Цикличность.

      — Пошли, пошли, пошли! — зычный голос главного Аврора привëл в движение сразу несколько отрядов оперативников. — Шевелись, Попс! Пока твой попс не порвали!       Это была настоящая вакханалия. Вспышки заклятий, взрывы, летающие обломки здания, разносимые ударной волной от заклинаний самого боевого характера. Главный Аврор Поттер был собран, как никогда. Он реагировал на каждый звук, каждую вспышку и каждое движение. Он должен сделать всё, чтобы сохранить своих парней.       — Хадсон, бери правый сектор! Заложников не помни́, — давал указания Поттер, ориентируясь в огненном мареве, как рыба в воде.       Это была уже третья группировка за этот месяц, которая собралась из отщепенцев иностранных государств, поэтому вокруг звучали возгласы на неизвестном языке, на этот раз, кажется, немецком. С тех пор, как в Англии приняли закон о свободном перемещении на территорию страны, работы у Гарри прибавилось в десять раз. Каждый, кто так или иначе занимался тёмными делишками, стали прибывать в Англию нескончаемым потоком. Одни, чтобы скрыться, другие занять местный чёрный рынок, который благодаря откровенно дебильным законам стал настолько открытым и широким, что обычные добропорядочные граждане уже распрощались со спокойной жизнью.       Несмотря на все старания, бесконечные рейды, разведку и высокий профессионализм, рейтинги аврората неуклонно падали из-за того, что уровень преступности рос день ото дня. Никому особо не было дела, что проблема не в мракоборцах, а в правительстве. Однако, итог неутешительный, в этом году в Академию аврората не поступило ни одного студента. Собственно поэтому Гарри так переживал, каждая боевая единица на счету. Хорошо ещё, что всем тем, кто остался на службе, Поттер мог доверять.       В отличии от остальных…       Всё началось с приходом к власти магглорождëнного Майка Саннерса. Он подавал большие надежды для простого населения, обещал упростить жизнь людям далёким от аристократии и при этом не собирался на эту самую аристократию давить. В общем, нравился сразу всем. Хотя, если по правде, от аристократии остались ошмëтки, и там особо некому было возражать. Что ж, обещание он выполнил, упростил жизнь, только преступникам. За несколько лет Британия из сильного консервативного государства, превратилась в преступную яму отверженных.       Если подумать, то к этому шло задолго до назначения Саннерса. После войны людей захватила эйфория свободы. Люди радостно кинулись восстанавливать Хогвартс, чиновники бросились перестраивать Министерство, а особо заинтересованные занялись восстановлением справедливости. Своей естественно.       Сначала жёстко карали пожирателей. Каждый, кто носил метку, подвергался общественному порицанию и детального рассмотрения в суде. Причём всех заочно сделали предателями родины и априори виновными. Ещё тогда на первых порах, Гарри, Рон и Гермиона имели глубокое уважение и почитание общественности, а потому их влияния хватило, чтобы вытащить некоторых пожирателей из рук правосудия. Например, Малфоя младшего или Паркинсон, получившую метку в самом конце войны, когда её отец умер в одном из рейдов. Она им не особо нравилась, но и сделать ничего страшного не успела, да и не смогла бы наверное. А вот Люциус сел пожизненно на самый нижний уровень и умер уже через два года после заключения. За несколько месяцев до его смерти, Гарри видел его в тюрьме, когда проходил практику аврором при Академии, и он остался под сильным впечатлением от этой встречи.       Люциус выглядел настолько плохо, насколько это возможно. Худой, седой и бесконечно уставший. Глаза блëклые и будто слепые, подëрнутые белой пеленой, но в них всё ещё была жизнь, где-то очень глубоко, на дне зрачков.       — Мистер Поттер, должен признать, я вам благодарен за сына, — сказал он тогда скрипучим, старческим голосом. — Он никогда не был жестоким, несмотря на мои попытки взрастить в нём жёсткость. Слишком нежный внутри. То, что он сейчас на свободе, единственное, что даёт мне надежду на покой после смерти.       — Драко не сделал ничего ужасного, — ответил в тот день Гарри. — Он всего лишь пытался выжить, как и мы все. Уверен, его бы не посадили, вряд-ли в его свободе есть действительно моя заслуга.       — Вы всё ещё наивны, как и пять лет назад, когда мечтали о мире, — бесцветно рассмеялся Люциус. — Знаете теорию о том, что человеческая история имеет свойство повторяться? Ещё в школе я понял, чем всё закончится. Такое было не раз и не два в истории магической Британии. Такая уж судьба у этого потерянного острова.       — Что вы имеете ввиду? — спросил Поттер. — Что было?       — Как бы маги не старались показать свою эволюционную особенность, они всё равно, раз за разом, наступают на одни и те же грабли. Люди другие, условия отличаются, события те же… — неожиданно Люциус закашлялся, неспособный даже рот прикрыть ладонью из-за слабости, отчего разбрызгивал вязкую слюну себе на робу. — Постоянно одно и тоже. Никакие уроки жизни не учат магов по достоинству оценить сильных мира сего…       Гарри бы непременно возмутился его словам, ведь, казалось, он просто расстраивается, что Волан-де-Морта не признали правителем и свергли, но Люциус выглядел настолько слабым, что Гарри решил дать ему выговориться, в качестве милосердия.       — Всегда находится сильный маг, недовольный тем, что его недостаточно уважают и восхваляют, — продолжил Люциус, больше не смотря на Гарри, а слепо смотря мимо него. — Такой маг непременно становится обиженным и в итоге озлобленным. Он непременно находит таких же обиженных, но не способных бросить вызов самим и обещает им то, чего они хотят. Власти, уважения, силы. Так появляется очередной Тëмный Лорд. Примерно каждые сто или двести лет, история повторяется. Злодей сходит с ума от собственной силы, потом появляется герой, который его побеждает, непременно светлой силой справедливости и, наконец, устанавливается новый мир, в котором нет места обиженным. Мой сын входит в их число, и его непременно ждала бы моя участь, если бы не ваше желание помочь. Возможно, хотя бы он сможет вырваться из этого порочного круга целым. Он ведь уехал, правда? — вдруг с надеждой спросил Люциус, заглядывая ему в глаза снова.       Гарри вздрогнул от этого взгляда. Сколько затаëнной тоски и страха в них было в эту минуту. Гарри только и смог что кивнуть, сглотнув. Малфой младший и вправду уехал жить во Францию, вместе с матерью. Увидев короткий кивок, его взгляд снова опустел.       — И вы бы бежали, пока целы, — сказал он и затих.       Гарри ещё с минуту переваривал его тираду, пока не понял, что Люциус больше не собирается говорить.       — Зачем мне бежать от нового мира? — спросил он тихо, сам не понимая почему ему так хочется услышать ответ.       — А вы разве не знаете? — удивился Люциус. — Новый мир тоже будет таким же, как и в прошлый раз. Сначала радость, потом энтузиазм, а после маги, лишённые лидеров, потеряют всякое подобие общества. Со временем оно восстановится, но как показывает история, за это время все более-менее сильные маги потеряют всё, включая себя.       — Почему? — заинтересовался Гарри.       — Потому что те, кто был более расторопный в период энтузиазма, вряд-ли захотят делить власть с уставшими героями и уж тем более с остальными, более слабыми. Они долго будут уничтожать новый мир, пока поколение не сменится и не адаптируется к новым реалиям, построив какое никакое будущее. Только вот растрёпанное общество, не станет слабее прежнего желать равенства и справедливости. И однажды, когда появится по-настоящему сильный маг, способный быть лидером или просто оракулом силы, то его не воспримут должным образом, с ним поступят так, как всегда поступали, как привыкли поступать, едва-ли не на генетическом уровне, и просто…       — Обидят, — закончил за него Гарри, поняв наконец, что тот имеет в виду.       В некотором смысле его слова имели смысл, хоть он и не до конца верил малоадекватному Малфою, но запомнил его слова навсегда.              Уже позже, обдумав и поговорив об этом с Гермионой, он понял, что Люциус возможно прав, хоть и грубо говоря. Это немного подпортило их сладостное чувство свободы, которое сохранялось довольно долго после последних отгремевших взрывов.       Тогда они наивно дали друг другу слово, что не позволят этому случиться, что станут сильными и построят действительно новый мир. Они не учли только одного. Пока они приходили в себя, учились, поминали павших и боролись с кошмарами, вокруг уже установился мир.       Новое правительство взяло курс на усовершенствование всего. От перехода к шариковым ручкам, до отказа от древних традиций, таких как приверженность чистоте крови и запрет проживания магглов за барьером, даже если их отпрыск родился с магически активным ядром.       Очень быстро это повлекло смену уклада жизни магов. Упрощение института статуса крови, внедрение маггловских аналогов законов и, как апофеоз, полный пересмотр определения термина "Тëмный". На пересмотр шло всё, от тёмных артефактов, до заклятий и ритуалов. Кто-то на полном серьёзе пытался добиться легализации империо, как самого безобидного из непростительных. К счастью этого не произошло, но произошло много другого, после чего Гарри увидел, как на его глазах сбываются слова Люциуса. Новый мир стал рассыпаться, как карточный домик.       Он правда пытался. Старался действовать аккуратно, не давя и не выпрыгивая из каждого утюга. Упорно учился и жил на полную катушку.       Тусовался с друзьями, путешествовал. Прослезился на свадьбе Гермионы и Рона, а потом и сам женился на девушке, которую любил. Джинни построила яркую карьеру охотницы в команде "Холихедских гарпий", а Гарри присутствовал на всех матчах, поддерживая жену, и не торопясь просить наследников, хотя мечтал об этом уже давно. Пока ему хватало быть любимым крëстным маленькой Рози и уже подросшего Тедди.       Благодаря любви простого народа, и поддержки амплуа светлого мальчика-который-победил-Тёмного-Лорда, Гарри очень быстро продвигался по службе и уже к двадцати пяти годам стал главой аврората. И только тогда взялся за дело более серьёзно. Он всего лишь пытался навести порядок и никоим образом не пробиться в Министры или типа того. Только вот, его внезапная активность сильно не понравилась установившейся власти. Мало по малу, его стали очернять. Сначала в жёлтых газетёнках, потом пошли слухи в министерстве и, наконец, до него дошло, что люди, не связанные с ним узами дружбы или не работающие с ним бок о бок в отделе, стали смотреть на Гарри без прежнего восхищения, оно сменилось осторожным опасением, а потом и страхом.       Слухи на самом деле были довольно нелепы, но все они сводились к тому, что он новый Тёмный Лорд или желающий им стать. Он старался не обращать внимания, и продолжал гнуть свою линию, хотя с каждым днём сопротивление становилось всё плотнее.       Всё изменилось в его двадцать шестой день рождение. В тот день он собирался поужинать с женой с дорогом ресторане, потому что буквально накануне узнал, что Джинни ждёт ребёнка. Он был счастлив и оттого беспечен.       Нападение было неожиданным и массивным. Он едва справился с нападавшими, но не смог уберечь Джинн. Та, к счастью, выжила в итоге, но потеряла ребёнка и способность ходить, не то что летать на метле. В тот день он понял, что потерял всё. Потерял всякое желание бороться. Потерял себя, как и предсказывал Люциус. Единственное, что ему оставалось это он сам, его работа, где он больше не пытался менять мир, и любимая женщина, потерявшая способность улыбаться навсегда.       - Шеф, территория зачищена, - отрапортовал Майклс, его зам. - Среди документов были найдены компрометирующие материалы на главу отдела регулирования магических популяций. Этот чепушила испугался, что его подсидит миссис Уизли-Грейнджер и подготовил подставу.       - Заканчивайте здесь, - скривился Гарри, просматривая бумаги. - Документы сжечь.       - Но шеф, это отличный шанс сместить его, - возразил Майклс.       - Ты же и сам понимаешь, что это приведёт к скандалу, после которого они лишат нас последних привилегий правоохранителей. Мы не можем на это пойти. Герми я предупрежу, а ты займись тем, чтобы заткнуть недовольных. Мы не можем остаться с голой задницей и ходить в рейды с люмосом и левиосой.       Майклс скривился почти также, как и сам Гарри, но понимал, что начальник прав, и они добьются меньше, чем потеряют, поэтому кивнул и пошёл выполнять приказ.       Гарри же устало побрёл домой, отложив отчётность на завтра. Слишком длинный был день и снова был бесполезен, разве что удалось избежать ещё больших проблем. Вся его жизнь, в последнее время была настроенная лишь на то, чтобы минимизировать всё новые и новые проблемы, а вот решать их не было никаких возможностей.       Он тихо вошёл в дом. Было мрачно и темно, как и всегда в последнее время. Сняв тяжёлую бордовую мантию, он сразу отправился на второй этаж, чтобы освежиться, Джинн терпеть не могла, когда он пахнет порохом и потом. Разобрав доспех из драконьей кожи, он сначала обработал царапины и гематомы, вполне привычная ежевечерняя практика. Теперь можно и помыться.       Шампунь кончился, снова. Полотенце отдаёт затхлым запахом, а чистого белья нет, естественно. А всё потому что он уже вторую неделю работает без выходных. Горестно вздохнув, Гарри прикрыл глаза, пережидая приступ отчаянного раздражения.       - Красивый ты у меня, - тихим и грустным голосом сказала Джинни из комнаты, куда дверь была открыта настежь.       Гарри, на автомате бросил взгляд в зеркало. Краем сознания признал, что действительно пожалуй неплох. Тёмные мокрые волосы, беспорядком на голове, касались вьющимися кончиками шеи и лица. Капли воды стекают на рельефную грудь с кончиков короткой бороды. Мощная шея и широкий разворот плеч, кубики пресса, бёдра, как у атлета. Аврорат сделал своё дело.       Сама Джинни сидела в инвалидном кресле и печально смотрела на него, грустно улыбаясь глазами. Её губы разучились улыбаться, но иногда в глубине голубых, как чистые озëра глаз, всё же зажигались эти озорные искорки, которые так сильно ценил Гарри.       - Я думал ты спишь, - мягко улыбнулся Гарри.       - Я читала, - ответила Джинни и протянула к нему руку. Она была бледной и тонкой, со слабо просвечивающими венами на запястье.       Гарри не заморачиваясь наготой, сразу подался в её сторону и опустился на колени перед креслом, взял её ладонь в свою руку и прижался губами к запястью. Трепет, вот что он испытывал по отношению к своей уставшей жене. Она так редко ела или двигалась, так редко бывала на солнце, что депрессивное состояние стало для неё нормой. Поэтому так ценны были эти редкие проявления нежности в его сторону. Не раз и не два они ругались по этому поводу, но не потому что ему не хватало её, хотя это было так, а потому что она множество раз в истерике выгоняла его. Он не уходил, потому что понимал, что это лишь проявление любви.       Десяток тёмных проклятий не только лишили её возможности ходить, но и атрофировали все репродуктивные функции. Она больше не могла иметь детей или заниматься сексом. Ему было всё равно, рука всегда при нём, но Джинн в своей беспомощности гнала его жить, найти кого-то, кто способен сделать счастливым самого близкого для неё человека. Да только, как он мог не то что бросить её, но даже думать об этом? Это же его Джинн, его жена, друг, семья.       Верность. Вот пожалуй единственное, что он ценил в людях теперь. Добро и зло давно перестали делиться между собой. Дошло до того, что тех немногих чистокровных, которые подстроились под новую власть и, поменяв все свои убеждения, радеют за своё место в мире, вызывают меньше уважения, чем те, которые остались верны себе и своим идеалам, хоть и сдохли в застенках Азкабана.       - Завтра я на работу только после пяти пойду, - сказал Гарри, смотря в глаза своей жене. - Может поедем в парк? Уток покормим? Если хочешь в кино сходим.       Джинни сразу нахмурилась и самое ужасное, что огоньки из глаз пропали бесследно, их заменила привычная пустота.       - Я лучше почитаю... - бесцветным голосом отозвалась Джинни.       - Милая, - попробовал снова Гарри, очень надеясь, что это не приведёт к очередному скандалу. Точнее истерике, поскольку он никогда не позволял себе повысить на неё голос, только смиренно слушал плач и крик. - Тебе не полезно проводить тут дни напролёт. Хоть иногда мы должны выбираться наружу. Я же не прошу тебя общаться с людьми, только ты и я.       Ответа не было, только рука расслабилась и упала бы, если бы не его хватка. Он тяжело вздохнул, отступая. Может позже получится.       - Гермиона обещала зайти, - вместо уговоров сказал Гарри, поднимаясь. Он лёгкой походкой пошёл к шкафу за пижамными штанами, мысленно обещая себе постирать сегодня бельё.       - Она была утром, - облегчённо ответила Джинни, явно довольная перемене темы. - Недолго, но принесла пирог от мамы, твой любимый с патокой.       - Мне хоть кусочек остался? - спросил Гарри, со смешком вспоминая времена, когда Молли передавала вкусняшки для Гарри, а пока он был на заданиях, всё подчистую съедалось его молодой женой, которая тратила на тренировках все калории на свете.       - Я не ела, - снова бесцветно. Как и всегда впрочем. Иногда казалось, что она не улыбаться разучилась, а чувствовать.       - Ладно, поедим вместе, - ответил Гарри и покатил коляску на кухню, без магии, чтобы хоть так чувствовать её рядом.       На кухне был бардак. Посуда не мыта, плита в копоти, а все поверхности покрыл слой липкой пыли, которую даже магией не отмыть, только сильными волшебными средствами. Только вот у Гарри на это не было времени. Он может и рад бы чаще быть дома и ухаживать за женой и домом, только вот, тогда Аврорат развалится полностью, и уже некому будет защищать невинных.       Смотря на свою, когда-то светлую и красивую кухню, он думал о том, что устал. Устал держать лицо, устал притворяться мудрым и спокойным. Хотелось психануть и начать бить посуду, кричать без слов и плакать навзрыд, как прощается только маленьким детям и то не всем, если вспомнить его собственное детство.       После еды стало чуточку легче. Он даже приободрился тем, что смог уговорить Джинни съесть, аж два кусочка пирога. Потом он уложил её спать. Не то, чтобы она сама не могла уснуть, но обнимать её перед сном было едва-ли не единственное, что Джинни принимала с радостью от него, прижималась к его груди и на некоторое время забывала о том, что всё дерьмово в их жизни.       Следующий день начался вполне хорошо. Гарри всё же вытащил жену в парк. Они долго гуляли вокруг озера и говорили. В основном о том, что она прочитала. Он не был против, потому что эта тема не вызывала споров и боли. Говорить о друзьях они не могли, потому что большинство из них погибли в последние пять лет, а те кто остался рвали жилы, чтобы выжить. А разговоры о книгах были нейтральными, а что самое главное, Джинни словно оживала внутри, рассказывая новую историю, которую Гарри слушал внимательно, чтобы иметь возможность продлить эти разговоры, задавая вопросы и делая предположения. Иногда он даже слышал смешки от неё, немного сдавленные, но всё же эмоциональные.       Закончилась прогулка тем, что его вызвали на работу. Такое случалось всё чаще, поскольку штат редел, а пополнения не было, в то время как сложных дел, вызовов и чрезвычайных ситуаций становилось всё больше. Джинни всё понимала и ни разу его не попыталась остановить, хотя иногда казалось, что ей действительно всё равно. На прощание она лишь сказала, что Гермиона просила его зайти к ней, когда Рона не будет дома. Зачем? Она не спрашивала...       Освободился он только через восемь часов. Всё это время они разгребали последствия взрыва, унёсшего жизни шестнадцати волшебников, половина из которых были дети. А всё из одного придурка, решившего сварить зелье у себя дома. Он не мог обратиться за помощью к мастеру, потому что в стране не осталось ни одного дипломированного мастера зелий, а оно ему нужно было для того, чтобы заработать, продать. Сейчас этим занимались многие, у кого было превосходно по зельям в школе, а если ты ещё застал то время, когда там преподавал мастер Северус Снейп, то ты становился едва ни на одну с ним линию. Потому что нет альтернативы, потому что маги растеряли мозги. А Снейпа на них больше нет...       Зелье оказалось запрещённым, только вот ингредиенты для него нет. Опыта в таких работах тоже нет. И как результат, шестнадцать невинных жертв, среди которых и дебил с черпаком, вонзившимся прямо в черепную коробку промеж глаз, от мощного взрыва.       Гарри наслушался столько слëз от пострадавших, обвинений в его сторону и мата от своих, что у него просто раскалывалась голова. А что он мог сделать? Запретить готовить зелья дома? Так, теперь это норма. Или может запретить ввоз ингредиентов запрещённых для использования в большинстве стран мира? Так он пытался. Только вот Гарри, как и все его ребята, для новой власти просто винтики, без голоса.       Их даже к министру пригласили, чтобы посетовать на то, что доблестные Авроры прибыли поздно. Мол, кто кроме вас должен спасать людей, а вы прибыли постфактум.       Раздражённо сплюнув вязкую розовую от крови слюну на асфальт, он приложился к горлышку маленькой бутылки огневиски. Нет, он не стал выпивать, просто не хотел идти в лазарет из-за разбитой губы и ломоты в челюсти. Ви́ски просто обезболивающее, и к сожалению, слишком привычное в последнее время. Он даже не мог злиться на того амбала, что врезал ему, прежде чем его скрутили ребята. Да несправедливо обвинять главу аврората в том, что он не предотвратил взрыв, но мужик потерял двух сыновей в этом взрыве, и Гарри был уверен в том, что на его месте тоже бы обвинял всех подряд.       Домой не хотелось. Дома тихо, темно и безрадостно. Никаких способов побороть гадкое чувство внутри. Да, даже помыться нечем, ведь он так и не успел в магазин, да и постирать забыл. Сейчас многие так жили, особенно богатые. Тупые законы, упростившие институт традиции и аристократии, привели к тому, что шестьдесят процентов чистокровных волшебников уехали из страны или умерли в тюрьме. Остальные же почувствовали на своей шкуре какого это, когда магия уходит из родов и магических мест. Сначала было не так заметно, началось с малого, защита родовых домов стала истончаться, потом хуже, стали рождаться сквибы, а потом магии стало так мало, что начали умирать домовые эльфы, просто от голода.       Единственное место, где он до сих пор чувствовал себя собой, это дом его самых близких друзей. К тому же, Джинни говорила, что Гермиона его ждёт, а Рон как раз на смене. Решено, подумал Гарри и выбросил полупустую бутылку в мусорку. Гермиона никогда не ругала его ни за вид, ни за запах. Не то, чтобы ей было безразлично, просто она понимала откуда это всё. Она и помыться пустит и накормит возможно.       Дом Рона и Гермионы был в маггловском районе Лондона. Не потому что они хотели быть ближе к магглам, а потому что это дешевле и на перспективу безопаснее. Слухи о том, что барьер отделяющий магический мир от маггловского истончается и готов рухнуть в любой момент ходили уже не первый год. Как они хранят эту информацию от других стран вообще непонятно. Неужели остальным всё равно, что Англия может потонуть?       В любом случае, если такой сценарий случится, то у четы Уизли есть план. Маггловские документы, дом и даже своя клиника, которая осталась от родителей Гермионы, которым она так и не смогла вернуть память о себе. Всё это могло им помочь залечь на дно, в случае чего.       Рон работал в аврорате какое-то время, но когда родилась Рози, он ушёл, не согласный рисковать собой, когда работа аврором становится всё опаснее с каждым днём. Теперь он работал в транспортном отделе Министерства. Зарплата его была меньше, но зато работа тихая, и он даже находил в ней какое-то очарование. Регулирование каминной сети, зачаровывание порталов было делом несложным, но кропотливым, а потому интересным.       Гермиона работала в отделе Тайн, хотя официально для общества была домохозяйкой. Там как раз и занимались тем, что искали способ исправить проблемы с покидающей остров магией и разрабатывали артефакты, которые питали барьер.       Она встретила его лохматой и с тёплой улыбкой. Сразу отправила в душ, пока не провонял весь дом, дала чистую одежду Рона и усадила за стол. Из еды сегодня была пицца, заказанная по телефону из ближайшего ресторана. Готовить у Гермионы времени не было, так что доставка спасала её в этом доме. Он и сам не раз задумывался перебраться в город, ради лёгкой еды на заказ.       - Рассказывай, - чуть устало, но всё ещё энергично сказала Герми, присоединившаяся за столом, когда уложила дочь в кровать.       - Да, нечего рассказывать никаких позитивных новостей не появилось, а остальное и самому вспоминать не хочется, - жуя, ответил Гарри.       - Как Джинни? - спросила она, наливая в два бокала виски. Это его удивило. Виски она обычно не употребляла, и его не раз ругала за это.       Он присмотрелся к ней повнимательнее. Привычная складка меж бровей стала глубже, вокруг глаз синяки, будто она не спала несколько дней, руки дрожат от усталости, и вообще вся она была бледной. По какой-то причине, несмотря на все признаки усталости, Гермиона была на взводе. Движения резковатые, а голос преувеличенно бодрый.       - Джинни всё так же, хотя сегодня немного погуляли, - ответил он, продолжая наблюдение. Он знал свою лучшую подругу, как облупленную и не пропустил нервный кивок. Это значит, что про Джинни спросила для проформы, хотя её мысли далеки от этого. Что-то её серьёзно беспокоило, причём до дрожи и потных ладоней. Она всё время закусывала губу, словно боялась выпустить слова и металась взглядом, избегая смотреть ему в глаза. - Что случилось? Ты хотела поговорить.       - Да, я... - она снова встала, чтобы достать льда из морозилки, явно чтобы потянуть время. Гарри терпеливо дожëвывал, не собираясь давить. Они достаточно близки, чтобы она доверила ему всё что угодно, поэтому ждал пока она решится. - В общем, ты же знаешь, что исследования по восстановлению барьера зашли в тупик?       - Да, ты говорила, - осторожно ответил Гарри. - Есть какие-то изменения?       - Есть, - сказала она таким тоном, что сразу стало понятно, что эти изменения далеко не положительные. - По прогнозам, барьер рухнет через три или четыре года, и нет никаких идей, как это остановить.       Гарри глубоко вздохнул, переживая мгновенную панику. Обрушение барьера означало одно. Полное раскрытие магической Британии перед магглами. И в отличии от магического сообщества, магглы народ централизованный, а значит весь мир посмотрит сюда на остров. Маги попытаются защититься, и вот война на пороге. А учитывая технический прогресс, война будет совсем недолгой.       - И что нам делать? - спросил он её серьёзно. - Бежать? Менять имена, лица и просто исчезнуть? Давно надо было это сделать.       - Да, это кажется единственный шанс... - задумчиво сказала Гермиона. Гарри прищурился и глотнул обжигающей жидкости, чтобы хоть немного успокоиться.       - Это ведь ещё не всё, да?       - Нет, - ответила Герми и снова сделала паузу, хоть и короткую. - Три дня назад, меня пригласили в качестве ассистента на один из проектов отдела Тайн. Я даже понятия не имела, что этот проект существует, хотя старалась следить за всеми отделами.       - Ну это же отдел Тайн, - хмыкнул Гарри.       - Когда я узнала, чем они там занимаются, я еле еле сохранила лицо, - чуть возмущённо продолжила Гермиона. - Если коротко, то они собрали, почистили и восстановили песок времени со склада с разбитыми маховиками времени. Потом создали артефакт на основе песка. Если честно выглядит он очень ненадёжно, и как-то не особенно внушительно, но факт остаëтся фактом. Он способен перенести человека в прошлое, гораздо большее, чем несколько часов. Позавчера были испытания, не с волшебниками разумеется, а с неодушевлёнными предметами, но продолжение испытаний не за горами, потому что эти прошли просто идеально.       - Но Герми? Как же так? Игры со временем запрещены и очень опасны! - перебил её Гарри.       - Мне можешь не рассказывать, - махнула рукой Гермиона. - Только вот разработка тайная, и никто не собирается делиться своими планами.       - О чëм они там вообще думают??? - Гарри был в шоке. Как будто проблемы кончились в этом мире, и они решили разнообразить жизнь. - Блять, это неприемлемо, что будем делать?       - Гарри, прекрати ругаться, я тебе не твои мужланы, - без особого возмущения пожурила его Герми. - Я попробую тебе объяснить, - она глубоко вздохнула начала рассказ. - Разработка ведётся под кодовым названием "Цикл". По сути представляет из себя небольшой железный медальон с огранëнным камнем внутри, переплавленным из песка времени. Магический импульс посылается в камень, и он отправляется в прошлое, при этом полностью распадаясь на атомы. Чтобы отправить предметы пришлось поместить их в зачарованную шкатулку, её специально для этого разработали с отверстием для камня. Шкатулка исчезает, потому что её в прошлом не существовало, но этого достаточно, чтобы отправить предмет в прошлое. Сначала экспериментировали с продуктами, но они тоже исчезали, по той же причине, что и шкатулка. После решили использовать украшения, купленные кем-то из исследовательской группы достаточно давно. Они не менялись и уже все было уверились, что эксперимент провальный, однако, после диагностики выяснилось, изумрудный браслет отправленный в прошлое изменился.       - Подожди, я не понял. То есть предметы не просто отправляются в прошлое, а как бы молодеют? - попытался понять Гарри.       - Ну не совсем, - ответила она и в нетерпении встала из-за стола, чтобы ходить перед ним туда сюда и жестикулировать. - Понимаешь, эксперимент проводится в экранированной комнате, чтобы во-первых, предметы не меняли локацию при перемещении, а во-вторых, чтобы люди внутри комнаты смогли увидеть результат.       - Всё равно не вдупляю, объясни на пальцах, - потëр переносицу Гарри. - Причём тут локация?       - Ну, ладно смотри. Теоретически человек надевает медальон и отправляется в прошлое. Тогда он не просто переместится назад во времени, как мы с тобой на третьем курсе, а как бы попадает в самого себя только на пару лет моложе, - она уставилась на Гарри с вопросом в глазах.       - Понял, - кивнул Гарри. - Что дальше?       - А дальше ничего, медальон распадается полностью, назад дороги нет. Человек проживает это время заново, и где, и как он будет в час икс неизвестно. При этом он, как ты понимаешь может изменить прошлое, но люди, которые во время эксперимента были в экранированной комнате, сохраняют память о неизменëнной реальности. Они могут быть совсем в другом месте из-за действия путешественника во времени, однако, магия комнаты устроена так, что в час икс всю наблюдающую группу затянет обратно в комнату. Единственный вопрос состоял в том, что именно будут помнить наблюдающие, новую реальность или обе. Собственно над этим они всё это время экспериментировали. Проблема в том, что неодушевлённые предмет не менял ничего в прошлом, а потому возвращался неизменным, будто ничего не произошло. Три дня назад на изумрудный браслет наложили специальные мониторинговые чары и отправили назад. После диагностики выяснилось, что несмотря на то, что браслет нисколько не изменился внешне, как бы внутри постарел на три года, судя по чарам.       - То есть наложенному заклинанию было три года? - спросил Гарри в изумлении от всего услышанного.       - Именно! - всплеснула руками Гермиона.       - Хочешь сказать, что если бы это был не браслет, а скажем человек, то он прожил бы последние три года заново? - уточнил Гарри, всё больше мрачнея. Герми кивнула, по взгляду Гарри понимая, что тот наконец осознал весь ужас происходящего. - Но тогда, кто угодно может попасть в прошлое и изменить херову тучу событий, которые приведут, чëрт знает к каким последствиям!!! - почти вскрикнул Гарри.       - Не ори, Рози спит! - шикнула Герми и налила ему ещё виски. - Сейчас идут переговоры в отделе, они пытаются решить, что делать. Половина против использования артефакта, потому что сам понимаешь, что это настолько рискованно, насколько вообще возможно. А другая половина считает, что артефакт, наконец, готов и теперь грех не воспользоваться им, чтобы изменить хоть что-то, что привело к уходу магии с острова.       - Даже странно, что до сих пор решают, зная этих идиотов, я даже удивлён, что мы всё ещё живы и сидим тут, - хмуро отозвался Гарри.       - Загвоздка их в том, что они не знают кого послать, - сказала Гермиона. - Нужен человек, который сможет повлиять на власть в прошлом, предотвратить кучу законов, которые уничтожили традиции.       - Это просто блядство какое-то! - рявкнул Гарри. - Прости, но у меня нет цензурного определения этой новости. Если кто-то отправится в прошлое. Даже если опустить тот факт, что я ничерта не доверяю там никому, то где гарантии, что он сможет что-то изменить? То есть, это должен быть максимально ответственный, достаточно знающий и при этом человек, который сможет найти рычаги давления на власть. Это всё вкупе, в принципе невозможно. Что будет, если ничего не получится? Что если действия путешественника приведут к ухудшению ситуации, что если он превратит магический мир в руины? Да, достаточно подходящего человека и не существует в природе. Никто не сможет учесть всего.       - Они считаю, что экранированная комната, это подушка безопасности, - сказала Гермиона, продолжая ходить по комнате, то прибираясь на автомате, то просто ходя от стола к окну и обратно. - Типа, если всё будет ещё хуже, то они попробуют снова.       - А, то есть таких людей должно быть ещё и несколько! - саркастично сказал Гарри. - Прекрасно, а что делать в том случае, если в час икс никого не затянет в экранированную комнату по причине того, что все они умрут, например?       - Гарри, - неожиданно серьёзно заговорила Гермиона и тяжело опустилась на стул напротив. Её глаза были влажные, то-ли от усталости, то-ли от эмоций, то-ли от всего вместе, её губы дрожали, словно она была готова расплакаться, но говорила она спокойно и серьёзно. - Я хочу чтобы ты понял меня правильно сейчас. Когда я немного остыла и обдумала это всё, то поняла, что этот артефакт по сути гениальное изобретение. С точки зрения науки, конечно. Я задумалась над тем, почему никто и никогда не думал над подобной технологией раньше, ведь магия времени была запрещена не всегда. Я начала копать и нашла некоторые записи. В архивах ничего об этом нет, но по упоминаниям я провела параллели. Такой артефакт уже создавали раньше, точнее дважды. Один шестьсот лет назад, другой двести лет назад, плюс минус. Главное это то, что оба раза артефакты были созданы с той же целью вернуть утерянные законы, после войны с очередным тёмным лордом.       - Шестьсот, двести... - пробормотал Гарри, задумавшись, кажется понимая, к чему ведёт Гермиона. - Круг сужается?       - Да, - просто ответила она, немного нервно сглотнув. - Я вспомнила тот наш разговор про Люциуса Малфоя, помнишь? - Гарри кивнул. - Мне было страшно это признать, но кажется он был прав. История повторяется. Только вот сроки всё меньше. В прошлый раз, как и в позапрошлый, разработку посчитали слишком опасной и уничтожили, поэтому в архивах пусто. Теоретически, если и сейчас артефакт уничтожат, то всё обойдётся, кроме того, что нового тëмного лорда нам стоит ждать примерно лет через сто, если не меньше. Разница между событиями в том, что в этот раз на кону барьер, и вряд-ли мы дождёмся обиженного лорда с замашками тирана. Понимаешь, риторика такова, что решается вопрос не о том использовать-ли артефакт, а о том, кто его будет использовать. Этого нельзя допустить никоим образом.       Установилась тишина. Гарри обдумывал её слова молча, вдруг осознав, что ситуация очень сложная. Как предотвратить использование артефакта? То, что Гермиона получила доступ к проекту, просто подарок свыше, ведь они могли и не узнать ничего, а просто не проснуться однажды.       - Мы не можем этого допустить, - тихим голосом прервал тишину Гарри. - Мир в руках неизвестного, я даже думать об этом боюсь.       - Я знаю... - Гермиона, снова судорожно вздохнула, словно проглотив рыдание. - Я не смогла бы позволить кому-то отправиться в прошлое, совершенно не представляя, чем это обернётся. Но... Я подумала над словами Малфоя старшего о том, что маги каждый раз принимают одинаковые решения, из-за чего история снова повторяется, проваливаясь всё ниже в бездну.       Она была бледна, её трясло, но она смотрела на Гарри в упор стеклянными глазами, решаясь на что-то.       - Что ты имеешь ввиду? - осторожно спросил Гарри.       - Если артефакт уничтожить, то это полностью повторит прошлое, и нам никогда не выбраться из этого круга. Мы обещали помнишь?       - Герми, если кто-то отправится назад, то этот человек изменит реальность. Ты хочешь позволить сотрудникам отдела тайн или, не дай Мерлин, ещё кому заинтересованному в этом, изменить всё?       - Нет, конечно нет, - запротестовала она и сцепила руки в замок перед собой, сжав челюсть.       Только теперь он понял, в чëм дело. Вот, почему она не спала все эти дни, пытаясь успеть всё выяснить в подробностях до начала эксперимента. Вот, почему она хотела поговорить без Рона. Вот, почему она выглядит так, будто убила любимого котёнка Рози...       - Ты украла его, да?       Из её глаз потекли слëзы, но она не ответила, а просто засунула трясущуюся ладонь в карман домашнего халата и выложила на стол перед ним небольшой медальон, с чуть мутным прозрачным камнем по центру.       Он молчал, смотря на артефакт не отрываясь. Гарри не знал, что чувствует при виде него. Герми тоже молчала некоторое время, при этом смотрела в пустоту, роняя на стол горячие слëзы, молча.       - Герми...       - Я не смогу этого сделать, - перебила она его. - У меня дочь. Я не смогу рисковать лишить себя дочери, или вообще жизни. Просто не могу...       - Герми это...       - Зато ты сможешь! - уверенно сказала она и посмотрела на его широко распахнутые глаза цвета весенней листвы. - Ты, единственный на всём белом свете, кому я готова доверить этот мир. Себя и всех остальных. Ты достаточно разбираешься в происходящем и в причинах всего этого безумия. Ты имеешь рычаги на власть, там в прошлом, пока мы не упустили момент. Но главное не это. Главное, что ты никогда не используешь эту возможность, чтобы причинять вред невинным. Как бы не был зол, как бы сильно ты не устал, как бы сильно тебя не обидели, ты никогда не отвернëшься от справедливости.       - Что если у меня не выйдет? - медленно спросил Гарри.       - Какое это имеет значение, если мы все обречены? - спросила она с грустной улыбкой.       - Я должен подумать, - сказал Гарри, залпом выпивая остатки виски и вставая. Гермиона молча кивнула и тоже встала, собираясь его проводить.       Уже у камина, она решила пояснить.       - У тебя два дня. За эти два дня никто не хватится пропажи медальона, потому что официально экранированная комната запечатана до окончания внутреннего слушания.       - И в эти два дня никого не будет в комнате, никто не сможет узнать, что реальность уже изменилась?       - Именно, - кивнула она и чмокнула его в щëку. - Помни, я люблю тебя, и если ты решишь, что это для тебя слишком, то я пойму и никогда, ни словом, ни делом не осужу тебя.

+++

      Джинни уже спала. Её рыжие волосы разметались по подушке причудливым узором. Она была прекрасна во сне. Её лицо было расслабленно и растеряло всё трагическое выражение.       Гарри не спал. Он сидел в кресле напротив кровати и просто смотрел на неё, размышляя. Решиться на подобное? Немыслимо, если подумать, однако он думал. Три, четыре, пять лет могут дать так много. Он бы мог спасти свою жену, своего ребёнка. Он бы мог спасти многих. Или мог потерять всё, включая собственную жизнь. Выбор откровенно не из лёгких.       С другой стороны, а что его ждёт, если он откажется? Что если он поступит так, как было бы правильнее в этой ситуации? Уничтожит артефакт, записи о нём, предотвратит саму такую возможность. Он ведь может, пусть у него нет реальной власти, но он грёбаный начальник мракоборцев! Неужели не сможет взять отдел тайн штурмом? Может - вот, что он знал. Только это приведёт к очевидному концу. Придётся бежать. Допустим у него даже это выйдет, они спрячутся среди магглов, а что потом? Сможет - ли он просто смотреть, как горит его мир? Как распадается магический мир Великобритании? Потом это неизбежно приведёт к цепной реакции и многие, многие страны падут от рук магглов. Пусть не сразу, но результат очевиден, к сожалению. Люди боятся того, чего никогда не смогут понять, а значит и принять не смогут, а уж смириться??? Держи карман шире. Как много времени пройдёт, пока их не найдут?       Кажется Гермиона права, они обречены. А ещё она права в том, что они обещали. Обещали, что не допустят повторения истории. Может плюнуть на осторожность? Вспомнить, наконец, кто он есть на самом деле. Гарри Поттер - Гриффиндорец! А значит не боится нырять в бездну, если это спасёт невинные жизни. В конце концов, что он теряет? Его жизнь дерьмо, и хоть неделю сиди и выискивай минутные радости, факты от этого не изменятся. Единственный шанс изменить свою жизнь - это нырнуть в пасть времени и вернуть себе себя.       Джинни пошевелилась и, вздохнув, перевернулась на другой бок, нелепо выгнув бесчувственные ноги. Гарри вдруг осознал, что просидел так до самого рассвета. Он не собирался дожидаться пробуждения жены, потому что боялся передумать. Гермиона не смогла бы надеть медальон именно по этому. Ведь тогда, всё что сейчас есть, исчезнет. Будь у Гарри ребёнок, он бы тоже не решился. Но у него нет детей, только жена, безнадёжно травмированная. И вместо того, чтобы мучаться сомнениями, смотря в её глаза, он решил воспользоваться шансом спасти её.       Не позволив себе больше думать, Гарри тихо встал и стремительно унëсся вниз, чтобы без промедления аппарировать прямо на ту же кухню, в которой вчера изменился мир, а Гарри нашёл себя.       За столом обнаружился Рон. Он пришёл только что с ночной смены и, зевая, пил чай. Он безусловно удивился утреннему визитëру, но только широко улыбнулся.       - Доброе утро, какими судьбами? - спросил он устало, но весело.       - Я к Герми, - он улыбнулся в ответ и сел напротив. - Она ещё спит наверное.       - Ага, - Рон снова зевнул так широко, что даже кулак не смог прикрыть его рот. - Слыхал, министр тебя вчера вконец зачмырил. Парни ругались в отделе на него, ты бы слышал.       - Да, я уже привык. Не стоило пускать его в кресло Министра, - задумчиво протянул Гарри. - И на восьмой курс не надо было идти, пошли бы сразу в Академию...       - Эй, друг! - окликнул его Рон. - Я всё понимаю, но чего теперь-то вспоминать? Ничего не изменить. Как бы сильно этого не хотелось.       - Тоже верно, - нервно улыбнулся Гарри и свернул тему.       Они ещё поговорили несколько минут, но потом Рон пошёл спать, пока Гарри прилëг на диван в гостиной подремать, дожидаясь пробуждения Гермионы. Правда ждать он не собирался, он только убедился, что Рон крепко уснул, и тихо разбудил Гермиону, попутно удивившись, что те спят в разных комнатах. Гермиона, конечно, удивилась ему, но решительно встала.       - Почему вы спите раздельно? - спросил он Герми. - Я был уверен, что между вами всё хорошо.       - Так и есть, - ответила она. - Просто иногда нам нужно немного отдохнуть друг от друга.       - В смысле? - не понял Гарри.       - Да, всё в порядке, не стоит переживать, - она махнула рукой, но видя упрямое выражение на лице Гарри, всё же пояснила. - Ладно... Просто мы с Роном устали от нашего брака. Понимаешь, сначала мы были счастливы, но потом, когда было уже поздно, мы поняли насколько разные. Я устаю всё время с ним нянчиться, причём не физически, а скорее психологически. А он... Он просто устал, ему нужно было жениться на ком-то более лёгком и позитивном, типа Вейн или Патил.       - Почему не Браун? - опуская грусть, спросил Гарри.       - Потому что, несмотря на моё понимание, женская ревность беспощадна, - хихикнула она в ответ.       - Всё так плохо? - спросил Гарри и с опаской спросил. - Он изменяет тебе?       Вдруг вспомнился его флирт с его секретарём пару месяцев назад.       - Нет, - вздохнула Герми. - В этом я уверена, но он думает иногда об этом.       - А ты? - спросил он, хотя боялся услышать положительный ответ.       - Ты же знаешь меня. Я бы никогда так не поступила. Я верная жена, даже если чувства между нами остыли. Даже если мы вместе, только потому, что должны быть. По одиночке нас раскидают на кусочки, мы оба это понимаем, поэтому и не думаем о другой жизни.       - Я, признаться, неприятно удивлён, - сказал Гарри удручëнно. - Почему ты ничего мне не сказала?       - Потому что я и сама не собираюсь это обдумывать. Всё равно выхода нет, уж поверь, я искала. Нет никаких возможностей прекратить наш брак и при этом не растерять себя. К тому же, у нас есть дочь.       - Ладно, я собственно тоже не очень готов это обдумывать, - поднял обе руки в воздух Гарри. - Я пришёл за медальоном.       - Ты решился? - с надеждой спросила Герми, хватая его за руки.       - Да, я готов, - просто ответил Гарри, не намереваясь рассусоливать и давать себе возможность передумать.       - Хорошо, - нервно, но с решимостью во взгляде, ответила Герми. Она достала медальон из закрытого ящика стола и, поколебавшись с секунду, надела его на шею Гарри, чуть привстав на носочки.       - Сейчас? - неожиданно занервничал он, но потом глубоко вздохнул, и сам же себе ответил. - Конечно сейчас, ждать времени нет. Ты уверена, что в экранированной комнате никого нет?       - Абсолютно, - уверенно кивнула Герми и прижалась к его груди со всей силы, сообщив ему куда-то в ключицу. - Чем мощнее импульс магии ты отправишь в артефакт, тем дальше в прошлое он тебя закинет, поэтому давай сам, ты сильнее меня, а тебе понадобится каждый выигранный у времени день.       Гарри, крепко обнимая её, кивнул и только потом отпустил. Сжав и разжав кулаки, Гарри достал палочку и указал ею на медальон, шумно выдохнув.       - Гарри, - окликнула его Гермиона. - Если всё получится, а я буду верить в это всем своим сердцем, то пожалуйста сделай так, чтобы я была счастлива. Не дай мне выйти замуж за Рона.       Гарри не ответил, не знал, что ответить. Только со всей своей дури долбанул искоркой по камню на своей груди.       В ту же секунду мир перед его глазами померк...

+++

      Гарри очнулся неожиданно резко. Вопреки ожиданию, он не почувствовал, ни головной боли, ни головокружения, просто ощущение резкого пробуждения ото сна.       - Слушай, давай быстрее, мама уже на стенку лезет, говорит, опоздаем на поезд...       Рон. Это точно голос Рона, который выбежал за дверь, хлопнув её за собой. Только вот голос немного необычный, словно поскрипывает или ломается?       Осознав это, Гарри резко встал с кровати и оглянулся. Понимание того, что он в прошлом обрушилось на Гарри волной паники, смешанной с радостью. Он спешно оглянулся вокруг, подмечая каждую деталь, взглядом Аврора.       Тёмная, сырая спальня, две кровати, пыльное окно, резной древний шкаф, красивый, но пыльный письменный стол, с двумя клетками на нëм. А на стене пустой холст, который глубоко дышал. Он что, на Гриммо?       Конечно, он узнал это место, он лично делал ремонт во всех этих комнатах, правда жить там так и не решился, отписав дом крестнику и его бабушке Андромеде, но и не узнать не мог, несмотря на то, что дом на Гриммо давно не имеет такого запустелого вида.       Гарри старался спешно сообразить. Ремонт они сделали через год после победы, почти в двухтысячном году, значит его занесло, как минимум на семь лет назад. Это очень хорошо. В этот период мир ещё не начал меняться так стремительно, а значит шанс поменять политику есть. Вопрос в том, закончил-ли он Хогвартс? Рон сказал про поезд, да и в принципе его нахождение в этом доме, да ещё конкретно в этой комнате, говорило о том, что нет, восьмой курс ещё не окончен. Тогда просто замечательно. Гарри вдруг ощутил невероятный эмоциональный подъëм.       Заметавшись по комнате, он стал искать зеркало, хоть какое-то, хоть самое маленькое. Нашлось большое, на внутренней дверце резного шкафа. Он в некотором ошеломлении уставился на своё отражение.       Невысокий парень, широкие, но худые плечи, тонкие запястья, впалые скулы, огромные глаза и привычный бардак на голове, явно недавно подправленный ножницами. Это всё само по себе вводило в ступор. Парнишке, в котором Гарри с трудом узнал самого себя, было от силы четырнадцать, пятнадцать лет. Просто подросток. В голове уже плясали танго буквы складывающиеся в матерные выражения, достойные главы аврората, когда он посмотрел на своё лицо. Гладкое лицо. Не выбритое, а именно гладкое, пару пробивающиеся тонких волосков не считается. Но потом он внимательнее осмотрел своё лицо, и все мысли мигом исчезли, попрятались от волны удушающего страха. Он увидел его и, к сожалению, точно знал, что это может для него значить. В подтверждение его мыслей, интересующую его часть лица закололо, словно иголочками, чётко очерчивая болевыми вспышками шрам.       Шрам в виде молнии...