Горизонт событий

Когда парень открывает глаза, его лицо ласкают мягкие солнечные лучи. Смутная боль, застревающая в висках, даёт Джисону понять, что ещё слишком рано. Солнечный диск едва начинает подниматься над линией горизонта, освещая макушки деревьев, — парень вспоминает, что Чжи А обещала разбудить его на рассвете. Поначалу он думает, что это девушка и сделала, однако вскоре понимает, что проснулся совсем не благодаря ей. Джисон слышит знакомые, бойкие голоса в ужасающей близости от себя. Звуки проникают сквозь ветви деревьев, крадутся к нему по листьям и заползают в уши — Джисон различает только их и собственное сердцебиение. Он прижимается к стволу, словно надеется в ту же секунду стать с ним единым целым. В приближающихся голосах он узнаёт Черён и малознакомого парня из второго дистрикта — Хан припоминает, что его звали Хёнсон… или, возможно, Хисок. Не то что бы они когда-либо общались. — Почему эта Арена такая большая? Вам не кажется, что мы уже должны были добраться до границы? — Джисон замечает, как чуть левее, в просвете между деревьями мелькает его иссиня-чёрная макушка. — Чем скорее мы найдём его, тем скорее вернёмся обратно, — отвечает Черён. Хотя она пытается звучать бодро и жизнерадостно, в её речь упрямо просачиваются нотки усталости, словно расставляя знаки препинания в предложениях. — Этот парень не может быть так хорош. Как мы вообще до сих пор его не нашли? Он точно пошёл в эту сторону? — в голосе трибута слышится почти детское упрямство. Усталость нередко делает людей капризными. Скорее всего, профи рыщут по Арене с тех пор, как село солнце — это было чем-то вроде их фирменной тактики столько, сколько Джисон помнит Голодные Игры. В ночной полутьме легче разглядеть огни костров, которые разводят отчаявшиеся трибуты, чтобы хотя бы немного согреться. — Кто-то говорил, что видел его, — голос Черён звенит почти под его ногами. От мысли о том, насколько близко к ним находятся профи, его сердце заходится в бешеном ритме. Хан накрывает нижнюю половину лица ладонью, чтобы не издать ненароком ни единого звука. Голос Феликса звучит в повисшей тишине подобно гонгу: — Сынмин. Джисон чувствует, как его виски начинает сводить от напряжения, когда он видит выходящего на поляну трибута седьмого дистрикта. Он слегка оглядывается на Чжи А и краем глаза улавливает столь же искреннее удивление на её лице. Нет, Джисон решительно ничего не понимает. «Что он делает вместе с профи?». — Я видел, как он убегал в эту сторону. И Чжи А вместе с ним, — твёрдо отвечает Сынмин. Усталость в его голосе даёт понять, что он повторяет это не в первый раз. Выражение на его лице нечитаемо, но тон, с которым он произносит имя девушки, заставляет ту вздрогнуть. Феликс удерживает парня на месте, хватая за рукав. — Ты уверен, что она… — Уверен. Но нам не стоит обсуждать это здесь, — Сынмин легко выворачивается из чужой хватки. — Это был её выбор, и раз она так поступила, значит, у неё были на то причины. В любом случае, ты обещал её не трогать. Надеюсь, ты не забыл про наш уговор? Ли кривит губы в подобие улыбки. На мгновение он почти становится похож на себя прежнего — сияющего под софитами ослепительного золотого мальчика. — Я — человек слова. Уж в этом можешь не сомневаться, — он обходит Сынмина стороной и встаёт возле Черён. Улыбку тут же смывает с его лица, словно умелый макияж под безжалостным осенним ливнем. Неожиданно в разговор вклинивается Хёнсон (Хёнгю?): — Боже, этот Джисон действительно такой ценный кадр? Мы уже который час прочёсываем лес в поисках его светлой головы, — профи трёт глаза, а сердце в груди Джисона в эту секунду пропускает удар. Получается, человек, за которым они охотятся… — Мы тут не ради него, — трясёт волосами Черён, — на Арене полно других трибутов, и чем раньше мы от них избавимся, тем лучше. Не знаю, как вам, мальчики, а у меня нет ни малейшего желания надолго задерживаться там, где нет ни нормального душа, ни туалета. — Черён права, — отчётливо проговаривает Феликс, облокачиваясь о ствол невысокого тополя. — Но, знаешь, увидеть, как его глаза покидает блеск жизни, будет приятным дополнением. Личные счёты, они такие. «Личные счёты? О чём он вообще?». Джисон отказывается понимать услышанное. Нет, он попросту не может этого понять. Если Феликс имеет в виду тот случай в подвале, с комнатой для посещения… зачем ему направлять свой гнев на Джисона? Разве он виноват в произошедшем? — По-моему, чем выслеживать Джисона, лучше было бы позаботиться о другом парне из его дистрикта. Как его там. Ли Минхо? — от звучания знакомого имени из чужих уст по коже Хана пробегают мурашки. — Мне кажется, его смерть была бы для нас гораздо более полезной. — О, не волнуйся, — отмахивается Феликс. — Франциск рассказал нам кое-что интересное. Джисон припоминает, что Франциском зовут ментора первого дистрикта. Что бы он ни сказал своим подопечным, его словам можно верить. Джисон напрягается, глядя на то, как парень переглядывается с Черён, и девушка легко подмигивает ему в ответ. — Да-да, после индивидуальных интервью. Не знаю, можем ли мы говорить об этом, но о Минхо беспокоиться не стоит. Нам же лучше — на одну головную боль меньше. — Вряд ли он долго протянет, — кивает Феликс, — думаю, совсем скоро мы увидим его надменное личико среди звёзд. Ладно, не останавливаемся. Черён права — чем раньше найдём их, тем скорее вернёмся обратно. Остальные профи кивают, соглашаясь с его словами — впрочем, без особого энтузиазма, — и продолжают двигаться вглубь леса. Как только Джисон понимает, что они ушли достаточно далеко, он наконец отнимает ладонь от лица. Солнечные лучи касаются кожи его щёк, носа и лба, пытаясь привести в чувство, но Джисон лишь прикрывает глаза, пытаясь собрать всё услышанное воедино. Во-первых, профи искали его и явно не для того, что бы просто поговорить. Джисон пытается понять, зачем им может быть это нужно, зачем им вообще нужен он, но попытки остаются тщетными. Разве что, высокие баллы на финальном оценивании заставили профи увидеть в нём потенциальную опасность. Если бы они знали, как именно он получил такую оценку… Единственное, что Джисон знает наверняка — им с Чжи А несомненно повезло с выбором места для ночлега. Во-вторых, в своём разговоре они упоминали Чжи А, однако девушке, судя по всему, смертельная опасность не угрожает. В мире плохих новостей эта — действительно хорошая. В-третьих, Сынмин присоединился к профи, заключив сделку на условиях, о которых ни сам Джисон, ни Чжи А не имеют ни малейшего представления. Остаётся только надеяться, что она не угрожает жизни и здоровью ни одного из них. Хотя, вероятно, это чересчур наивно. В-четвёртых, вчера Франциск рассказал Феликсу и Черён нечто, что убедило их в недолговечности жизни Минхо на Арене. Джисон не уверен, чего он хочет больше — знать или не знать, почему они были в этом так уверены. Профи даже отказались из-за этого от поиска потенциально опасного трибута. Джисон тяжело выдыхает и прислоняет кончики пальцев к вискам. Мысли в голове укладываются по полочкам неохотно, и неизвестно, какая из них вызывает у парня большую головную боль. Джисон чувствует несмелое прикосновение к своему плечу. Убеждаясь, что профи поблизости нет, он аккуратно поворачивается и натыкается на прямой взгляд блестящих в рассветных лучах глаз Чжи А. Выражение её лица отражает тот же шок, который, Джисон уверен, сейчас красуется на его собственном. — Джисон, — он видит, как беспокойство наполняет мелкие мимические морщины на её молодом лице, — я совсем ничего не понимаю. Что происходит? Если бы не близость профи, Джисон, возможно, нервно рассмеялся бы в ответ. Но вместо этого он лишь покачивает головой. — Я не знаю, Чжи А. Правда, понятия не имею. У меня голова раскалывается, давай попробуем разобраться с этим завтра, — он наощупь находит её плечо и чуть сжимает в подбадривающем жесте. — Попытайся немного поспать. Теперь моя очередь дежурить. / Джисон пытается разложить все мысли, чувства и эмоции, которые он испытывает по отношению к услышанному, по полочкам целое утро, но это заканчивается ужасной головной болью. Он будит Чжи А, когда солнце поднимается высоко над линией горизонта. Девушка дуется на него за то, что он не сделал этого раньше, но Джисон ни о чём не жалеет — кажется, сон пошёл ей на пользу. Когда они спускаются с дерева, парень предлагает сначала проверить расставленные Чжи А ловушки и как можно скорее приготовить завтрак (вчера они почти ничего не ели, и Джисон буквально умирает от голода). Однако девушка вызывается поискать в окрестностях зверобой, чтобы покрыть его рану слоем свежей мази и сменить повязку, а к ловушкам предлагает отправиться ему самому. Джисон не хочет разделяться, но голод и нарастающая с момента, как они спустились на землю, боль в боку скоро заставляет его откинуть сомнения. Джисону кажется, что он возвращается к месту встречи чуть больше чем через час. Выходя на поляну с парой белок в обеих руках, он видит там Чжи А, прислонившуюся к стволу дерева и мирно помешивающую в мисочке травы с небольшим количеством воды, и на его сердце становится чуть легче. Позже, когда Джисон сгребает оставшиеся после завтрака кости в одну кучку, а девушка скрупулёзно накладывает мазь на его рану, парень не удерживается от вопроса: — Чжи А, не то что бы я подозревал тебя в чём-то, но ты случайно не знала, что Сынмин…? — Нет, — коротко обрывает его девушка. В её голосе нет злости или обиды, только лёгкая усталость и нечто похожее на разочарование. Едкая смесь — он бы рад помочь ей почувствовать себя лучше, но не представляет как, а спрашивать в этой ситуации кажется кощунственным. — Конечно, нет. Я бы рассказала тебе. — Да, я знаю, — выдыхает Джисон. Рана начинает слегка покалывать — видимо, снова открылась из-за проводимых над ней манипуляций. — Просто надеялся. Это так странно. — Я ничего не знала об этом, — с горечью в голосе повторяет Чжи А. — Мы почти не общались в последние дни тренировок. Ну, ты и сам помнишь — я почти всё время была с тобой. — Да, — кивает парень. — Что у них с Феликсом за уговор такой? Одно из его условий — что профи не трогают тебя. Чжи А пожимает плечами и приступает к перемотке. Джисон следит за её мерными движениями и тем, как стремительно заканчиваются бинты под её руками. Он не представляет, как бы справился на Арене без неё. — Возможно, у него есть план, который включает меня? — девушка чуть покачивает головой, словно в попытке избавиться от лишних мыслей. — Не знаю, даже думать об этом не хочу, если честно. Давай просто постараемся держаться подальше от этих подонков. Чжи А ловит его взгляд и приподнимает уголки губ. Джисон чувствует, как что-то в его сердце болезненно перекручивается, но всё равно улыбается девушке в ответ. — Согласен. После того, как они заканчивают с перемоткой (давшейся Джисону тяжелее прошлой, несмотря на то, что, казалось, рана уже должна была начать заживать), Чжи А стряхивает с одежды мелкие белые ниточки и упирает ладони в бёдра. — Нужно решить, куда мы пойдём дальше. Профи скоро вернутся, и мы точно не хотим встречаться с ними. Помня об их уговоре с Минхо, Джисон немного напрягается. — Думаю, нам лучше не уходить далеко. Источник пресной воды никогда не будет лишним. Можем заново расставить ловушки и залезть обратно на дерево, пока они не вернутся обратно. Идея Джисона явно не приходится девушке по вкусу. Она слегка хмурится в ответ, и Хан закусывает щёку изнутри. — Не думаю, что оставаться на одном месте безопасно. Распорядители не любят постоянства, они найдут способ вытравить нас отсюда, если мы не уйдём сами, — девушка скрещивает руки на груди, — я не хочу рисковать. Джисон возводит глаза к небу — «ну почему всё должно быть так сложно?». Рассказывать Чжи А о плане Минхо он по-прежнему не хочет, и её слова звучат разумно, а иных аргументов, которые он мог бы противопоставить ей, у него нет. Рана вновь отзывается болью, словно подгоняя парня. — Думаю, ты права, — в конце концов, соглашается он. Лицо Чжи А в ту же секунду светлеет, и Джисон думает, что, возможно, принял не самое плохое решение. В крайнем случае, он может уговорить её не уходить далеко или на ходу придумает повод, чтобы повернуть обратно. Они быстро собирают свои скромные пожитки, после чего Чжи А лёгким движением перебрасывает руку парня через своё плечо — ему всё ещё нелегко даются передвижения на большие расстояния, а Джисон не уверен, сколько им придётся пройти за сегодня. Он старается не думать о том, как медленно летит время в их молчаливом путешествии. Джисон всю дорогу силится сосредоточиться на чём-то ином, кроме неумолимости течения времени и острой боли в собственном боку. Пару раз он почти просит Чжи А остановиться и передохнуть, но вовремя одёргивает себя — они же прошли всего ничего, как он может просить о привале так рано? Девушка даже не запыхалась, в то время как Джисон буквально истекает потом — ему становится стыдно за собственную слабость. Чтобы хоть как-то отвлечься, он подаёт голос: — Расскажи мне что-нибудь о себе. Чжи А смахивает волосы с лица и хмурится, переспрашивая: — Что? О чём рассказать? — О чём угодно, — парень давит вежливую улыбку, сглатывая густую слюну. — Расскажи мне о своей семье. У тебя есть братья или сёстры? Может быть, домашнее животное? Джисон подкидывает вопросы полубессознательно, не тратя на их подбор слишком много энергии. Он слабо понимает, что говорит, но замечает, как в глазах девушки кроме сосредоточенности на окружающем их пространстве появляется усмешка. — Что за внезапный приступ интереса к моей жизни? — Чжи А не добавляет «прошлой», и это кажется Джисону почти милым. — У меня большая семья, ты вряд ли захочешь про них слушать. Папа работает в секторе деревообработки — в нашем дистрикте туда отправляют всех парней, когда они становятся достаточно взрослыми, — а мама занимается всякими делами по дому. Мы с сестрёнками учимся в школе — я и Бохён в средней, Джиён в младшей, а Наон — в подготовительной. — Получается, ты в своей семье самая старшая? — удивлённо приподнимает брови Джисон. — Никогда бы не подумал. — Эй, — девушка слегка ударяет его по плечу, — вообще-то я отличная старшая сестра! Они меня просто обожают. — Верю-верю, — Джисон смеётся и на этот раз совершенно искренне, — похоже, ты их очень любишь. Несмотря на то, что вопрос кажется парню достаточно невинным, девушка тушуется. Возможно, разговоры заставляют её окунуться в воспоминания о семье, и тоска по родителям и сёстрам прорывается наружу, через неплотно закрытое окошечко в сердце. Джисон понимает её — ему самому приходится нелегко, когда он вспоминает родителей. Теплоту маминого взгляда и сильные ладони отца, которые подбадривающе похлопывали его по плечам в сложные времена — он бы солгал, если бы сказал, что не скучает по ним. Иногда Джисону кажется, что он чувствует эфемерное волнение своих родителей и сосредоточённое на нём внимание их уставших глаз сквозь разделяющие их километры. Впрочем, Хан старается не вспоминать о них слишком часто. Всякий раз, как он думает о родителях, частичка боли, которую они чувствуют, глядя на Джисона на экране их пузатого домашнего телевизора, передаётся и ему самому. Он словно наяву видит горькие слёзы его обессиленной горем матери и то, как отец крепко сжимает её в своих объятиях, словно стремясь защитить от всего существующего в их мире зла. — Конечно, — тихо, но уверенно говорит Чжи А, — они сказали, что будут ждать меня дома. Наверняка, и тебя тоже ждут. Джисон кивает. Конечно, он не настолько глуп, чтобы обещать родителям возвращение с фанфарами и победой, да и они не достаточно наивны, чтобы верить в это. Но Джисон знает, что они точно ждут его дома. Возможно, верят в чудо — честно говоря, Джисон думает, что это лучше, чем верить в него. Впрочем, есть один человек, который вложил в него так много надежды, что, Джисону думается, он никогда не сможет заслужить её. Но и о нём Хан старается не думать слишком часто (иначе будет без конца прокручивать в голове утренний разговор профи и растеряет последние крупицы спокойствия). — Всем нам есть к кому возвращаться, — Джисон слабо улыбается, но приступ острой боли заставляет это выражение исчезнуть с его лица. Он просит Чжи А остановиться кратким прикосновением к плечу. — Что-то случилось? Ты в порядке? — девушка осторожно накрывает его ладонь, дрожащую и влажную от холодного пота, своей и с тревогой оглядывает парня с ног до головы. — Болит, — кривится Джисон. — Почему она снова заболела? Ты точно сделала всё так, как в прошлый раз? — Да, конечно, — девушка усаживает его на землю и достаёт из бокового кармана рюкзака несколько стеблей. Парень подносит растения к лицу, внимательно рассматривает их и вдыхает травянистый запах. Он держит в руках зверобой, в этом нет никаких сомнений. — Всё, как ты вчера делал, я хорошо запомнила. Или… ты мне не доверяешь? Лицо девушки искажает боль, но Джисон коротко и мягко касается её предплечья, спеша разубедить: — Я доверяю тебе больше, чем кому-либо здесь. Просто пытаюсь понять, что не так. Почему сегодня она болит так сильно, хотя вчера всё было отлично. В противовес его словам, режущая боль вдруг начинает постепенно утихать. Она не растворяется полностью, как по волшебству, но явно становится легче. У Джисона появляются силы на то, что бы склониться вперёд и, оперевшись на Чжи А, приподняться, выставив вперёд колено. — Иди сюда, — девушка касается полы его футболки и начинает тянуть её вверх, — давай посмотрим, что у тебя… Однако договорить девушка не успевает. За мгновение до Джисон замечает стремительно приближающуюся к ним тень — серую, совсем небольшую на фоне подпирающих небо сосен. Прежде, чем парень успевает среагировать, воздух пронзает холодное: — Вот вы где, — знакомым голосом. Впрочем, он неумолимо изменился с Церемонии, где с искренней улыбкой звучал в приветливом: «рад был познакомиться». А вслед за ним пространство рассекает металлическое лезвие топора.