Горизонт событий

Джисон бежит — так быстро, как никогда в своей жизни. Словно его ноги вовсе не касаются земли, лишь лодыжки легко щекочет сюрреалистично яркая осока. Перед его глазами — полукруг подпирающих небо многовековых сосен, навстречу которым он несётся, сломя голову. Джисон старается ни о чём не думать. Очистить голову, сосредоточить всю энергию в ногах и не забывать дышать — вот, что сейчас самое главное. Лишь краем глаз он поглядывает то вправо, то влево — не бежит ли кто-то в том же направлении. Но, кажется, Джисон единственный, кто рванул в лес сразу же, без единой мысли. Джисон ощущает мимолётную обиду из-за того, что не успел ухватить даже крохотный ножичек — в лесу без какого-либо оружия может быть не только тяжело, но и опасно. Однако любой шаг по направлению к Рогу Изобилия мог стоить ему жизни — это ситуация, в которой каждая секунда на счету. Минхо прав — ему не стоило тратить на это своё драгоценное время, и, в конце концов, он сделал правильный выбор. Джисон оборачивается лишь раз, на бегу — торопливо и воровато, словно лиса, — чтобы понять, увидела ли Чжи А, куда он побежал. К удивлению Хана, силуэт девушки мелькает всего в нескольких метрах от него. Увидев, что Джисон оборачивается на неё, Чжи А машет ему рукой, словно прося не тратить время на ерунду. На сердце становится легче, и Джисон без всяких сомнений ступает на территорию леса. Влажная почва мягко пружинит под ногами, скрадывая звуки и пряча следы. Джисон мимолётно радуется такой удаче — выследить их, если это придёт в голову кому-то из трибутов, будет непросто. Он старается лавировать между деревьями так, чтобы не коснуться ни одного и не сломать ни единой веточки. Это непросто, но знакомый, густой запах сочных листьев придаёт ему упорства и сил. Аромат леса напоминает ему дом. Те краткие моменты, проведённые с отцом, когда он чувствовал себя свободнее, чем когда-либо. У Джисона словно вырастают крылья. Он старается сосредоточиться на тихом шелесте шагов Чжи А за своей спиной, на их ритме и своём дыхании, но посторонние звуки мешают ему. Лес удивительно тих, в то время как битва между трибутами на его фоне кажется оглушающей. Со стороны Рога Изобилия слышатся вопли, мольбы, порой даже звон оружия, но чаще всего — омерзительный звук, с которым очередное лезвие или остриё вонзается в плоть. Джисон уверен, что больше никогда не сможет его забыть, что тот будет являться ему в кошмарах. Иногда он узнаёт кричащие голоса, и это заставляет его сердце опускаться всё ниже и ниже. Но в следующий раз, когда он слышит чужой вопль, тот заглушает все остальные звуки. Потому что он знает этот голос слишком хорошо: — Джисон! Он ещё успевает понять, что этот крик принадлежит Чжи А. А затем происходит что-то очень странное, в то самое мгновение — совершенно необъяснимое. Джисон отчётливо чувствует, как нечто пронзает его бок, распарывая ткань футболки, затем — кожу, кровеносные сосуды и мягкое, тёплое мясо. Он чувствует резкое, поступательное движение сквозь своё тело, осознаёт его всей полнотой мысли, и в ту же секунду время вокруг него замирает. Джисон знает, что должно последовать за этим, его отец — лекарь, он чертовски хорошо понимает, что ждёт его после. В это мгновение, когда голос Чжи А за спиной затихает до ужаса медленно, они застывают вне пространства и времени, он говорит это сам себе: «сейчас придёт боль». И время делает то, что умеет лучше всего — оно начинает бежать. Джисон чувствует, как оружие, пройдя через его тело, падает в траву в опасной близости от его ступни. Он не останавливается, чтобы поднять его — время слишком дорого. Особенно тогда, когда оно наполнено болью. Каждый следующий шаг даётся всё тяжелее и тяжелее. Джисон зажимает ребро ладони между зубов, чтобы не издать ни единого звука и не дать понять трибутам, которые могут оказаться поблизости, в какой агонии находится его разум. Ему кажется, что каждый шаг разрывает его напополам. Он знал, что боль может быть всепоглощающей, но не мог даже подумать, насколько. Мир перед его глазами рушится. Он разбивается на части словно мозаика, у которой каждая деталь — с острыми краями, которые так и норовят впиться в каждую клеточку его тела. Джисон плохо понимает, куда бежит, надеясь на чудо и чуточку — на Чжи А. Возможно, не она бежит за ним, а он за ней — девушка впереди, он видит её маленькую спину, маячащую между деревьями, и торопится за ней, боясь упустить. Руки и ноги становятся ватными, шум в ушах затмевает все прочие звуки. Следующее, что Джисон понимает — он кубарем катится вниз по пологому склону. Он не может сделать ничего, чтобы остановить своё движение, мох под его ладонями мягкий, словно пух, а основание шеи царапают сухие ветки. Краем сознания, Джисон понимает, что может умереть, если неудачно встретит затылком крепкий пень, но не может заставить себя переживать об этом. Он двигается вперёд, не делая при этом ничего особенного, и его рана наконец не болит. Вспышка света — и он снова бежит. Вокруг тот же лес, те же безжалостно высокие деревья, только Чжи А теперь рядом. В её взгляде плещется беспокойство, когда она смотрит куда-то вниз. Джисон опускает глаза — на футболке растекается алое пятно. Он чувствует, как кровь затекает в ботинок, и морщится. У Чжи А за спиной — маленький рюкзак, и она шепчет: — Мы что-нибудь придумаем. Держись. Джисон кивает, хоть и не помнит, куда они бегут или куда должны прибежать. Боль вновь напоминает о себе, и мир подёргивается дымкой. Он зажимает ребро ладони между зубами уже по наитию, кончиком языка накрывая предыдущие следы от зубов. «Нужно бежать». Джисон моргает, и в следующую секунду всё меняется. Они уже на земле — парень облокачивается спиной о дубовый ствол и зарывается пальцами в жухлую листву. Чжи А напротив него тяжело дышит, настороженно оглядываясь вокруг. — Где мы? — одними губами спрашивает Джисон. Чжи А мотает головой. — Не знаю. Надеюсь, не близко к границе. — Сколько мы бежали? Девушка хмурится. Её взгляд скользит по его телу вниз, по направлению к кровоточащей ране, которую Джисону на мгновение хочется просто проигнорировать. «Как же невовремя». Его ранили в первые полчаса Игр — такими темпами он вряд ли сможет продержаться до конца. — Ты в порядке? Дай мне посмотреть. Джисон нехотя приподнимается и тянет футболку вверх. Это оказывается непросто — в местах, где кровь засохла, ткань успела прилипнуть к его телу. Джисон отдирает её методично и упорно, закусывая губы, пока им не открывается… впечатляющий вид. — Боже, — Чжи А прикрывает рот ладонью, — нет, это выглядит нехорошо. — Всё не так плохо, — будучи сыном лекаря, Джисон видел раны и похуже. Отец вылечил каждого, кто к нему приходил, — значит, и он сможет. — Если промоем, зрелище будет поприятнее. У тебя в рюкзаке нет воды? Чжи А силой заставляет себя отвести взгляд от кровоточащей раны и снимает небольшой рюкзачок со спины. — Сейчас глянем. Если честно, я понятия не имею, что в нём — просто схватила то, что было ближе ко мне, и сразу помчалась за тобой. Ты так быстро удирал, что я чуть тебя не потеряла. Джисон улыбается. — Мне бы твою смелость. Чжи А роется в рюкзаке — моток бинтов, крепкая верёвка длиной в несколько метров, небольшая железная миска с крышкой и лоток спичек, — но желанной бутыли с водой там не находит. — Кажется, я видела родник поблизости. Примерно в километре отсюда. Не уверена, могла и спутать на бегу, но проверить стоит. — Я пойду с тобой, — Джисон одёргивает футболку и хочет было встать, но Чжи А мягко кладёт ладонь на его плечо, заставляя застыть на месте. — Что? — Ты буквально истекаешь кровью. А ещё только что пробежал несколько километров с открытой раной. Посиди хотя бы немного, со мной ничего не случится, — в голосе Чжи А слышится строгость, знакомая Джисону с тренировок. Кажется, словно она обвиняет парня в том, что его ранили, хотя, на самом деле, это не так. Её глаза светятся волнением. — Нам лучше… Словно по команде, слова Джисона прерывает серия выстрелов. Каждый из них извещает об одном из погибших в ходе битвы у Рога Изобилия — парень и девушка останавливают пререкания, начиная приглушённо считать. Один, два, три… выстрелы заканчиваются, когда Джисон бормочет дрожащее на губах «девять». Сегодня они потеряли половину соперников. Чжи А вздыхает и начинает прежде, чем Джисон успевает что-либо сказать: — Тебе лучше остаться здесь и попытаться отдохнуть, а мне — поискать источник пресной воды, чтобы мы смогли промыть твою рану. Думаю, мы пробежали не меньше половины пути до границы — профи всё равно у Рога Изобилия, а остальные трибуты даже при большом желании не доберутся сюда за те полчаса, что меня с тобой не будет. Расслабься. На самом деле, Джисон понимает, что девушка говорит резонные вещи. Что на этом месте, в тени раскидистых деревьев и далеко от центра Арены ему вряд ли грозит большая опасность. Или, по крайней мере, уж точно меньшая, чем, если он пойдёт вместе с Чжи А, и они наткнутся на противников там — в этой ситуации, Джисон лишь станет обузой для своей союзницы. — Хорошо, — выдыхает он. — Только не долго, не заставляй меня волноваться. Прежде чем отпустить Чжи А, он даёт ей ещё пару наставлений. Джисон судорожно вспоминает названия лечебных растений, которые можно найти в лесах такого типа. Несколько раз он подробно объясняет девушке, как они должны выглядеть, описывает всё до малейших деталей и, лишь убеждаясь, что Чжи А всё запомнила и поняла, наконец отпускает её. Джисон наблюдает за тем, как удаляется её спина, и, только в тот момент, когда фигура девушки почти полностью растворяется вдали, понимает, насколько сильно он на самом деле устал. Чжи А права — ему несомненно нужен отдых. Откидывая голову назад, он опирается макушкой о ствол старого дуба и оглядывается вокруг. Их Арена — он мысленно благодарит распорядителей от всего сердца — представляет собой обычный смешанный лес, словно сошедший со страниц знакомого ему от корки до корки атласа. Он даже чем-то напоминает Джисону родные леса двенадцатого дистрикта, разве что расстояние между деревьями чуть больше и местность ровнее. И всё вокруг так тихо, что он почти забывает, где на самом деле находится. Легко шелестит под редкими порывами ветра сухая листва, в воздухе стоит густой, свежий запах, а сквозь ветви деревьев проникают рвущие душу солнечные лучи. В этот момент Джисон не чувствует себя свободным, но очень хочет. Желает с пугающей, наивной и живой силой, которая так знакома его сердцу. Возможно, в этот самый момент он хочет этого чуть больше, чем жить. Чжи А возвращается быстро — раньше, чем Джисон ожидал. Её силуэт появляется среди деревьев настолько неожиданно, что Хан думает, что, будь это другой трибут, у него не было бы ни единого шанса. Её походка легка, а курточка чуть развевается на ветру — девушка явно находится в отличном расположении духа, что заставляет Джисона приободриться. — Родник буквально в десяти минутах отсюда. Не думаю, что это тот, о котором я говорила, но так даже лучше, — Чжи А достаёт из бокового кармана рюкзака миску и протягивает её Джисону, — вот, выпей. Вода чистейшая. Парень принимает миску со сдержанной улыбкой и прикасается губами к железному краю. Вода действительно чистая и холодная настолько, что сводит зубы, но он не может заставить себя беспокоиться об этом. После долгого бега её освежающая прохлада ощущается наградой. — Мне кажется, мы можем попытаться дойти туда вместе, чтобы промыть твою рану. А ещё я нашла растения, о которых ты говорил, — девушка вытягивает из кармана несколько образцов, видимо, чтобы Джисон сам выбрал нужные ему, — они все выглядели очень похожими, поэтому я не решилась брать что-то одно. Посмотри и скажи, что из этого тебе подходит. Джисон оглядывает лежащие в ладони девушки мелкие жёлтые цветочки. Все, словно на подбор, аккуратные, ровные, и человеку не знающему было бы сложно найти между ними разницу. Но Джисон профи в этом деле — он мысленно благодарит отца за годы тренировок. — Ты отлично справилась. Вот эти два, — парень зажимает между пальцами пару стеблей, выделяя их среди остальных, — те, о которых я тебе рассказывал. Это растение называется «зверобой». Пользы от него куча, папа часто делает на его основе лекарственные чаи, настойки и мази. — Отлично, — Чжи А искренне улыбается — похвала приходится ей по вкусу, — а что не так с остальными? Разве это не зверобой? Джисон зажимает в руке миску с водой. — Это двойник зверобоя, называется «якобея». Их легко отличить по листьям, — Джисон указывает на цветы, всё ещё лежащие на ладони Чжи А, ногтем мизинца, — у якобеи они больше и формой напоминают перо, в то время как у зверобоя листья маленькие и больше похожи на яйцо. Или по цветам — у зверобоя всего пять лепестков, а у якобеи их больше. — Ого, — тянет Чжи А. В её голосе Джисон слышит неприкрытое удивление и легко улыбается. — Ничего особенного, просто будь осторожна. Якобея очень ядовита, поэтому после неё лучше сполоснуть руки. Держи, тут ещё немного осталось, — девушка моментально отбрасывает цветы в сторону, и парень протягивает ей железную миску, — когда придём к роднику, отмоешь их получше. Главное, пока не три глаза и не подноси руки ко рту. — Мог бы и сразу сказать, — бурчит Чжи А и, поправляя на плече рюкзак, будто бы ненароком наступает на лежащие на земле цветы, — идём? Джисон кивает и, передавая девушке зверобой, чтобы та положила его в свой рюкзак, поднимается с места. Только начавшая заживать рана противно растягивается и вновь начинает кровоточить — ему даже не нужно видеть её, чтобы понять это. Желая отвлечь себя от мыслей о незадачливости собственного положения, Хан переводит взгляд на идущую чуть впереди Чжи А и только сейчас замечает на её поясе смутно знакомый кинжал. На нём всё ещё виднеются подсохшие следы крови. — Ты подобрала его, пока мы бежали? — Чжи А оборачивается на него, вопросительно приподнимая бровь. Джисон указывает на блестящее под солнечными лучами лезвие, и девушка смотрит на него так, словно сама только сейчас заметила висящее на своём поясе оружие. — А, ты об этом… не пропадать же добру. Кем бы ни был тот, кто тебя ранил, он итак доставил нам немало проблем. Ещё и оставлять ему оружие после этого было бы чертовски несправедливо. — Умно, — Джисон улыбается, хоть и немного фальшиво. Он согласен с Чжи А, но смотреть на нож, который проделал в его теле дыру, ощущается немного сюрреалистично. Впрочем, кроме него у них нет никакого оружия — кто знает, возможно, он даже сможет принести им пользу? — Ты не видела, кто это был? — Хозяин кинжала? — Джисон кивает, и лицо Чжи А становится виноватым. — Нет, он стрелял из-за спины. Вот ведь подонок. — Повезло, что тебя не задело, — Джисон говорит это искренне — он действительно рад, что Чжи А не ранили. — Это настоящее чудо. — Да уж, — кисло тянет девушка, — но было бы лучше, если бы он и в тебя не попал. Возможно, это парень из десятого? Я видела его на стрельбище однажды, он был очень неплох. Как же его звали… Хванун, или, может быть, Хванджо? Солнце ощутимо пригревает спину, и под его лучами парень плавно поводит плечами. — Не знаю, я никогда толком с ним не общался. Кажется, Минхо говорил, что девушка из четвёртого хорошо управляется с кинжалами. — Сомневаюсь, что это был кто-то из профи. Тогда бойня у Рога ещё не закончилась, им не было смысла уходить в лес. — Тоже верно, — легко соглашается Джисон. Чжи А внезапно смеряет его быстрым, но внимательным взглядом. Парень только хочет сказать, что с ним в порядке и не стоит о нём беспокоиться, как вдруг девушка выдаёт то, что он меньше всего ожидает услышать: — Кстати, о Минхо, — Джисон приподнимает брови. Слышать его имя из чужих уст непривычно — Ли никогда не был предметом разговоров среди других трибутов. Хотя, возможно, Джисон просто их не слышал. — Может быть, я чего-то не понимаю, но я думала, что вы союзники. Почему тогда он не пошёл за тобой? Джисон закусывает губу. Прошлой ночью Минхо втайне рассказал ему о своём плане — в памяти оживает холодный лунный свет, горящие глаза и хриплый полушёпот, — однако ничего не сказал о том, можно ли раскрывать его детали другим людям. С одной стороны, Минхо отзывался о Чжи А лучше, чем о других трибутах. Тот факт, что он отпустил Джисона с ней, говорит о многом. Однако, с другой, она всё же не тот человек, кому Минхо смог бы доверить свои секреты. Да и довериться, в целом. Если он не скажет Чжи А ничего, она может счесть это предательством (и Джисон не уверен, что она при этом не будет права). В то же время, раскрытие секретных планов Минхо постороннему человеку без его на то прямого согласия будет явным предательством по отношению к Ли. Джисону ничего не остаётся, кроме как поставить на весы совести и морали души двух дорогих ему людей и ждать ответа. — Джисон, ты меня слышишь? — девушка оборачивается на него и пронзает уже более длительным и цепким взглядом. Всё его естество под ним съёживается. — Да, я слышу. Просто… — он вздыхает. «Будь, что будет». — Минхо такой человек. У него очень много секретов. — Даже от своих союзников? — Чжи А недоверчиво приподнимает бровь. — Думаю, даже от самого себя. Чжи А бросает на парня ещё один нечитаемый взгляд но, в конце концов, всё же поворачивается назад, и остаток пути они идут молча. Джисон чувствует благодарность к Чжи А за то, что не стала выпытывать у него чужие секреты, но одновременно и вину за то, что приходится скрывать от неё важную информацию. Это смешанное чувство ожидаемо, и парень втайне думает, что, поступи он по-другому, вина по отношению к Минхо давила бы на его сердце в разы сильнее. — Ну наконец-то, — перед их глазами разворачивается поистине райская картина — посреди леса тихо журчит поток, вода в котором прозрачна настолько, что сквозь неё можно увидеть дно. Девушка тут же набирает в миску воды и тщательно моет руки от пыльцы и сока якобеи, в то время как Джисон пытается устроиться поудобнее возле дерева, плотно прилегающему к роднику. Они проводят в его окрестностях почти всё время до самого заката. Промывание раны и перевязка занимают большую его часть — Джисон жмурится от боли, закусывая ветку дерева, пока Чжи А методично отмывает налипшую к его коже кровь и пыль. После, пока парень занимается изготовлением самодельной заживляющей мази из зверобоя и прочих найденных неподалёку лекарственных растений, Чжи А расставляет почти незаметные ловушки для мелкой живности. Конечно, надеяться на добычу можно только к утру — когда Джисон покрывает область вокруг раны густо пахнущей массой и не без помощи Чжи А забинтовывает добрую половину своего тела, солнце уже садится. Они второпях ужинают найденной Джисоном горстью ежевики — девушка шутит, что, если бы они так ничего и не поели, профи бы точно нашли их по звукам урчащих животов, — а следующий час Чжи А вдумчиво рассматривает окружающие родник деревья. Солнце садится, окрашивая верхушки деревьев в нежный персиковый оттенок, и Джисону кажется, что это самый красивый закат, что он видел в своей жизни. Хотя он был бы ещё прекраснее, если бы ему не приходилось всё это время судорожно оглядываться вокруг, опасаясь увидеть прячущихся за крепкими тополями трибутов. Лишь когда солнце уже почти полностью скрывается за линией горизонта, девушка наконец подзывает Джисона к себе. — Это сосна, — объясняет Чжи А, пока они забираются наверх, — отличная сосна. Сучья крепкие и расположены достаточно часто — забраться на неё проще простого. А если мы залезем достаточно высоко, с земли нас будет не разглядеть. — То, что нужно для спокойного сна, — хмыкает Джисон, стараясь аккуратнее обхватывать ветви. Хотя рана на боку уже почти не болит — самодельная мазь из зверобоя справляется на отлично, — напрягать её лишний раз совсем не хочется. Следующие полчаса Джисон скрупулёзно привязывает Чжи А и самого себя к шероховатому стволу, делая всё возможное, чтобы они не выскользнули из-под верёвки во сне. Хотя это не самый приятный опыт, который ему довелось пережить за сегодня, вероятно, он не самый худший из тех, что могли выпасть на их долю. Они оба живы — это уже неплохо. Несмотря на все возражения Джисона, Чжи А вызывается подежурить первой: — Твоему организму для восстановления нужен отдых, — коротко обрывает его девушка, — сон — это лучшее лекарство. — Только если ты не слишком устала, — мягко уступает парень. В конце концов, она права, и, вдобавок, произошедшее сегодня прилично потрепало его нервы. Джисону действительно нужен сон. — Полна сил и энергии, — Чжи А легко касается его руки в подбадривающем жесте, — я разбужу тебя на рассвете. Ответ Джисона тонет в громкой музыке, в одно мгновение заполняющей всё пространство вокруг них. Кажется, что звук исходит отовсюду — из каждого ствола и листочка, словно сама земля и воздух источают музыку, заставляющую внутренности содрогаться. Джисон узнаёт в ней мелодию, которая играла перед каждой обязательной к просмотру капитолийской программой, и ностальгия по дому заставляет его сердце биться чаще. Чжи А коротко тянет его за рукав куртки, привлекая внимание к чему-то, находящемуся вне поля его зрения. Парень слегка поворачивается в том направлении и замечает в проёме между кронами деревьев застывший в небе портрет одного из трибутов. Надпись под ним гласит «Дистрикт 3», и Джисон понимает, что пришло время оглашать список погибших за день. На небе попеременно появляются лица смутно знакомых ему парней и девушек. Кого-то из них он видел в зале, за кем-то наблюдал в краткие перерывы между тренировками, а с некоторыми даже мельком разговаривал. Их лица возрождают в нём воспоминания — единственное, что теперь осталось от этих ребят. Трибуты на своих последних портретах выглядят слегка печальными и задумчивыми, их взгляды устремлены вдаль — словно они предвидят то, что ждёт их на Арене. Хотя, почему «словно»? Изображения сменяют друг друга, и Джисона с новой силой оглушает осознание, что все эти люди мертвы. Их последний раз показывают на этом безоблачном небе — для родных и друзей, которые, возможно, ждали их дома, и других трибутов, как напоминание о том, сколь скоротечна человеческая жизнь. Как быстро её можно лишиться. И забрать. Номера дистриктов меняются так быстро, что Джисон едва успевает считать. За девушкой из третьего следуют оба трибута из пятого, затем парень из шестого, оба из восьмого, девушка из десятого и парень из одиннадцатого. Стоит последнему изображению появиться на небе, как оглушающая музыка затихает и источаемый портретом свет пропадает, погружая всё вокруг во тьму. Ни Чжи А, ни Джисон не произносят ни звука, хотя наверняка знают, что думают об одном и том же. Джисон вдруг с поразительной отчётливостью понимает, что совершенно не был готов увидеть сегодня лицо Минхо на ночном небе. Не допускал даже мысли об этом. Странное ощущение, глупая, наивная надежда не давала ему поверить в то, что Ли может умереть, пока его нет рядом. Возможно, это нелепо — он уверен, что Чжи А, скажи он ей, с охотой подтвердила бы это. Но в эту самую секунду слепота его веры не имеет никакого значения — как и, в принципе, ничто, кроме того, что они живы. Этого более чем достаточно. С этой мыслью Джисон засыпает, почти не чувствуя боли в раненом боку и словно забывая, что он всё ещё на Арене.