На твоём теле.

В голосе зима, но в глубине тянет на осень. Ты не знаешь меня. Ты не знаешь меня. Перестань кричать, перестань создавать головняк.

— У тебя есть что-то? — голубые глаза светятся искренним интересом, и брюнетка невольно усмехается, делая длинную затяжку. — Есть, — отвечает сразу, оглядывая школьный двор, — Тяжелая неделя? Такие перекуры для них стали чем-то обыденным и привычным, но даже так разбавляли серость и откровенную скуку. Чаще всего, разделив вишневый чапман пополам, разговоры велись непринужденные, отстраненые. Бывали и редкие дни, когда кто-то из девушек решался переступить через тонкую грань сдержанного общения, делясь чем-то сокровенным. В такие моменты Пономарёва хотела верить, что связывает их нечто большее, чем сплетни о школьной жизни или вопросы о возможности приобрести товар. — Мать вот тут уже, — очерчивает ладонью невидимую удавку на шее, — Весь мозг со своими экзаменами выела, никаких сил нет. Аня молча пожимает плечами, вспоминая, что о ней родители особо не беспокоились. Делай что хочешь, лишь бы репутация семьи оставалась такой же кристально чистой. От обиды, горчившей на языке, хотелось эту репутацию, целиком выстроенную на фальшивых любезностях, показушности и лжи, демонстративно оплевать. — Я мечтаю о толстом медовом. — Будет тебе, только не раскисай, — она смеётся тихо, поправляя воротник дубленки, — Могу хоть сегодня отдать. — Правда? — радуется, как ребёнок, хлопает в ладоши чересчур звонко, и Аня невольно оборачивается, чтобы посмотреть, не привлекла ли лишнего внимания, — Приходи ко мне, вместе раскурим! — Заманчиво, но я сегодня занята. Блондинка удивлённо хлопает ресницами, стряхивая пепел с сигареты. — Настолько занята, что не можешь зайти даже на час? Если быть достаточно откровенной, Пономарёва мечтала только о том, как доберется до собственной спальни и с грохотом обрушится на кровать. Бессонница медленно, но верно истощала и без того ослабленный женский организм, добавив к бледному лицу ярко-выраженные тёмные круги под зелеными глазами. Зная Кирилла и его искреннюю убежденность, что вся планета крутится вокруг него самого, брюнетка ни на минуту не сомневалась, что пока она не выполнит его просьбу, спать ей просто-напросто не дадут. — Ага, — морщит нос, вспоминая, что в этот раз отвязаться от брата будет не так-то просто, — Мне нужно купить вечернее платье, а тащиться по торговому центру вообще не охота. Рита в недоумении приоткрывает рот, стараясь обдумать только что услышанную фразу. Легко склоняет голову, тряхнув мелкими кудряшками, глядя прямо в уставшие зелёные глаза напротив. — Вечернее платье? А зачем оно тебе здесь? Вопрос вполне логичный и оправданный; никаких мероприятий в городке, требующих определенного дресс-кода, не было. По-крайней мере, такие мероприятия были не доступны для обычных подростков, проживающих здесь. Единственный известный ночной клуб подобных одеяний не требовал; администратор был доволен, если посетители удосужились нацепить на себя хоть что-то, пусть даже и отдаленно напоминающее предметы одежды. Для тех, кто мог себя приписывать к так называемому «высшему обществу», проблем с выбором заведений подобающего уровня не было, кроме того и вопрос о выборе подходящего образа не стоял. Деньги и влияние, как водится, решали все возникающие проблемы в их зародыше. Пономарёва, как ни странно, обиду на такое искреннее удивление не почувствовала. Действительно, привыкшая всю жизнь одеваться так, как карта ляжет, а лучше во что-то свободное и безразмерное, она в последнюю очередь добровольно отправилась бы в изысканный бутик, чтобы подобрать новенькое коктейльное платье. Не её вкус и уж тем более не её предпочтения. Одеваться женственно она умела, пусть и не сказать, что любила, но чаще всего облачаться в дорогущий шёлк приходилось из-под палки, поддерживая кристально чистую репутацию родителей, что оставило свой отпечаток в виде пренебрежительного отношения к подобным вещам. — Скоро встреча с инвесторами родительской фирмы, а если меня там не будет или я буду одета «не по уровню», брат меня просто сожрёт. — Брат, — блондинка задумчиво поджимает губы, — Это тот, который тебя подвозил на тусовку? — Нет, — Аня неосознанно дёргается от внезапно нахлынувших воспоминаний о прошедшем вечере, — Это был не брат. Девушка напряглась практически сразу, что не смогло скрыться от проницательного взгляда блондинки, поэтому решение перевести тему было приятно незамедлительно. — У меня осталось несколько платьев, которые маман покупала на выпускной в девятом классе, — улыбается настолько мягко и приветливо, что Ане на мгновение становится неловко, — Они, конечно, не самые приличные, но что-то точно можно подобрать.

***

Пальцы аккуратно пробегаются по шуршащей ткани, отдаленно напоминающей шёлк, но на деле являющейся лишь в разы более дешёвым аналогом. Жаловаться не на что, в груди разливается тёплая благодарность за практически безвозмездную готовность помочь. Глаза скользят по зеркальной поверхности, ловят выпирающие ключицы, выныривающие из средних размеров декольте. Безусловно, многое остаётся скрытым от глаз, но часть всё равно выставлена на показ, что заставляет брюнетку нахмурится. Длина платья смущает; искреннее удивление захлестывает с головой, стоит ей заметить, что концы подола свободно струятся по полу. Вероятно, это компенсирует разрез от бедра, не оставляющий никакого места для воображения. Лямки чересчур тонкие, но в кожу не впиваются, как обычно бывает, да и сама ткань ощущается более менее нежной, несмотря на её цену и качество покроя. — Голосую за это, — звонкий голос разрезает воцарившуюся в спальне тишину, заставляя девушку вздрогнуть и поднять зелёные глаза выше. В отражении видна вальяжно сидящая на заправленной постели Рита. Блондинка склоняет голову, пристально оглядывая подругу. — Не была бы ты бледной, как смерть, смотрелось бы ещё лучше, — сразу поднимает руки вверх, смеясь, замечая осуждающий взгляд, — Я говорю только правду! — Ладно, — Пономарёва устало тянется в попытке размять затекшие мышцы, — Давай остановимся на этом. Своеобразная куча, образованная из сваленных на кровати платьев самых разных цветов и фасонов приковывала к себе задумчивые взгляды. Рита без всяких пререканий согласилась перетащить всё это добро к Ане домой по первому зову, поскольку её квартира пусть и временно, но пустовала, а дома у блондинки постоянно кто-то ошивался. Теперь же, после сделанного выбора в пользу чёрного коктейльного платья, следовало вернуть обратно множество местами пошлых и неординарных нарядов их хозяйке. — Самое время отдохнуть, — Рита безмятежно плюхается на кровать, задирая ноги, открыв таким образом обзор на неприкрытые кожаной юбкой колени, — Мы же можем прям тут раскуриться? Стоило Ане аккуратно развернуться на каблуках, стараясь не шлёпнуться при этом на паркет, чтобы сообщить подруге, что в квартире они одни, поэтому могут беспрепятственно заниматься чем угодно, хлопок входной двери оглушает, заставляя невольно захлопнуть приоткрывшийся рот. — Блять, — выплевывает сквозь зубы, не обращая должного внимания на удивленный взгляд голубых глаз, — Как обычно вовремя. В коридоре отчетливо слышится характерная лишь для одного человека возня; стены практически картонные, поэтому каждое движение можно отследить по звукам. В ванной у входа журчит вода, после чего все стихает, но через пару мгновений раздаётся отборный поток самых изощренных ругательств. Пономарёва буквально кожей ощущает, как по направлению к её спальне движется настоящий ураган. — Я выкину твои блядские сапоги! — рявкает парень, влетая в комнату, распахивая дверь с такой силой, что та вот-вот может сорваться с петель, — Почему ты швыряешь их… Он обрывается на полуслове, замечая, что в комнате его сестра отнюдь не одна. Подернутые пеленой ярости глаза пробегаются по хрупкой фигуре, расположившейся на кровати. Любопытный взгляд скользит по парню, сразу подмечая все преимущества и недостатки. Кирилл стоит, будучи в легком замешательстве, запустив ладонь в слегка лохматые волосы, после чего прокашливается, видимо осознав, что подобную сцену его чистого гнева посторонним лицезреть отнюдь не обязательно. — Аня не предупреждала о гостях, — натягивает абсолютно неискреннюю улыбку, делая шаг в сторону кровати, игнорируя предупреждающий взгляд сестры, — Кирилл. Блондинка успевает принять сидячее положение, подползая к краю постели, протягивает руку, мягко улыбаясь, демонстрируя ряд белоснежных зубов. Неловкость сложившейся ситуации взлетает до небес под тяжелый вздох Пономарёвой, потирающей виски в углу комнаты. — Рита, — склоняет голову набок, — Очень приятно. Брюнетке рычать охота, глядя на развертывающуюся прямо перед ней картину. Мало того, что тот, кто изрядно потрепал нервы за её недолгую жизнь, растоптал мечты, попросту угробил все надежды на лучшее будущее в зародыше и наконец крепко сидел занозой в заднице последние пару лет, ввалился к ней в спальню с намерением устроить скандал, так ещё и умудряется скалить зубы её единственной обретенной здесь подруге. Девушка ни на секунду не сомневалась в том, что все эти ужимки, которыми разбрасывался брюнет — наглая ложь и сплошная показуха, а истинная цель подобного поведения была наглухо скрыта от посторонних глаз. — Знакомый запах, — молодой человек пару раз демонстративно хмурит нос, принюхиваясь, а после расплывается в ещё более широкой улыбке, — Я помешал дамам воссоединиться с природой? Аня скрипит зубами, понимая, что погрузившись в свои мысли всего на пару минут упустила, как между ними внезапно стало искрить, так ярко и опасно, что по позвоночнику пробежала леденящая дрожь. Кроме того, она была убеждена; никакого запаха в комнате и быть не могло, стафф был надежно спрятан в особом месте, так что блеф старшего брата был слишком наивен и очевиден. Брюнетка надеялась, что так было и для Риты. — Ты как раз вовремя, — крутит локон на палец как-то чересчур усердно, на что зелёные глаза театрально закатываются, — Присоединяйся, если хочешь. — Благодарю, я воздержусь, — многозначительно хмыкает, бросая на сестру нечитаемый взгляд, — Оставлю вас. Скрывается в проёме, на этот раз обращаясь с несчастной дверью гораздо более ласково. Повисает тяготящая, липкая тишина, мигом пробравшаяся куда-то под кожу. Комфорт постепенно растворялся, сменяемый очевидной неловкостью, что бросалось в глаза сразу. Рита, так и продолжавшая накручивать локон на тонкий пальчик, задумчиво пялилась в грязное окно, явно находясь мыслями далеко не здесь. Внезапное появление парня, о котором она практически ничего не слышала; от подруги вскользь проскакивали редкие упоминания, но не более того; вызвало непонятное ощущение где-то в области солнечного сплетения. Всю жизнь блондинка не ставила никаких блоков на тех, с кем вступала либо в отношения, либо в обычные случайные связи. Мало волновал характер, внутренний мир и прочая, по мнению девушки, сущая дребедень, которую в приоритет при выборе партнера ставят себе маленькие девочки, не имеющие никакого жизненного опыта за плечами. Готова бросаться в любой, даже самый странный и необычный омут с головой, лишь бы забыть и уничтожить светлую и болезненную привязанность, она иногда не отдавала себе отчет в том, кто становится ее новым избранником. Пусть он наркоман, барыга, не отлипает от бутылки или же попросту конченый мудак, от которого стоило в целях собственной безопасности держаться как можно дальше — блондинку это не беспокоило; всегда были важнее полученные в процессе самых разных взаимодействий эмоции, а иногда во главе угла вставала и собственная выгода. Глупо отказываться от цветов, подарков или возможности прокатиться до школы на машине. Сейчас же, к невероятному удивлению, грудь прожег странный и неизведанный укол. Что-то будто кричало прямо в ухо, что от этого товарища следует бежать, сверкая пятками, не давать приблизиться ни при каких обстоятельствах. От него словно веяло необъятной опасностью, способной в секунду сломать, уничтожить и раскрошить все хрупкие чувства, спрятанные глубоко внутри. Параллельно с этим голосом блондинка ощутила настоящий вой, убеждавший в том, что с ним она не испытает нужды ни в чем, окажется в шоколаде, будто за каменной стеной. Абсолютная полярность этих чувств вызвала странную горечь на языке, на лбу залегла складка, она явно усердно размышляла как о природе таких эмоций, так и о том, что ей следует с ними сделать. Навязчивая вибрация мобильного словно вышвыривает девушек из неловкого молчания, заставляя обеих вернуться в реальность. Пономарёва лениво тянется к источнику звука, стараясь при этом не показать своим видом, что ищет определенного спасения из начинающей морально давить ситуации. Внутри что-то будто лопается, когда глаза обнаруживают, от кого получены уведомления. Надежды, что таких волнительных реакций на любое его проявление больше не будет, как и любые попытки их подавить, рушатся в одночасье. — Что там? — искренне любопытствует блондинка, моментально считывая напряженное состояние Пономарёвой. Аня молчит, дрожащими от волнения пальцами снимая блокировку на телефоне. Обнаруженное её повергает в ещё больший шок, поэтому Рите приходится наблюдать, как она чуть не отшвыривает мобильник в стену под раздраженное «Блять!» Глаза в очередной раз пробегаются по висящим сообщениям в чате в попытке найти доказательства, что это либо глюк, либо её больная фантазия решила сыграть с ней злую шутку. Ни одного, ни другого не обнаруживается к тотальному разочарованию брюнетки. Кислов 20:47 «я угнал машину» 20:47 «спустись, я внизу» Более абсурдную ситуацию, вероятно, вообразить сложно. Аня не сомневалась, сейчас он точно обдолбанный в настоящее мясо, иную причину такого крайне безрассудного поступка даже для Кисы подыскать сложно. Даже несмотря на то, что он добровольно привык искать на свою поджарую задницу все новые и новые уголовные статьи, это точно перешло любые существующие границы. Глубоко запрятанная обида на отсутствие любой конкретики в их и без того очевидно сложных взаимоотношениях резко обожгла горло. Ей бы стоило отложить телефон куда подальше и спокойно выкурить вместе с Ритой такой желанный косяк, но происходит нечто противоположное. — Ты куда? — удивлённо выгибает бровь, глядя, как подруга резко сдергивает платье через голову, оставаясь в одном нижнем белье. — У меня тут, — платье аккуратно отправляется прямо в руки блондинки, которая машинально начинает расправлять руками струящуюся ткань, — Пиздец внезапно случился, — подлетает к платяному шкафу, выуживая синие джинсы вместе с белым лонгсливом. — Не расскажешь? — девушка дует губы обиженно, осознавая, что будучи погруженной в собственные переживания, вдаваться в подробности хочется не особо, но из приличия поинтересоваться стоит. — Потом, — тянется к брошенной на стуле дубленке, следом хватая телефон. Рита лишь пожимает плечами, не догадываясь, что этот самый «внезапный пиздец» тесно связан с одним из её многочисленных кавалеров. Брюнетка ловко влезает в лонгслив, накидывает дубленку сверху, а после оборачивается, будто сомневаясь в правильности принятого решения. — Все, что тебе нужно в нижнем ящике стола, — кивает головой в соответствующем направлении, чтобы подруге было проще разобраться, — Покури, а потом иди домой, я надолго. — Прямо тут покурить? — Да, — шлёт воздушный поцелуй, хватая телефон вместе с лежащими на столе ключами, — Я потом все объясню! Дверь спальни в очередной раз хлопает, и оставшаяся в одиночестве девушка вздыхает, догадываясь, что ничего она ей не объяснит.

***

Аня вылетает из подъезда, громко ругаясь всеми известными ей самыми отборными выражениями. Чудом умудряется целых два раза чуть не выронить из рук собственный телефон, пока остервенело набирала известному адресату гневные сообщения.

21:02 «ты где?» 21:03 «ты ебнулся? что происходит?»

Выдыхает облачко пара, невольно поеживаясь; привычка одеваться не по погоде не доведёт до добра; прохладный вечерний воздух легко пробирается под распахнутую дубленку. Тусклый свет, исходящий от фонарного столба, даёт возможность разглядеть парапет перед подъездом и несколько припаркованных машин рядом. Ни в одной из них, даже при самом пристальном анализе, обнаружить знакомую вихрастую макушку не удаётся. Ровно до того момента, как прямо перед ней тормозит белый автомобиль, а пазл в голове медленно складывается. Все то время, пока брюнетка напряженно высматривала своего горе-коллегу и по совместительству того, кто знатно успел потрепать ей нервы за их недолгое знакомство, она упустила одну крошечную деталь. Машину, знакомую ей одной, как по крайней мере она искренне считала, ни на парковке у подъезда, ни где-то ещё поблизости обнаружить не удалось. А когда на водительском сидении девушка ловит взглядом знакомую фигуру, внутри все сжимается в один большой комок. Подлетает к автомобилю, дёргая на себя дверь; ярость вспыхивает чересчур резко, затапливая с головой. В голове мелькает осознание, что находясь в таком нестабильном состоянии она способна наговорить лишнего, абсолютно не контролируя себя, но силы сдерживаться утекают сквозь пальцы, стоит взглянуть в карие глаза напротив. Киса обдолбан к чертовой матери, по огромным чёрным зрачкам это практически невозможно не заметить, что вызывает в груди гневное клокотание, напоминающее по звуку рык взбешенного животного. Пономарёва плюхается на сиденье, захлопнув дверь наплевав на любую аккуратность. И пусть парень сейчас не способен особо соображать, настроение брюнетки считать ему кое-как удаётся, поэтому он просто молчит, буравя взглядом. — Какого хуя именно эту машину? — ревёт Аня, оглушая саму себя, — Ты знал? Ты точно, сука, знал! Ваня мотает головой, морщась от чересчур громкого звука, явно с силой резанувшего по ушам. Ему вряд ли хотелось выслушивать нотации прямо сейчас; откровенно говоря настроение было как минимум не подходящим, но залипнуть на фонарный столб через лобовое стекло ему не позволил новый всплеск эмоций его соседки. — Ты меня слышишь? — истерика медленно подступает, голос срывается на сдавленный хрип, а глаза становятся слегка влажными, — Кирилл с тебя шкуру спустит, когда узнает, что ты угнал его тачку! — Он не узнает. Аня невольно дёргается — настолько глухим показался ей знакомый голос; нотки стали улавливались моментально. Было ли это очередным побочным эффектом от таблеток, порошка или иной дряни, которую без остановки закидывал в себя Кислов, сказать было сложно, но факт оставался фактом. Говорить с ним сейчас — идея обреченная на тотальный провал. Пальцы скользят по приборной панели, выжимая какую-то кнопку, а после до ушей долетает характерный звук, заставляющий панику нахлынуть с новой силой. Брюнетку в дрожь бросает от одной мысли, что она осталась в заблокированном автомобиле собственного брата один на один с обнюханным Кисой. Варианты развития событий были отнюдь не радужными; воспаленное воображение рисовало тревожные картины с прискорбными для неё концовками. Кроме того, становиться соучастницей в деле по угону не хотелось абсолютно, девушка знала, что ни брат, ни тем более отец отмазывать её не будут, хоть у обоих и связей имелось великое множество. Такая ситуация будет лишь на руку, и это осознание заставляло рой мурашек бегать по позвоночнику. — Нам надо поговорить, — тянется рукой к коробке передач, а следом начинает медленно прожимать педаль газа. Всем телом вжимается в кресло, испуганно глядя на острый профиль шатена. Он явно не шутит и в своих намерениях выглядит абсолютно серьёзным, а стоит машине выехать из двора и свернуть в сторону шоссе, девушка окончательно в этом убеждается. — Ты умеешь водить? — выходит чересчур затравленно, но это действительно единственный вопрос, который приходит в голову в такой неординарной ситуации. — Гендос учил, — отвечает кратко, давая понять, что не эта тема для разговора для него в приоритете. Во рту становится чрезвычайно сухо, а язык прилипает к небу. Страх постепенно обволакивает внутренности, заставляя дрожащими пальцами впиться в кожаное сидение. Кирилл и близко не подпускал её к своей новой иномарке, купить которую в такой глуши было огромным трудом даже для человека, обладающего такими финансами. Пономарёва и представить не могла, что её первая поездка в этом автомобиле окажется именно такой. — Что ты думаешь обо мне? — переводит взгляд с освещенной дороги на испуганное бледное лицо. Аня сглатывает. В другой, гораздо более спокойной и непринужденной обстановке, она бы, возможно, объяснила, что рядом с ним ей удается испытать что-то неизвестное, напоминающее странное теплое спокойствие, пусть и любое их взаимодействие сопровождается впрыском адреналина в кровь. Сейчас же ей сложно придумать даже какую-то безобидную колкость; мозг кипит, стараясь подобрать наиболее безопасный выход из положения, в котором она оказалась по собственной дурости. Дернул же её черт запрыгнуть к нему в машину. — Судя по тому, что ты угнал машину моего брата и везешь меня объебанный неизвестно куда, — она откашливается, внутренне выдыхая, ведь теперь Киса снова следит за дорогой, — Я могу сказать, что ты ненормальный. Хрипло смеётся, явно не удовлетворенный подобным ответом. Брюнетка замечает, что количество машин на трассе сокращается, а по освещенным дорожными фонарями указателями делает вывод, что они движутся к выезду из города. — А про тебя я могу сказать, что ты в край ебанутая, — игнорирует удивлённо поднятые брови девушки, — Не понимаю, чего ты от меня хочешь. — Чтобы ты нормально продавал товар, не наебывал меня с деньгами и остановил машину. — Правда? — он улыбается как-то слишком безумно, увеличивая скорость в ответ на последнюю фразу, — А чтобы я был рядом? Пономарёву будто холодной водой окатывают. Смотрит немигающим взглядом, не понимая, какие наркотики способны оказать на него такой эффект. Если он решил признаться ей в чувствах подобным способом, то это ещё больший бред чем то, что Кислов в принципе решил выяснить их отношения. — Я думаю, — голос предательски надламывается, — Тебя многие хотят видеть рядом. Киса озлобленно рычит, сворачивая на пустую трассу, вдавив газ ещё сильнее. Ане хочется зажмуриться изо всех сил, лишь бы случайно не наткнуться глазами на цифры на спидометре. Они пролетают горящие билборды, указатели, продолжая движение в непонятном направлении, и девушка ощущает, как влаги, скопившейся в уголках глаз становится всё больше. Теперь она откровенно плачет от обуявшего ужаса, не пытаясь скрыть этого. — Мне похуй на Риту, — Аня вздрагивает, не ожидая услышать их его уст её имя, — А на тебя мне не похуй. Поэтому, если ты не хочешь, чтобы я выехал на встречку и влетел в кого-то, скажи, что ты тоже хочешь быть рядом. Она ощущает поднимающийся в горле ком, мешающий даже слово из себя выдавить. Машина набирает ещё большую скорость, и тогда она окончательно убеждается — Киса не шутит. Вцепляется в его руку со всей силы, всхлипывая чересчур громко. — Пожалуйста, сбавь скорость! — кричит, набрав побольше воздуха в лёгкие, — Я тоже хочу, чтобы ты был рядом, только остановись, дай мне сесть за руль! Очевидно, что находясь в такой истерике, вести машину будет тяжело, но она, не имея большого опыта вождения, готова пойти на такой рискованный шаг, лишь бы сохранить собственную жизнь от лобового столкновения с каким-нибудь грузовиком. И Киса слушается. Выворачивает руль, снижая скорость, чтобы аккуратно притормозить, не свалившись при этом в кювет. Стоит ему окончательно убрать ногу с педали газа, Аня пулей вылетает из машины, осознавая, что она дала ему то, что он хотел услышать, пусть и сомнения на счёт сказанных слов начали мгновенно одолевать брюнетку. Хотела ли она видеть его рядом? Они все ещё не в отношениях, да и вряд ли будут, но по-крайней мере после сегодняшней выходки она точно знает, что можно от него ожидать. Облокачивается бёдрами о капот, закрывая лицо ладонями. Слёзы обжигают щёки; стресс все ещё чересчур велик, и она дрожит, слыша краем уха хлопок дверцы автомобиля. Нутром чувствует, как Кислов приближается к ней, а когда ощущает прикосновение сухих губ к собственной макушке, начинает трястись ещё сильнее.

***

До подъезда они добираются глубоко за полночь. Пальцы, иступленно сжимающие руль на протяжении всей обратной дороги, дрожат и не слушаются. В висках навязчиво гудит, а глаза слипаются, что определено усложняет процесс парковки. Аня всеми силами старается пристроить автомобиль на то место, где он стоял до угона, раздраженно вздыхая на тихое сопение Кисы. Спит, как младенец, не беспокоясь о произошедших всего час назад событиях. Будто наркотики погрузили в своеобразный вакуум, целиком и полностью изолируя от окружающей действительности. Девушка устало щелкает ремнём, параллельно разминая затекшие мышцы. Перспектива отрубиться в машине брата прямо рядом с подъездом, где обнаружить парочку будет проще простого, казалась сомнительной, но откровенно вымотанный организм это явно не волновало. Голова слегка касается острого плеча рядом, пока ноющие конечности постепенно начинают расслабляться. Держать глаза открытыми для брюнетки после стольких потрясений — задача непосильная, поэтому в сон она проваливается спустя всего несколько минут упорной борьбы с самой собой.

***

Разлепить веки Пономарёвой удаётся лишь спустя несколько часов. Судя по тому, что солнце ещё окончательно не встало — утро раннее, в такое время брат будет крепко спать, в этом сомнений не было никаких. Она аккуратно выныривает из машины, стараясь не хлопать дверцей чересчур громко; Киса продолжает всё так же громко сопеть на пассажирском сидении, будто именно это место для сна неожиданно стало самым комфортным. Пусть и злоба на него никуда не исчезла, будить его с криками о том, какой же он мудак смысла не было. Ваня и сам об этом прекрасно знал. Сейчас она хотела лишь добраться до квартиры, аккуратно спереть у брата ключи от машины, выпроводить Кислова домой, а после, закрыв несчастный автомобиль, вернуться домой. Мечты о крепком сне в собственной постели перебивали любое желание заскочить в душ даже на пару минут.

***

Откровенно удивляло, что всё шло ровно по её плану. Ключ аккуратно вставился в замочную скважину, не создавая лишнего шума. Прокрасться к спальне старшего брата тоже не было чересчур сложно задачей. Пальцы мягко цепляют дверную ручку, опуская её. Так же тихо. Стоит Ане распахнуть дверь, непосильной задачей становится не завопить от накатившего шока и злости. В глотке застревает отборное ругательство, подходящее для возникшей перед глазами картины. Безусловно, она ожидала увидеть мирно спящего Кирилла, но не полностью обнаженную Риту, заснувшую на другой стороне кровати.