Discarded

      Первая метка появилась, когда ему едва исполнилось пятнадцать. Эту отвратительную омежью суть было очень трудно подавлять или отрицать. И никакой альфа не прошел бы мимо новоявленной непорочной омеги. А Олаф был альфой, причем уже довольно опытным и тем, кого особо не отягощали какие-либо моральные устои. Потому что... Омега должна лишь ноги раздвигать. И не важно - рабыня это или его собственный сын. А еще Олаф отлично знал, что ни одна омега не сможет сопротивляться желанию альфы. А уж тем более - кто-то настолько невинный и во время первой течки. И если по какой-то случайности одна омега подарила ему сына, то это уже проблемы ребенка той рабыни, что он оказался подобным отродьем.       Олаф не задавался вопросом стоит или не стоит этого делать. У него был гон и возбужденный член. Ну а еще - сучий течный омежка рядом - ну просто идеальное совпадение. Он трахал его на протяжении двух дней и впивался клыками в одно и то же место - сзади шеи.       Нагнуть раком и вогнать свой член до основания - идеальная поза для того, чтобы не обращать внимания на их кровную связь. Хотя, Олаф никогда не отрицал, что Арторий больше всех остальных сыновей походил на своего отца. Ну а кто себя не любит?       И именно тогда у омеги сложилось восприятие окружающего мира и своей сути. За те два адских дня, после которых болела не только искусанная в кровь шея, но и разорванная дырка, Аскеладд понял все прелести своего существования.       Скрывай. Скрывай свою суть всегда и до последнего. Ну а если не получится - не сопротивляйся.       Потому что побочный эффект своему сопротивлению он прочувствовал. Причем настолько, что на его теле появилось сразу пять гнойных меток.       На поле боя витает свое возбуждение и жажда крови. Сражение насмерть - это то время, когда все инстинкты максимально обнажены. И не важно - альфа это или бета, стоит дать слабину - и тебя почуют. Ну а если иметь природную слабость, которая по нелепой случайности совпадет со временем окончания одного из самый отчаянных сражений, то даже в войсках противника найдутся те, кто не будет против присвоить себе омегу со стороны победителя. Был ли кто-то против? Ох, ну не тогда, когда дело доходит до сраной оргии, когда в одну омегу входит два члена, причиняя даже течной суке уйму боли.       Но самое явное последствие всех ошибок и промахов, всех слабостей и собственной недальновидности - это именно метки. Которые остаются отвратительными гнойными шрамами на протяжении всей жизни. Но каждая такая мета - это урок. Это опыт, который невозможно забыть или отрицать. Каждый альфа, который оставил свой отвратительный шрам, был вырезан в памяти и часть из них... Была убита. Тем самым мерзким шлюшьим омегой, в которого альфьи выродки засовывали свои члены, даже не заботясь о том, почему же этот омега вообще оказался на поле боя.       Но у Аскеладда были свои планы. И он достиг задуманного, когда собрал вокруг себя команду бет, которые ради денег были готовы на все. А раз готовы на все, то и на любое предательство - тоже.       Никогда не доверяй. Ни во что не верь. Ты никому не нужен. Никто тебя не примет и не пожалеет. Ты - мужчина, что родился омегой. Ты - самое бесполезное и безотказное сознание на свете. Ты - выблядок.       Но вся эта уверенность перевернулась в тот самый момент, когда один ненормальный альфа, от которого можно ожидать чего угодно, сделал то, чего от него уж точно никто не ожидал - впился клыками в свою собственную руку. Чтобы не быть насильником, чтобы не оставлять той отвратной метки, чтобы не становиться тем, кто и делает из любой омеги шлюху.       И самое смешное - Торфинн тогда даже не понимал всех этих перспектив. Он сделал то, что сделал. И не сказать, что этот вспыльчивый и ненормальный на всю голову пацан хоть каплю жалеет об этом.

***

      Да, было мерзко увидеть все это - Торфинн даже отрицать не станет. Но с увиденным к нему пришло осознание. Насилие. Это то, чему любая омега подвергается со стороны альфы. Омега не выбирают рождаться омегами. Они просто смиряются со своей участью.       Но говорит ли это о том, что Аскеладд не смирился? Если бы Торфинн не оказался альфой, он наверняка и не узнал бы об истинной сущности этого мужчины.       Он скрывает - это очевидно. И Торфинну было просто до усрачки интересно, как Аскеладд это делает. Потому что даже от него самого, от альфы, этот хитроумный мужчина смог скрыть свой аромат.       Но как бы интересно не было... Это не просто одна гнойная метка. Это была россыпь отвратительных шрамов по всему телу. На спине, на шее и груди. Просто десятки меток. И Торфинн задался вопросом - неужели Аскеладда тоже... Насиловали, как любого другого омегу? По такому мерзкому саркастичному утырку и не скажешь, что он может быть жертвой несправедливости.       Трудно отрицать, Аскеладд умен, проницателен и хитер. И срать на то, что он - омега, на самом деле. Ведь... Омега смог убить альфу. Пусть Аскеладд тогда и поступил низко и отвратно, это вовсе не меняет того, что он пошел наперекор всем законам природы. Омега смог превзойти альфу.       Торфинн тяжело вздохнул и посмотрел в сторону горизонта. Море было спокойным, а погода достаточно прохладной для середины весны. Середина весны?..       И тут парня будто молнией шибануло. Если у омег течка происходит каждые два месяца, а у Аскеладда она была в конце зимы, то пребывание всей команды здесь - это не просто так. Аскеладд все спланировал, чтобы... Пережить не самое простое для себя время в более или менее безопасном месте. Ну просто... Идеальный вариант, на самом деле.       Торфинн снова вздыхает. Ранее ему говорили об омегах, но только в общих чертах, да и в основном - для общего развития. Ничего конкретного или ясного. Наверняка... Отец точно знал вот такие вот нюансы, касаемо безотказности или блядства. Знал. Поэтому и выбрал себе в пару бету. Ну что же, это то, чему Торфинну стоит поучиться у своего отца - игнорировать запахи и выбирать пару умом, а не внутренней сущностью, которая и труп омеги ебать захочет, лишь бы запах подходил.       Но тот аромат, что принадлежал Аскеладду... Торфинн сжимает зубы и прикрывает глаза. Было приятно. И он бы очень сильно хотел ощутить его снова. Хоть ненадолго. Потому что... Этот запах пробуждал не только желание, но и... Напоминал о более спокойном времени в жизни парня.       - Спишь как убитый. Может, стоит ебануть тебе глотку мечом и забыть?       От громкого голоса, что раздался у самого уха, Торфинн сразу же вскакивает и садится. Он заторможено моргает, а потом чуть ли не отскакивает в сторону от Аскеладда, который сидит рядом и мерзко усмехается, глядя на сонного пацана рядом с собой.       - Ненормальный. Где же?..       - Блять, да иди ты нахуй! - Торфинн злится и смотрит в сторону моря. Он сидит рядом с Аскеладдом, но все равно делает вид, будто присутствие этого мужчины рядом никак его не касается. - Херли ты подкрадываешься? Ты должен... Ну хуй тебя знает, - Торфинн развел руками, - спать после вчерашней попойки?       - А я был настолько пьян? - Аскеладд усмехается. - Или у меня есть причины напиваться?       - Тебе не нужны причины, чтобы бухать, - огрызается Торфинн. - Ты пьешь потому что... Ну... Можешь. Наверное.       Под конец речи Торфинн стал говорить уже куда менее решительно. Он отвел взгляд и вздохнул по итогу. Ну да, после вчерашних размышлений, он как-то совсем не ожидал увидеть Аскеладда рядом с собой с самого утра. Но в этом их уединении на отшибе селения была своя прелесть - Торфинн мог задать свой очередной вопрос.       - Я все еще хочу знать, как ты это скрываешь. Я уже понял, что, - он спрятал лицо в согнутых коленях и пробормотал. - У омег это все не по желанию, а по принуждению.       - Торфинн...       - Нет. Ничего не говори. - Парень вздохнул и снова посмотрел в сторону моря. - Я просто хочу понять, как это можно скрыть. Если ты скрываешь то, что ты - омега, то я хочу скрыть то, что я - альфа. Меня заебало, что все вокруг делают из меня какого-то...       - Ты каждый раз по пробуждению такой пиздливый или мне просто не повезло? - Аскеладд снова усмехается, чтобы закончить эти депрессивные разговоры.       И Торфинн на уровне инстинктов подхватывает это:       - Хватит уже с тебя невезений. Я просто не хочу, чтобы все вокруг ждали, что я кого-то трахну. И я, - Торфинн всего на мгновение, но все же ощущает тот самый аромат морской свежести и гвоздик с щепоткой пепла. - Не хочу сделать с тобой что-то подобное, - он косится на мужчину. - И не потому что я ненавижу тебя. А потому...       - Торфинн, - перебивает Аскеладд. - Я тебе уже говорил о местах, откуда больше всего исходит твой запах. И если ты их немного, - он поднимает рукав, показывая несколько шрамов на запястье, - покалечишь, то и твой запах станет менее отчетливым. Но это все равно сходит на нет во время гона.       Парень посмотрел на запястье Аскеладда, а потом резко схватил его за руку и наклонился, чтобы вдохнуть запах мужчины из той самой точки на его теле. И получилось. Приятный феромон действительно чувствовался отчетливее именно в этом месте. Торфинн прикрыл глаза и вдохнул глубже. Приятно и успокаивающе. Вот бы Аскеладд... Не скрывал его.       - Ебанулся?       Внезапный вопрос заставил Торфинна отпрянуть в сторону и даже оттолкнуть мужчину от себя. С чего это он так?..       - Не давай волю альфе в такие моменты. - Пояснил Аскеладд и поднялся. - Когда ты даешь волю своим чувствам - ты даешь волю не только своему запаху, но и своей сущности. Думай об этом, когда что-то делаешь, потому что твоя сущность отличается от самого тебя.       Торфинн снова посмотрел на запястье мужчина, а потом поднял взгляд к его шее:       - А там, - он указал на интересующую его часть тела Аскеладда. - Ты тоже...       - Торфинн, я дал тебе ответ на твой вопрос. Думай головой. Этого оказалось достаточно для бет, но не для альфы. И я здесь для того, чтобы после сегодняшнего поединка ты держался от меня подальше. Если не хочешь, чтобы все вокруг узнали о том, о чем им знать не стоит.       Парень облизал губы, а потом сразу же отвернулся. Сначала он осознал, что Аскеладд говорит о течке, а уже потом воспользовался советом викинга и не стал давать волю своим эмоциям. Ну и конечно же, в Торфинне говорил интерес. И желание. Он отчаянно хотел снова почувствовать тот самый умиротворяющий приятный аромат.       Только вот об этом он Аскеладду точно не скажет. Никогда.       - Да, я понял, - Торфинн так же понимается с земли и смотрит в сторону моря. - Я...       Нет, нельзя сказать о том, что он думал о течке этого омеги. И ни в коем случае нельзя проболтаться о том, что уже пару месяцев Торфинн дрочит лишь на тот очаровательный аромат, который почувствовал в конце зимы. Потому что от этого запаха просто было невозможно не возбудиться.       - Я не собираюсь ебать тебя, - сухо произносит парень отмахиваясь.       Но Аскеладд неожиданно усмехается:       - Торфинн, ты даже не представляешь, сколько раз я уже слышал подобное. Просто не приближайся ко мне. Иначе - никаких больше поединков.       Но когда мужчина уходит, Торфинна волнуют вовсе не поединки. А количество тех отвратных меток на теле Аскеладда. Потому что... Этот омега точно знает, о чем говорит.       Не наигранная надменность, не слова о Торсе, а недавние слова Аскеладда. Именно из-за фразы о том, что некоторые вещи этот мужчина слышал несколько раз, Торфинн и проигрывает поединок. Потому что вспоминает именно ее. Парень позволяет повалить себя на землю таким простым и очевидным приемом, думая о гнойных метках. А когда Аскеладд выворачивает ему руку, Торфинн думает о том, что этого ебанутого мужика... насиловали.       И не столь больно поражение, сколь... Осознание того, что Торфинн - один из них. Один из таких вот животных.       - Это было очень тупо.       Замечает Бьерн, когда вправляет парню плечо. Но потом продолжает говорить, когда слышит, как суставы встали на место:       - Ты будто думал совсем не о том.       Торфинн лишь огрызается:       - Отъебись.       Но Бьерн всегда был излишне проницателен и слишком молчалив. Этому стоит отдать должное. Хотя бы потому что... Именно Бьерн рассказал Торфинну о его сущности. Ну, и вправлял его поврежденные в бою конечности. А еще - рассказал о всяких растениях, грибах, и научил ножи точить. Блядство.       - Тебе уже не раз говорили - просто трахни кого-то.       Но вопреки всем ожиданиям, Торфинн не злится. Лишь глаза закатывает:       - Да помню я. Просто... Не хочу никого метить.       - Что?       - Хер тебе... Блять... Я не хочу кусать омегу. Чего не понятного?       Торфинн смотрел зло, ну а Бьерн - с откровенным непониманием. Потому что...       - Торфинн, ты - самый ебанутый альфа, которого я только видел. Херли ты так переживаешь о метке, когда тебя она даже не касается?       - А херли я должен кусать какую-то блядь? - Торфинн хмурится, а потом привычно фыркает. - Похер. Я не хочу никого кусать. Чтобы потом на какой-то бляди мой укус остался?       Бьерн даже удивляется:       - Хера ты чистоплотный. Вот бы мылся так же, как о метках рассуждаешь.       Парень вздыхает:       - Оставить гнойную рану просто потому, что мне ебаться хочется? Это странно.       - Это - твоя природа.       И как отрезал.       Но теперь Торфинн думает совсем о другом. Раз Аскеладд смог пойти наперекор своей природе, то почему бы и Торфинну не пойти наперекор своей? Раз для Аскеладда быть омегой - это не приговор, но и для Торфинна - тоже. Он тоже сможет научиться понимать и принимать свою сущность. И потом...       Обязательно сможет отомстить. Не смотря ни на что.       Так парень и думал.       Пока не почувствовал тот самый аромат ночью.       Блядская течка началась прямо вечером. Это отвратительное состояние Аскеладд знал очень хорошо. Потому что когда из твоей задницы сочится смазка, а член сразу же встает - это очень трудно перепутать с чем-то другим. В первый раз было странно, но с возрастом - мужчина просто научился рассчитывать это и принимать. Поэтому уже находясь в отдаленном доме, Аскеладд сразу же ложится в кровать и стягивает с себя штаны.       Блядское омежье нутро, чтоб его...       Но все равно приходится расставлять ноги и засовывать в себя пальцы. Потому что так проще, так легче, именно этого требует омега внутри.       Но одни лишь пальцы никогда не доставят того самого удовольствия, которое доставляет член альфы. Блять! Если бы можно было отказаться от всего этого... Если бы можно было быть всего лишь бетой...       - Мм...       Аскеладд сдавленно стонет прогибается, вгоняя пальцы глубже. Он не может сопротивляться этому желанию, поэтому меняет свое положение и становится раком, чтобы просунуть пальцы как можно дальше внутрь себя. Это вызывает очередной сдавленный стон.       Внутри все мокрое, как и пальцы, как и края рубашки, как и постельное...       ...как и член Торфинна, который за коим-то хером приперся сюда, хоть его и просили этого не делать.