Давай на брудершафт?

Двери бара раскрываются на распашку. В проходе стоят две фигуры, освещаемые палящим солнцем. Пара человек, сидящих за столиками, даже внимания не обратили. И вправду до безумия тихий городишко. Мужчины болтают о чём-то непринуждённо, пока бармен шарится меж бутылок. Первый шот виски. Алкоголя немного, но глотку жжёт с непривычки. Давно Вэш не пил, но Вульфвуду отказать в выпивке, считай, обнулить всё, через что они прошли. Вэш и не против выпить, в такой компании пить — сплошное наслаждение и плевать он хотел на явно ожидающее его похмелье с утра. Сейчас — хорошо. Сейчас полдень, но в помещении прохладно. Сейчас — они смеются, немного тихо, над чем-то незначительным. Второй, третий и четвёртый шот идут чуть ли не друг за другом, с перерывом минут в пять максимум. Ну а чего ждать? Пока что всё так же, разговоры не слишком громкие, чтобы кому-то мешать. Постепенно шот за шотом они становятся все громче, да и шоты уже никто не считает. Вэш откровенно, нет, не смеется, ржет с тупого анекдота, утыкается лбом в столешницу и бьет по ней кулаком в приступе смеха, пока Николас с той же самой реакцией чуть не падает на пол. Очередной шот и уже падает. Это было фатально, смех, кажется, был слышен чуть ли не на весь город, вместе с грохотом стула. Естественно, их выгнали. И, естественно, они, как люди взрослые и ответственные, взяли себе ещё добрую часть запасов любого алкоголя, гулять так гулять, чёрт с ним. Вэш закидывает руку на плечо Николаса, Николас — на его. Они мерно попивают… что это вообще? Коньяк? Водка? Да даже не имеет значения. Просто пьют из бутылок, пошатываясь проходя по опустошённой улице. Уже закат. Закат красивый, просто кошмар, Вэш за все свои долгие 150 лет повидал не один такой, а сейчас он все равно приятнее. Он поворачивает голову на Николаса. Улыбается. Искренняя улыбка сама лезет на лицо. Ураган хватает сигарету из чужого рта двумя пальцами, взяв между своих губ. — Похож на тебя? — Конечно, я же блондин с ежи– ик! Ежиком на голове. Ответ Вэша теряется в почти беспричинном смехе. Спать на улице — идея так себе. Явно так себе. И спустя полчаса таких скитаний они, наконец, натыкаются на какой-то маленький отель. Комнат — туча, выбирай, что хочешь, но они все равно берут одну с кроватью чуть больше, чем односпальная. Зачем? Да чёрт его знает. Захотелось так. Поднимаются наверх они под скептичным взглядом женщины, отдававшей комнаты. На последней ступеньке оба чуть не упали, что вызвало очередной приступ смеха. Ну и плевать они хотели, что время ночь и посетители спят. Вэш шарится под плащом, грузно сев на кровать. Две бутылки. Каждому по одной, и, кажется, придется останавливаться. А не хотелось. Потому что когда ты пьян — в голове пустота звенит, а чужой голос бьет по стенкам черепа, резонирует, и ты не понимаешь почти ничерта, а вроде как и понимаешь. И понимаешь, что, оказывается, все это время голос у собеседника был приятный до жути. Половина бутылок выпита. И за эти полчаса, что потребовались на опустошение этого объема, Вэш успел молчаливо попялиться в стену пустым взглядом, успел рассказать Николасу о чём-то важном, завуалированно, конечно. Вульфвуд понимающий. На то они и друзья. Всего пара слов и Вэш уже не в упадке, и алкоголь, кажется, даже и помог забыть все свои проблемы. Глоток — и Вэш уже не помнит, что за его голову, вообще-то, 60 миллионов двойных баксов дают. Ещё — и не помнит, что Легато уже ходит по пятам, чуть ли не в затылок Вэшу дышит. Очередной — и, чёрт. Блядство. Смотришь на Николаса и думаешь, что, он лучше, чем каждая девушка, к которой Вэш лип. Что он чуть ли не единственный человек, который его понимает. — Николас. Ник. Давай на брудершафт? Естественно, он соглашается. Как от такого отказаться? Чужие руки горячие. Ощущение, что опаляют даже через одежду. Это немного отрезвляет. Ненадолго, пока пара глотков не зальются в горло, что уже вкус алкоголя не ощущает. А потом… а потом все словно отрывками. Руки Вульфвуда крепкие просто кошмар. Он хватает красную ткань и резко тянет на себя. Следующее мгновение — рука Вэша уже ползет в чужую макушку и он буквально на губах ощущает такое мычание, что хочется прямо здесь и прямо сейчас, и вообще без всяких прелюдий. И в то же время хочется растянуть на подольше, хочется молча, но так, чтобы руками сказать всё. Вэш целуется развязно, нежностью там и не пахнет. Пахнет всевозможным алкоголем и искрами возбуждения, почти животного, почти инстинктивного. Потому что плечи Николаса непривычно блять хороши, потому что он настойчивый, а Вэш позиций не сдает, и это заводит до предела. Руки Николаса дерганными движениями беспорядочно стягивают всё что можно с чужого тела. Вэш лишь резким движением разрывает рубашку, любуясь открывшимся видом. Не то что бы он там чего-то не видел, Николас все равно вечно ходит и светит всем, чем только можно. Ну, а Вэшу дай возможность, заглядывается иногда. Совсем редко, всего на пару секунд, а потом себя одергивает. На ощупь приятнее, чем смотреть. Рука очерчивает лопатки, идёт вниз по позвоночнику, сжимает талию и это так чертовски приятно. Особенно в совокупности с горячим дыханием на своей шее, особенно когда сам Николас изучает тебя точно так же. Пара мгновений и Вэш быстрыми движениями пересаживается на чужие колени и тут же роняет Николаса на кровать. А тот не против от слова совсем, расплывается в улыбке весь растрёпанный и с затуманенным взглядом. — Наклонись. И Вэш без лишних вопросов наклоняется. Дыхание вновь опаляет кожу, в то время как влажные следы от губ её охлаждают. Николас словно считает каждый шрам губами — раз, два, три… При всём при этом смотрит в глаза настолько нечитаемым взглядом. Ну как. любой на месте Вэша бы не понял. А он прочитал, что одним взглядом твердит Вульфвуд. Что ему жаль, что Вэш красив до безобразия, что Николасу интересна история за каждым шрамом, и это так пьянит, пьянит ещё больше. На шраме, наверное, десятом, Вэш не выдерживает, просто молча оттягивает Николаса, затягивая в поцелуй, чуть более мягкий, чем ранее. Рука Вульфвуда скользит меж разгоряченных тел, охватывает два ствола сразу и Вэш моментально отрывается, перед этим кратко промычав в чужие губы. Когда ты трезвый, когда ты просто-напросто купил чужую любовь за деньги тебе не то что бы приятно. Но сейчас… таких ощущений Вэш не испытывал никогда, если быть честным. Поэтому он более громкий чем обычно, толкается в чужой кулак судорожно, при этом простанывая в губы Николаса тихое «Ник.» от чего у второго рука сжимается чуть сильнее и он издаёт глухой то ли выдох, то ли стон, смотря Вэшу прямо в глаза. Вэш близко, до безумия близко, почти касается чужих губ, но целовать не собирается. Так приятнее. Особенно смотреть Вульфвуду в глаза. Вэш разрывает зрительный контакт всего на пару мгновений, лишь для того, чтобы мягко поцеловать чужую шею, а потом где-то там оставить краснеющий след. Николас не против. Минуты тянутся словно часы. Ещё немного, и с губ Вэша слетает неконтролируемое «Николас… Ник.! Господи, Ник.». Ещё пара движений и он мягко падает рядом, расслабленно вздыхая. Прибираться — лень до жути, но он все равно хоть немного приводит обоих в порядок, устало ложась на кровать рядом. В объятиях Николаса приятно, он как разгорячённая печка и это спасает в немного прохладной комнате. Утро встречает головной болью, пустыней во рту, а ещё чужими объятиями. Вэш улыбается.