Цикличность.

      Есть такое чувство, которое сложно назвать одним словом. Оно столь многогранно и нестабильно, что кажется будто это калейдоскоп эмоций, переберающий пальчиками по струнам души. Однако, тот, кто хоть раз испытал его, знает, что это одно чувство, и оно ужасно.       Вот и сейчас Северус не знал, что конкретно чувствует, потому что испытывал сразу несколько, казалось бы, несочитаемых эмоций. Во-первых, растерянность, потому что не представлял, как так получилось. Как они попали в такую ситуацию? Во-вторых, раздражение, потому что можно было и сообразить, что такое может случится. Ведь надо быть полным идиотом, чтобы не увидеть взаимосвязь кучи авроров и уничтожения темнейшего артефакта. А потом снова растерянность, ведь это всё произошло, несмотря на знания опыт и ещё множество факторов. И весь этот салат полит соусом страха, что исправить что-либо уже поздно. Добавить, ко всему прочему удовлетворение, от того что крестражи всё же уничтожены, восхищение Поттером и Минервой, и абсолютно непонимание, что делать дальше. И вот тогда получишь то самое чувство - смятение.       Отправиться в ставку, чтобы предотвратить неизбежное нападение на Поттера, лишившегося защиты школы и ордена? Глупо, только подставиться и ничем не помочь. Тёмный лорд не мог не заметить уничтожение кусков своей души.       Бежать в орден, чтобы предупредить Дамблдора? Тоже мероприятие сомнительное. Хотя бы оттого, что его исчезновение из школы сейчас сведёт на нет все старания Поттера по сохранению статуса Северуса, как шпиона.       Пойти домой, спать? Не смешите...       Простояв на месте минут десять в полном раздрае, Северус всё же смог собрать себя в кучу. Проанализировав собственные чувства, он понял, что больше всего на данный момент его волнует Макгонаглл. Женщина, с поистине сильной волей, в очередной раз восхитила Снейпа, но в то же время заставила нервничать. Он должен как-то помочь ей выпутаться из ситуации, пока он сам в безопасности, благодаря Поттеру. Поттер, конечно, тоже беспокоил, но... Аврорат, Поттер, непоколебимая уверенность в себе оного... Северус всерьёз думал, что Гарри не пропадёт в недрах цента мракоборцев. А вот Минерва, даже не представляя всю ценность своих действий, уничтожила "улику", доверенную ей аврором.       Приведя себя в порядок, как только почувствовал магический поток, успокоенный после заклятья "тишины", отправился в школу. Естественно, он вернулся тем же путём, чтобы попасть куда нужно через свои покои. Надо признать, изменения в школе виделись уже сейчас. Авроры, что до этого бесцельно бродили по территории и коридорам школы сильно сократились в количестве, хоть и не исчезли полностью. Замок был привычно тих, как и всегда за пару часов до рассвета. Однако, барьерная магия всё ещё действовала. А это значило только одно, незаметно с территории школы уйти неудастся. Одно радовало, значит и Тёмный лорд не станет вызывать без веской причины. Стоило использовать это время с пользой.       Словно бы прогуливаясь по ночному замку, Северус, максимально спокойно, дошёл до покоев госпожи Амбридж. Это зрелище стоило увидеть. Внешний вид мисс в розовом оставлял желать лучшего, чего только стоят пятна потёкшей косметики на лице. При этом вид крайне воинственный и несколько довольный. Создавалось впечатление, что она вышла победителем из неравной битвы с каким-нибудь гиганским слизнем, ушатанная, но счастливая.       Притворившись, что удивлён кипишем, Снейп даже постоял немного в стороне с очень растерянным видом, и спросил о причинах шума у авроров, для проформы. С удивлением, Северус понял, что его помощь Минерве и не нужна вовсе. Она, вернувшись в замок, сообщила начальнику расследования, что стала свидетелем задержания, после чего получила артефакт на руки. Однако, когда она возвращалась обратно в одиночестве, то поняла, что шкатулка дрожит и рушится, словно с неё слетают трансфигурационные чары. Минерва объяснила, что выронила шкатулку на землю, поскольку та сильно сыпалась и буквально утекала сквозь пальцы. Но поднять её уже не смогла, потому что та, вопреки ожиданию, не превратилась во что-то иное, а просто рассыпалась в пыль. Вопросов, конечно, много по этому поводу, но и проверить правдивость её слов невозможно, ведь по факту, авроры сами нарушили протокол. С Минервой никого не отправили, это раз. Саму шкатулку никак не зачаровали, это два. Более того, никто из представителей аврората даже не удосужился проверить артефакт на уже возможно наложенные чары. А по сему, возможность наличия на улике чар, например саморазрушающихся, не мог никто опровергнуть. А значит и повода сомневаться в словах, уважаемого всеми человека, никто не решился.       Раз такое дело, то Снейп решил не светиться особо, а просто ушёл, даже не вникая в подробности происходящего. Достаточно было того, что Амбридж орёт, что знала о Поттере, а авроры кривятся, но и не возмущаются.       Заснуть, конечно, он так и не смог. Пару часов пытался связаться с Люциусом по зачарованному зеркалу, но похоже на территорию были наложенным чары, которые гасили подобного рода связь. С одной стороны, это хорошо. Утром, когда всё станет известным, никто не сможет сообщить домой, а значит у Поттера будет время. На что ему нужно время? Северус и сам не знал, только надеялся, что главный аврор найдёт способ сбежать из камер временного заключения. Ну или хоть как то себя обезопасить.       Но с другой стороны, и сам Северус лишился какой-либо связи. Он не мог сообщить ничего в орден, ни по тайным каналам, ни по камину, ни через кого-то стороннего. И вот это, его уже сильно беспокоило. О том, что Поттер и Грейнджер арестованы не знает никто из тех, кто мог бы помочь, в случае чего. Северус так нервничал, что уже готов был наплевать на конспирацию, и просто пойти пешком из замка. Он, фактически держал себя силой, от опрометчивых поступков. Только одно его держало на месте. Осознание, что часть золотого трио всё ещё в замке. Стоило дождаться рассвета и предупредить Уизли шестого обо всём, прежде чем срываться в неизвестность.       Кстати, придумывать повод, зачем бы ему понадобился Рон Уизли с утра пораньше, искать не пришлось. За пол часа до завтрака, к нему в кабинет постучал Драко, за спиной которого стояли пару слизеринцев с курса помладше. Свидетели, как понял позже, Северус.       - Профессор Снейп, сэр! - нервно сказал Малфой, теребя ручку сумки. - По дороге на завтрак, мы столкнулись с Гриффами, сэр. Они напали на мистера Забини, профессор. Я, как староста, считаю это недопустимым, поэтому пришёл сообщить вам.       И если сначала, Снейп немало удивился, ведь Драко уже пару лет, как перестал доносить на всех подряд. То, рассмотрев воодушевленный вид свидетелей и многозначительный взгляд самого Драко, понял, что это просто план, который сам он не смог бы придумать лучше.       Сорваться с места чёрной немезидой, было несложно. А вот сдержать веселье, от вида дерущихся Уизли и Забини, было намного сложнее. Более плохо сыгранной постановки, он ещё не видел. Те словно боялись друг друга больше, чем хотели навредить. Поорав для вида, Снейп приказал им следовать за ним в кабинет. И едва не рассмеялся, когда вместо грусти на лицах увидел, облегчение и тщательно скрываемые улыбки.       - Надеюсь, вы понимаете, что за драку мне всё равно придётся вас наказать? - спросил Северус у парней. Эти двое стояли напротив его стола, нервно перебирая пальцами свою одежду. - Тридцать баллов с гриффиндора. И три со слизерина.       - Ну, конечно, - пробубнил Уизли. Хотя особого возражения по поводу такой несправедливости Северус не увидел. Похоже, даже этот остолоп начал взрослеть.       - У нас есть минут десять, - резко сказал Снейп, на всякий случай накладывая на комнату чары конфеденциальности. Хоть и был уверен, что подслушивать никто не решится. - Поэтому слушайте внимательно и не перебивайте. Не знаю поползли ли уже слухи, но сразу сообщу как было, потому что сам справиться не смогу, - сказал Снейп. Дождавшись немного шокированных кивков, он продолжил. - Почти четыре часа назад Поттера и Грейнджер задержали по подозрению в убийстве. Авроры засекли выброс чёрной магии от уничтожения артефактов и решили, что они таким образом избавлялись от улик. Я не смог ничего сделать, но Поттер смог спрятать меня под мантией вовремя. До того, как меня, в принципе, кто-то заметил. Как их вытащить, я пока не знаю. Более того, я даже не могу выйти из замка, не выдав себя с головой. Слежка ведётся за каждым на территории школы, и когда она снимется, я не представляю. Поскольку в лес отправились только двое из вас троих, то я смею предположить, что у Гарри был какой-то план, на случай провала нашего похода?       - Всё верно, я остался, чтобы в случае чего взять на себя руководство ДА и передачу информации, - серьёзно кивнул Рон, на вопросительный взгляд Снейпа.       - Пожалуйста, скажите, что есть какой-то способ передать сведения в орден! - чуть даже подался вперёд Снейп. - Потому что я уже испробовал всё. Единственный способ, это уйти, а я не могу этого сделать, иначе и Министерство и Тёмный Лорд заподозрят меня одновременно. Тогда я не то что помочь не смогу, но и выжить скорее всего. И послать кого-то доверенного тоже невозможно. С территории запрещено уходить под угрозой исключения, увольнения, причём магически зафиксированного.       - Есть способ, всё готово, - поспешил успокоить Рон. - Собственно, мы поэтому и тут, чтобы понять, какую информацию отправить в орден.       - Что ж, - чуть выдохнул Северус, подавив желание потереть лицо ладонями, стирая напряжение. Почему-то довериться рыжему троешнику оказалось совсем не сложно, что удивительно. Северус впервые за эти часы почувствовал облегчение, словно он снова не один. - Артефакты уничтожены. Все до одного. Нужно передать Дамблдору, что выступать нужно как можно скорее, пока Тёмный Лорд не перешёл к мести и порушил всю нашу многомесячную подготовку. Разрушение проклятых вещиц привело его в ярость, - сказал он мрачно, неосознанно потерев предплечье, что безостановочно зудело с ночи. - А ещё, что немаловажно, очень скоро станет известно об аресте Поттера. И не только сочувствующим. Их отвели в аврорат, а там защита сильно уступает замковой.       - Мерлин, они в опасности! - вскинулся Рон.       - Спокойно, мистер Уизли. Пока всё тихо, нет смысла паниковать. Я очень надеюсь, что Поттер сможет себя обезопасить до тех пор, пока не прибудет помощь.       - Я понял, - кивнул Рон, хотя дышал часто и взволнованно. В действительности, всё что он мог сейчас сделать это передать просьбу о помощи в орден. А если сорвётся сам, то скорее всего просто больше внимания привлечёт, чего стоило бы избежать.       - Как я узнаю, что информация отправлена по адресу? - спросил Северус, снимая защиту с кабинета, намекая, что время вышло. - Сможете ли вы мне как-то сообщить?       - О, поверьте, вы узнаете, - совершенно по Уизелевски усмехнулся Рональд. - Это будет громче криков Амбридж...       И да, Северус сразу понял. Более громкого и скандального ухода из школы, Северус не видел никогда. Прямо посередине завтрака, за гриффиндорским столом, неутихающим от выкриков, после объявления госпожи директора о ночных событиях, разразился скандал. И в этот раз, Северусу он совсем не показался показушным. Близнецы Уизли заявили, что школа превратилась в балаган, а значит им тут делать больше нечего, и пора отправляться в свободное плавание. Вскочив на мётлы, и закатив световое шоу, двое парней покинули школу под бурные аплодисменты и оставив после себя полноценный магический бардак, в виде болот, ловушек и разного рода сюрпризов, срабатываемых чаще всего на Амбридж.       Только через полтора часа, директор смогла организовать собрание, на котором пыталась перекричать шум из коридоров и за окнами. Северус в тайне восхищался этими двумя талантливыми парнями, всё не мог взять в толк, почему те вообще попали в гриффиндор. Несомненно храбрые и смелые и дальше по списку, но имеющие слишком много слизеринских черт в самой сути своих характеров. И ведь побег оказался максимально эффективным. Они так достали Амбридж, что когда один из авроров заикнулся на тему того, что стоило бы отправить за родителями парней и вернуть их в школу, та вообще вышла из себя и наорала на бедного представителя порядка.       - Эти паршивцы не стоят ни минуты моего времени!!! Наглые, самодовольный, ублюдки. Пусть катятся на все четыре стороны! Их контракт со школой анулирован в ту же секунду, как они вышли из замка.       По правде говоря, никто особо не верил, что эта угроза, исключить любого, кто посмеет выйти без разрешения, действительно будет выполнена, хоть к кому-то. А потому авроры переглядывались очень красноречиво. Долорес вообще не фильтровала, что говорила, как обращалась к детям и коллегам, которых должна была бы если не любить, то хотя бы уважать.       Одно радовало, попытки устранения бардака Уизли требовали времени, поэтому уроки были отменены. Северус всерьёз думал, что не смог бы прочитать сейчас ни одну лекцию. Несмотря на то, что сведения были на пути в орден, сам Снейп не мог успокоить нервы. Его буквально трясло от того, что приходилось оставаться на месте. Но не было ни вызова в ставку, ни в орден. Вообще ничего. Наверное многие преподаватели, в особенности Минерва, заметили, что Северус каждые десять минут выискивает в толпах студентов рыжую макушку, в надежде получить хоть какой-то знак.       Но знак пришёл не от Уизли...       На обед собралась вся школа. Кто-то надеялся на дополнительную информацию, кто-то просто пришёл из любопытства. На Амбридж сыпались ловушки чуть ли не за каждым углом, а это многих веселило. Сама же мисс Амбридж всем своим видом показывала спокойствие и достоинство. По крайней мере изо всех сил пыталась. Однако, из-за недосыпа её движения были резкими, а голос удручающе звонок, а улыбка столь очевидно натянутой, что казалось лицо сейчас треснет. Она всем силами пыталась выглядеть умиротворённо, ведь по её мнению проблема была решена, преступники пойманы, а хулиганы выдворенны. И казалось, она всерьёз не понимала, отчего люди вокруг такие встревоженные и печальные. Северус тоже был за столом, но кусок в горло не лез от слова совсем. Нервная система вибрировала и звенела, оглущая предчувствием беды и злостью на собственное бездействие. А когда появился тот самый знак в лице аврора, ворвавшегосая в столовую, с выражением крайней тревоги на лице, Снейпа буквально подбросило с места, отправив действовать.       - Госпожа директор! Сэр! - обратился он к Амбридж и к своему начальнику, который тоже обедал за преподовательским столом. - Срочный вызов. На министерство магии напали, сэр... Пожиратели смерти...

***

      Сказать, что Гарри был расстроен, это ничего не сказать. Задержание само по себе неприятное мероприятие, но вот то что последовало после, заставило всерьёз расстроится. Переместив задержанных непосредственно в министерство, сначала пришлось пройти унизительную процедуру, променад в наручниках через весь аврорат. Гарри просто разрывало изнутри от ужасного чувства несправедливости. Те немногие авроры, что находились в отделе, всё же середина ночи, смотрели на него со смесью жалости и недовольства. Так смотрят на ребёнка, который осознанно гадит под себя, хотя прекрасно понимает, что такое горшок, и как им пользоваться. Гарри даже увидел по пути пару парней, что находились в его личном подчинении в прошлой жизни. У Гермионы вид тоже был подавлен. Но если ей хотелось провалиться сквозь землю, то у Гарри руки чесались сбросить наручники и учинить потасовку, чтобы разъяснить ху из ху, так сказать.       Но он терпел. Сжимал челюсть так сильно, что зубы скрипели, но не реагировал ни на взгляды, ни на разговоры. Терпел весь путь до допросной. Терпел, когда их с Герми посадили в разные комнаты. Терпел ожидание аврора из отдела расследований. Терпел и сам допрос. Хотя здесь понервничать пришлось ещё сильнее. Гарри не собирался изначально играть в преступника или капризного подростка. Наоборот, он собирался быть максимально спокойным, чтобы не вызывать у авроров раздражения. Но когда посыпались вопросы, вполне ожидаемые, Гарри понял, что не может ничего и рассказать. Не мог он просто взять и рассказать, что не имеет никакого отношения к убийству Невилла, а артефакт, который засекли радары это крестраж Волан-де-Морта. Во-первых, не было никаких шансов понять, кто перед ним, честный аврор или человек лорда. По сведениям Снейпа уже большая часть отдела правопорядка составляют люди лояльные Волдику. Ну, а во-вторых, кто ему поверит? Про крестражи далеко не все волшебники знают в принципе. Да, и если честно, Гарри изначально собирался придержать это знание при себе.       Вот и вышло, как вышло. Где-то упрямо молчал, где-то юлил. Но, он прекрасно понимал, как его допрос выглядит со стороны, доказательств нет, но вина очевидна. Он не знал, что говорила на допросе Гермиона, но буквально через минут сорок после прибытия, к нему вошёл начальник отряда задержания и сообщил, что повторный допрос будет назначен, после изучения улик и назначения адвокатов. Так же по форме сообщил, что о случившемся уведомят его опекунов, а пока он будет содержаться в камере временного заключения при аврорате. Его увели незамедлительно, а в самой камере сняли наручники и принесли чистую одежду. Не тюремная роба, конечно, но и не шибко удобная, хоть и тёплая, пижама, пара носков и плед.       Весь путь до камеры, Гарри беспокоило только одно. Гермиона. Он знал, что Гермиона не фиалка нежная, и справится со всем в любом случае, но это разделение его сильно беспокоило. Однако, войдя в камеру, он увидел её лежащей на одной из двух коек без сознания. Быстро обернувшись к аврору, что его привёл, он посмотрел на того вопросительно. Аврор, который уже собирался запереть камеру, всё же ответил на его немой вопрос, поскольку эти ребята не производили впечатления отбитых на голову ублюдков, к тому же являлись почти детьми в его глазах, а потому считал, что к ним стоит быть лояльнее. Он объяснил, что Гермиона во время допроса впала в истерику, то ли от страха, то ли от нервов, и её усыпили. А то что она находится здесь с ним в одной камере, так это времена сложные, свободных камер нет, а подселять их двоих к кому-то неположенно, поскольку Гарри и Гермиона несовершеннолетние.       "Впала в истерику? С чего бы это?.." - удивился Гарри и подошёл к её кровати. Внимательно изучив подругу, Гарри понял, что ничего не понял. Обычные сонные чары. Никаких признаков насилия, а главное никаких признаков истерики. Глаза не опухшие, косметика в порядке, нервных подергиваний нет, как в случаях истерического состояния. Вывод только один. Истерику Гермиона имитировала, видимо, чтобы прекратить допрос. Пусть так, Гарри и сам столкнулся с тем, что понятия не имел, как отвечать на вопросы следователя. Она девчонка, от неё вполне можно ожидать подобного, умница, как всегда знала что делать в непонятной ситуации.       Гарри сел поудобнее, прислонившись к стене, чтобы, наконец, немного расслабиться. Он прикрыл глаза и позволил магическим потокам разогнаться внутри, это похоже на медитацию, только расслабляешь не разум, а чувства. Почувствовав, что настроился достаточно, он выпустил немного магии, оплёл камеру следящими чарами, чтобы иметь возможность следить за окружающим пространством. Конечно, в министерстве нет дементоров, а сама камера представляет собой не клетку, а скорее просто более укреплённую комнату с толстой железной дверью, но понимать, что кто-то приближается, или засечь чужеродную магию не помешает. Это отняло много сил, остатки он потратил на очищающие чары. Теперь придётся ждать минимум час или два, чтобы восполнить резерв. Беспалочковая магия требовала слишком большого объёма сил. К счастью, у него было это время...       Уже чистый, хоть и порядком уставший, он переоделся в пижаму и огляделся. Маленькая комната, две кровати, душ и туалет. Импровизированная ванная отделена тонкой стеной и шторкой вместо двери, но в целом ничего ужасного. С досадой пришла мысль, что зря он потратил остатки магии на очищение, раз имелась личная душевая.       Гарри всерьёз думал, что уснуть не удастся, хоть и не спал этой ночью, потратился, и устал. Но адреналин в крови не прекращал своё действие, ведь всё ещё не закончено. Он усмехнулся, глядя на спящую девушку. Хорошо хоть Герми удалось поспать, хоть и таким нетривиальным способом. Он взял плед, и хотел укрыть её, для более комфортного отдыха, но она зашевелилась, просыпаясь.       - Гарри? - чуть осоловело спросила Гермиона, пытаясь приподняться на логтях.       - Тише, тише, всё хорошо, лежи пока, отдыхай, - мягко улыбаясь сказал он, надавив ей на плечи и садясь рядом на кровать. - Отличная идея, изобразить панику и спровоцировать авроров себя усыпить, вместо допроса.       - Я ничего другого не придумала, - фыркнула Гермиона. - Они задавали вопросы, на которые я не могла ответить правдиво.       - Я так и подумал, - довольно кивнул Гарри, и гордо приосанился, будто это была его гениальная идея. Гермиона на это снова фыркнула.       - Что теперь делать? - спросила она после паузы, шёпотом. - Скоро станет известно, что мы с тобой здесь. Уверена многие захотят этим воспользоваться. А у нас даже палочек нет.       - Расслабься, Герми, - поспешил перебить её Гарри, когда понял, что её голос наполняется испугом, по мере осознания их положения. - Мы выберемся ещё до рассвета. Было бы странно, если бы я не знал как. И можешь не шептать, я поставил заглушки и следилку, если на потревожат, я узнаю об этом.       - И как же мы выберемся? - уже спокойно спросила Герми, смотря на Гарри так будто старалась скрыть восхищение. Это показалось Гарри очень милым, и он потянул её за руку, чтобы посадить рядом и обнять за плечи.       - Здесь всё подчинено строгим правилам и расписанию, - чуть дёрнув бровью, ответил Гарри. - Даже если предположить, что вокруг люди предавшие власть и перешедшие на сторону Волдика, это не меняет распорядка. На какой бы стороне не были дежурные, а привычка и дрессировка никуда не денется. А это значит, что как обычно перед завтраком, около десяти утра будет пересменка и обход. Тут завтрак чуть позже, чем в школе, именно из-за пересменки дежурных. Нам остаётся только дождаться, когда откроется дверь. Как видишь, тут нет окошек или решёток.       - Принесут завтрак, и заодно проверят, как мы тут? - спросила Герми, задумавшись. - Мы их вырубим и сбежим?       - Примерно, - улыбаясь ответил Гарри. - Тут главное уйти тайным коридорами максимально тихо и быстро. К счастью, с этим у нас проблем нет. Я знаю все коридоры и ходы министерства, которыми мы можем воспользоваться. Это не Хогвартс конечно, но и тут есть система тунелей.       - Как в дешёвом шпионском фильме! - легко рассмеялась она, откидывая голову на плечо Гарри.       - Так и есть, - весело хмыкнул Гарри. - Всё не так просто, конечно, но у нас есть преимущество. Я владею беспалочковой магией на уровне больше люмоса.       - А молодое тело не мешает этому? - с любопытством спросила Гермиона. Ведь на достойном уровне, такой магией владеют единицы. Многие этим хвастаются, но по факту им доступны только заклинания нисшего порядка, вроде левиосы. Однажды она видела, как Малфой использовал беспалочковое акцио, но после этого он выглядел уставшим, как после многочасовой тренировки.       - Не такой уж я и старый, - проворчал Гарри.       - Ты понял, о чём я, - снова рассмеялась Гермиона. В доказательство, что не считает его старым, смачно чмокнула его в губы. Но он не дал ей отстраниться, вовлекая в глубокий поцелуй.       - А на очищающие чары у тебя силы остались? - спросила она, слегка задыхаясь после поцелуя. Просто она заметила, что Гарри приятно пахнет, ни в одном месте не липкий, и следов грязи нет на коже.       - Прости, ближайшие пол часа как минимум, я пуст, - с сожалением сказал Гарри. - Да, и потом... Для побега нам нужен запас.       - Очень жаль, - смиренно, но расстроенно сказала она. - Я вся в земле, и ещё чёрт знает в чём.       - Есть же душ, - пожал плечами Гарри. - У нас ещё часа три. Знаю, даже двери нет, но я не стану подглядывать.       - Я знаю, что не станешь, - уверенно ответила Герми. - Но всё равно как-то неловко.       - Мы с тобой уже жили в подобных условиях однажды, - с настольгией вспомнил Гарри. - Когда охотились за крестражами, на седьмом курсе. Около года жили в палатке, там вообще стен не было, только брезентовые шторы. Я обычно выходил, если тебе нужно было помыться или переодеться, так что мне не кажется это чем-то неловким. Я всегда думал о чём-то отвлечённом, никогда не смущал тебя, даже мысленно.       - Ладно, уговорил, - сдалась Герми. - Только расскажи, какого нам было жить так, да ещё и целый год.       - Сложно... - ответил Гарри, после небольшой заминки. Ему не хотелось рассказывать про предательство Рона, и про то, как она тогда страдала из-за этого. - Мы учились искать пропитание, много читали, слушали радио, танцевали однажды... Думаю в тот год, мы стали особенно близки. Именно мы с тобой. Много позже, я часто ловил себя на мысли, что всегда иду к тебе с такими вопросами, которые не смог бы доверить даже Рону. Хорошо мне было или плохо, я всегда знал, что в моей жизни есть ты, а потому никогда не был одинок. Только вот, я не представлял, что это что-то большее, чем дружба, - Гарри хмыкнул, обличая себя идиотом. - Хотя думаю, если бы я понял, что люблю тебя тогда, то это сделало бы меня несчастным.       Гермиона молча и с чувством поцеловала Гарри, после чего пошла в душ, так ничего и не сказав ему в ответ. Но он и не ждал, главное, что любая нервозность её отпустила, она выглядела собой, глубоко задумавшейся. Гарри даже повеселила эта мысль. Только Герми может от признания в любви, уйти в раздумья.       Он честно не собирался подглядывать, но кто ему мешал фантазировать? Облокотившись о стену, он закрыл глаза. Перед веками тот час же возникла реалистичная картина того, как Герми снимает с себя потрёпанную в лесу одежду, а после встаёт под тугие струи. Картинку живо дополнял звук льющейся воды. Несмотря на усталость, молодой организм откликнулся на фантазии со стойким энтузиазмом, пришлось даже прикрыться пледом, ибо пижамные штаны слишком плохо скрывали заинтересованность омывающими процедурами девушки за стенкой.       Если честно, очень хотелось сбросить напряжение. Он даже стал жалеть, что применил к себе очищающие чары. Теперь будет сложновато придумать достойную причину для уединения в душе. Пришлось немного потерпеть. Но в то же время, это было приятно. Вот так вот представлять её обнажённой, в тот момент, когда она действительно была такая совсем рядом. В какой-то момент, он даже немного задремал, укаченный собственными фантазиями, поэтому далеко не сразу понял, что проснулся, когда она вернулась из душа в комнату. Он был уверен, что его сон, навеянный размышлениями, просто перетёк в эротический, потому что...       - Гарри... - позвала его Гермиона, слегка неуверенный голосом, тихо и нежно, словно касание волос к коже, вызывая мурашки.       Он медленно открыл глаза, тут же переставая дышать от волнения и удивления. Гермиона стояла на расстоянии вытянутой руки, абсолютно обнажённая. Её волосы были влажные и лежали непокорной копной на голых плечах. Щеки были розовые от смущения, но поза максимально открытая. Руки висели вдоль тела, лишь слегка сжимались пальцы в кулак, выдавая нервозность. Грудь бешено поднималась и опускалась, но бесшумно, будто она пыталась контролировать дыхание и скрыть своё состояние. Опустив взгляд ниже, Гарри видел гладкую кожу, лишёную растительности, как и стройные ноги такие же блестящие от влажности после душа.       Он не шевелился несколько мгновений, только взгляд метался снизу вверх, пытаясь охватить всё её, чуть дрожащее тело, целиком. И только натолкнувшись на полный желания взгляд, шумно выдохнул.       - Ты меня погубишь, ведьма... - пробормотал Гарри, не в силах отвернуться, или хотя бы перестать скользить по столь желанным изгибам.       - Я много думала, там в душе, - более уверенно начала Гермиона, не делая попыток прикрыться от горячего сканирования. Взгляд Гарри, казалось, обжигает кожу. Хотелось выгнуться, хотелось отмереть и потрогать места, где кожа одновременно горела и покрывалась мурашками. Хотелось сделать хоть что-то, чтобы быть ближе к тому, кто так бесстыдно сейчас рассматривает её, не скрывая желания, почти потребности. - Я думаю, что ты во многом ошибся. Ты говорил, что я любила Рона, и мы были идеальной парой когда-то, но... Я знаю себя чуточку лучше тебя. Я бы не смирилась. Я бы не позволила Рону охладеть ко мне, если бы действительно любила его всем сердцем. И неважно, был ли это Забини, или девушка. Я бы боролась. Да, возможно я проиграла бы, но я бы не смирилась и никогда не просила бы тебя предотвратить наш брак.       - Это имеет смысл, - ответил Гарри заторможенно, когда она замолчала. По правде, её размышления сильно отвлекали его от того, чтобы потерять голову прямо сейчас и превратиться в похотливое животное. Потому что гормоны, которые он, казалось, приручил в последнее время, начали бунтовать и сейчас активно атаковали мозг, призывая отключиться. - Но что ты хочешь этим сказать? Что на самом деле не любила Рона? Ты думаешь, что это был, своего рода, самообман?       - Нет, я думаю, я любила его, как и сейчас люблю, но не так, как тебя, - сказала она, делая крохотный шажок в его сторону. У Гарри мгновенно взлетела рука, совершенно не подчиняясь его воле. Он трепетно коснулся её живота пальцами, и шумно сглотнул, когда мышцы чуть дрогнули под его пальцами. - Я почти уверена, что всегда любила тебя, просто никогда не позволяла себе этого. Скорее всего, я не просто принимала тебя у себя дома, когда ты приходил после сложных заданий, скорее всего, я ждала тебя. Просто чтобы знать, что ты в порядке, просто чтобы чувствовать тебя рядом. Просто чтобы любить тебя, хотя бы так, как ты мог мне позволить.       Гарри в неверии поднял на неё глаза, хотя до этого не мог оторвать взгляд от собственной руки, выводящей рисунки из мурашек на её животе. Она смотрела с такой любовью, что не оставалось сомнений в её словах. И пусть он никогда не узнает правда это или нет, но сейчас он чувствовал её, как никогда прежде. Ощущал в себе её частицу, будто она обняла его душу своей. И это так тепло, так всепоглощающе...       Перестав анализировать, Гарри протянул руки и обвил её талию. Немного приложив усилия, он практически приподнял её над полом, чтобы посадить к себе на колени. От неожиданности, она тихонько вскрикнула, но не сопротивляясь уселась ему на бедра. Для этого пришлось раздвинуть ноги, а она и так была в чём мать родила, а потому смутилась сильнее, покрываясь румянцем до самых плеч. Но Гарри не дал ей время переживать об этом. Одной рукой обнимая за талию, а второй зарывшись в её влажные кудри, он с силой поцеловал. Без осторожности и прежней трепетности, на этот раз он целовал со страстью, глубоко и чувственно, врываясь в её рот без приглашения, сжимая губы и срывая первый сладостный стон, о котором грезил с их первого поцелуя.       Гермиона не ожидала такого напора, но в то же время и ждала его. Потому что выходя вот так к Гарри, раскрыв душу и тело, она не была уверена в его реакции. Сейчас же, всё о чём она думала, что поступила правильно. Наверное, это был единственный способ обратить на себя его внимание. Сорвать, наконец, эти кандалы разницы в возрасте и бесконечной осторожности с его стороны. Ей уже почти семнадцать, а ему двадцать восемь, при этом ведут себя, как на первом свидании в тринадцать. Организм требовал огня, хотелось почувствовать на себе всю силу его желания, что почти постоянно таилась на дне его зрачков.       В какой-то момент, Гермиона думала, что ничего не удалось, потому что Гарри оторвался от её губ, и прижавшись лбом к плечу, шумно дышал, очевидно пытаясь взять себя в руки.       - Что на тебя нашло Герми, - глухо простонал Гарри. Он сильно, сильно зажмурился, потому что в нём неистово боролись желание обладать любимой женщиной, что так решительно сорвала все преграды, и добродетель. - Ты хоть знаешь, как долго я давил желание? Но здесь? Сейчас?       - Мерлин, Гарри! - почти разозлилась Гермиона. - Думаешь, я не вижу, как ты защищаещь меня? Я чувствую, каждый раз чувствую, как ты бодришься и скрываешь страх, чтобы защитить меня. Я знаю, что всё не так легко будет и на войне, и даже в этом побеге из тюрьмы, в качестве второсортных шпионов. Я не хочу умереть девственницей, потому что ты считаешь меня слишком юной, - сказала она, успокаиваясь к концу монолога. Герми подняла руки с его плеч и обняла ладонями его лицо, собираясь заставить его посмотреть в глаза. - Пожалуйста, я хочу этого, сейчас...       Со стоном, почти болезненным, Гарри поддался давлению тёплых ладоней, но не добрался до лица, потому что не сдержанно впился кусачим поцелуем в основание её шеи. Гермиона судорожно вздохнула, расслабляя запястья, снова положив руки ему на плечи. Одновременно с этим, его руки зажили своей жизнью, сжимая талию и проходясь подушечками пальцев по рёбрам. Едва не дрожа от нетерпения, он опустился ниже, огладив ягодицы и чуть приподнимая её, чтобы избавиться от пледа, что так ужасно сейчас мешал почувствовать её ближе.       Продолжая выцеловывать узоры на коже шеи и ключиц, Гарри ворчал, как большой кот, наслаждаясь томным вздохами над ухом. Уже хотелось прижать её полностью к себе, поглотить, как можно больше участков тела руками и поцелуями, но он всё ещё помнил, что Герми невинна, а потому не торопился, находя в этом определённое очарование и волнительность момента. Конечно, он не раз думал о сексе, находясь рядом с ней, обнимая и целуя перед сном. Но он всерьёз считал, что выдержит, сделает всё правильно, и возьмёт свое, как положено, после свадьбы. Какая наивность... Это же Гермиона, его девочка, та самая, что никогда не позволит контролировать события, оставаясь наблюдателем. За это он и любил её, такую самодостаточную и сильную, такую, как и он сам.       Отрвавшись на мгновение, он посмотрел в её затуманенные глаза. Столько желания и нетерпения было в них, столько порывистости и уверенности, что его пробила дрожь по всему телу. Осторожничать не хотелось всё сильнее, и он решил, наконец, что хватит. Кто придумал странные правила в его голове, зачем ему сдерживать себя, если они оба хотят этого так сильно?       С трудом оторвав руки от неё, он рывком снял с себя пижамную кофту, что давила сейчас удавкой. Её руки сразу же поплыли по мышцами, наметившимся за этот год. Касания её были уверенными, но ласковыми, оставляя огненный след. Она изучала его, а он впервые за долгое, долгое время чувствовал предвкушение. Проведя широкими ладонями по спине, он сжал её бёрда сильнее, чтобы прижаться самым интимный местом. И это было так хорошо, что Гарри снова замычал, прижимаясь к родным губам. Она была лёгкой и податливой, словно следовала за каждым движением его рук, извиваясь гибкой дугой, в попытке быть так близко, насколько это возможно.       Как только она поняла, что не будет отвергнутой, то отбросила всякую стыдливость. Он не раз и не два говорил, какая она красивая для него, а потому смущение было лишь по поводу своей неопытности. Она не знала, что собственно должна делать. Должна ли как-то стимулировать его, или наоборот ничего не трогать, чтобы не сбивать настрой. И если показать себя уже не было страшно, потому что этот пылающий обожанием, похотливый взгляд не оставлял сомнений, то прикасаться к нему было очень страшно. Но не потому что неловко, а скорее из-за опасения сделать что-то не то. Пока она решилась лишь гладить его плечи и предплечья, с восторгом чувствуя, как перекатываются мышцы под кожей от движения рук. По правде говоря, она и не представляла, что у Гарри под одеждой такая красота. Он всегда был худым. Да, в этом году, он уделял немало времени пробежкам, но похоже бегом его тренировки не ограничивались. Немного осмелев от глубоких поцелуев, она перешла на грудь и даже спустила ладошки к подрагивающему животу, но потом снова наполнилась смущением и не рискнула продолжить.       Гарри же, её метания были неизвестны. Он практически потерял всякую связь с реальностью, почти полностью погрузившись в чувственное наслаждение. Его несло, от гладкости кожи под руками, от того, как она подрагивала от прикосновений к некоторым частям тела, от томных, возможно даже неосознаных, таких тихих вздохов.       Например, если провести подушечками пальцев под грудью, очертив рёбра, то Гермиона вытягивается вверх. Щекотно.       А если провести большими пальцами по внутренней стороне бёдер снизу вверх, то её ноги, начинают едва заметно дрожать и раскрываться сильнее. Ослабляет контроль над телом.       А если с силой поцеловать в основание шеи, прямо над ключицей, то наоборот она вся сжимается, стараясь вплавиться в тело Гарри.       Она была прекрасна. Такая чувственная, такая вкусная. Страсть сквозила в каждом её выдохе. А касания к рукам и груди такими осторожными и ласковыми, что сердце заходилось трепетным боем от нежности и пронзительности момента. Гарри буквально не мог остановиться трогать её. То зарываясь в волосы, чуть оттягивая, чтобы открыть себе доступ к шее. То лаская ноги, прижимая её тонкое тело к себе, сожалея лишь о том, что не достаёт до пальчиков, так трогательно сейчас сжимающихся.       И конечно грудь. Едва, он добрался до груди, сразу же втянул правый сосок в рот, щекоча его языком. Гермиона в это мгновение дёрнулась всем телом, задрожав, как в лихорадке, сильно стиснув пальцы на его предплечьях. Чувствительная грудь. Не такое уж и часто встречающееся обстоятельство, очень обрадовало Гарри. Он любил женскую грудь. Мягкие полушария были едва ли не любимым его фитишем. Да, многие скажут, что все мужчины любят трогать женскую грудь, ведь это заложенно природой. Но именно что только трогать они и любят. Гарри боготворил женскую грудь, хоть и не собирался говорить это вслух. Ласкать мять, целовать, потереться носом о сладкие навершия, даже просто смотреть или дышать на неё, вызывая мурашки, было для него истинным удовольствием. А грудь Гермионы была идеальной. И дело не в молодости, упругости или размере. Дело было именно в этой самой чувствительности. Словно его удовольствие от коммуникации с самой женской частью тела, было взаимной.       Мешало и отвлекало его только одно. Дурацкие, тесные сейчас, пижамные штаны. Казалось, избавится он от них, и всё, пути назад не будет. Хотя и сейчас как бы уже поздно. Он мог бы проявить чудеса сознательности, и свести всё к безопасному удовольствию. Гермиона в том состоянии, когда довести её до точки наслаждения не составит особого труда, да и себя бы он мог не обделить, но... Чёрта с два, он мог представить причину, ставшую достаточно весомой для того, чтобы он мог остановиться. Ему не хотелось опошлять этот волшебный момент вульгарными движениями и пустой суетой, лишёной желанного соединения. Всё чего жаждал Гарри это полного сплетения с ней. Главное сделать всё правильно, что требовало немало концентрации, которой не хватало, охваченному вожделением телу Гарри.       В последний раз оставив смачный поцелуй между прекрасными полушариями, Гарри прижал Герми к себе и задействовал все мышцы нижней части тела, чтобы опрокинуть свою прекрасную ношу, на узкую кровать. Гермиона, от смены положения немного опешила, посмотрев ему в глаза осоловелым, почти пьяным взглядом. Она не боялась своего первого раза, в отличии от самого Гарри. Потому что у него уже был опыт лишения девственности, и он был не очень удачным.       Когда-то давно, когда он ещё и сам не понимал до конца, что такое секс, он женился, и соответственно с Джинн и был тот раз. Не случилось ничего особо критичного, но он запомнил эту ночь навсегда. Было много крови и боли, а об удовольствии и думать было нечего. Только позже, приручив тела друг к другу, они поняли, что делали не так. Сейчас же, Гарри собирался избежать всего того неприятного, что девушка испытывает в первый раз. Он заглянул в глаза Гермионы, не увидев там не страха, ни сомнений, а потому не стал ничего говорить и успокаивать, тем более действовать хотелось немедленно.       Отвлекая её поцелуями в лицо, губы, ключицы, он протянул руку вниз, вдоль её тела, попутно оглаживая рёбра, ловя вытягивающийся вверх подбородок. Конечно, она заметила его манёвр, и очень старалась расслабиться, понимая, что он готов пристроиться. Однако, вместо ожидаемого действия, она почувствовала нежные касания там, где уже давно всё трепетало и жаждало прикосновения. Он, ласково погладил влажные складочки, максимально медленно и аккуратно погружая указательный и средний палец в лоно, задерживая дыхание, и стараясь не прикасаться к ней собственным стояком. Казалось, если бы он окунулся в эту манящую влажность не пальцем, то сорвался бы в оргазм мгновенно. Слишком долго он этого ждал, слишком сильно хотел, слишком чувственная и отзывчивая она оказалась, в его руках. Нужно было срочно отвлечься, а потому он сосредоточиться на деле.       Всё что говорили ему инстинкты, это проявить аккуратность. Ласково погладил её внутри по кругу, не заходя слишком глубоко. И только почувствовав, что внутренние мышцы немного расслабились, ввёл пальцы глубже. Там было так тесно и гладко, что казалось нет ничего желанее оказаться глубже и совсем не пальцами. Кожа рук казалась слишком грубой, для этой нежности внутри, и больше хотелось забраться туда языком, но он должен был найти кое-что важное, до чего язык точно не дотянется. На самом деле, он не знал, что именно ищет. В его воображении, это должна была быть какая-то плёнка, преграда, на которую он должен был натолкнуться. Ничего подобного он не чувствовал, но всё равно понял, что попал куда нужно. На доли секунды, внутри всё сжалось, а потом, и в без того влажном нутре, стало совсем мокро. Не ожидая таких ощущений, Гарри даже вздрогнул, переживая чувственные мурашки под рёбрами.       Гермиона замерла в то же мгновение, и он распахнул глаза. Она смотрела на Гарри с любопытством. На то, как он зажмурил глаза, а его дыхание было таким прерывистым, будто он задыхался. Когда она почувствовала странное давление внутри, то поняла, что он пытался сделать, это удивило, но в то же время наполнило её сердце нежностью. Возбуждение приняло новые оттенки чувственности, от осмысления его заботы.       Он смотрел взволнованно, высматривая что-то на её лице, пока больше не двигаясь совсем. Её взгляд светился желанием и нежностью, а руки вцепилась в плечи.       - Мне не больно, - едва слышно произнесла Гермиона, чуть хриплым от эмоций голосом.       После её слов, его будто отпустило напряжение, он даже слегка улыбнулся одной стороной губ. Стараясь действовать так же аккуратно, он вытащил свои пальцы из неё и вернул руку вверх, облакотившись на локоть. С интересом посмотрел на свою раскрытую ладонь, что блестела от естественной смазки, которая была щедро смешана с красными подтёками. Перевернув ладонь к ней, он продемонстрировал кровь и шало, хоть и долей облегчения, улыбнулся.       - Получилось!       Гермиона тихо, но заразительно рассмеялась, будто сметая остатки напряжённости. Не сдержавшись, он накрыл её улыбающиеся губы поцелуем. И, не теряя больше ни мгновения, зашевелился, помогая себе руками и ногами избавиться от нижней части пижамы. Так же, отрываясь от её губ лишь на пол секундочки, чтобы вдохнуть, он прижался своим обнажённые телом к ней. Гермиона тоже в долгу не осталась, и уже абсолютно открыто закинула ему ноги на поясницу, так же как и Гарри мечтая соприкоснуться кожей к коже. Они застонали в унисон от яркого чувства принадлежности друк к другу и облегчения, после долго ожидания.       - Теперь, ты сделаешь меня своей? - шёпотом спросила Гермиона, положив локти ему на плечи, и зарываясь в чёрные волосы, тихонько массируя кожу головы.       - Люблю тебя, - прошептал Гарри, прежде чем плавно войти в жаркое лоно, медленным, но слитным движением. Гермиона чувствовала непривычное, даже странное натяжение, но была столь взволнованна, что вместе необычным ощущениями давления, почувствовала вибрацию удовольствия во всем теле, от чего выгнулась над постелью, полностью прилепляясь к торсу Гарри. От сладкого стона, у Гарри голова пошла кругом, пришлось сильно зажмуриться, до боли в глазах, чтобы хоть как-то снизить интенсивность ощущений. Дав немного времени ей привыкнуть, хотя и сам в этом нуждался, он не шевелил нижней частью тела, в то время как с упоением принялся целовать всё до чего мог дотянуться. Было тесно, было адски жарко, казалось ещё мгновение и он взорвётся. Гермионе было мало. Он целовал так самозабвенно, что её начало потряхтвать от желания, но он не двигался и вообще застыл внизу, прижав своим весом и не давая ей двигаться тоже. Когда терпеть совсем не осталось сил, она непроизвольно начала извиваться, пытаясь притереться хоть немного. Только тогда он перестал держать её и начал медленное движение обратно. Шумно выдохнув, он посмотрел на неё, совершенно безумными глазами, с почти полностью затопившими зелёную радужку зрачками. Гермиона пропала полностью. Она провалилась в этот омут бешенного желания с головой, направляясь ему на встречу всем телом, отдаваясь всей душой.       Стон, долгий, глубокий, с утробным рычанием, от желания задушить столь откровенный звук, послал по её телу тысячу мурашек. Гермиона начала дрожать, напрягая конечности от каждого его движения, что медленно но верно набирали скорость. И если его движения оставались плавными и тягучими, то руки и губы, словно сошли с ума. Он попеременно опирался то на одну, то на другую руку, удерживая себя на весу. Во-первых, чтобы не задушить собственным весом, а во-вторых, чтобы смотреть, на покрытую испариной кожу, чтобы целовать и облизывать грудь и шею, а иногда он едва удерживал себя от того чтобы не пустить в ход зубы. Дрожащая от удовольствия, нагая, прекрасная, такая его, что хотелось кусаться и метить.       В какой-то момент, он и сам начал подрагивать, чувствуя приближающийся оргазм. Тогда он сменил угол проникновения, стараясь не делать резких движений, чтобы не навредить, впервые пустившему кого-то, телу. Теперь он двигался чуть быстрее, но менее глубоко, плотно притираясь нижней частью живота к средоточию наслаждения девушки под ним. Гермиона от смены удовольствия забилась в сокрушительных ощущениях стимуляции сразу в нескольких местах. Разум отказывался фиксировать детали, превратил её в оголённый нерв. Он был одновременно везде, интенсивно руководя процессом, оставаясь при этом мягким и плавным, не вызывая отвлекающих впечатлений. Она словно на сверх скорости стала лететь на крыльях наслаждения, прямо в центр. Внутри всё кипело, сворачиваясь в тугую пружину, грозясь унести её выше. Более не осознавая ничего вокруг, она полностью отдалась ощущениям, закрыв глаза и раскрыв в немом крике губы. А когда Гарри не удержался и всё - таки прикусил легонько левый сосок, её подбросило на скудной постели, пружина внутри упруго распямилась, высвобождая поток удовольствия.       Почувствовав, как девушка вся сжалась под ним, а внутренние мышцы стали ритмично сокращаться, он облегчённо выдохнул, потому что уже не был уверен, что сможет выдержать ещё хоть секунду столь равномерного движения. Он был уверен, что в это самое мгновение, даже если принесёт ей некоторое неудобство, то скорее всего, она не почувствует болевых ощущений, полностью поглащённая удовольствием. Поэтому он отпустил себя. Гарри вцепился в её плечи стальной хваткой, нырнул носом в сладкое местечко за ушком и пустился в рваный быстрый ритм, доводя себя до высшей точки.       Тяжело и загнанно дыша, он не мог даже пошевелиться. Адреналин, бессонная ночь, выматывающий аккуратный секс, выпили Гарри, казалось, досуха. Руки и ноги налились свинцом, голова лежала на мягкой груди и не собиралась никуда передвигаться. Он даже думал медленно и лениво, понимая, что скорее всего тяжёлый. Но Герми не жаловалась. Признаться честно, она не ожидала, что всё пройдёт настолько гладко. Страшилки о том, какой болезненный первый раз давно гуляют по женскому общежитию Хогвартса. Но ей было хорошо. Очень хорошо. Гарри будто обнял её всеми частями себя, и телом, и энергией, и самой душой. Можно было бы отнести эти эмоции к вымышленным, таким, которые возникают ошибочно, в результате потрясений. Но она понимала, что сейчас всё взаправду. Это её Гарри, заботливый во всём, нежный, но при этом порывистый и горячий.       Она просто лежала, наслаждаясь его заплошным дыханием, перебирая влажные от пота вихры. Ей было чуточку интересно, изменилась ли она после этой ночи? Посмотрит ли на мир иначе? Станет ли взрослее внутри? Но всё это она узнает потом. Сейчас же только Гарри имеет значение. Сколько у них осталось времени, она не знала. В камере не было окон, чтобы увидеть рассвет, да и часов не наблюдалось, а свет всегда светил один и тот же, чуть тусклый, но слишком яркий в данный момент.       Видимо немного придя в себя, Гарри попытался скатиться с неё, но быстро понял, что кровать слишком узкая для такого манёвра. Тогда он приподнялся на руках и подтолкнув Гермиону за талию, перевернул на бок. Сам же лёг к такую же позу, прямо позади неё. Он сразу же обнял её под живот, а носом закрылся в почти просохшие волосы. Ей было лень возражать. Её тело было наполнено благодарной негой, и всё чего сейчас хотелось, это уснуть в его руках, прямо так.       - Ты как? - слабым голосом прошептал Гарри. Она не ответила, только накрыла его руку своей, переплетая пальцы. Очень быстро она поняла, что Гарри задремал, потому что расслабился и задышал глубже.       - Нужно бы одеться, чтобы потом не пропустить момент, - всё же решила она его потревожить. Дамала, что он уже не ответит, но он прижал её чуть сильнее, пробормотал очень невнятное:       - Всё успеем, дай ещё немножко потрогать тебя...       Гермиону беззвучно хихикнула. Он конечно прижимался всем телом, но это сложно было назвать словом "потрогать". Похоже, он уже на пол пути в крепкий сон. Это немного пугало, с одной стороны. Но с другой, она ведь не раз залетала к ним в башню, пока парни ещё спали. И разбудить Гарри никогда не было проблемой. Стоило тому понять, что они опаздывают, или его кто-то ждёт, то сразу подрывался, как бы крепко не спал. Поэтому она надеялась, что и сейчас, когда он получит знак от следящих чар, то сможет проснуться и не проигнорировать их.       В общем-то, так и произошло. Гермиона сама заснула в тёплых объятьях Гарри, едва накрыла их пледом, что удачно упал с кровати, прямо под её руками. Но в определённый момент, Гарри заметно вздрогнул, резко садясь, скидывая тот самый плед.       - Они идут!       Сердце встрепенулось и забилось очень быстро. Но, по крайней мере, сон слетел мгновенно. Гарри практически перепрыгнул через Гермиону, и зметался по маленькому простраству собирая одежду с пола. На секунду, Гермиону почувствовала сжигающее смущение, наблюдая за голым парнем, но, встряхнув головой, взяла себя в руки.       Гарри схватил со второй койки комплект пижамы и бросил Герми, натягивая при этом кофту и всовывая ногу в кроссовок.       - Как ты себя чувствуешь? - деловито спросила Гермиона, тоже спешно натягивая своё бельё и местную пижаму. Резинка порвалась, и собрать волосы было нечем. Она попробовала использовать свою кофту, как верёвку, но ничего не выходило, слишком объёмная кофта, слишком запутанные волосы.       Гарри на несколько секунд замер, закрыв глаза и прислушиваясь к себе.       - Удивительно, но кажется я даже более собран, чем предполагал,- действительно удивлённым голосом ответил Гарри, чувствуя, что магия течёт в венах свободно и сильно. - Похоже, ты волшебница и починила меня, - с плутовской улыбкой добавил он, с удовольствием замечая румянец, на бледном от недосыпа лице.       - Что теперь? - стараясь не поддаваться на провокацию, спросила Герми, не смотря ему в глаза.       - Ждём, - просто ответил Гарри. - Встань сюда, чтобы дежурный зашёл глубже, тогда легче будет не промахнуться.       - Уж постарайся, - пробурчала Гермиона, с головой выдавая свою нервозность.       - Всё будет хорошо, - не сдержал успокоительной реплики Гарри. И прежде чем занять удобную позицию, притянул девушку к себе для короткого нежного поцелуя.       Простояв не двигаясь пару минут, Гарри в двух метрах от входа, а Гермиона ближе к душевой, они, наконец, услышали стук тяжёлых форменых ботинок по каменном полу. Гермиона невольно задержала дыхание. Всё же не каждый день, она сбегала из тюрьмы. Засовы оглушительно звякнули, и толстая дверь начала открываться, слишком медленно для напряжённого мозга. В проёме стоял сурового вида аврор с деревянным подносом, ливитируемым под прицелом палочки. Ничего примечательного в нём не было. Стандартная форма, малые щитки, светлые волосы и заспанный взгляд, словно только что вылез из постели.       - Завтрак, - чуть лениво сказал мужчина. Он был довольно мощного телосложения, но молод. На вид ему не было и тридцати. - Посуду заберу в обед. По вашему делу пока никаких распоряжений.       Больше он ничего не говорил, но внимательно поглядел камеру, при этом опуская поднос на одну из коек. Не найдя Гермиону взглядом, тот чуть нахмурился густые светлые брови, но никакой нервозности в этом жесте не было. Тогда он сделал широкий шаг одной ногой внутрь камеры, чтобы заглянуть за дверь, а увидев девушку, кивнул сам себе. Уже собирался переместить вес на другую ногу, чтобы вернуться в прежнее положение, но отвлёкся.       - Спасибо! - чуть громче, чем надо воскликнула Гермиона. А когда аврор вернул голову в её сторону, то не успел уже больше ничего сделать. Короткая вспышка красного цвета и мужчина падает, словно кто-то ударил его по голове.       - Ступефай? - недовольно спросила Гермиона. - Мне тебя тащить теперь на себе? Нельзя было выбрать что попроще?       - Я сильнее, чем ты думаешь, - усмехнулся Гарри, вдруг ясно вспомнив слова другой Гермионы из прошлого, о том что он входит в перечень самых сильных волшебников. И о том, как он её в этом разубеждал. - К тому же, я хотел наверняка.       Герми шумно выдохнула и только после этого зашевелилась. Обсуждать тут было нечего. Она не знала куда идти, могла лишь следовать за Гарри. Поэтому они несговариваясь взялись за руки и вышли в коридор, сразу оглядываясь. Здесь освещение было не в пример ярче, а ещё слишком пусто, отчего их шаги были довольно громкими. Никаких тебе гобеленов или ковров под ногами, как в Хогвартсе.       Примерно поняв в какой части изолятора они находятся, Гарри потянул Гермиону за собой к большим двустворчатым дверям в конце коридора справа. Но в них они не зашли. Они завернули немного раньше за одну из дверей, ничем не отличающейся от остальных в этом тунеле из массивных дверей. Там было темно и словно сыро. Очень хотелось поспрашивать, но она не решилась нарушить тишину.       Что удивительно на пути им не встретилась ни одна живая душа. Или не удивительно. Гермиону действительно раздирало любопытство. Гарри же уверенно вёл её куда-то, петляя по лабиринту, пока, наконец, не остановился у очередной двери, на этот раз деревянной. Очень аккуратно, он приоткрыл её, чтобы заглянуть в щель, и тут же прикрыл обратно, чуть испуганно расширяя глаза. Гермиона посмотрела на него вопросительно, но он только приложил палец к губам, призывая хранить молчание.       Сам же Гарри занервничал. Туннель вёл непосредственно в учебную часть, где распологались плацдармы и тренировочные залы. Обычно, в это время там никого не было, разве что кто-то сильно старательный залетал сбросить напряжение перед сменой. Но помимо самой учебной части, там ещё находилась большая раздевалка, где большинство авроров хранили свою форму, из тех, кто не забирал с собой или не имел личной гардеробной в кабинете. Именно около этого помещения и было сейчас нездоровое оживление. Такое можно было наблюдать разве что перед срочным сборами или каким-то масштабным вызовом.       Заглянув за дверь ещё раз, Гарри понял, что скорее всего, если двигаться через зал, то их никто и не заметит, потому что мельчешение и возбужденый ропот был с другой стороны. И хотя это было рискованно, Гарри решил, что стоит попробовать. Во-первых, потому что неизвестно сколько придётся ждать, а время не резиновое, если совершаешь побег. А во-вторых, очевидно что-то произошло, и совсем не факт, что это их не заденет. Лучше рискнуть сейчас, заодно прислушившись можно понять, что собственно произошло, раз такое количество авроров поднятой по команде.       Гарри дал немой знак девушке идти за ним, и стараясь быть незаметный, двинулся вдоль стены, задержав дыхание. Выдохнул он только тогда, когда завернул за угол, оказавшись на одной из тренировочный площадок. Тогда-то и прислушался о чем шептались салдафоны, спешно натягивая полный боевой комплект. Слышно было плохо, потому что стоял гул, но они смогли вычленить некоторые слова и фразы.       "Рано..."       "Блокировка каминов..."       "Никто не ожидал..."       "Нападение..."       "Пустил, кто-то из своих..."       "Это не пожиратели, ведь правда?"       "Маски..."       "Никого не выпускать... Купол..."       "Кажется, за главного лорд Гринграсс..."