Без памяти влюблена

Утро бесцеремонно прокралось в покои, где было тихо и не слышно было даже сонных вздохов. Луч осветил книгу на дубовой тумбе, затем зеркало, пробрался к ампирной стене, трогая ее узоры и, наконец, добрался до моих глаз. Я через пару мгновений слабо морщусь и вытягиваюсь всем телом от недостатка сна. Голова раскалывалась, как будто кто-то бил молотком, а мысли будто разбежались по незнакомой мне комнате. Правая рука трогает рыжие кудри, пока вторая опустилась на подушку, задев руку... - Ой! Кто здесь? Женщина, лежавшая рядом, среагировала на меня и улыбнулась при виде наивного, но испуганного личика. В этот момент я обернулась на стены, декор, потом хотела было встать, как, поднявшись, поняла, что абсолютно голая. - Доброе утро! – Восклицает эта женщина, незаметно трогая мою руку. Короткие волосы, милые ямочки, когда она улыбается, но все-таки... Кто она и почему лежит со мной в одной кровати? - Вы кто? – Глупо спрашиваю я, заставляя ее ухмыльнуться. – И почему я голая? – Она убирает свою руку с моей. Приятные поглаживания закончились и это меня опечалило. Я не понимаю, чем я ее обидела. - Ну даешь! В последний раз со мной так шутил мой бывший муж на первое апреля, но знала бы ты, что я делаю с такими шутниками. – Она говорит с придыханием, слабо улыбаясь мне. Чего она улыбается? Мне было тяжело понять ее мотив разговора со мной и я предположила в своей голове, что напилась вчера и переспала с какой-то женщиной, только зачем эти рассказы про бывшего мужа, про судьбу? К чему это? И тут мне сделалось дурно при мысли, что муж, какой никакой, пускай и бывший, но здесь. - Скажите... Откуда вам известно мое имя и где находится ваш муж? - Браво! – Неожиданно хлопает она, вставая с кровати и садясь ко мне. Я вижу ее обнаженное тело, которое она, почему-то даже не прикрывает; какую-то встревоженную и пугающую меня сейчас. – Браво! Браво! Браво! Именно этого добиваешься? Так вот: прекращай эту блистательную игру, ведь в твоем таланте я не сомневаюсь. - В каком еще таланте? Отвечайте, кто вы такая! – Рассерженно говорю я и прибавляю: и наденьте хоть что-то. Женщина послушно накидывает на себя какую-то рубашку и тяжело вздыхает. - Не прошло все-таки? – Тихо спрашивает она. Я смотрю недоумевающе. – Тогда начну по порядку. Меня зовут Татьяна, я живу здесь, тебя знаю три года, четвертый пойдет. Не просто знаю: живу с тобой эти три года неразлучно. Люблю тебя! Сечешь? Я неразборчиво киваю, но недоверчиво отстраняюсь, забиваясь в угол. Она продолжает. - Вчера случилась авария, когда я везла тебя со съемок фильма домой. – Я тихо выговариваю "чего?", на что, как теперь выяснилось, Татьяна отвечает: Ну да, ты актриса. Именно поэтому я забылась и начала думать, что ты тренируешь роль. – Конечно она говорила убедительно, но меня было сложно убедить сейчас. – В связи с аварией врачи предупреждали, что самое страшное, если память потеряет. Вот ты на утро и потеряла. - А... - По поводу мужа не беспокойся! Мы в разводе еще до появления тебя в моей жизни. А вот ты, кстати, чуть замуж не вышла за моего сына. – Она прыснула от смеха и, как мне кажется, каких-то воспоминаний. Значит, действительно не байки говорит. - У вас есть сын? – Удивленно говорю я, совсем не преувеличивая свое удивление от сказанного. – Так кто вы мне? Продюсер? Любовница? - Любовь я твоя, глупая! – Татьяна ложится обратно, всматриваясь в мои черты, зачем-то выкручивая себе пальцы(выглядело, как что-то нервное), прикусывает губу и смотрит в потолок. Она в этот момент была как будто на грани слез. И только позже, когда Татьяна встает и куда-то уходит, я решаюсь посмотреть где теперь имею право жить. Точнее, я ведь и жила три года здесь. Хотя, может и не три. Я не думаю, что жила здесь так много. Иначе бы, зная себя, ушла давно. Почему вообще она решила, что может меня привлечь? Разве мне нравились когда-нибудь женщины? Нет, что-то я помнила, но то, что сказала мне она, не укладывается в голове никаким образом. Встав с кровати, я смущенно ищу хоть что-нибудь из одежды. Тело не болело – значит ничего не было против моей воли. На стуле как раз очень удачно лежали вещи, похожие на мои. Точнее, то, что они похожи я определила тем, что могла бы их носить. И вот на мне были бежевые штаны и синяя кофта. Тут возвращается эта Татьяна и в руках держит йод, лекарства какие-то. Я могла понять, что авария забрала не только некоторые воспоминания, но и повредила мне что-нибудь, но, осмотрев свое тело, я увидела царапины, но заклеенные, а так, ничего страшного не обнаружила. Страшное как раз таки то, что эта милая женщина заботливо просит проглотить таблетки, любяще смотрит и трогает мои руки, а я ничего не понимаю. Каково ей сейчас? Перед этим, безусловно, не обошлось без диалога. - Оделась уже. – Осматривает она меня. – Только теперь снимай кофту, обрабатывать буду. - Какая вы внимательная. - Я, Ирина, удивлю тебя, но внимательной я стала благодаря тебе. – Она кладет на стол йод, берет стакан воды и дает в руку таблетку. Я недоверчиво смотрю на нее. – Поверь, я хочу облегчить твое самочувствие и для этого нужно выпить таблетку. Вот что у тебя сейчас болит? - Голова болит. – Высказываю я, хватаясь за свою бедную голову. – Пожалуйста, объясните мне, где я нахожусь? - Перестань меня пугать! – Резко выговаривает она и я пугаюсь от этого не меньше. – Я же говорю: мы живем с тобой. Это наша квартира. Понимаешь? - Нет. – Правдиво отвечаю я. И правда, я не вру, высказывая это, хоть и чувствую себя виноватой. - Что ты с ней сделаешь… – Татьяна смотрит, как я выпиваю таблетку, отклеивает пластыри, мажет йодом руки, приговаривая нежно: «потерпи.» Я, мне кажется, с самого утра терплю не только головную боль, но и ее общество рядом со мной. Когда она закончила обрабатывать, я неловко посмотрела на нее и мы встретились взглядами. Мои глаза четко видели ее привлекательные черты лица, но разум отказывался понимать, что эта женщина и правда мне нравится. - Вам лет-то сколько? - Этот факт ты тоже не помнишь? – По-детски как-то выговаривает она, чем заставляет меня беспокоится за ее эмоциональность. - Извините, я пока вообще не понимаю, зачем мы так близко сидим, почему вы меня пытаетесь поцеловать… - Вовсе не пытаюсь! – Гордо заявляет она. - Не врите мне. - Мы, между прочим, были друг с другом на ˝ты˝. До аварии, по крайней мере. – Она осматривает меня и разворачивается спиной. Вот еще! И разве в такой характер можно влюбиться? - С какой стати? Вы, я полагаю, старше меня не на пять лет, чтобы я могла переходить эту грань. - Господи! Что я наделала! Зачем свернула в ту сторону! А если она никогда теперь не вспомнит меня… Татьяна неожиданно начинает плакать и куда-то смотреть. На меня теперь даже глазом не поведет, но ее понять можно. Если я была ее любовью, то терять меня она явно не хотела. Тут вместо молчания, я решаю подвинуться к ней и обнять. Когда ее заплаканные глаза встретились с моими, я по-тихоньку начала приближаться к ее губам, правда при этом без малейших чувств. Так, из любопытства, насколько мы с ней близки. Никто ведь в подробности не просвещал. Она первая придвинулась, сократив расстояние и тогда наши губы встретились друг с другом. Жаль только то, что я не понимаю почему она, целуя меня, плачет, задыхается, обхватывая руками все мое тело. Я ничего не понимаю и вряд ли вообще смогу понять. - Память потеряна, а сердце вспомнит. Дай себе время. Я уверена, что ты обязательно вспомнишь меня. – Татьяна гладит мою руку, но я резко отстраняюсь. - Докажите, что я действительно вчера попала в аварию, а не напилась, предположим, в клубе. - Ха! Это можно. – Подозрительно улыбается она и достает из своей черной сумки какие-то бумаги. – Вот все указания врачей на то, что у тебя признаки амнезии. Вот здесь снимки ушибов, а здесь выписка, что была авария и в связи с этим ты ничего не помнишь. - Какой ужас! А самое ужасное, что я не могу в это поверить. - Но почему? – Недоумевает она. - Потому что мне кажется, что это какая-то шутка. – Я, осматривая себя, начинаю больше задаваться вопросами. – Послушайте, так ведь не бывает, чтоб авария и я целая! - Да где ж ты целая? – Слезно выговаривает она. – Посмотри на себя. Ты ведь ничего не помнишь. Это все из-за меня. - Я хоть и не помню вас, но мне очень жаль, что так вышло. Не вините себя. Татьяна снова начинает впадать в истерику, пока я глажу ее по спине, на этот раз искренне. Из-за меня же ведь плачет. Точнее, не из-за меня, а из-за того, что я ничего не помню. Как забавно звучит, однако. Тут на кухне звонит телефон и эта милейшая, но крайне сейчас печальная сударыня уходит в направлении кухни, а я сижу, рассматриваю все подряд. Полка с книгами стала первой жертвой моей любознательности. И правда, как любопытно: она читает Блока. Надо бы спросить, почему у нее столько сборников сочинений и методических материалов. Но тут было что поинтереснее – безымянный розовый маленький сборник, точнее, я думала, что он без имени и даты, но, перевернув его обратной стороной, увидела тоже интересную надпись: Ирина Винтовая. - Это еще что такое?– Диссонанс возник не сразу, а позже, прочитав подробно стихи и убедившись, что это действительно я. Слова мои, мысли – вполне дотягивают до моего уровня. – Это я что ли? – Высказываю самой себе, покрутив сборник. – Или не я? – Сомневаюсь, потому что нет доказательства. Скорее, выглядит, как розыгрыш, а если чего хуже: навар на моих стихах. Татьяна возвращается, держа в руке на громкой связи телефон. - Ну все, Лизонька, до встреч! – И тут же сбрасывает. – Что ты тут изучаешь? - Вашу полку. И у меня вопрос нарисовался. Что за самозванка посмела печатать мои стихи под своим именем? - Господи, ты и этого не помнишь. – Она от чего-то садится и начинает пить лекарства. - Стойте! – Подбегаю я. – Это же я больна, а не вы. - Глупая, это пустырник. Ничем ты не больна. Точнее… Ай! – Махает рукой Татьяна, запивает таблетку водой и принимается рыться в книгах. Достает еще один, уже потолще, сборник и читает несколько стихов оттуда. Я слышу какую-то знакомую подачу в рифме, слове, идее. Отбираю книгу, комкая страницы, но Татьяна оказалась ловчее и вырвать из цепких рук не удается. - Да что ты творишь наконец? – Она держит в руках эту несчастную книгу. - Вы лучше скажите, кто допустил, чтобы эта ваша Винтовая мои стихи выпускала? - Ира, прошу тебя, очнись! – Она утыкается в плечо, позже обхватывает мои щеки, целуя куда-то в лоб. Я уже смиряюсь с ее любовными, иногда чересчур, порывами и стою, как истукан. Она восклицает: Ты! Ты - Винтовая и это твои сборники. - Это что, я еще и прославиться успела? - У, знала бы ты, чего тебе это стоить могло. – Татьяна усмехается и я решаю пропустить эти слова. Все равно сейчас не поверю. Лучше другое спрошу. - А вы тогда кто? – Утвердительно и любопытно говорю ей. - Ты опять начинаешь? – Злится она, хотя причины нет, я натурально не признаю атмосферу в этом доме. - Нет, я имею ввиду кто вы по профессии. На полке, я полагаю, ваши книги. Тут, смотрю, литература, справочники, русский язык… Или тоже мое? – Я указываю на полку с права от нас, откуда и был взят сборник. - Нет, тут ты угадала. Это мои книги. Я бывший преподаватель русского и литературы. Работала в колледже. Потом библиотекарем стала, подрабатываю еще одним ремеслом: статьи пишу. – Татьяна как-то грустно все это мне вещает, что я, сложа пазлы в голове, спрашиваю: - Вы добровольно уволились с поста педагога? - Я бы сказала, добровольно-принудительно. Осмотрев ее теперь состояние полного разочарования, мне интересно узнать, по какой причине. - Вас, наверное, подставили? - Еще бы! Я как захожу в кабинет директора, а тут ты, почти отчисленная, директор как глянула – я чуть дар речи не потеряла. А ты там так нагло себя вела, что огня добавила. – Татьяна быстро и очень комкано говорит, что у меня все запуталось между собой. - Чего? Я тут причем? - Да не ты тут причем, – Снова отмахивается она, продолжая: – хотя ты вероятно причем, но больше всего твоя бывшая возлюбленная виновата. Точно говорю! Верь! Она тот самый, кто подставил. Из-за нее мы обе ушли с колледжа. Понимаешь, там очень долго объяснять…. - Ничего не понимаю! Вы ж учитель литературы! – Я перебиваю ее, ставлю на место свой сборник. – Так излагайте мысли правильно. Тут она грозно глянула на меня. Подумаешь! Кто бы она не была, но то, что она сильно на меня воздействует, это верно. Я продолжаю дальше: -  Вы утверждаете, что какая-то там возлюбленная отомстила мне. А вам за что она отомстила? - Ну ты либо уже все вспомнила и прикалываешься, либо тебя надо к доктору. – Татьяна берет меня за руку и тащит в коридор. Я, конечно же, сопротивляюсь. - Протестую! Объясните мне! Вы должны! - Я тебе пол жизни из-за этой аварии должна. – Тут она отдает мне бежевый шарф, наверняка мой. – Короче, ты влюбилась в меня, когда была в отношениях с ней. Теперь понятно почему она насолить решила? – Татьяна застегивает свою куртку и указывает мне на мое красное пальто. - Не сильно я умная, раз влюбляюсь в кого не попадя, при этом имея отношения. - Тебя никто в палисадник не тащил силой. Сама флиртовать начала. – Услышав еще несколько новых слов, я молчу, ведь вступить в дискуссию не выйдет. А теперь вижу, что она обижается и застегивает ботинки так, что они едва выдерживают, чтобы не сломаться. Я хотела что-то возразить, но она продолжает: Хотя чего я тоже. Жаль, что ты не помнишь, как она тебе высказала, что я тебя использую, что, мол, в детстве мамы не хватало. В таком свете тебя выставляла! – Я удивленно оглядываю встревоженное лицо женщины. - Вот стерва! Я ее найду. Где она? – Неожиданно резко для нее и себя отвечаю я и она почему-то смеется. – Вы чего? - Ничего. Просто, не найдешь, боюсь. Питер большой, устанешь все дворы патрулировать. Сдалась тебе эта Маша. - Это ее имя? Она тоже какой-нибудь учитель? – Все еще заставляю Татьяну краснеть и бледнеть от моих слов. - Ой нет, – вздыхает она. –  Эта барышня на одном курсе с тобой училась. Собирайся, покажем тебя доктору. Тут без спора я кивнула, понимая, что жизнь должна двигаться, а из-за меня у всех могут быть только трудности. Неужели никак не излечить меня? Об этом я думала всю поездку, параллельно спрашивая у Татьяны подробности о этой Маше. Но, ничего интересного не узнав, я махнула на ее существование рукой. Все равно найти ее не выйдет. - А эта Лиза - ваша знакомая? - Лиза наш спаситель! Но о ней позже. Нельзя голову загружать этой информацией. Заедем к нашему спасителю после врача.