bloodsuckers.

      Чуть ли не падая под весом тяжеленной стопки книг, которых, между прочим, не настолько много, Салазар встаёт со стула, отодвигая его ногой. Выходит из-за стола, медленно переставляя свои ноги и двигаясь по направлению к книжной полке. Сегодня он закончил перечитывать книги по древним заговорам и приворотам, что были популярны в разных уголках мира. Однако это не помогло ему.       На самом деле, его задача на данный момент — уловить связь между языком рун и мифами, что были придуманы (или нет?) людьми.       Языка рун Салазар не знает: Ньютону некогда обучать ему младшего товарища. И поэтому Салазар самостоятельно пытается изучить язык. Каждый раз, натыкаясь на что-то более-менее похожее, сопоставляя целую группу рун с существами, поверьями или явлениями, он радуется будто младенец. Каждый раз бежит пробовать рисовать лёгкие печати. И каждый раз у него ничего не получается.       Для того чтобы рисовать печати и вкладывать в группы рун смысл, нужно чётко осознавать значение каждой руны. Это звучит просто, но на деле таковым точно не является; иначе Салазар бы уже давно рисовал первоклассные печати и не парился над руническим алфавитом. Салазар, например, до сих пор не может связать воедино мифологию одного народа с руническим алфавитом. А ведь какой-то человек связал все мифологии с ним.       По словам Ньютона, — каждый раз вспоминает Салазар — руны и печати не работали, если бы руны не были универсальным языком всех религий, мифологий и поверий.       Изначально Салазар пытался рисовать печати «вслепую»: самые лёгкие, большие и маленькие; рисовал и мелом, и грифелем, и красками; рисовал на бумаге, на картоне, на коже (одежда), на ткани, выцарапывал камнями на других камнях, даже чертил палочкой по песку и грязи. Но у Салазара ничего не получалось, потому что он рисовал не тем, чем нужно, не там, где нужно и не так, как нужно. Решив, что такие печати можно возвести только лазером, Салазар пришёл к Ньютону требовать один из них, чем очень рассмешил мага. Зато своей выходкой мальчик побудил Ньютона рассказать одно важное правило, используемое при рисовании печатей. Видимо, любопытство подростка напомнило Ньютону о том, что учитель из него такой себе.       Так Салазар узнал, что для возведения печати нужно взять что-то, на чём рунами написано «защита», и начертить этим предметом печати. Странно, что только тогда он осознал настоящее значение рун.       Проблема была в другом: Ньютон из знаний дал Салазару лишь два альбома, что были исписаны группами рун и печатями. О, ещё там были пара листов с алфавитом рун. Ну и конечно, ещё Ньютон даёт совершенно бесполезные для Салазара советы каждый раз, когда тот осмеливается оторвать наставника от работы. Нет, советы, конечно, по делу, но не работают без знания рунического языка. Но Салазар понимает, что Ньютону сейчас правда некогда учить Салазара хотя бы понимать рунический алфавит.       Поэтому, складывая книги на полку, Салазар кидает злобный взгляд на наставника и имеет наглость окликнуть его по имени. Хорошо, что не по настоящему. Хотя Салазар и не знает настоящего имени Ньютона. — Ньют. — Да, мой мальчик?       Ньютон улыбается. Он всегда улыбается, когда Салазар приходит к нему, весь такой напыщенный и обиженный на всё на свете. У них разница в возрасте чуть больше десяти лет, и поэтому неудивительно, что Ньютон считает Салазара почти младшим братом или даже сыном. Тем более что Ньютон, кажется, чисто из принципа к себе людей не подпускает близко, и общается мужчина только со старейшиной и Салазаром, не считая вежливого обмена приветствиями при встрече.       Ньютон поднимает голову, отрывая взгляд от записей, и вполоборота поворачивается к Салазару. Подросток, бережно укладывая последнюю книгу на полку, оборачивается к Ньютону, обнимая себя за плечи и сводя брови к переносице. — Ньют, я не понимаю. В смысле вообще не понимаю!       Маг тихо смеётся, игнорирует обиженный вскрик Салазара: «Что смешного?!» — и возвращается к своей работе. Салазар обречённо вздыхает, слыша щелчок ручки и шорох бумаг. Тупит взгляд в пол и опускает руки, смирившись с тем, что его снова проигнорировали. — Что именно тебе не понятно, Сал?       Салазар поднимает взгляд на Ньютона. Ручка лежит поодаль, альбом закрыт, а маг снова обернулся на младшего товарища и хитро улыбается. Увидев, что его готовность отвечать на вопросы замечена, Ньютон кивком головы подзывает Салазара к себе, и тот, в свою очередь, послушно подходит. — Печати. Я не понимаю, как их чертить, — признаётся Салазар, подойдя к Ньютону почти вплотную.       Маг всё ещё улыбается, треплет юношу по макушке, на что парень закатывает глаза. — Просто прочти их на руническом языке. Чертить нужно в том порядке, в котором ты бы логически выстроил предложение. К примеру… М-м… — Ньютон пододвигает к себе чистый лист бумаги. — «Защити этот предмет от огня». Ты же не скажешь, к примеру, «предмет огня от защити этот»? — Нет, но-       Ньютон улыбается, и Салазар в очередной раз остаётся безоружным, снова убеждаясь в том, что возразить этому человеку невозможно. Подросток мгновенно замолкает и копирует улыбку Ньютона, а маг смеётся, качая головой и обращая свой взгляд к столу и лежащему на нём листу. Поднимая с края стола ручку, Ньютон чертит идеально ровный круг одним движением: этот факт ещё раз напоминает Салазару о том, что его учитель — опытный маг, у которого набита рука на круглые защитные печати и пентаграммы. — Сначала заполняешь информацию по логике и только в конце рисуешь звезду.       Параллельно с этим комментарием Ньютон подрисовывает внутри печати круг поменьше, заполняя получившееся между окружностями пространство рунами. Ньютон легко вырисовывает внутри круг куда меньше, окружив его несколькими рунами и в конце лёгкими размашистыми движениями кисти рисуя пятиконечную звезду. — Ты повторяешь это уже в который раз! Ньют, я… не смогу построить предложение, не зная слов!       Ньютон смеётся. — Тогда выучи слова, — с нажимом произносит маг и напоминает: — Я выдал тебе основной алфавит, печати и доступ к библиотеке, разве нет? Чего тут не понимать и не знать? Просто найди связь между мифологиями и рунами. — Эти слова я тоже слышу не в первый раз, — бурчит Салазар, недовольно фырча. — У меня нет времени, чтобы составлять для тебя словарь или учить тебя тому, как это делается, — Ньютон вздыхает, кладя руку на плечо младшего товарища. — Ты прекрасно знаешь, что я пытаюсь связаться с остальными убежищами и установить постоянную линию-       Ньютон резко замолкает, и взгляд его становится пустым, сверля противоположную стену. Салазар оборачивается, чтобы посмотреть, что Ньютон увидел там такого интересного, но не замечает ничего примечательного. Поворачиваясь обратно к магу, он было хочет спросить его о причинах внезапного ступора, но слова застревают в горле.       Из носа Ньютона потекла кровь. В левом его глазу лопнуло несколько капилляров, и теперь по глазному яблоку растекается небольшое пятно в виде красной сетки. Салазар точно знает, что у Ньютона нет никаких проблем с давлением, что он точно здоров как бык и что такое ощутимое повышение давления может случиться только по одной причине. — Ньют?       Маг моргает, переводит на подростка болезненный взгляд, жмурится и потирает глаза большим и указательным пальцами. Шипит. Глаз щиплет, наверное.       Пентаграммы, что образуют купольные барьеры, огромные пентаграммы связи, многоразовые печати, многофазовые печати или печати с постепенной активацией — все они требуют много энергии и являются персональными. Отключить или повлиять на них может лишь тот человек, который их начертал. Если кто-то чужой предпримет попытку взаимодействия с ними, то вред нанесёт и себе, и создателю печати. Правда, вред хозяину будет не столь велик, сколь будет физическое наказание того, кто покусился на чью-то персональную печать.       С улицы раздался громкий девичий визг. Кто-то забил в самопальный тревожный гонг, будто бы подтверждая происходящее и догадки Салазара.       Округлив глаза, подросток испуганно уставился на мага, который пытался прийти в себя, схватившись за край стола. Салазар помог Ньютону подняться на ноги, и тот словно ожил, мгновенно оборачиваясь и выдвигая ящик стола, хватая оттуда несколько лазеров, листов бумаги и пачку батареек. Лихорадочно оглядываясь по сторонам, он взглядом нашёл знакомые очертания выжженной в полу пентаграммы. Ловко прокрутив на пальцах лазер, Ньютон приставил его к вершине недорисованной звезды в центре и включил, начиная выжигать последнюю отсутствующую грань. — Это «защити того, кто внутри» с правилом первого ступившего, Салазар. Барьер не спадёт, если ты сам не захочешь выйти сознательно. Печать на входе впустит сюда только людей. Если со мной что-то случится, действие печатей не прекратится. Слышишь, Салазар?       Мужчина не получает ответа и оборачивается к подростку, повторно окликнув того: — Салазар?       Подросток не отвечает. Уставившись на опалённые края печати, Салазар покрылся крупной дрожью. Мысли в голове запутались. — Эндрю!       Подросток отмирает, вздрагивает всем телом и поднимает более-менее осознанный взгляд на старшего товарища. Слышать настоящее имя спустя столько времени непривычно, но это помогает прийти в себя. Луч лазера касается вершины звезды. Очертания пентаграммы загораются ярким синим неоном, и только от последней, только что дорисованной грани исходит лёгкая дымка. Она горит ярче, чем остальные, но вскоре успокаивается и бледнеет.       Салазар тоже бледнеет. — Ньютон? Это… Оно же не… Это же не?..       Ньютон подзывает Салазара к себе жестом, и тот подходит к нему на дрожащих ногах, давая себя обнять. Объятья Ньютона крепкие, почти отцовские; Салазар ему примерно по грудь, в которую подросток и утыкается носом, сжимая Ньютона крепко-крепко. Последний раз он обнимал его… никогда? — Оно самое, мой мальчик. Я обязательно вернусь, слышишь? Мне нужно активировать такие печати по остальной территории и спасти остальных наших. Старейшина наверняка не вылезет из своей лаборатории, и многие побегут к нему. Мне нужно активировать там ту большую пентаграмму, помнишь? Я бы взял тебя с собой, если бы это не было так рискованно. Останься здесь и проследи за материалами.       Салазар неуверенно кивает в ответ на поток слов, и Ньютон отрывает подростка от себя, хватая за щёки и мимолётно целуя в лоб. — А если я не вернусь, то обещай, что найдёшь племя, что посмело на нас напасть, и замуруешь их всех самой сильной печатью заключения, хорошо, Сал?       Салазар снова кивает. Ньютон же вновь улыбается. На какое-то время мужчина замирает, смотря в глаза младшего товарища, будто прощаясь без слов.       Время скоротечно. Маг толкает подростка на печать, и та моргает холодным голубым пламенем, образуя вокруг Салазара полупрозрачный барьер. Его должен видеть только автор и сам Салазар: тонкая голубоватая стена, испещрённая бледными и еле различимыми узорами, письменами.       Ньютон, с ободряющей улыбкой отсалютовав младшему товарищу, выбегает из своего жилища. Через несколько секунд после этого Салазар падает на колени, заходясь в немой истерике.       Осознание происходящего и неуверенности Ньютона в хорошем исходе давят на подкорку, мешая мыслить как-то иначе, кроме как рваными идеями. На периферии сознания Салазара появляется мысль выбежать и помочь Ньютону, но подросток сразу отметает этот вариант событий: если бы он мог хоть как-то помочь, Ньютон бы взял его с собой. Но он оставил его здесь. Был ещё один вариант — сбежать. На самом деле, это и не назвать вариантом. Просто любое существо имеет этот странный рефлекс, который все почему-то называют инстинктом самосохранения. Но если отмести глупые «инстинкты» и на первый план вынести здравый смысл, то лучше всего сейчас — сидеть тише воды и ниже травы, соблюдая условия, о которых тебя, собственно, и попросили. К такому выводу Салазар, как следствие, и приходит. Спустя какое-то время подросток слегка успокаивается. Прерывая все свои ненужные размышления, он оглядывает свою новую территорию.       В границах печати, за которые ему нельзя выходить, он находит пару книг. Стоит отметить, что печать довольно большая. Не из-за заботы о личном пространстве, нет; видимо, в так называемых «условиях» печати прописано огромное количество вещей и факторов, от которых «того, кто внутри» и нужно защищать. Салазар на пробу тянется за границы печати рукой, и граница пропускает его, позволяя стянуть со стола ручку и листы бумаги. Если ждать предстоит долго, то нужно найти себе занятие на это самое «долго».       Тихое жужжание, напоминающее гул электрических приборов, заполняет тишину. Салазар отрывает лист бумаги, сминает его и на пробу кидает за границы печати; он слышит шорох упавшего бумажного "снежка", значит, Салазар не слышит ничего за пределами дома, а не за пределами печати. Взгляд на какое-то мгновение застывает на двери. Неизвестность давит, но это лучше, чем, к примеру, слышать крики и борьбу. В копилку падает ещё одна причина не выходить за печать: неизвестность за дверью. Просьба (приказ) Ньютона и отдача на Ньютона в случае насильного нарушения законов печати улетают туда же. Ему и так досталось, делать ещё хуже не хотелось. — Придётся ждать, — твёрдо вслух заключает Салазар и открывает книжку, стащенную со стола.