Ты можешь назвать эту песню набором бессмысленных фраз...

— Ребят, а кто куда вообще собирается после девятого класса? — спросил как-то Дэн. — В десятый же, да? — Я да, мне нужно высшее образование, — ответила Саша. — Я бы с удовольствием ушла в колледж, но там аттестат нужен хороший, а не как у меня, с одними тройками, — грустно вздохнула Ксю. — Мне вообще без разницы, в школе или в шараге штаны просиживать, так что я с вами, ребят, — пожал плечами Андрей. Впереди маячил ОГЭ, учителя с упоением рассказывали, какой они худший класс и как ничего не сдадут. Сашу это не особо волновало, потому она знала, что что-нибудь — сдаст, Андрея — потому что его в принципе мало что волновало. Ксю бледнела и чуть не плакала всякий раз, когда речь заходила об экзаменах, но готовиться садилась изредка, когда игнорировать голос совести становилось совсем уж невозможно. Они по-прежнему все силы отдавали выступлениям, да ещё как на улице стало немного теплее, выходили поиграть, рядом пристраивали картонку с написанным от руки названием группы. Разношёрстная компания с таким же репертуаром и неиссякаемым запалом — бесконечно спорили о том, что играть, и выкладывались так, будто уже выступали на большой сцене. Лиза поначалу очень стеснялась громко петь без микрофона, а потом сама не заметила, как втянулась. Дуэт двух сестёр остальным очень понравился, и роль бэк-вокалистки была закреплена за ней в группе безогоровочно. В конце года их ждал Последний звонок, и как-то к Андрею, Ксю и Саше подошла с просьбой их классная. — Ребята, а вы ведь занимаетесь музыкой, может быть, сможете исполнить песню красивую про школу, про учителей? Согласны? — Согласны, — ответил за всех Андрей, Саша от души стукнула его по руке, но спорить не стала. — Вот и замечательно. Я на вас рассчитываю. — А это она явно зря… — протянула Ксю, глядя в спину учительнице. После, обсуждая это, ребята жарко спорили: — Давайте Цоя, он всегда уместен, — требовала Ксю. — Давайте Киша, или нет, давайте… — размахивая руками, сыпал вариантами Андрей. — Да давайте нашу, чё вы, — пыталась перекричать их Саша. — Ребят, вы так стремитесь, чтобы ваш Последний звонок стал действительно последним? — негромко усмехнулся Дэн, до этого лишь молча наблюдавший за их спором. — Тогда уж все три играйте, не стесняйтесь. Лиза тоже молча наблюдала за этой сценой, тогда Андрей обратился к ней: — Ну а ты, надеюсь, с нами? — Папа будет ругаться, если ему пожалуются… — неуверенно проговорила Лиза. — Давай, Лиз, весело же будет. И вообще, ты же теперь часть группы, ну как мы без тебя? — Я согласна, — робко улыбнулась она. — Вот, наш человек, — обрадовался Андрей и дал ей пять. После долгих споров петь было решено «Маму-анархию», «Куклу колдуна» (Андрей сказал: «Давай, Сань, у тебя такой голос красивый, что надо получится») и, конечно, их собственную песню. — Так, значит, Ксюх, установку мы тебе найдём, пианино в школе тем более имеется, я буду с гитарой, как обычно. О, Сань, а ты говорила, на басу умеешь? — Так умею, что проще сказать — не умею. — Да это неважно, вот вообще нифига неважно, — отмахнулся Андрей и обратился уже к Дэну: — Послушай, друг, ты же доверишь гитару в эти ответственные и нежные женские руки? Ну не мне же, а Саньке. И вообще, для благого дела. — Благого дела, говоришь? — прищурился Дэн. — Да, разумеется, поднять людям настроение перед экзаменами. — И пасть смертью храбрых, — мрачно закончила Ксю. — Подумай, тебе ведь не придётся сдавать математику, — не унимался Андрей. Ребята убедили убедили учительницу, что с репетициями они справятся сами, и их не трогали до Последнего звонка. Саша за оставшееся до выступления время осваивавала бас, не забывая напомнить Андрею, что не понимает, почему вообще согласилась на эту глупость. Перед самим мероприятием они пару раз прогнали песни, и Андрей подытожил: — Прекрасно сыграем, если только нас не выгонят со сцены. — Ребят, а мы точно не перегибаем палку? — с опаской в голосе спросила Лиза. — Да брось, ну поругают немного, ну не исключат же, а за лето по-любому забудут, — успокоил её Андрей. В последние майские дни никому из них до учёбы, конечно, дела не было: в школе Саша и Ксю садились на последнюю парту у окна, открывали его настежь и сидели, слушая музыку в одних наушниках и дурачась. — А моей женой накормили толпу, — шёпотом пела Саше в ухо Ксю. — У неё такие глаза, того гляди и правда тобой тобой толпу накормит, — обернувшись к девочкам, ржал Андрей. Ксю принималась щекотать Сашу, та со смехом отмахивалась: — Сначала женись. А после школы иногда Андрей весело спрашивал: — Ну что, пойдём совмещать приятное с полезным и очень приятным? — Что? — Набухаемся и пойдём играть. И, Ксюх, напиши Дэну, а то я с этой занудой застрелюсь от скуки. Да-да, Сань, и не надо на меня шипеть. Ай, и драться тоже не надо. Лиза тоже обычно шла петь с ними, Саша злилась, хмурилась, но терпела. Запретить ей это означало бы рассориться с Андреем и прослыть сволочью в глазах всей группы. Впрочем, Андрей вёл себя с ней исключительно вежливо и культурно, но это почему-то бесило Сашу ещё больше. То, как Лиза прислушивается к словам Андрея, как о нём говорит… Чёрт, она что, ревнует младшую сестру к Андрею? Беспокоится. И правильно делает, мало ли, влюбится в него ещё, чего доброго. Что в этом плохого Саша не знала, но определённо не хотела. В день Последнего звонка Саша наряжаться не стала и надела привычные брюки и рубашку, а Андрей и вовсе пришёл в спортивных штанах. Светлана Дмитриевна схватилась за сердце. — Андрей, ну это же торжественное событие! Ну вас же фотографировать будут! Чего не в пижаме пришёл, как с кровати встал? — Давайте схожу переоденусь, — тут же предложил он. — Нет, даже не думай, а то опоздаешь мне ещё на половину Последнего звонка. — Мне её заранее жалко, — вздохнула Саша. — Да ладно, можно подумать, она не понимает, кого сыграть попросила, — усмехнулась Ксю. Лиза, хоть и не выпускница, пришла в красивом тёмно-синем платье с белым воротничком, чем сильно выделялась на фоне остальных ребят. Весёлой гурьбой они зашли в актовый зал. Саша оглянулась в поисках знакомых лиц. В зале сидели её родители. Сидели рядом, спокойно о чём-то разговаривали и даже, кажется, смеялись. — Лиз, ты уверена, что хочешь выйти с нами? — осторожно уточнила она у сестры. — Да. — Она упрямо вздёрнула подбородок. — Я уверена. Лиза встретилась глазами с Андреем, ища поддержки, парень ободряюще улыбнулся ей, и она убежала к своему классу. И всё же Саша после того, как увидела отца, только укрепилась в своём желании спеть — пусть своими глазами посмотрит на то, что он так ненавидит. Пусть посмотрит на то, как его любимая и правильная Лиза аккомпанирует этим песням. Саша думала потом, что, пожалуй, согласилась бы на эту авантюру ещё раз только ради того, чтобы увидеть ещё раз вытянувшиеся лица всего педагогического состава, когда они услышали: «Мама — анархия, папа — стакан портвейна». Казалось, что если бы не музыка, они бы непременно услышали звук упавшей челюсти. Классная делала им страшные глаза, но прогонять ребят со сцены никто не стал. Впрочем, со стороны школьников Саша слышала хлопки в такт, почти что восхищённое: «Нифига себе, во дают», половина пыталась снимать на телефон. А когда Саша запела мягким низким голосом: «Тёмный мрачный коридор, я на цыпочках как вор», взгляды учителей и родителей потеплели. Андрей обернулся на неё с взглядом, в котором ясно читалось: «Видишь, как мы можем, я же говорил — классно получится». Саша нашла глазами родителей. Мама снимала их выступлением, а папа смотрел на сцену с нечитаемым взглядом. На третьей песне, той, что написала сама, думая, конечно, только об одном человеке, Саша и вовсе перестала замечать хоть кого-то в зале. Она прикрыла глаза, думала про Лёшу, представляла как расскажет ему об этой выходке, как он тихо рассмеётся, покачает головой: «Ты ж моя нарушительница»… — Спасибо, что послушали, у нас, кстати, своя рок-группа есть. Мы сегодня исполнили одну нашу песню и ещё двух исполнителей, которых представлять, надеюсь, не нужно, — весело объявил Андрей. Саша недовольно вздохнула, хоть и уступить ему право слова была не против — пусть он тогда за всех и отдувается. Аплодисменты были немногочисленными, но бурными. Ребята раскланялись, но тут уж ведущая зашикала на них, требуя убраться со сцены. А после Последнего звонка к ним подлетела взбешённая педагог-организатор, а ещё, по совместительству, классная Лизы. — Что вы себе позволяете? Лиза вот от от кого-кого, но от тебя… И Саша тоже! Где ваш отец? — надрывалась она. — Вот их отец, — спокойно сказал папа за её спиной. — Вы ведь всё видели, да? — учительница едва ли не тряслась от возмущения. — Да. — И… и что вы скажете? — Теперь она будто бы немного растерялась от такой спокойной реакции, да и девочки тоже. — Мне понравилось, — обезоруживающе улыбнулся папа. — Но это же… Это вопиющее нарушение школьных правил! — О, мы об этом обязательно поговорим. Не услышать издёвку в безукоризненно вежливом тоне было просто невозможно, и учительница, развернувшись на каблуках, гневно зашагала прочь. Лиза тихо прыснула в кулак, а Саша просто смотрела на отца взглядом, выражающим полнейшее недоумение. — Ты сказал… Что? — Что мне понравилось ваше выступление, — рассмеялся папа. — Поздравляю, выпускница. Пойдёмте в кафе отмечать. Или ты хотела с классом погулять? — Ну, не то чтобы с классом… С ребятами, с которыми мы выступали только что. И с Дэном, который мне одолжил бас-гитару. — Так зови. Если они, конечно, не против, — предложил папа. — Против-не против, будто у них выбор есть, — усмехнулась Саша. — Ладно, шутка. — Какие планы? — подойдя к ним, спросила мама. — Погулять. Ты как, с нами? — ответил папа. — Ну если ты так хочешь… — протянула она. — Хочу, но ты сильно не радуйся, — в тон ей откликнулся отец. Саша позвонила Андрею по громкой связи. — Мои родители зовут нас всех погулять. Пойдёшь? — Ага, щас, покурю только, — невозмутимо откликнулся он. — Ну ты-то, надеюсь, не куришь, —укоризненно покачал головой папа. — Нет, что ты, я только пью и колюсь, — с милой улыбкой пожала плечами Саша. — Наш человек, — хмыкнула мама. — Но ты осторожнее, а то кое-кто сейчас сейчас в обоморк хлопнется. — Ты неисправима, Марго, — улыбнулся папа. Тепло и искренне улыбнулся. Ксю позвонила Дэну, у которого тоже закончился Последний звонок, и вскоре вся компания была в споре. Ребята принялись наперебой рассказывать ему, как было круто, и Сашин папа подтвердил: — Было смело и красиво. Я вижу, что вы горите выступлениями. Саша просияла: — Васильев мне говорил, что это самое главное. И я с ним согласна! — Да кто же сомневался, — беззлобно подколол её Дэн. На улице было было уже совсем по-летнему жарко, а навстречу шли школьники с красной лентой «выпускник». Вдруг Андрею пришла в голову идея включить «Мёртвого анахриста» на колонке. Саша только выразительно закатила глаза. — Придурок, — буркнула Ксю, никогда не отличавшаяся особой тактичностью. — Если что, я не с вами, — рассмеялась мама, отстав от них на несколько шагов. — Нам сегодня можно, — безмятежно откликнулся Андрей. Потом они зашли в кафе, папа с интересом расспрашивал их про школу, про группу, и — Саша шепнула Ксю на ухо: «Представляешь, мне даже не хочется съебаться отсюда как можно скорее». Андрей, улучив удобный момент протянул как бы невзначай, ни к кому не обращаясь: — Вот бы на фестиваль нам на какой-нибудь съездить… — Никакой реакции на эти слова не последовало, поэтому он задумчиво продолжил. — И я даже знаю, на какой… — Одних вас отпустить? Смешно пошутил, — фыркнула мама. — Не одних. Может быть, Марина могла бы… — У неё бы спросили для начала. — А попросите её вы, тогда тогда согласится, — лукаво улыбнулась Ксю. — Что ты… — возмутилась мама, а потом резко осеклась. — Я… передам. Сашу я отпущу, а вы уж со своими родителями договаривайтесь сами. — А я? — спросила Лиза, требовательно взглянув на отца. — Ну, куда деваться… Подумаем. Лиза счастливо улыбнулась этому «подумаем» — почти да. Андрей принял гордый вид, мол, видели, вот и всего делов. — Музыка — это хорошо, но у вас экзамены через несколько дней, — напомнил отец. — А фестиваль после. И вообще, ОГЭ закончится через пару недель, а музыка — это моя жизнь! — горячо возразил он. — Ну это только если ты сдашь, — заботливо подсказала Ксю. А напоследок папа сказал ребятам: — Было приятно с вами пообщаться. — Как ни странно, мне тоже, — тихо пробормотала Саша.