина в пару резких движений, выкручивая музыку на максимум, хотя даже через наушники сложно игнорировать громкие просьбы блондинки подождать и выслушать её. 

***

Сущая каторга. Любезные разговоры, фальшивые улыбки, торговля лицом и, естественно, натирающие ноги каблуки. Сидящий рядом Кирилл, лицо которого практически трещало от вымученного вежливого выражения, лишь подливал масло в огонь, постоянно пихая девушку под столом, стоило той отвлечься на телефон или чересчур страстно приложиться к бокалу с красным вином. Желание проткнуть кожаные лоферы шпилькой росло с каждой медленно проходящей минутой.  Казалось бы, придумать что-то более банальное, чем ужин в самом дорогом ресторане на набережной, невозможно. Атмосфера давила, а заказанное полчаса назад томленое мясо в горло не лезло, чего нельзя было сказать об алкоголе, который Пономарёва глотала бокал за бокалом, игнорируя осуждающий взгляд старшего брата.  — Здесь ещё не разучились готовить, — брюнетка морщится от сального голоса одного из двух сидящих напротив инвесторов; он мало того, что не прожевал свой стейк, так еще и бесцеремонно пялился прямо ей в декольте, — Анна, вам разве не нравится? — Предпочитаю вино, — автоматически отодвигает ногу, предвкушая очередной назидательный пинок, — Здесь его ещё не разучились продавать.  Кирилл демонстративно закатывает глаза, тут же рассыпаясь в многочисленных извинениях за неумение непутевой младшей сестры вести себя в приличном обществе, на что Аня лишь хмыкает во вновь наполненный бокал. Телефон вновь вибрирует, и она косит глаза на экран, ожидая увидеть кучу уведомлений от Риты. Блондинка явно была настроена серьезно; заваливала сообщениями с просьбами поговорить с утра и до самого вечера. Пономарёва, впрочем, их даже не читала. — Выключи звук, — тихое шипение долетает до ушей, заставляя невольно поежится, скорее от раздражения, чем от страха, — Кто тебе там написывает? Вопрос, казалось бы, риторический, но ответ заставляет закусить нижнюю губу, пока брюнетка берет в руки мобильный, быстро вводя пароль. Всю неделю от Кислова не было слышно ни слова — он исполнил заветное желание, пропав из её жизни, даже по работе не писал, видимо из принципа. Видеть град уведомлений, тем более таких неожиданных, заставляет девушку почувствовать шум в ушах.  — Куда вы? — она морщится, видя искреннее удивление в глазах уже второго мужчины, не менее противного и надоедливого.  — Как будто бы это касается кого-то кроме меня, — встает, ловко хватая сумку, улыбаясь на потемневший от ярости взгляд брата, явно хотевшего её перехватить, — Хорошего вечера.  — Номерок для твоего пальто у меня, поэтому сядь на место и извинись, — желчь так и брызжет во все стороны, на лице парня начинают играть желваки, — Быстро.  — Я слишком пьяная, чтобы замерзнуть.  Контраст теплого ресторана и набережной в конце ноября, однако, резко ощутим. Стоило выскочить из дверей, игнорнируя шипение старшего брата за спиной, тело покрывается мурашками. Их происхождение, впрочем, Аня приписывает не погоде, а стоящей в нескольких метрах от входа в заведение знакомой фигуре в дутой куртке.  Делает резкие шаги вперёд, стараясь не свалиться с несчастных каблуков, но все же будучи убежденной, что снять их и добежать босиком — не лучшая идея. Киса тут же начинает ворчать, замечая отсутствие верхней одежды, хмурится и засовывает руки в карманы. Весь бубнеж моментально прекращается, стоит тонким рукам обхватить его шею. В этот раз на поцелуй он отвечает, причём с особым энтузиазмом, будто пытается сожрать с потрохами, оставив только себе.