Ты можешь назвать эту песню набором бессмысленных фраз...

Саша сидела на их точке после очередной многочасовой репетиции и задумчиво наигрывала что-то на гитаре. Все эти дела с группой, конечно, не могли не радовать, но всё же ужасно утомляли. Ещё и этот разговор с отцом, который не принёс, несмотря на его извинения, не малейшего облегчения. Нет, всё было просто замечательно, конечно, но… — Просто устала, — сказала сама себе Саша, меланхолично наигрывая песни «Сплина», то одну, то другую. Ксю ушла, не желая нарываться на очередной конфликт с матерью, Андрей вроде вызвался её проводить, и теперь Саша могла сполна насладиться долгожданными минутами одиночества. Но вдруг её уединение нарушил шорох за спиной. — Блин, Андрей, ты меня напугал, — дёрнулась Саша, сказала, даже не пытаясь скрыть разочарования в голосе. — Ты же с Ксю ушёл, разве нет? — Ушёл. Потом вернулся. Сань… Случилось что-то? — непривычно серьёзно спросил парень. — Ничего, — ответила она, торопливо стёрла непонятно отчего поступившие слёзы. — Ты слишком много много переживаешь. А ещё слишком много на себя берёшь, — успокаивающе произнёс Андрей. — Ну да, и что теперь? — равнодушно откликнулась Саша, даже не повернувшись к нему. За «много на себя берёшь» она бы высказала Андрею — ругаться не хотелось. — Я это самое… Я извиниться хотел на самом деле… Прости, зря мы на тебя так. — За что извиняться? Это было вполне справедливо, — пожала плечами Саша. — Ну ты же лидер группы, тебе виднее. Да и вообще, всё равно прости. Я такой дурак, Сань, ё-моё. Она рассмеялась, выслушав Андрея, покачала головой. От грусти и меланхолии не осталось и следа. — Так это… На дураков не обижаются знаешь же, да? Но всё же… — Андрей, я хотела посидеть в тишине, — осторожно напомнила Саша. — Так я могу и помолчать, — с готовностью воскликнул Андрей. — Ты? Помолчать? В жизни не поверю. — Правда. Вот ты что там делала, играла? Ты продолжай, я не помешаю. Саша, вновь улыбнувшись, только поудобнее взяла гитару. Всё равно с появлением Андрея о спокойствии можно забыть. Она задумалась, что можно из «Сплина» сыграть такого, тряхнув головой, начала: — В ту ночь не ждали новостей, в ту ночь был полон дом гостей, и вдруг часы пробили полночь. И дом внезапно опустел, и веет холодом от стен, и некого позвать на помощь… — вполголоса пела Саша. Андрей неотрывно смотрел на неё и внимательно слушал. Это немного смущало, а ещё очень льстило. — Среди камней и над рекой стоит проклятый дом и смотрит на меня с тоскою… — Андрей смотрел заворожённо. — Среди болот, укрытый мхом, стоит проклятый старый дом и ни во что уже не верит… Андрей сжал пальцы в кулак. Саше и самой какое-то странное чувство сдавливало дыхание и не давало петь. — Пройдёт немало долгих лет, и вдруг внутри зажжётся свет, со скрипом отворятся двери. Спасибо тем, кто в это верит… Саше показалось на миг в полутьме, что на глазах у Андрея блеснули слёзы. Ну вот, зачем только начала? Расстроила только… — Блин, Саня, спасибо, — с чувством сказал он. — Я раньше эту песню не слышал никогда. Красивая. Она промолчала — вряд ли сейчас нужны были слова. — Я всегда так хотел быть на него похожим… Ну в смысле… Ну ты же понимаешь, да, Сань? До сих поверить не могу… — прошептал Андрей. —Понимаю, да. Это здорово на самом деле, — с грустью улыбнулась она. — А он… был бы рад. — Знаю, — кивнул он, потом добавил с досадой. — Блин, зачем я вообще это начал? — Я хотела сказать то же самое, — усмехнулась она. — Наверное, для этого и нужны друзья. Саша села рядом, облокотившись на его плечо, и они сидели молча. Теперь она не думала ни об отце, ни о даже о группе, только о том, как им всем троим повезло встретить друг друга. И на душе после такого разговора было удивительно легко и хорошо, а не наоборот. И Саша готова была поклясться, что Андрей чувствует сейчас то же самое. Несколькими днями позже после этого разговора Саша ехала в трамвае, она сидела, прислонившись к окну, смотрела, как по стёклам барабанит дождь, в наушниках играл «Сплин». Вспоминалась ссора Ксю с матерью. Пока проблема решена, вновь с помощью Васильева, но это ведь пока… Её группа — это её семья, мечта всей её жизни, и если им будут не давать играть… Но если бы сердце болело только за группу… Тогда можно было бы действительно, как сказала Ксю, «найти другого барабанщика без всяких проблем». Но нет — нельзя. А Андрей… Извинился, хотя, казалось бы, за что? И непривычные серьёзные взволнованные нотки в голосе… Тихое, полное отчаяния: «Я так хотел быть на него похожим». Чем она заслужила такое доверие, чтобы с ней поделились таким? Ещё разговор с отцом… Неловкие и насквозь пропитанные холодом слова, осознание — ей абсолютно всё равно, что он ей скажет. Но слова Васильева: «Постарайся дать ему ещё один шанс» заставляли затолкать куда подальше свои чувства, вернее, полное их отсутствие. Потому что обещала ведь, обещала ему! Да и Саша, как ни крути, был прав. Впрочем, и про идею помирить родителей она не забыла, конечно. Просто столько всего навалилось, что… Саша, правда, идеи не оценил, да и чёрт с этим, она ведь видит, что им это нужно, а значит… Значит, она всё сделает сама. А папа так переживает, что она влюбится в какого-нибудь, по его же выражению «придурка», причём именно в музыкальной среде. Интересно, а как бы он отреагировал на Андрея? А на… Лёху Мещерякова? Чёрт, да почему в мыслях в последнее время неизменно возникает он? Да ещё и в таком ключе… Саша потрясла головой, стараясь избавиться от непрошеных мыслей — бесполезно. Она представляла Лёшу за своей барабанной установкой, играющего самозабвенно и увлечённо. Представляла его в какой-нибудь лёгкой майке, представляла движения рук, сжимающих палочки, красивые, выверенные… «Я просто перенервничала, устала, вот и лезет в голову всякий бред», — сказала себе Саша, будто бы в оправдание. Но всё же… Она вспоминала свои единственные отношения, те, что лучше было и не вспоминать… Вот с Лёхой — умным, взрослым, а иногда — таким серьёзным и заботливым, вот с ним всё бы точно было по-другому. С Лёхой… С тем, который вечно по-дружески подкалывает её, так заразительно смеётся и называет несносным ребёнком… Как же глупо, господи! Вдруг к ней подсел какой-то парень, длинные чёрные волосы слегка закрывали тонкие черты лица. «Красивый», — отстранённо подумала Саша. А он вдруг бросил на неё заинтересованный взгляд и спросил: — Сплин? Саша не стала допытываться, как он догадался, да и вообще ничего не стала говорить, только лишь молча протянула один наушник. Говорить ни о чём не хотелось, а голос Васильева действовал так до странного успокаивающе… Саша надеялась, что он поймёт. А парень спокойно взял наушник, словно так и надо, ничего больше не спросив. «Странный он какой-то, — пронеслось у неё в голове. — Да и я не лучше». Саша отвернулась к окну, смотря из-под полуприкрытых век на косые капли дождя, на осеннюю серость вокруг, почему-то совсем не удручающую. — Выхода нет… — звучало в наушниках. Саша вспоминала, как Васильев говорил на концертах, растягивая слова: «Будем счастливы, потому что у нас нет другого выхода». Песни сменялись одна другой, а слушать вместе «Сплин» в одних наушниках было как-то очень уютно. Так сидеть хотелось вечность, но на своей остановке всё же надо было выходить. Саша замерла — захотелось напоследок непременно что-нибудь сказать. — А у нас группа своя есть, — произнесла она невпопад, зачем-то ещё добавила. — И у нас басиста нет. Саша заметила, как парень оживился, вырвала из какой-то тетрадки листок и написала адрес репточки, молча отдала ему. Ну а вдруг это тот самый их шанс обзавестись нормальным музыкантом? А потом она шла под дождём без зонта, под «Сплин» в наушниках и размышляла о том, что это, чёрт возьми, такое было? Впрочем, не всё ли равно? А Ксю тем же вечером сидела на точке одна, отхлёбывала пиво из бутылки — домой совсем не хотелось. Мать опять закатила скандал — из-за тройки по алгебре. — Ты занимаешься вообще или нет? Что-то совсем не заметно! Эту самостоятельную она решала сама, даже без привычной подсказки от Саши. Решала, получая даже какое-то удовольствие от того как запутанный пример поддаётся и превращается в одно маленькое число. Ксю решила одно задание — другое просто не успела. А потом, получив листочек, радовалась, видя количество плюсиков и понимая: это всё она решила сама. — Хочешь, чтобы я прекратила все твои репетиции? Я могу устроить. Кому тогда жаловаться побежишь? Ксю ахнула, опешила на мгновение, не зная, что сказать… А потом молча развернулась и, хлопнув дверью, ушла. Вернётся — будет скандал. Плевать. Она услышала стук в дверь, встрепенулась, одним глотком допила пиво и подошла открыть, подумала — наверное, Саша или Андрей. За дверью стоял незнакомый парень. — Вам басист нужен? — спросил он, немного смущаясь, откинув прядь с лица, протянул ей руку. — Денис. Но лучше Дэн. — Ты от Саши? — спросила Ксю, пригласив его внутрь. — Э… Ну да, наверное, — протянул Дэн. — Наверное? — с усмешкой переспросила она. Дэн рассказал о странной случайной встрече с девушкой, которая и дала адрес. Ксю, выслушав, покачала головой: — Да, Сашка даёт, конечно. Хотя, вполне в её духе. Ну, думаю, послушаем мы тебя, когда вся группа будет, а пока проходи, что ли. Он ответил на приглашение вежливым кивком и лёгкой полуулыбкой, а Ксю внезапно поняла, что ужасно смущается, хотя всегда считала, что нет ничего такого, что могло бы заставить её покраснеть. — Ну что у вас за песни? Дашь послушать? Ксю обрадовалась, что нашлось то, что разрушит неловкое молчание. — Мне нравится, — негромко сказал он. — Но я другого и не ожидал. — Здорово, — невпопад протянула Ксю. Вдруг Дэн бросил на неё участливый и встревоженный взгляд, спросил: — Случилось что-то? Ксю отчётливо почувствовала, что краснеет, пролепетала: — Да нет. С чего ты решил? — Просто спросил. Не волнуйся. Ссора с матерью вновь пронеслась в памяти, вновь подхлёствая успевшие немного остыть чувства. Ксю впилась ногтями в ладонь, закусила губу, чтобы только не расплакаться. И не смогла. Она, сама не осознавая, что творит, прижалась к плечу парня и всхлипнула, а дальше поток слёз было не остановить. А Дэн, будто бы этим совсем не удивлённый, лишь принялся гладить её по вздрагивающим плечам, ничего не говоря, ни о чём не спрашивая. — Боже, прости, пожалуйста! — воскликнула Ксю, когда успокоилась и оторвалась от его плеча. — Мне так неловко. — Забей, бывает, — невозмутимо пожал плечами Дэн. — И можешь ничего не объяснять. Проводить тебя, кстати, а то ведь поздно уже? — Проводи, — не стала отказываться Ксю. Действительно поздно, когда ушла, на эмоциях совсем не подумала о том, как будет добираться обратно. А может, ей просто не хотелось так скоро расставаться с Дэном. Ксю молчала всю дорогу, много курила. Дэн не обращал внимание на её нервозность, и девушка была благодарна ему за молчаливую поддержку. Перед тем как разойтись, они обменялись телефонами, Ксю обещала позвать на следующую репетицию. — Спасибо, и прости ещё раз, —сказала она. Крики и угрозы матери Ксю слушала вполуха, почти не обращая внимания, чего у неё почти никогда не получалось. Она прокручивала в голове сегодняшний вечер — и ей хотелось то рвать на себе волосы от стыда, то глупо улыбаться. На следующий день, когда вся группа была в сборе, девчонки представили Дэна Андрею, он вновь рассказал их с Сашей историю. — Да, Сань, не зря я перед тобой извинился. Бывает же такое. Ну, вы друг друга точно нашли. Двое еб… кхм, не от мира сего, — скороговоркой выпалил Андрей. — Андрей! — возмутилась Ксю. Ребята послушали наконец Дэна и остались в восторге от его игры. Впрочем, это было чистой формальностью — все четверо понимали, что в группе он останется и так. Вскоре они записали свой первый альбом — со студией помог Васильев. Саше даже не пришлось ни о чём его просить, он будто понимал, как ей это неловко и сложно. Как всегда — ненавязчиво рядом, говорит, что ему совсем не сложно и предлагает свою помощь везде, где только можно. И при этом так старается не её смутить. Саша искренне не понимала, чем она заслужила это расположение, эту любовь. Вот если она была его девушкой… Саша рассмеялась себе под нос. Или хотя бы ровесницей, коллегой-музыканткой… Подругой, как её мама… Или… дочерью? Саша не одобрил бы таких слов, это она знала точно, ведь у неё же есть родной отец. Но — чувствовала именно так. И разве это не самое важное? — Эй, Саня, ты чего? — Голос Андрея выдернул её из собственных мыслей, в руки ей сунули пластиковый стаканчик с пивом. Саша так глубоко ушла в свои мысли, что и забыла, что они вообще-то отмечают запись их дебютного альбома. А друзья, конечно, привыкли к её странностям — на то они и друзья, но всё же… Андрей в очередной раз включил их песню, тоже в очередной раз восхищённо потянул: — Ё-моё, вот мы крутые… — И скромные, — ехидно добавила Ксю. — Ну да, а ещё без меня у вас бы не было самых лучших гитарных партий, — невозмутимо откликнулся парень. Дэн нерешительно кашлянул, привлекая внимание, ребята разом замолчали и оглянулись на него, внимательно слушая. — Ребят, я хочу сказать… Мы вместе классные вещи делаем. Я так рад, что попал к вам в коллектив. С первой взятой высотой нас, и надеюсь, не последней. Дэн замолчал и откинул с лица прядь волос, Ксю послала ему ободряющую улыбку… или просто задержала взгляд? Саша подумала, что теперь она должна что-то сказать, всё же она лидер группы и всё такое. — Ребята, я вас обожаю, серьёзно. Всех и каждого. Мы нереальный коллектив, одно целое. Моё никогда ещё не было так в кайф творить. И пусть всегда так и будет, а остальное — ерунда. Они шутливо чокнулись стаканчиками, Ксю заявила: — Я ничего говорить не буду, а Андрея у нас и так не заткнуть. И сделайте чуть мене похоронные, ой, ну то есть серьёзные лица. Они все дружно рассмеялась, Саша отхлебнула права, откинулась на чьё-то плечо, на мгновение прикрыла глаза. Спокойно, уютно, весело… Тепло. — Вот бы нам выступить где-нибудь. Может, фестиваль какой-нибудь? — Ага, мечтай, — усмехнулась Ксю. — Всё будет, только немного времени и терпения, — пообещала Саша. Ей так не хотелось уходить, не хотелось думать ни о чём — ни о том, что завтра в школу с утра пораньше, ни о том, что их всех в дома ждут родители. Но расходиться всё же пора. — Спасибо вам всем, — ещё раз повторила напоследок Саша.