Хороший мальчик

Десятью часами ранее, где-то на восьмом этаже.       Империус «Империо» образовано от лат. Imperiose — «повелительно» или от лат. Imperium — «приказание», «(по)веление», «распоряжение», «владычество», «власть над кем-либо») — одно из трёх «Непростительных заклятий», применение его к человеку карается заключением в Азкабан. Полностью подчиняет человека воле наложившего это заклятие волшебника.       Она стояла за приоткрытой дверью Выручай-комнаты, закрыв глаза, и раз за разом повторяла цитату из учебника по ЗОТИ. Сжимала волшебную палочку влажной ладонью, кончик палочки подрагивал, под тонким свитером между лопатками бежала капля пота. В ушах звенело и шумело. Нет. Она не будет. Она не станет. А может он не придет? Кто поверит анонимной записке о встрече? Тем более после отбоя. Она встрепенулась и сделала шаг вперед, чтобы сбежать и забыть об этой одержимости.       По коридору кто-то шел: уверенный и ровный стук шагов далеко разносился в тишине спящего замка. Гермиона оцепенела в нерешительности, шаги приближались.       Дверь скрипнула и распахнулась. Он сделал шаг внутрь и остановился. — Империо, — слово легко слетело с пересохших губ и жёлтый дым на долю секунды окутал темную фигуру вошедшего.       Плечи жертвы расслабились.       Одним произнесённым словом она отрезала путь к своему отступлению. Гермиона выдохнула, захлопнула дверь и решительно вышла в центр комнаты. Отблески камина подсвечивали её локоны, сумрак прятал детали обстановки. — Садись, — палочкой указала на обитую бархатом кушетку рядом с камином.       Малфой медленно шел в указанном направлении. Он казался расслабленным и спокойным. — Малфой,— она подошла ближе, поймала его взгляд своим, он сидел на кушетке, расставив согнутые в коленях ноги и смотрел снизу вверх, — Ты будешь делать всё, что я хочу. Когда я скажу «засыпай», ты уснешь и забудешь обо всем, что здесь происходило. Когда ты проснешься, то будешь считать, что никто не пришел на встречу. Ты ждал, а потом не заметил как уснул в одиночестве.       Подушечки пальцев покалывало, нестерпимо хотелось прикоснуться к нему, провести по острым скулам и ощутить гладкость бледной кожи, зарыться в волосы пальцами и потянуть, чтобы он запрокинул голову и открыл шею. Она хотела провести по его шее языком. Дыхание ускорилось от нахлынувших ощущений, пульс бился в истерике, между бедрами заныло и потеплело, ещё шаг, и их колени соприкоснулись. Гермиона вздрогнула, облизнула пересохшие губы и повела пальцами по слегка розовеющей щеке Малфоя. Кончики пальцев скользнули по скулам, очертили брови от острого кончика к основанию, пробежали по переносице и спустились к чуть приоткрытым губам. Его дыхание оседало на пальцах.       Она впилась взглядом в расширенные зрачки, чернеющая ночь которых расцвечивалась отблесками пламени камина. — Драко, ты станешь хорошим мальчиком для меня? — Гермиона на мгновение забыла, что он не может ответить «нет» и застыла в ожидании.       Малфой поднял левую руку, коснулся ее колена и мягко сжал пальцами. Изумрудная змейка на перстне вспыхнула и погасла. — Да, — он не отводил взгляда и не шевелился, — я сделаю всё, что захочешь.       Серебристые радужки искрились, провалы зрачков тянули отдаться желанию. — Сними мантию и рубашку, — приказала она и скользнув рукой по щеке, запустила пальцы в платиновые пряди, двигаясь дальше к затылку, перебирая и поглаживая.       Он скинул мантию и потянулся к пуговицам кипенной рубашки, костяные кругляшки ловко сбегали под движением длинных пальцев, закатанные рукава не скрывали синеватые тени вен, оплетающих предплечья. Полы рубашки, расходясь, обнажали мраморно гладкий рельеф торса.       Палочка выскользнула из ослабевших пальцев, стукнулась о каменный пол и закатилась под кушетку.       Она вздохнула и приложила ладонь к центру бледной груди, погладила пальцами ямочку ключиц и замерла. Подняв глаза, посмотрела на него и тут же опустила взгляд, по щекам разливалось алое смущение, она растерянно смотрела на свою руку, смуглеющую на контрасте с белой кожей. Гермиона не продумала детали, казалось, что самое сложное это решиться произнести заклинание. Она не хотела быть главной, в ее фантазиях было иначе. Каждый приказ, который отдавала в реальности, вносил сумятицу в пережеванное переживаниями сердце, и совесть пыталась вернуть право голоса. Подумалось, что если не наберется смелости, то трусливо скажет «засыпай» и сбежит. Гермиона Грейнджер самая бездарная преступница своего поколения. Пауза затягивалась.       Она закрыла глаза и приготовилась закончить.       Сильные руки обхватили талию и одним движением притянули, сократив расстояние. Спустя мгновение, она сидела на его коленях. Ладони гладили спину, поднимаясь к лопаткам, прижимали ее к груди. Она глубоко вздохнула и почувствовала аромат. Он пах лесной тенью и грозовой прохладой, чистыми простынями и мятной тянучкой. Они соприкоснулись носами, он чуть наклонил голову и мягко коснулся губами ее нижней пухлой губы. Кончик языка легко погладил середину и Гермиона ахнула, приоткрыв рот, и ответила, прижимаясь к губам. Языки встретились в сладком ритме, она ощущала сладость и нежность, поцелуй был полон предвкушения, он рассказывал и обещал. Драко зарылся пальцами в густую массу локонов и потянул, вынуждая поднять подбородок и открыть шею. Быстрыми, лёгкими поцелуями прошелся по щеке к уху, обхватил мочку губами и прикусил. — Ты хочешь, чтобы я раздел тебя?, — шепот будил мурашки и гнал кровь по телу.       Тихий стон согласия сорвался с губ. Гермиона потерялась в нахлынувших ощущениях, он был везде: влажные поцелуи, обнимающие руки, горячие бедра, к которым хотелось прижаться сильнее, слиться в одно целое.       Влажный след языка остался на маленькой ямке за ушком, сорвав ещё один всхлип, и неторопливо целуя, он спускался по шее к ключицам. Гермиона вцепилась в шёлковое тепло ткани, дернула воротник рубашки, открывая ключицы и плечи, ощущая жар напряжённых мышц.       Он остановился и, подняв глаза, посмотрел на нее, она видела как часто он дышит, как розовеют щеки, как темнота зрачков поглощает серебряные радужки. Драко медленно снял рубашку, и проведя руками по ее бокам, потянул свитер вверх, через мгновение обнаженную кожу холодил воздух.       Соски напряглись и просвечивали через кружева лифа, она таяла под жарким взглядом, путешествовавшим по груди. Бедрами чувствовала тесноту брюк, ей нужно больше прикосновений, больше поцелуев, меньше одежды и меньше смущения. Щелчок застёжки и лиф отправился прочь. Драко поцелуями повторил путь взгляда, обвел кончиком языка сосок, лизнул, сжав другую грудь рукой. Гермиона выгнулась, оставляя ногтями метки полумесяцы на бледной коже спины.       Застонав, придвинула бедра, стирая остатки дистанции, вызвав хриплый ответный стон. Драко вернулся к ее губам, целуя глубже и требовательнее, прикусывая, и тут же залечивая следы языком. Он огладил бока и стиснул ягодицы, придвигая ее ближе. Гермиона прижалась влажным бельем к эрекции, клитор пульсировал, она никогда не была так возбуждена.       Он легко приподнял ее и снял со своих колен, Гермиона протестующе хныкнула от потери давления, блестящие кудри разметались по бархату кушетки. Почувствовав прикосновение, скользящее от колена под форменную юбку, она закусила губу, запрокинув голову. Подушечками пальцев он гладил влажную ткань медленными круговыми движениями.       Вжикнула молния юбки, Гермиона заерзала, ей нужно больше касаний. Приподняв голову, увидела, что Драко сидел на коленях между разведенных ног, волосы растрепались, челка прикрывала глаза, приоткрытые губы блестели. Он бережно снял с нее чулки и туфли, руками и губами прокладывал дорожку от лодыжки к колену и выше к основанию бедер. Гермиона застонала, сжав кулаки, возбуждение стало нестерпимым, хотелось прижаться к нему, почувствовать тяжесть, он был нужен ей внутри. Откликнувшись на требовательный стон, Драко огладил и сжал ягодицы, и потянул за белье. Она начала подниматься, чтобы прижаться к нему, но горячая ладонь на животе, надавив, остановила порыв. — Нетерпеливая, — прошептал он и склонился ещё ближе, волосы щекотали низ живота, дыхание опалило чувствительную кожу, расслабленный язык мягко коснулся клитора и широкими мазками начал выводить ритм. Драко надавил на бедра, вынуждая раскрыться, и возможно, если бы его язык не был настолько одаренным, Гермиона смутилась бы, но не в этот раз. Она растворилась в ощущениях, тихо постанывая, касания языка с идеальным давлением, рождали внутри живота узел желания, который рос с каждым прикосновением. Он мог просить у нее все что угодно, делать с ней все что угодно, только не останавливаться. Пальцы дразнили вход, изучали, давили на стенки, проникая глубже, наполняя её.       Гермиона замерла на грани наслаждения, в предвкушении взрыва, губы сомкнулись на клиторе, посасывая, и она сорвалась в кульминацию громким стоном. Перед закрытыми глазами мелькали разноцветные всполохи, мышцы влагалища сокращались в судорожном финале, сжимая его пальцы внутри, ноги подрагивали. Не касаясь сверх чувствительного клитора, он успокаивал поцелуями дрожащую поверхность бедер и низа живота. — Я хочу чтобы, — Гермиона коснулась щеки ладонью и утонула в жарком и жадном взгляде, сомнения и стыд были отброшены окончательно, — я хочу тебя внутри.       Драко обхватил руку своей, и прижал к щеке, повернув голову, он лизнул центр ладони и щекоча дыханием, хрипло ответил: «Всё, что захочешь.»       Щёлкнула пряжка ремня, Драко навис над ней, опираясь на предплечье. Заглянув в глаза, она запуталась пальцами в его волосах, чуть царапая ногтями кожу головы. Он обхватил ее грудь, перекатывая сосок между пальцами, спускаясь ниже, подхватил ногу под коленом и приподнял. Одновременно с этим Гермиона почувствовала теплое давление члена на вход и то, как он медленно начал заполнять ее. Влажные стенки дрожали, растягиваясь, подстраиваясь под размер, он погрузился глубже и уткнувшись в соединение ее шеи с плечом низко застонал. Драко идеально двигался, кожа блестела испариной, мышцы обрисованные напряжением требовали касаний, она высунула язык и, поймав им каплю пота, скользящую по шее, лизнула. Она целовала, лизала и покусывала его ключицы и плечи. Драко часто дышал, движения стали размашистыми, он вбивался глубже, погружаясь до основания. Гермиона закатила глаза от новых ощущений: стоны и касания, вздохи и тепло, аромат и вкус кожи сплетались в сознании в букет наслаждения, узел желания снова горел в животе. Она застонала громче, Драко поднял голову и, не отрываясь следил за ее лицом, пальцы опустились на клитор, не прекращая толчков. Гермиона вскрикнула и упала за край, сокращаясь и дрожа. — Пот-ря-са-ю-ща…,— по слогам выстанывал он, кончая. Придавил ее расслабленным весом, уткнувшись в её локоны. Гермиона дрожала, не желая пошевелиться, общий стук сердцебиения убаюкивал.       Она гладила шею и затылок, пропуская между пальцами платиновые пряди. Драко выскользнул из нее и лег рядом, притягивая рукой за талию. Дыхание постепенно замедлялось, сияние эйфории отдалялось и заменялась темнотой реальности. Она поняла, что всё закончилось, между бедрами растекалась влага и саднило кожу. Гермиона почувствовала как молчащая совесть встрепенулась и начала расправлять длинный свиток угрызений. Нужно заткнуть ее ещё на немного и закончить начатое, пути назад не было.       Она выскользнула из под тяжести руки и села, прошептав «Акцио палочка», быстро наложила очищающее. Фиолетовым отблеском по коже прошлись противозачаточные чары. — Драко, оденься, пожалуйста, — она столкнулась с задумчивым затуманенным взглядом и отвернулась.       Пять минут спустя, тонкий силуэт девушки выскользнул из Выручай комнаты. Портреты спали в рамах, лишь тихие всхлипы, заглушаемые ладонью и шорох быстрых лёгких шагов тревожили тишину ночного замка.