Хороший мальчик

16 октября 1998 года, 10:30, кабинет Зельеварения. — Напоминаю, на следующей неделе вы сдаете эссе по исцеляющим мозговые повреждения зельям. Приложенные к эссе образцы зелий очень повысят ваши шансы получить «Превосходно», — голос Слизнорта мельтешил назойливым жужжанием в утомленном бессонницей сознании. Совесть царапала сердце и оседала горечью на языке. Она не сомкнула глаз. Преступница. Применила непростительное. Ради своей прихоти. Ради своего желания. Ради себя.       Нестерпимо хотелось вернуться назад и не дать себе совершить эту позорную ошибку. Объяснить себе, что в тайной страсти было будущее, пусть безответное, но были мечты и сны, и взгляды украдкой.       Внутренний голос обвинительно стучал: «Раньше ты могла наблюдать, пусть исподтишка, как золотятся кончики волос лучами солнца в большом зале, как тонкие длинные пальцы изящным жестом бросают в котел крылья фей, как ветер очерчивает широкий разворот плеч, развевая мантию по дороге в Хогсмид. А теперь нет ничего. И нет смелости взглянуть, мышцы шеи атрофировались, зрачки застряли в радужке. Ты знаешь, вот он на соседнем ряду, совсем рядом и недостижимо далеко. Так далеко, как не был на финальной битве. Своими руками разрушила надежду. Преступница».       Голос Слизнорта ворвался в гомон мыслей: « Если закончили, сдавайте работу и можете быть свободны».       Горящую щеку охладил воздух, она знала, кто прошел рядом, знала, он ничего не помнит, но все равно сжалась и ниже опустила голову. — Драко, приятно, что вы закончили первым. — Спасибо, профессор, — знакомый голос переполнил стакан самобичевания Гермионы, по щеке побежала слеза сожаления.       Он уже разворачивался и она в трусости решила ни в коем случае не поднимать взгляда от пустого пергамента. — У вас на пальце то самое? Позвольте, позвольте, — охнул Слизнорт и притянул руку Малфоя, не дожидаясь согласия. Гермиона вскинула голову в любопытстве. Малфой не отвечал, но и руки не убрал. Профессор рассматривал серебряный перстень. — Как же вы его получили, мой мальчик? Артефакт считался утерянным, а ведь это мощная защита от всех заклинаний подчинения и памяти, включая непростительные, — причмокнул Слизнорт и нехотя отпустил. — Спасибо, профессор, перстень нашли совершенно случайно этим летом в руинах Менора.       Гермиона замерла, широко распахнув глаза и пыталась сложить услышанное в какое-то подобие смысла. Защита? От непростительных? Память? Случайно?       Она пялилась в стоявшего напротив и не могла отвести взгляд, а он поворачиваясь к ней, продолжил: — Я думаю, профессор, кольцо досталось мне, потому что, не смотря ни на что, я хороший мальчик.       Гермиона вскочила и смела со стола пергамент. Нужно убежать, сейчас же убежать. Ударилась коленкой о парту, охнув, она помчалась к выходу из класса. Нужно подумать, нужно успокоиться и подумать. Она слышала как сокурсники спрашивают, что произошло. Слышала голос Джинни, но продолжала бежать. Мелькали двери, гобелены и альковы. В ушах стучало, как будто за ней гнались. — Грейнджер, стой, — левое запястье обхватили прохладные пальцы. — Не беги от меня.       Малфой стоял близко, знакомый запах мгновенно заполнил трахею. Тело отозвалось воспоминаниями, в воображении замелькали касания, образы, стоны. Она смотрела на его ботинки и не поднимала глаз. — Грейнджер, я, — голос дрогнул, — я не сделаю ничего плохого тебе, я не знаю, что это значит, и значит ли что-то для тебя, но я не хочу, чтобы ты переживала. Я готов стать твоим грязным секретом, если хочешь.       Она медленно подняла взгляд, то, что он говорил звучало как бред, она должна убедиться, что он настоящий.       Глаза встретились. Карие наполнил стыд, а серые насторожились ожиданием. — Ты знал и ничего, — прошептала Гермиона. — Ты меня… — А ты меня, — усмехнулся Малфой и сжал пальцы на запястье, — хочу, чтобы ты поняла, я сохраню всё в тайне. Сначала, я хотел понять, как далеко ты сможешь зайти, а потом не захотел тебя останавливать. А потом уже я не мог остановиться.       Щеки расцветали алым, она приоткрыла рот и не отрываясь смотрела в глаза своей жертвы. Которая уже и не жертва, а соучастник. — Что, — Гермиона всхлипнула. — Что ты хочешь получить за молчание? — Хочу пригласить тебя в Хогсмид завтра, — он поправил растрепавшиеся от погони волосы. Пальцы дрожали, на руке блеснул перстень. — Я не понимаю, почему ты? Нет, это просто невозможно. — Почему невозможно? Завтра суббота, мы студенты выпускного курса, нам можно ходить в Хогсмид. — Малфой, ты издеваешься надо мной? — голос срывался в волнении.       Она хотела уйти, закончить этот разговор, спрятаться в темноте спальни и попытаться осознать и принять то, что делала с ним, и он с ней, и что он был не против, и помнит всё.       Рука опустилась на талию и остановила все попытки побега. Теплая ладонь уютно грела, пальцы мягко поглаживали спину. — Гермиона, — он склонился к уху и прошептал, — если хочешь, можешь снять кольцо и сделать так, чтобы я всё забыл.       От бархатного шёпота и теплого дыхания по спине побежали мурашки. Она подняла голову, он был так близко, нос касался бледной щеки. — Но я не хочу забывать.