bloodsuckers.

      Ожидание. Знаете, как оно томительно? Но дело даже не в том, что ожидание порой занимает много времени, нет! Ожидание Салазара было томительным скорее из-за того, что он не знал, сколько этого времени прошло. От голода выворачивало наизнанку, а единственная и ныне пустая двухлитровая бутылка воды утолить жажду уже не могла. Салазар засыпал множество раз; ему начало казаться, что прошло минимум трое суток.       Это тот самый момент, когда ты думаешь, что идут секунды, которые кажутся тебе минутами, а на самом деле являются часами. Отвратительно. — Просто отвратительно! — шёпотом (не повышает уже наверняка осипший от долгого молчания голос) вторит мыслям Салазар, выкидывая реплику в пустоту — единственную его на данный момент собеседницу. Он точно знает теперь, как она говорит: тихо, не отвечает даже на вопросы и лишь иногда заводит с тобой умопомрачительно интересный диалог, нечаянно обронив звук зашелестевшей страницы в твоих руках книги. Книги, которую Салазар читает в третий раз заново. Исписанные листы бумаги валяются у ног.       Из-за долгих «разговоров» с пустотой у подростка уже звон в ушах, что привыкли к постоянному гомону и копошению людей.       Раздаётся тихий скрип двери.       Салазар даже не сразу распознаёт присутствие посторонних звуков. Лишь услышав тяжёлые шаги, он широко открывает глаза и поджимает ноги к себе ближе, тихо закрывая книгу.       Сал даже благодарен своим разумным мыслям за предусмотрительность: сейчас он сидит под столом, который примерно наполовину стоял на пентаграмме, что означало выгодное укрытие от чужих глаз без выхода из-под защиты печати. Да, было неудобно и рискованно сидеть у самой границы, но больше ничего не оставалось — только шкафы, которые уже были за границей, могли служить укрытием чуть лучше и просторней. От взгляда незнакомца его защищает деревянная боковая стенка до пола, которая обычно закрывает нижнюю часть тела человека, сидящего за столом. — …их конечно, блять. И от трупов, главное, нихуя не осталось. Только полный пиздец. Приём.       Мужской голос. Низкий, охрипший от досады и, видимо, болезни, ведь после своей реплики его обладатель прокашлялся и шмыгнул носом. Послышалось шипение, какое бывает из-за помех по радио. Однако далее последовал писк, и Салазар понял: рация. Такая была у его отца, купленная на E-bay.       Следующий голос донёсся с характерными небольшими искажениями: — Ага. Одна только каша вместо людей. Кстати, нашёл одно место. Тут, видимо… — голос ненадолго затих, но его собеседник и не думал прерывать монолог. — Тут была настоящая бойня. А, и недорисованная пентаграмма на металлической пластине висит ещё, такая, э-э… Металлическая? Вся огромная такая, заполненная полностью мелкими рунами под завязку. Сильная штука, наверное, не очень похожа на защитную. Сейчас посмотрю, что за специализация. До связи, — снова помехи и писк.       Шаги снова возобновились и даже приблизились, но не продолжились. А потом незнакомец зашипел, сделав ещё пару поспешных и неуверенных шагов. Видимо, шагов именно назад — может быть, он обжёгся о барьер. Глубоко вздохнув, человек зашуршал одеждой и снова заговорил: — Ты тут? Приём. — Слушаю, — коротко и тихо ответили на том конце, будто бы задумчиво. Спустя пару секунд, словно вспомнив, добавили: — Приём. — Кажется, я вправду наткнулся на жилище мага. Тут книг много и ахуеть большая печать. Активированная. Подойти я к ней пробовал, ага. Бошка закружилась, тошнить начало, и тело всё жжёт, я рот е- — Какой цвет? — резко спросил человек на том конце, отчего незнакомец, ближний к Салазару, усмехнулся. — Защитная это, синяя, — скучающе пояснил мужчина, — прямо синий-синий, звезда активации чистого типа. Больше сказать не могу — не вижу нихуя, и ближе не подобраться. Приём. — Занятно… — Чего занятного, нахуй? У меня кровь из носа! — Не ной… Кстати. Я тут… Дорисовал звезду печати той странной. — И? — Она вспыхнула белым огнём и погасла, а пластина расплавилась, и я в ступоре стою и не знаю, что делать. Приём. — Что?! Каким, в пизду, белым? Может, бледно-красный или голубовато-серебристый какой-нибудь? Приём, блять. — Точно белым. Поэтому я и спросил тебя про цвет. Я её, чёрт возьми, не успел даже сфотографировать или перерисовать! Может, техника какая новая, а тут такая лажа. Приём.       Новая техника. Салазар вздрогнул, и книга с грохотом упала с его колен, стукнувшись об пол. Он вдруг вспомнил, как Ньютон разрабатывал печати, что горят белым. Только вот они, на его памяти, ни разу не вспыхивали и не плавились.       Послышались шорох ткани и звук металлического щелчка. В голове Салазара возникла мысль, что вошедший человек может быть вооружён. Подросток замер и сжался в комок, отчего снова издал несколько звуков, выдающих его местоположение. Копошение, например. Если до этого Салазар старался даже дышать как можно тише, то сейчас же аж подпрыгнул под столом. — Кем бы ты ни был, выходи или отзовись!       Салазар аккуратно поднял книгу, в шоке оглядываясь по сторонам. Нужно что-то срочно придумать, чтобы не оказаться пристреленным. Нужно! Срочно! Что-то! Придумать!       Лихорадочно вздрогнув, когда незнакомец снова зашипел и чем-то щёлкнул, Салазар зацепился взглядом за книжную полку. Идея, конечно, сумасшедшая, но может сработать.       Всё происходит быстро: запутавшись в собственных ногах и поскальзываясь на лежащих кругом листах бумаги, Салазар молниеносно выскакивает из-под стола и забегает за книжные полки. Выход из печати отзывается жаром по телу, и Салазар глубоко и тяжело дышит. Прислонившись лицом к полке, смотрит в щёлку меж книг и подтверждает несколько своих догадок: у незнакомца и правда рация, он и правда мужчина (увесистый и похожий на гору) и он вооружён. Не огнестрельным оружием, конечно, но вооружён: Салазар видит нож и странного вида прибор… электрошокер? — Ты человек? Эй, я не обижу тебя, просто покажись! — Что там у тебя? — с помехами спрашивает голос из рации, но мужчина отключает её с писком, закрывает электрошокер (Салазар пока решил думать, что эта странная искрящаяся дубинка — электрошокер) и показательно вешает его на пояс, поднимая раскрытые в ладонях руки вверх: я безоружен, мол. Оглядывается по сторонам аккуратно, пытаясь поймать взгляд Салазара из ниоткуда.       Салазар осматривает мужчину через щель в книгах. Широкоплечий, выглядит опасно и массивно; бровь рассечена шрамом, который проходится по веку до скулы. Под ёжика стриженные волосы около светло-русого цвета, крайне явно выпирают из-под футболки крепкие мышцы. Подросток сглатывает. Из вариантов только побег.       Салазар глубоко вдыхает и с выдохом решается спросить: — Это вы?       Голос хриплый, и парень заходится в кашле, ударяя себя кулаком по грудной клетке. Быстро успокаивается и оглядывается на незнакомца сквозь книжную полку. Мужчина стоит всё там же, однако опустив руки и устремив свой взгляд прямиком на Салазара сквозь книжные полки. — О чём ты?       Салазар щурится на человека недоверчиво, с соседней полки набирая книг. Их он будет бросать в мужчину для отвлечения внимания. Так, а вон там у Ньютона были петарды, которые он конфисковал у Салазара уже давно, ещё в первые дни их знакомства, наверное. Обувь Салазар уже снял, чтобы не было слышно его шагов и передвижений. А вон там… Стоп.       Салазар резко оборачивается, и разум его затмевает осознание. Жар по телу всё ещё чувствуется, а это означает, что он всё ещё находится внутри печати, только не во внутреннем круге. Он уже проходил это, когда Ньютон пробовал на нём новые печати с задержкой действия. Салазар снова подходит (читать как «подлетает со скоростью пули») к книжным полкам вплотную, роняя книги с грохотом, и смотрит на человека ещё раз. Тот стоит далеко, даже слишком далеко от тех границ печати, которые видны Салазару. Барьер у внутренней печати всё ещё горит ярким синим.       А это значит, что Салазар всё ещё под защитой печати. Под защитой печати с двумя уровнями и невидимым внешним барьером. — Хитро, Ньютон. Очень хитро! — улыбается Салазар, бормоча себе под нос и делая пару шагов назад, чтобы подобрать книги. — Знал же, что я неусидчивый.       Дверь распахивается, и становятся слышны шаги ещё одного спешно входящего в жилище мага человека. Салазар непроизвольно дёргается, откладывая книги и как-то поздно осознавая, что это он вместе с книгами находится под защитой печати, а не печать под защитой Салазара, вооружённого томиком Эрнеста Хемингуэя, собранием сказов и поверий северных народов и библией. Забавно даже, что со здравомыслящим человеком может сделать паника. Теперь уже пустыми руками Салазар бережно ухватывается за ручку ящика близстоящего стола, тихо открывая его. Чтобы не выдавать свои планы, продолжает разговор: — Я переспрошу понятней, — более громко говорит Салазар, всё же взяв в руки охапку петард с лазером и потихоньку выдвигаясь к другой точке назначения — запасной двери. Глядеть на второго гостя не хочется даже — уверен, что тот такой же пугающе грузный, как и первый. Стараясь звучать как можно увереннее и строже, спрашивает твёрдо: — Это проникли в моё Убежище, деактивировали мою трёхуровневую пентаграмму купольного щита и напали на моих людей?       Нет, Салазар, конечно, понимает, какой бред он сейчас несёт, но нужно было идти до конца. Поэтому, закончив приготовления к запасному плану побега и захватив с собой только лазер, он выходит из-за книжных полок, босыми становится аккурат на звезду активации той печати, под защитой которой находится, и угрожающе направляет лазер на незнакомцев; это работает — Салазар с упоением замечает, как оба гостя шарахаются от него, а один даже отходит на шаг. Подросток кивком головы намекает, чтобы мужчины подняли руки, и те послушно вскидывают распахнутые ладони на уровень лица. — Ты и есть маг этого убежища? — спешно и с интересом спрашивает более хрупкий и очень высокий юноша со светлыми, аккуратно стриженными волосами, что выглядит не многим старше Ньютона. — Ты сотворил ту печать на металлической пластине?       Странно. Второй не выглядит таким же опасным, но всё равно в разы крепче самого Салазара; но не время об этом думать. Подросток хмурится, глядя на высокого незнакомца исподлобья с высоты своих ста шестидесяти. Наигранно щурится и пытается улыбаться более уверенно, отвечая кивком. — Конечно. Ту связующую печать создал я.       Встаёт более расслабленно, в свободно отставленной руке раскручивая лазер на ремешке. Как бы оценивающе оглядывает незваных гостей. По сути же сосредоточенно выясняя их вооружение. Неловкое движение — и напускная уверенность слетает с движений Салазара: он случайно нажимает на кнопку и включает лазер, лучом прожигая в полу полосу. Этого хватает, чтобы нарушить строй верхнего уровня печати и посеять панику в сосредоточенном разуме Салазара. Его глаза округляются, руки мгновенно потеют. Чисто инстинктивно подросток спохватывается о том, что нужно забежать в укрытие раньше, чем его накроет отходняк после разрушения печати. Он хотел сделать это более незаметно: слегка так разрушить печать по мере разговора с этими двумя и пережить отходняк от неё ещё до момента погони. Это было логичным, ведь если бы Салазар выбежал из печати и понёсся прочь, погоня была бы недолгой: его поймали бы сразу же, потому что его так и так накрыло бы симптомами выхода из печати. — Да он пиздит как дышит! — рычит высокий парень, рывком опуская руки.       Салазар не следил за действиями гостей дальше; он срывается с места, выходит за «границы» печати и забегает за книжные полки снова.       Из ушей и носа течёт кровь. Всё тело словно горит, руки и колени трясутся, а кости ломит. Мышцы тех же рук (и вдобавок ног) резко сводит, и все они начинают адски болеть. Расплата за маленькое взаимодействие с чужой персональной печатью.       Всё прекращается так же резко: и боль, и жар по телу, и звон в ушах. Незнакомцы на пробу ступают ближе к печати и беспрепятственно перешагивают ранее невидимый и непреодолимый для них барьер внешнего круга. Нарушив часть печати, подросток нарушил все её функции и отключил действие пентаграммы. Салазар даже вспомнил слова Ньютона: «Много думаешь об успехе, значит, совсем не думаешь о возможном поражении». И эта его фраза сюда бы отлично вписалась, потому что всё идёт совсем не по плану.       Салазар суматошно проводит рукой по правому уху, тут же оглядывая окровавленные пальцы. Щёлкает ими на пробу, удостоверяясь в том, что всё ещё слышит звуки извне.       Так, ладно. Он знает родное Убежище и дом Ньютона лучше, чем любой, кто в них когда-либо находился. Ему ничего не стоит запутать следы и сбежать, оставив незваных гостей с носом. Верно ведь? Всё ещё подготовлен план побега под буквой «Б». — Парень, мы не сделаем тебе ничего плохого, богом клянусь, — молвит более знакомый голос незнакомца, что потревожил Салазара первым. — Просто поверь нам, серьёзно, мы тут не с такими целями! — слышит Салазар, но помимо этих утешающих слов он слышит копошение и щелчок.       Слышит и чувствует, что дело дрянь.       Молниеносно подбегает к столу, что оставался за границей, шлёпает босыми ногами по каменному полу. Голова кружится, а в глазах темнеет. Сал опирается о стол дрожащими руками, глубоко дыша.       Спокойно. Скоро пройдёт. Тихо. Нет, Сал, не теряй бдительность и хладнокровие.       Едва переведя дыхание, Салазар оборачивается на звук приближающихся к нему шагов. Быстро ныряя в кроссовки, толком их даже не надевая, он хватает оставленные на столе петарды и более безопасную, чем лазер, зажигалку. За остальными вещами он вернётся позже, если незнакомцы всё здесь не растаскают. Оглянувшись на мужчин, что уже подошли к ближней к Салазару книжной полке, парень вздрагивает и мигом срывается с места. Выбежав в заранее открытую запасную дверь, он несётся к выгоревшей в земле границе купола. Добравшись до неё, убеждается в том, что защита спала с поселения.       «Ньютон не вернулся за мной, — заключает Салазар, пустившись в бег вдоль линии, ранее намечавшей границу, — значит, он может быть мёртв».       Эти мысли должны были затронуть разум пятнадцатилетнего подростка, видевшего и заставшего слишком много смертей, они должны были затмить любые другие мысли, но Салазар не был бы Салазаром, если бы в такой момент работал сердцем, а не мозгом. Бушующий в крови адреналин каким-то чудом закрыл доступ к эмоциям, отключив любые нелогичные идеи.       Незнакомцы говорили о том, что нашли не так много трупов; упоминали, правда, про изуродованные тела, но… Они не говорили, что всё Убежище было застлано кровью и мясом, да и Салазар таких феноменов не наблюдает, но людей в Убежище было достаточно много. Значит, кто-то да спасся, и гениальный маг убежища просто обязан быть в числе выживших. Именно с такими мыслями Салазар бежал вдоль выгоревшей чёрной травы, смотря под ноги и сосредоточенно пытаясь сосчитать в уме, какая часть площади убежища должна быть завалена мёртвыми телами, если Кровопийцы убили всех.       Услышав сзади взволнованный окрик, Салазар оборачивается и видит, что те двое бегут за ним. Ускоряется, возвращая взгляд к своему пути, однако поднимает его чуть выше, чем просто смотря под ноги.       Во имя бросившего всех Господа, лучше бы он этого не делал.       Салазар замирает как вкопанный, ошарашенно смотря перед собой. Огромный камень, что, наверное, выше даже Ньютона раза в два, стоял среди нескольких десятков других камней. Это был купольный камень, на котором была выжжена печать трёхуровневого баръера, защищавшего Убежище.       Салазар бежал именно к нему, потому что рядом с ним, метрах в двадцати, стоит хижина старейшины и по совместительству учёного.       Только вот хижина похожа на разрушенный и обгоревший сарай после стихийного бедствия. Трава, что ранее была зелёной, теперь имела тёмно-красный оттенок из-за количества пролитой крови. Посреди этого убранства валялась развороченная грудная клетка. В смысле кроме грудной клетки там вообще ничего не было, будто бы кто-то специально вырвал ребра и выкинул их. Остальные человеческие останки, превращённые в изуродованную до неузнаваемости кашу, не так сильно заинтересовали Салазара. Его внимание привлекло то тело, что лежало у самого основания купольного камня.       Маленькая девочка, по телосложению можно дать не больше двенадцати лет; Салазар смог бы назвать её имя и точный возраст, если бы она была узнаваема. Однако всё было иначе.       Чёрные, обугленные до костей руки, лицо, разодранное, словно каким-то зверем, разможжённый череп и оголённые из-за вспоротых тканей внутренние органы.       Салазару хватило десяти секунд этого «прекрасного» вида, чтобы рассмотреть то, что больше всего бросалось в глаза. Потому что большего он не выдержал, резко сгибаясь пополам и выблёвывая содержимое желудка на землю, сжимая в кулаках короткую зелёную траву.       Кто-то ободряюще приобнял его, похлопывая по плечу; видимо, те двое мужчин нагнали его. В голове не было даже идеи отбиться, перед глазами стояла мерзкая картина смерти.       Как только рвотные позывы прекратились, и Салазар с отвращением сплюнул слюну, перед его лицом возникла бутылка с водой. Подняв на неё глаза, Салазар проследил взглядом до человека, подавшего её. Это был один из тех незнакомцев; тот, что пришёл вторым и, видимо, переговаривался по рации с первым.       Подняв голову, Салазар ожидал увидеть камень и труп девочки, но увидел лишь, что второй незнакомец с крайне обеспокоенным лицом преградил ему обзор, сев рядом на корточки.       Сдавленно прохрипев «спасибо», Салазар неуверенно взял протянутую бутылку в свои руки, открывая её. Прополоскав рот водой и сделав после этого два глотка, подросток закашлялся. Незнакомец под номером два похлопал Салазара по спине, а после взял под руку, поднимая на ноги и сразу же разворачивая мальчика от шокировавшего его зрелища. — Можешь звать меня Ворон, — тихо сказал тот. — Понятное дело, имя я не скажу.       Салазар рассеянно кивнул.       Ворон не ждал, что мальчик сразу же представится в ответ. Он просто молча и расчётливо отводил его подальше от купольной печати и побоища возле неё. Пока-что-безымянный незнакомец был ниже Ворона примерно на голову, но этот фактор не менял того, что выглядел и звучал Второй значительно моложе Первого.       Салазар перестал трястись и сжимать бутылку в руках до побелевших костяшек только тогда, когда уже сидел на кузове внедорожника, далеко от камня, но недалеко от Жилища Ньютона. — Ньютон.       Ворон в немом вопросе обернулся. Его напарник пропадал где-то в другой части Убежища, и его тут не было. Тот факт, что наедине с Салазаром-в-состоянии-аффекта остался тот, «имя» которого он знал, немного успокаивал. Второй незнакомец казался более обеспокоенным и дружелюбным, но неспособному (сейчас) на дружелюбие Салазару в данный момент больше удобен в общении холодный и отстранённый, но по какой-то причине довольно чуткий Ворон. Ворон, который не дождался ответа и уточнил: — Это твой код? — уловив непонимание на лице ребёнка, Ворон перефразировал: — «Ньютон» — это псевдоним, который ты используешь вместо имени? — Нет, конечно, — обиженно буркнул подросток, обнимая колени, — это имя нашего мага.       Ворон понимающе качнул головой: — Нашего зовут Зевс. Он обожает электричество и снабжает энергией три наших убежища. Скорее учёный, чем маг, но он заговаривает вещи. — Ньют начертал все печати в нашем Убежище сам, — на волне заинтересованности поделился Салазар и гордо подытожил: — Он потрясающий! — Ты его младший брат?       Салазар поджал губу, шмыгнув носом и посильнее закутавшись в куртку Ворона, которую тот на него накинул. — Хотел бы им быть. — Думаю, он вполне себе считал тебя своим младшим братом. Он заботился о тебе, раз защитил сильной собственной печатью с контролем и оставил в своём доме, — тихо заключил Ворон, снова обращая свой взгляд к блокноту. — Может, он готовил её для себя, а быть может, специально для тебя. Знаешь, эта печать очень сложная. Выглядит просто ужасно великолепной.       Салазар молча соглашается с ним, сжимая пальцами края куртки.       Спустя некоторое время Первый незнакомец, всё ещё не представившийся, возвращается. С помощью нехитрых махинаций он отгоняет джип поближе к дому Ньютона, и вместе с Вороном они начинают складывать туда полезные вещи. Салазар наблюдает за сим действием без особого интереса, более погружённый в мысли о кровопролитной сцене рядом с камнем купола.       Купольные печати нарушить не так просто, как защитную печать из дома Ньютона. Чтобы отключить такую сложную печать, нужно её стереть как минимум на треть. Стереть выжженную в камне печать не так уж и легко; все, абсолютно все щели и борозды должны быть либо снесены, либо забиты тем, что не пропускает свет — если коротко, то границы должны быть нарушены или слиты воедино.       Если судить по обгоревшим рукам той девочки (на этом воспоминании Салазар снова чуть не блеванул), то это именно она отключила купол. Только зачем, на кой чёрт ей это?       Женщины всё-таки очень сложные создания.       Когда Ворон и Безымянный заканчивают с погрузкой вещей, показавшихся им важными, настаёт почётный и обязательный черёд Салазара. Ещё когда его вели к машине, он уже понял, к чему незнакомцы клонят: они намереваются забрать его в своё убежище.       Вернувшись в дом Ньютона, Салазар набивает рюкзак вещами, напоминающими ему о Ньюте и других жителях Убежища. После прощального обхода он получает сочувствующий хлопок по плечу от незнакомца (не Ворона) и ещё ненадолго задерживается на месте, словно провожая предыдущую жизнь, прожитую в этом доме.

***

— Она забила грёбаную купольную печать грёбаной грязью голыми руками, — известил всё-ещё-безымянный незнакомец. — Она не остановилась, даже когда руки сожгло. Шла до конца. Как она умудрилась такими культяпками вообще завершить процесс? Блять, там же даже подойти к этой печати усилий стоит ебануться.       Салазар в полудрёме смотрел в окно, едва ли вслушиваясь в разговор, но всё равно вставил своё слово, прерывая тираду гнева с попеременной нецензурной лексикой: — У нас разумное племя рядом жило.       Ворон заинтересованно повернулся к мальчику, ожидая продолжения. Все в машине замолчали, и поэтому Салазар не заставил долго ждать, глотнув ещё воды: — Посмертный гипноз. Поэтому мы не выходили за границы купола.       Ворон ошарашенно открыл рот и тут же его закрыл. Видимо, с таким он ещё не сталкивался. Второй незнакомец, занявший место водителя, снова заговорил, но долго расписывать свою реакцию не стал: — Дерьмище полное. — Согласен, — коротко заключил Ворон кивком головы, дёрнулся (видимо, осознал сказанное Салазаром снова) и вздохнул. — Лучшего описания и не дать. — Каждый ебучий день в этом постапокалиптичном дерьмовом мире я открываю нечто новое. Как оказалось, в сотне километров от места, где я спал сладким сном, были твари похуже теней. — Теней?       Ворон взбудораженно обернулся вновь, услышав столь редкий интерес в голосе младшего сострадальца. — А, эти. Мы их так называем, потому что они на солнце не вылезают. А ещё они бледные, худые, и волосы у всех чёрные. Они не агрессивные и разумные, но дико противные. Проблема в том, что они как-то проникают в наше убежище и…       Пока-ещё-безымянный незнакомец хлопает Ворона по плечу, прерывая тираду, и поясняет сам: — Знаешь, выходишь ночью поссать, а у тебя перед дверью мразь эта стоит с темнотой вместо глаз и смотрит прямо в душу. Блять, пиздецки раздражают. Но сделать они нихуя не могут, на нас руны защиты.       Повисла тишина.       Салазар уже привык к этим двоим, кажется. Они почему-то называли свои псевдонимы «кодами», видимо, у них в убежище какие-то милитаристические взгляды, учитывая рации и внешний вид. Он привык и к этому странному названию, и к позитивному Ворону, и к ругающемуся и вечно перебивающему безымянному спасителю. От внезапного осознания Салазар засмеялся. Водитель кинул странный взгляд и нахмурился, Ворон удивленно уставился.       Салазар еще долго смеялся, и вскоре его смех почему-то поддержали и остальные.