Триггер

***

      — Настоишь на том, чтобы сеанс провели у меня на квартире.       Алтан держит телефон у уха плечом, двумя руками поливая цветок и поправляя его листья.       — Если на мои настояния ему будет всё равно? – Вадим с рукой на руле, скучающим взглядом рассматривает светофор. – Угрожать надо? Пушкой там напугать?       — Совсем чокнулся? Это Москва, а не Питер. – недовольно хмурит брови и крепче сжимает лейку в ладони. – Тут клан не знают и лишняя репутация ни к чему. Скажи сумму в три раза больше и всё. Если откажется – его проблемы.       — Денег не жалко на этого хмыря? – он хмыкает так самодовольно, что это раздражает.       — Не твоё дело.       Повисает напряжённое молчание, которое прерывает только тихий смешок на другом конце телефона.       — Так сильно хотите связываться с этим психом? – Вад крутит руль, не сводя глаз с дороги. – Говорят, что методы лечения у него… Необыкновенно экстремальные. – начинает разминать шею, двигая головой в разные стороны.       — Зато быстрые. – Дагбаев пожимает плечами и останавливает процесс ухода за растением. – Не нашёл на него ни одного негативного отзыва.       — У Вашего Величества даже не закралось сомнений, что он их чистит?       — Там, где я узнавал, почистить нельзя. – произносит с лёгким раздражением.       — А там, где ты узнавал, ничего не написано о том, что он мужика до гроба довёл? – в голосе слышится злость, явно замаскированная под насмешку.       Алтан резко вздыхает и агрессивно скидывает с себя садовую перчатку, беря телефон одной рукой.       Злость из-за перехода на «ты» перекрывает другая злость.       — Ты всё-таки рылся в его личном деле? – Дагбаев звучит возмущённо и одновременно строго. – Я же просил этого не делать!       — Нет, вы такой интересный, Золотко, – в ответ летит такая же возмущённая, но более весёлая интонация, – я же ваш телохранитель. А мало ли вы к уголовнику какому-то попадёте? Мне же вас оттуда вытаскивать. – набирает полную грудь воздуха. - А он, кстати, вправду уголовник!       — Вадим, я знаю! – окончательно откидывает лейку куда-то в сторону. –Знаю, кто он, где и за что сидел! Но я просил тебя не пробивать его через клановские базы! – теперь голос звучит слегка истерично. – А если кто-то поймёт, зачем я его пробиваю? – ладони начинают слегка трястись. – Ты же знаешь, что мне будет от Юмы, если она узнает об этом! Она мне запретила…       — Да не ссыте, Вашество. – успокаивает с улыбкой на лице и поддержкой в голосе. – Я же не дурак. Ни один человек кроме нас с вами и вашего нового мозгоправа об этом не узнает. – делает тон голоса более деловым. – Я позабочусь.       Алтан слегка успокаивается. Как ни странно, но если Дракон о чём-то "позаботится", значит, можно верить. Ну… Чаще всего.

***

      Мотя, как всегда.       Надо было загреметь в обезьянник в день, когда нужна его помощь. Не мог треснуть престарелому старому Катиному ухажёру по голове завтра там или вчера? Обещал скинуть информацию, которую нарыл о клиенте ещё час назад.       Повезло же с помощничком. Артём дёргает дверь с табличкой «Стрелецкий А. А. Психолог-психотерапевт» и она, на удивление, оказывается открытой.       — Не поня…       — Добрый день.       Тон доброжелательный, но сам голос хрипловатый и слишком низкий.       Что за амбал?       Как он сюда попал?       Почему он сидит за ноутом Моти?       — Рискну спросить. – Стрелецкий поглядывает на огромные руки и немного неестественно широкие плечи, прикрытые свитером с горлом. – А вы кто?       Широкая улыбка, больше похожая на оскал, пугает.       — Прошу прощения за столь бесцеремонное вторжение в ваш кабинет. – встаёт из-за стола и теперь ещё оказывается, что и ростом он под два метра. – Я насчёт сегодняшнего сеанса в три часа.       Теперь становится интересно. Фамилия Дагбаев этому человеку абсолютно не подходит.       Это клиент?        Навряд ли.       Похож, скорее, на охрану или телохранителя. Огромная куча мышц под тканью и шрам на лице подтверждает данную мысль.       Стрелецкому не раз прилетало от таких, он их знает.       — Сейчас только половина третьего. – приподнимает брови и улыбается в ответ мужчине. – Но сперва хотелось бы узнать, как вы сюда попали?       — Ну как, как. – выходит из-за стола и разводит руками в стороны. – Через дверь, как обычно.       — Она была заперта на ключ.       — Ох, должно быть, девушка на входе пропустила меня и вежливо одолжила мне ключ. – видя удивлённое лицо напротив, усмехается, пытаясь вложить туда лёгкость. – Я представился вашим клиентом и поклялся, что не буду ничего трогать. И буду, - садится на диванчик, рядом с дверью, – ждать вас вот здесь.       Становится всё интересней и интересней.       — Получается, обманули.       — Получается, так. – складывает руки на груди, немного ослабляя улыбку. – Так вот насчёт клиента. Я от Алтана Дагбаева. Знаю, сеанс должен был проходить здесь, но мой начальник хочет, чтобы он прошёл в более уединённом месте.       Артём почти смеётся.       Да. Это просто слуга. Видать, этот Дагбаев та ещё шишка, раз на роль представителей посылают таких…Впечатляющих людей. Этот мужик выглядит весьма интересно. Речь сдержанная и спокойная, в то время как движения тела, наоборот, выдают в нём резкость и даже агрессивность. Мимика и вовсе показывает эмоциональную гибкость. Эмоции почти копируют эмоции собеседника, хоть своими действиями он и показывает явную доминацию.       Пытается расположить и одновременно напугать.       Зачем ему его к себе располагать? Он же охранник. Достаточно бы было напугать. Служебная привычка? Вполне может быть.       Даже его внешность привлекает. Блондинистые выгоревшие волосы, смуглая кожа.       Родом из жарких стран?       Тогда что забыл в Москве?       Поза расслабленная, голень лежит на бедре другой ноги. Нога не трясётся. Невроза нет.       — Поэтому ему бы было комфортней, если сеанс пройдёт в назначенном им месте.       Тело не просто крупное и накаченное, но и …       Красивое. Узкая талия и жилистые ноги в джинсах привлекают внимание. Обычно сотрудники каких-то серьёзных дядь превращаются в угрюмых и угрожающих чуваков с небольшим пузиком из-за столь солидной зарплаты. А этот, несмотря на то что не юноша, выглядит поджаро. И речь у него чересчур слаженная и грамотная для обычного угрюмого решалы.       Ключ как-то выпросил на входе. Что за экспонат вообще?       — Ладно. – Артём отвечает легко, поднимая взгляд к голубым глазам.       Кажется, собеседник выглядит удивлённым. Хотя лицо и не такое эмоциональное.       — Даже не поднимите цену за сеанс? – смотрит на него в упор с вопросом.       — Надеюсь, не прозвучит странно. Но вы меня очень заинтересовали. – открывает только что захлопнувшую дверь. – Давайте, поехали. Передам вашему начальнику, чтобы деньги, поднимающие стоимость за мой сеанс, отдали вам.       Вадим усмехается и с блеском в глазах поднимается с места, пропуская Стрелецкого вперёд перед собой.       Реакции на странные комментарии нет.       Не гомофоб.

***

      Мужик услужливо открывает дверь машины и усаживает Стрелецкого на заднее сидение. А жаль. Артём бы с удовольствием сел на переднее и болтал с ним всю дорогу. Хочется узнать про него немного больше. А то копирка собеседников и его чёткое следование каким-то внутренним планам не дают хоть что-то про него узнать.       — Можно вопрос?       Вадим, ещё даже не заведший машину, тяжело вздыхает.       — Уже? – дёргает уголком губ, но возвращает прежнюю угрюмость. – Может подождёте, пока доедем до вашего клиента. Со мной вам разговаривать бесполезно, проблемы у него.       Через пару секунд машина заводится и начинает выезжать со стоянки.       — Но всё же. – выждав, пока водитель выедет на дорогу, продолжает Стрелецкий. – Что вы искали в ноутбуке в моём кабинете?       Артём ожидает того, что мужик заволнуется или начнёт оправдываться, но тот даже бровью не повёл, не сводя глаз с дороги.       — Ничего конкретного.       — А подробнее.       — Что надо – нашёл. Ещё какие-то вопросы?       Вот и грубиян вырвался наружу.       — Понятно. – психолог упирается ладонью под щёку, с интересом пялаясь на собеседника. – Мы нормально не познакомились. Я, как вы уже поняли, Артём. А вы?       — В ваш перечень услуг не входит общение с обслугой клиента, так что вам это знать необязательно.       Боже, да он непробиваемый.       — Раз вы не представились, буду называть вас Шарик. Очень уж вы похоже на дворового пса.       — Как хотите. – безразличие на точёном лице раззадоривает сильнее. – Нам с вами взаимодействовать осталось минут тридцать.       — Ну как же. – Стрелецкий выглядит довольнее и довольнее. – Обратно меня тоже нужно кому-то везти.       Хищная улыбка на чужом лице заставляет прикусить язык.       — Вы же не собираетесь меня убивать, Шарик? Вас прекрасно запомнила камера и все видели, как я уезжал с вами. Это будет совсем глупо.       — Кто меня знает.       Артём щурит глаза и откидывается назад.       Так. Что может вывести из себя, такого как он? Вопрос власти его вряд ли задевает. Он бы на такой должности не работал, да и слова про пса пропустил мимо ушей.       Вопросы. Он не любит вопросы.       — Может расскажете мне что-то о вашем начальнике? Что за человек? Может даже о проблеме знаете?       — Указаний не поступало.       Стрелецкий закатывает глаза.       — Откуда у вас шрам?       — Получил в бою.       — Военный? Или на этой работе?       — Есть разница?       Невыносимо. Скажи же ты о себе хоть что-то.       — Давно работаете на этого начальника?       — Не могу понять вашего интереса. – чужой голос всё ещё не выдаёт ни одной эмоции. – Если раздражает тишина, могу включить музыку.       Не дожидаясь ответа, он тянет палец к кнопке и по салону разносятся репертуары песен.       Ладно. Иногда музыка рассказывает о человеке больше, чем нужно.       Мотивы каких-то зарубежных песен очень удивляют Артёма. Он то думал, что сейчас заиграют какие-то хиты из 90-х, саундтреки из боевиков того же времени. Потому что, судя по внешнему виду, амбал является фанатом тех времён. Но мотивы современных поп-песен очень резко рушат эту мысль, а женские голоса и покачивающая в этот ритм голова, и вовсе сбивают с толку.       То есть… Токсичной маскулинности тоже нет?       — Какие-то бабские песни, может переключишь? – почти кричит Стрелецкий сквозь мелодии. В ответ только молчание и такое же покачивание головой.       Сволочь.       Интересная сволочь.

***

      Машина подъезжает к какой-то многоэтажке. Не очень богатое здание для мажоров с обещанием такого огромного гонорара.       Мужик больше и слова не произносит. Молча выключает музыку выходит из машины и открывает Артёму дверь.       Сразу печатает что-то на телефоне и они вдвоём поднимаются на нужный этаж в старом лифте.       — А мне точно заплатят? – усмехается, поворачиваясь на собеседника, для этого приходится слегка приподнять шею. – Такой гонорар обещали, а в итоге еду куда-то в полуживом лифте.       В ответ снова тишина.       Отлично. Теперь он даже звука лишнего не проронит.       Всё-таки военный. Конечно, на роль телохранителя. Ещё и с такой тушей. Осанка вымуштрованная. Немного отвлекла свободные походка, позы и отсутствие строгости в речи.       Стрелецкий прямо чувствует, как меняется вся атмосфера, когда они заходят в квартиру. Улыбка натягивается на суровое лицо, а руки, что до этого были сцеплены в замок спереди, игриво засовываются в карман.       Заходя в комнату, Артём натыкается взглядом на совсем ещё молодого паренька. Несильно старше Моти, зато пафосом от него несёт ещё с коридора. Внешность поражает, в первую очередь, своей роскошностью и изяществом.       С ног до головы выряжен в чёрное с золотыми вышивками. Все шмотки явно люксовые. Причёска, конечно, больше говорит о юношеском бунтарстве, но даже она выглядит слишком вычурно и дорого для этого места.       Мажор.       Цену за сеанс можно повысить раза в два.       Но рассматривая лицо, убеждается, что можно и в три. Лицо выглядит ухоженным до невозможности. Кожа мраморная, идеального рельефа и цвета. А разрез глаз придаёт особую аккуратность лицу. Правда, густые широкие брови напоминают, что перед ним сидит не совсем куколка.       Тело тоже отличается особой ухоженностью. Помимо аристократической бледности в глаза бросаются идеальные пропорции. Не тощий, мышцы виднеются, даже несмотря на накинутый наверх дорогой пиджак.       Если честно, Стрелецкий не ожидал увидеть столь молодое начальство у Шарика. Почему-то ему казалось, что его босс должен быть старше него самого. И жалобы будут на старческие проблемы с потенцией, меркантильных сыновей и внуков. А тут…       — Присаживайтесь. – стальной голос совсем не подходит человеку с такой фарфоровой внешностью.       — Вот так быстро. Ни «добрый день», ни «рад вас видеть». – Артём плюхается на мягкое кресло напротив парня, сидящего на диване.       Ножка на ножку.       Элегантно.       — Даже ваш сотрудник был вежливее. – усмехается Стрелецкий, раскидываюсь на кресле всем телом.       — Ему по статусу так положено. – дёргает уголками губ, поднимая насмешливый взгляд на амбала, стоящего у двери.       Пренебрежительное высокомерие.       — Наверняка, он вас утомил болтовнёй за вашу долгую поездку.       — Болтовнёй?       — А что нет? Рот у него не закрывается ни на секунду.       Всё интересней и интересней.       — Ну не преувеличивайте, Ваше Золотейшество. – наконец подаёт голос блондин.       То, как сильно, поменялся тембр и интонация голоса, поражает. Пару минут назад у него лицо было кирпичом и тон голоса был таким, как будто он на допросе в ментовке сидит. А сейчас распетушился так, что Артём его лыбу затылком чувствует.       — Вы прекрасно знаете, как закрыть мне рот.       Взгляд Дагбаева моментально сменяется с насмешливого на злой.       Царит напряжение. Стрелецкий понимает, что создал его не он. Между ними двумя оно царит само собой. Что кажется странным. У парнишки комплекс власти, а Шарик прекрасно ему поддакивает, понимая своё дело. Хотя…       — Вадим, проваливай из квартиры на час.       Вадим.       — Шарика зовут Вадим?– радостно выкрикивает Артём       — Шарика? – Алтан с недоумением переводит взгляд обратно на психолога, приподнимая бровь.       — Отказывался говорить своё имя, – складывает ладони вместе, ожидая чужой реакции, – поэтому пришлось импровизировать.       — Почему Шарик? – недоумением сменяется искренним интересом.       — Сказал, что я похож на пса. – вмешивается Вадим, всё так же оголяя передние зубы.       Алтан смотрит на психолога уже с усмешкой над сами́м Стрелецким, а не над охранником.       — Следите, чтобы мой пёс вас не загрыз.       Твой?       Напряжение ему не показалось.       — Я думал, он у вас на цепи.       — Он не ручной.       Тут служебный роман. Очевиднее некуда.       Будет весело.       Самое интересное – Вадим на такие нелицеприятные обсуждения молчит.       Пара секунд неловкого молчания.       — Вадим, вон отсюда. – напоминает Дагбаев, отрывая глаза от психолога.       Входная дверь тихо хлопает, пока парень усаживается удобнее, складывая руки на груди.       — Мы можем начать сеанс?       Ух, какой серьёзный.       — Да, конечно. – копирует позу мальчишки, строя злобное лицо. – Так и будем?       — Что? – Алтан с непониманием осматривает изменившуюся позу психолога.       — Говорю, так и будем сидеть напротив друг друга, агрессией соревнуясь за лидерство? – убирает руки на подлокотники и расставляет ноги так, как они стояли раньше. – Можете успокоиться. Вы клиент. Лидерство уже у вас.       Дагбаев щурится пару секунд, смотря прямо в глаза Артёма, а затем резко переводит взгляд вправо.       Какой гордый.       — На что жалуетесь? Самому интересно, зачем такому человеку, как вы, понадобилась помощь.       — Такому, это какому?       Всё ещё зависим от чужого мнения.       — Отрицающему человеческие слабости. – снова осматривает до идеала выверенный образ. – Уверен, вам тяжело далось обратиться за помощью.       — Мой жизненный опыт позволил мне облегчить это решение.       Артём смотрит на него немного удивлённо.       — Если думаете, что вы первый психолог, к которому я обратился, то вынужден вас разочаровать.       Вау! Неожиданно. Мальчик то проработанный.       — Тогда жду не дождусь услышать причину вашего обращения. Или у вас уже есть конкретный запрос?       Алтан выдыхает и набирается смелости перед тем, как произнести вслух следующее.       — Мне нужно перестать бояться определённых вещей.       — Да что вы? У такого взрослого серьёзного дяденьки есть страхи? – звучит слишком издевательски, особенно с усмешкой на устах и головой, склоняющейся вбок.       — Не паясничайте. – в голосе слышны первые нотки агрессии.       Хрупкое эго свойственно для его возраста. Но здесь оно явно подкрепляется статусом.       — А что вы сделаете мне без Шарика? То есть, – закатывает глаза и улыбается, – Вадима.       — Лучше вам не знать. – Алтан зеркалит его улыбку, делая её более хищной. – Действия Вадима сдерживаются его трудовым договором и моими приказами. Мои действия не сдерживаются даже рамками морали.       Зубастый. Что же с ним будет, если задеть самооценку ещё сильнее?       — Вашими приказами? Или приказами ваших богатеньких родителей? – склоняет голову вбок. – Кто владеет бизнесом? Отец или мать?       Пугающая улыбка становится шире.       Его это не задевает.       — Сестра.       Вот как.       — Хотите обсудить со мной родителей? Отца я не видел ни разу, мать погибла, когда я был подростком. – проговаривает безразличным голосом, как будто перечисляет условия договора. – Ещё вопросы есть? Планируете давить на меня ещё в чём-то или я могу сформулировать проблему?       Ему некомфортно. Хочет поскорее закончить, не затрагивая лишние темы.       — Эм… - лицо принимает задумчивый вид, пока пальцами он начинает чесать подбородок. – Разве только на вашу сексуальную связь с подчинённым.       Мышцы нижней челюсти напрягаются, пока Дагбаев пару раз моргает. Руки, сложенные на груди, спадают. Одна из них тянется за стаканом воды, стоящим на тумбочке.       — Решили собрать все сплетни обо мне? – делает глоток, рассматривая свои ботинки. – Что бизнес у меня от богатых родителей, что я нанимаю себе людей, только чтобы с ними спать. Какой слух будет следующим? Что я шаман?       Стрелецкий вытягивает физиономию в удивлении. Он понятия не имеет, кто такой этот Алтан Дагбаев и чем именно занимается его очевидно криминальный бизнес, но… Что за сфера деятельности, где могут навредить слухи о наследственности бизнеса и связи с подчинёнными? Или слухи просто неприятны чисто для самого Алтана?       — Я и не обвинял вас в беспорядочных половых связях. Вы для этого слишком брезгливый и избирательный. – отмахивается ладонью. – Да и небезопасно это в вашем деле. Я говорил об одном конкретном подчинённом. – игривая ухмылка натягивается на довольное лицо.       Он понял, в чём дело с первого раза. Уклоняется от оправданий, как может.       — Я абсолютно не понимаю вас.       — Да неужели?       — Мы можем перейти к моей проблеме или будем обсуждать ваши выдумки?       Агрессивно. Через защитную реакцию будет пробиться тяжело. Но об этом позже. Слишком юн. Не хочется его спугнуть. Чересчур интересный.       — Всё-всё, спокойно. – выставляет руки вперёд в успокаивающем жесте. – Я понял, вы человек серьёзный. На провокации не отвечаете, ведёте свой бизнес. Но… – убирает руки, чуть вытягиваясь всем телом вперёд. – Вы чересчур мало даёте о себе информации. Я должен с чем-то работать.       — Я пытаюсь объявить о цели вашей работы, но вы перебиваете меня и начинаете обсуждать со мной всякую чушь!       Какое же огромное у него самомнение.       — Хорошо. – закрывает рот воображаемым ключом. – Я вас слушаю.       Десять секунд уходит на то, чтобы Дагбаев отдышался от вымотанных нервов.       После чего наконец начинает такую тяжёлую для него исповедь.       — В последнее время каждый раз, когда я оказываюсь в машине – меня трясёт от страха.       Повисает молчание, прерываемое только глубоким дыханием Алтана. Тот снова складывает руки на груди, принимая закрытую позу.       — Преследует ощущение, как будто сейчас должно что-то случиться. Как только я оказываюсь вне машины – всё успокаивается.       Артём щурится в надежде отыскать в изученном образе зацепку.       — Вы попадали в ДТП? Какие-то автокатастрофы?       Мимика Дагбаева тут же сменяется с грозной на беззащитную. Лицо расслабляется, а нахмуренные брови поднимаются вверх.       — Типа того.       Его ладонь бессознательно ложится на правое бедро, начиная поглаживать ногу.       Действительно, совсем ненужная информация.       — Как давно это произошло?       — Давно. Сомневаюсь, что это может быть связано.       — Не вам это решать.       — Это было почти десять лет назад.       До Стрелецкого, наконец, доходит.       — Когда вы были подростком, да?       — Да. – кажется он весь скукоживается ещё сильнее, сводя плечи всё ближе друг к другу, не сводя глаз с пола.       — Ваша мать…       — Да.       Удивительно, что он после такого вообще в машину садится.       — Обращались за помощью после этого?       — Не сразу, но да. Поэтому мне кажется, что обсуждать это бессмысленно. Я не боюсь аварий, мне не страшно, что случится ДТП. – но в противовес этому голос немного дрожит. – На мою жизнь покушаются почти ежедневно, какая разница погибну я от пули на деловой встрече или во время очередной поездки.       Явно лукавит. Пытается спрятать что-то.       — Тогда почему же вас трясёт в машине?       — Не знаю. Для этого я и обратился к вам.       Увлекательно. Психика явно прячется отчего-то.       Но воспоминания об аварии связаны не только с собственной слабостью и близостью к смерти, что тоже является болевой точкой.       Они напоминают о потере самого близкого человека.       — Паника в машине накатывает всегда? – лицо Артёма немного потеряло озорство, потому что это стало интересно. – То есть каждый раз, когда вы отказываетесь в машине? Или через раз?       — Почти всегда.       — Почти?       — Ну например неделю назад, когда я ехал на встречу, никакой паники не было. – Дагбаев пожимает плечами. – Я сам удивился, потому что уже готовился с ней справляться.       — Чем отличалась эта поездка от тех, что проходили обычно?       — Да ничем не отличалась.       Снова тянется за стаканом воды на тумбочке, отпивая пару глотков.       На что-то уже была такая реакция, да?       Осознание приходит быстро.       Дагбаев очень осторожен, чтобы нанимать себе много водителей и, в целом, сотрудников. Тем более, зачем это делать, если личный ручной пёс неплохо водит?       — За рулём был не Вадим в тот день, да?       Алтан зависает на пару секунд, а затем удивлённо приподнимает брови.       — Верно. – ого, он действительно удивлён этим. – Думаете дело в нём? Он вызывает во мне панику?       — А он вызывает у вас панику? – интересуется Артём, с вопросом поднимая бровь.       — Да нет. – отвечает уверенно, не сомневаясь ни секунды. – Скорее, наоборот.       Ох, лишнего ты сказанул, мальчик.       Лишнего.       Осталось уточнить кое-что.       — Как давно это всё началось?       — Где-то месяц назад.       — Что-то необычное происходило до этого? Ну может быть на вас нападали или…       — Одна неудачная потасовка с конкурентами. – гримаса недовольно корчится. – Которые откуда-то отрыли себе сторонников, - агрессия вырывается через каждое слово, - поэтому наступление было слегка неравным.       — То есть пострадали ваши подчинённые, да?       Ну догадывайся, дубина.       — Можно и так сказать. Половину перестреляли, кому-то что-то оторвали.       Дубина.       — Ох, получается, один Вадим не пострадал?       Дагбаев переводит на него угрюмый взгляд.       — Он вызывает у вас какой-то нездоровый интерес.       — Ещё какой. – демонстративно закусывает губу. – Ну так что?       — Припёрся через сутки или двое. – недавно отставленный стакан воды снова оказывается у рта. – Весь в болотной тине. Все остальные уже его похоронили.       — Но не вы?       — Такую собаку хрен похоронишь. – очень слабая ухмылка озаряет безупречное лико на пару секунд. – Я об этом позаботился.       Очень плохо скрываемая привязанность.       — Хотите сказать, совсем не переживали за него?       Стрелецкий, кажется, весь на иголках от интереса беседы. То, как ответственный серьёзный мальчик отрицает какую-либо привязанность – очень забавно.       — С чего это я должен за него переживать?       Алтан, наоборот, выглядит непонимающим.       — Что бы вы делали, если бы он погиб?       Стрелецкий видит, как чужие зрачки слегка расширяются. Но в противовес этому на кукольном лице расплывается насмешливая ухмылка.       — Нанял бы нового сотрудника. – стакан, наконец, отправляется обратно на рядом стоящий стол. – Что за вопросы?       — Мне казалось, вы очень дорожите его профессиональной преданностью.       Алтан почти разражается хохотом, прикрывая рот ладонью.       — Вся его преданность куплена. – не совсем понятно, улыбка на лице отражает забаву или некую горечь. – Если его выплаты снизятся хоть на одну монету или, упаси Бог, купюру, то проблем мне и всему моему клану не избежать.       Клан? Стрелецкий даже не собирается разбираться, чем именно он занимается.       — Как же тогда вы с ним работаете так близко, если он такой меркантильный и ненадёжный?       Дагбаев молчит пару секунд, задумавшись и отведя взгляд в потолок.       — Пока у него на счету нужная ему сумма в его преданности можно не сомневаться.       Почему он с ним спит, если у него такие представления о человеке?       Избегающий тип привязанности?       Мальчишка, должно быть, и не догадывается, что привязался. Неосознанно.       — Давно он на вас работает?       — Если он вас так сильно интересует, - вновь тянется уже к почти пустому стакану, - пообщайтесь с ним. – неужели ревность? - Наш с вами сеанс уже подходит к концу.       — Правда? – Артём стреляет взглядом на часы позади Алтана, которые показывает , что время правда истекло. – Я и не заметил за такой увлекательной беседой.       — Вы шарлатан. – произносит так уверенно и холодно, что Стрелецкому становится смешно.       — Что?       — На вашем сайте говорилось, что вы решаете проблемы за один сеанс. – теперь уже принимает более открытую позу, поглаживая двумя пальцами подбородок. – Всё, что вы сделали за сегодняшний сеанс – задавали вопросы, никак не относящиеся к моей проблеме.       — Немного поправлю вас. – выставляет вперёд указательный палец, вставляя помарку. – Проблемы решаются за один тире два сеанса. Не моя вина, что пришлось раскладывать вас по кирпичикам, чтобы получить полную картину.       — Какую полную картину? – щурит глаза.       Любопытный какой, вынь да положь ему.       — Это уже моё дело. – Стрелецкий поднимается с места. – Кстати, с фантомными болями лучше не шутить. Если нога сильно болит, я готов приступить к этому вопросу сразу после решения настоящей проблемы. – улыбается во все тридцать два. – В сочетании с лекарственной терапией, конечно.       — Что вы несёте? – спрашивает Алтан, слегка надсмехаюсь.       — Говорю, что ножка у вас болит часто.       Мимика лица Дагбаева вмиг меняется. Снова агрессия.       — С чего вы взяли, что она фантомная?       — Боли усились где-то месяц назад, да?       У Алтана почти пар из носа идёт.       Артёму очень весело, потому что с юношеским максимализмом он не сталкивался уже давно. Такие молодые люди до жути смешные. Эмоции бьют через край на каждое слово, даже ковырять ничего нигде не надо.       — Так когда мы можем провести второй сеанс? – мерзкая, по мнению Дагбаева, лыба не сходит с его лица. – Если вы всё ещё нуждаетесь в моих услугах, разумеется.        — Вы же не думаете, что я заплачу вам за сегодняшний сеанс? – последнее слово заключает в кавычки пальцами.       — Конечно, нет. Я принимаю оплату только после результатов наших встреч. То есть в конце терапии. – Стрелецкий, наконец, отводит взгляд от клиента и направляется к окну. – Что насчёт завтра? Завтра мы сможем провести сеанс?       — Можем. – отвечает холодно, доставая телефон из кармана и печатая что-то быстро. – Не совсем понимаю, зачем мы тратили моё время сегодня. – дышит сквозь зубы. – Завтра в то же время. Здесь же.       В окне Артём находит глазами машину, на которой его привезли. И водителя, конечно же.       Шарик и вправду послушный. Никуда не уехал от начальника, чужие грязные разговорчики не подслушивает. Хотя, Стрелецкий уверен, очень хочет.       — Боюсь, место придётся выбирать мне.       — Что?       Алтан на миг отрывается от экрана, поднимая всё ещё злой взгляд.       — Говорю, второй сеанс провести придётся в других условиях.       Артём же, наоборот, поясняет так спокойно, как будто верит, что тот его вправду не услышал.       — Что вы имеете ввиду? – теперь от интонации веет и непониманием.       — Согласитесь завтра просто приехать по адресу, который я скину SMS-кой. – устало вздыхает, надеясь на быструю удачу. – Дальше я всё объясню при встрече.       Видно, как Вадим в машине тоже отвлекается на телефон, а затем вылазит из автомобиля и направляется к подъезду. По дороге успевает перекинуться парой словечек с бабушками на лавочке, приветливо им улыбаясь.       Каждая его улыбка отличается.       В зависимости от людей, с которыми он контактирует.       Социальное мимикрирование есть у всех. Здесь нет ничего странного. Но почему-то именно на этом мужике это всё выглядит по-особенному опасно. Потому что…       Зачем?       Он здоровый и страшный громила. Бывший военный. С сомнительными моральными принципами, если работает на такого бандита, как Дагбаев. Это под него все должны мимикрировать. А не наоборот.       — Детский сад. – бубнит Алтан, но поднимается с кресла, к удивлению, не высказывая противоречий.       Артём поворачивается на него и снова удивляется тому, как же нелепо выглядит такой богатый и роскошный образ парня на фоне этого беднятского дома. Даже сам Стрелецкий здесь себя не очень ощущает.       Удивительный день. Даже по морде не получил. Нос не разбит. Не к добру это.       Ну, как говорится, мы ещё не закончили.       — Можно ещё вопрос?       — С какого момента вы решили про это спрашивать?       Теперь уже с усталостью выдыхает Алтан.       — Дурацкая у вас привычка отвечать вопросом на вопрос. С подросткового бунтарства ещё не выветрилось. – тараторит Артём, пока отходит от окна. – Вы давно работаете с Вадимом?       — Спросите у него сами, раз его личность вас так заинтересовала. – Алтан снова утыкается в телефон, откинув косы назад.       — Как я уже упоминал, он не особо разговорчив.       Дагбаев усмехается, хмуря брови.       — И вы знаете почему. – снова словесно напирает Стрелецкий. – Я чужак для него и, что самое главное, для вас. Поэтому он не хочет сболтнуть чего-то лишнего. Беспокоится за вашу безопасность.       Алтан поднимает на него серьёзный взгляд.       — Значит, делает всё правильно.       — Разумеется! – Артём почти хлопает в ладоши от радости, из-за таких быстрых смен эмоций. – Поэтому и спрашиваю что-то у вас.       — С чего вы взяли, что я не беспокоюсь за свою безопасность и буду болтать о своих сотрудниках что-то ненужное?       Психолог строит жалостливое лицо.       — Да ладно вам. Я же не какой-то криминальный авторитет и ваш соперник. – почти дует губы от жалости. – Чем вам навредит, если я просто узнаю, давно ли он с вами работает и почему он такой странный?       Алтан хмурит брови.       — Что вы имеете ввиду под странный?       — Ну не знаю. – пожимает плечами и оглядывает убогий интерьер. – Он какой-то слишком многогранный для обычного охранника. Или водителя. – резко переводит взгляд на собеседника. – Не находите?       — Многогранный?       В его глазах столько беспокойства.       И до Артёма доходит только через пару секунд.       — Давайте договоримся. – начинает заговорщически, натягивая довольную улыбку. – Вы отвечаете ровно на два моих вопроса о Вадиме, а я удовлетворяю ваше любопытство по поводу того, способен ли он на предательство.       Алтан напротив него хмурит брови сильнее. Очень напряжённо борется с собой, пытаясь решить моральную дилемму.       Но его беспокойство всё-таки побеждает.       — У вас ровно минута, пока он не поднялся к нам.       Стрелецкий почти прыгает от радости как ребёнок.       — Он давно у вас работает и как вы познакомились?       — Последние пару лет работает на меня, – проговаривает быстро, как на допросе, – до этого – на моих родственников. – вбирает воздух перед тем, как отвечать на второй вопрос. – Познакомились, когда он ещё был подхалимом моего деда, выполнял его приказ и вытаскивал меня от бабушки.       Вау. Да Шарик действительно как пёс, переходит по наследству.       Артём был уверен, что Вадим работает на Дагбаева недавно. Всё это показушное нарушение дисциплины казалось неумелой и неудачной попыткой мимикрирования к молодому начальнику.       Но даже теперь что-то не сходится.       — Теперь ваша очередь. – расставляет ноги на уровне плеч, ожидая обещанного.       — Эй, это был только один вопрос! – Артём искренне возмущён, потому что он планировал схитрить.       — Вы задали два вопроса в одном предложении. – говорит с насмешкой. – Я на них ответил.       Стрелецкий решает идти с козырей.       — Как давно вы с ним спите?       Алтан от растерянности зависает. Рот беспомощно приоткрывается в попытке оправданий.       — Это как-то слабо входит в категорию «вопросы про Вадима».       — Просто ответьте. Мне важно знать, он развратил вас ещё в подростковом возрасте или…       Дагбаев разражается громким хохотом.       — Не переоценивайте его возможности.       Всё-таки давлением на эго из этого парня можно выдавить многое. Даже косвенное подтверждение обвинений.       — То есть теперь вы не отрицаете свою связь с ним?       Алтан закатывает глаза и скрещивает руки на груди.       — Никогда не спали с секретаршами?       Теперь посмеивается Артём от столь показушного наплевательского отношения. В сочетании со знанием его неосознаваемой привязанности звучит ещё забавнее.       — Ну так сколько?       — Я не собираюсь отвечать на третий вопрос. В наш договор это не входило. А вот вы выполнить свою часть обязаны.       Что-то душновато стало.       — Он не похож на самого честного и верного человека, если вы об этом. – отводит глаза в сторону окна, задумчиво прикусывая губу. – Даже без беседы от него несёт алчностью и жестокостью, просто по манерам.       — Почему же тогда вы назвали его псом?       — Он очень послушно и преданно выполнял сегодня свою задачу. – в подъезде слышится звук лифта. – Только предан он деньгам или вам я выяснить так и не смог.       Входная дверь открывается. Ни Алтан, ни Артём не шевелятся, продолжая смотреть друг друга, не моргая.       — Вам пора.       Стрелецкий последний раз проводит взглядом по всем телу клиента, а затем разворачивается и направляется к двери, оставляя позади себя обоих.       — До завтра, Алтан.       Бросает на прощание, пока затылком чувствует чужие переглядывания.       Подходит к лифту и нажимает кнопку вызова, слыша громкие скрипы старых запчастей. Через полминуты ощущает позади себя чужое присутствие.       — Так вы проводите меня, Вадим?       От чужого тела сзади тянет теплом и опасностью одновременно.       Что за энергетика у этого человека?       — Само собой. – Артём всё ещё не знает, какие эмоции в нём вызывает его низкий немного бархатный голос. – Мне же не нужно, чтобы вы пропали куда-то раньше завтрашнего сеанса.       Двери лифта шумно открываются и они спускаются вниз под неуютную тишину.

***

      В машине Артём всё же решается попытать удачу ещё немного.       Поэтому сам садится на переднее сидение под угрюмый взгляд громилы.       — У вас такой неожиданный начальник, Вадим.       Пытается развязать беседу, пока Шарик уже заводит машину и выворачивает руль, выезжая с парковки.       Вадим молчит.       Зараза.       Ни смешка, ни вопроса «почему?» в отличие от Дагбаева.       Что нам известно о громиле? Бывший военный, любит деньги (по словам начальника, разумеется), искусный актёр, умеющий подстраиваться под любого собеседника. И…Больше ничего.       Ах да. Спит с начальником, почти вдвое младше него. А ещё сумел как-то выстроить с ним доверительные отношения, несмотря на избегающий тип привязанности Дагбаева.       В чём секрет?       — В чём ваш секрет, Вадим?       Не выдерживает внутреннего любопытства.       Громила, до этого не отрывающий глаз от дороги, наконец с недоумением переводит их на Стрелецкого.       — Включить музыку?       Скотина.       — Не нужно. – дёргает уголками губ. – Просто хотел получить от вас немного ответов.       Что его можно вывести из себя? Артём помнит лишь то, что его раздражают вопросы.       Может ответ такой же как и у его начальника. Личные вопросы.       — Вас не раздражает такое отношение начальства к вам?       Ни одна мускула на лице Вадима не дёргается.       — Не понимаю, что вы имеете ввиду.       — Ну такое грубое и пренебрежительное.       На лице Вадима растягивается чересчур довольная улыбка. Которая сразу отвечает на вопрос сама за себя.       Нет, не раздражает.       — Вам это нравится, да? – Артём зеркалит его физиономию. – Этого вы и добиваетесь своим общением с ним?       Взгляд Шарика становится мрачнее. Но смешинки не теряет.       Попал.       — Не совсем понимаю, – пытается глубже пролезть в приоткрытую щель чужих эмоций, – вас это так сильно возбуждает?       Вадим сразу разражается тихим хохотом.       — Ох, повезло нам с вами, что Золотко этого не слышит.       «Золотко»…       Похоже, привязанностью пахнет тут не только от Алтана.       — То есть господин Дагбаев, конечно.       Поправляет, заметив на себе удивлённый взгляд.       — Да вы не так щепетильны к этой теме в отличие от … – со смешком чешет затылок. – Господина Дагбаева.       — Ваша терапия зашла так далеко?       Ему интересно. Интересно, говорит ли о нём «Золотко» с другими людьми.       — Пролез, куда смог. Хотите, поделюсь мыслями насчёт него?       — Не стоит.       Или неинтересно? Таинственный засранец.       Что может помочь открыть его истинный лик?       — Вы же бывший военный, да?       — Всё возможно.       Промах.       — Вы выбрали войну в юности, потому что за это платили больше или потому что на гражданке не всё шло гладко?       — Кто знает.       Засранец.       — Может быть мама не любила и отправила зарабатывать деньги?       — Может быть.       Тема семьи тоже мимо. Взгляд даже на долю секунды не оторвался от дороги.       — Теперь моя очередь задавать вопросы.       Машина резко свернула в сторону с назначенного маршрута, выезжая куда-то в сторону захламлённых пятиэтажек.       А вот этого мы не предусмотрели.       Автомобиль останавливается. Водитель заглушает мотор и повисает напряжение.       — Ну для этого необязательно менять точку назначения. – с предостережением уточняет Артём.       — На кого работаешь?       В голосе теперь нет ни намёка на смешок. Он звучит пугающе и угрожающе. На секунду Стрелецкий даже начинает бояться.       — О чём вы?       — Не строй из себя дурака. Советую отвечать честно, пока я спрашиваю по-доброму.       А вот теперь и вправду жутковато.       — Ну же, Вадим, вы же опытный сотрудник. – нервный смешок всё же вырывается. – Я же даже не похож на какого-то засланного казачка.       — Я считаю до трёх. – замки машины щёлкают. – Потом опрос по-доброму закончится.       От тона и тембра речи по всему телу пробегаются мурашки. Он больше не мимикрирует. Теперь нет.       «Он не ручной»       Почему-то Артём сомневается, что он выполняет приказ Дагбаева. Алтан, наоборот, не увидел в Стрелецком ничего опасного.       Затея выбить из него несуществующую информацию – идея Вадима. Артём уверен.       — Вы же не серьё…       — Один.       Взгляд мужика направлен на дорогу, пока обе руки перемещаются на собственные Вадимовы колени.       Это нехорошо.       — Я ни на кого не работаю. – проговаривает, чуя реальную опасность. – Я честный и очень бедный, в отличие от вашего начальника, обыкновенный психолог.       — Два.       Да твою же мать.       — Вадим, прекратите. Вы очень меня пугаете. Я же отве…       — Три.       Одновременно с произнесённой цифрой по челюсти прилетает удар.       Крепкий.       Во рту почти моментально чувствуется привкус крови. От неожиданности Стрелецкий не успел убрать язык от зубов.       — Буду очень добр и спрошу ещё раз. – с закрытыми от боли глазами, ощущает, как за капюшон толстовки его почти приподнимают вверх, как котёнка. – На кого ты работаешь? На Разумовского?       Резкая боль заглушает мысли совсем ненадолго.       Этот громила на своём месте. Судя по всему, он обожает наносить физический ущерб окружающим и, похоже, искренне волнуется за своё начальство.       Стоп. Разумовский?       — Считаю уже до пяти, а потом буду ломать пальцы.       Голос пугающе страшно отличается от обычного.       Он не шутит и не преувеличивает.       — Тише-тише, Вадим. – едва слышно пытается спастись.       Артём выставляет вперёд руку в попытке успокоить мужчину. Но его ладонь хватают одним движением. И держат крепко.       — Один.       — Вадим-Вадим, послушайте. – попытка вырваться не увенчается успехом, захват становится только сильнее. – Я говорю вам чистую правду. Я ни на кого не работаю. – Стрелецкий сглатывает накопившуюся слюну, но в глотке растекается тёплый вкус железа. – Вы можете сломать мне хоть все пальцы на руках и начать хрустеть ногами. Но ничего из этого не получите.       Вадим смотрит на него недоверчиво. Но давление руки ослабевает.       — Ну кроме моих воплей и соплей.       — Тогда зачем шерстил данные про клан?       Что? О чём он говорит?       — Твою мать. – кровь всё-таки заставляет начинать кашлять. – Вы о чём?       — Не строй дурака. – на чужом лице брови двигаются ближе друг к другу. – На твоём компе в кабинете. Ты пробивал Алтана и всю инфу про клан.       Мотя, блять. Мог бы и почистить после себя.       Этот громила и вправду не так уж прост. Артём бы даже сказал, опасно не прост.       — Я просто знакомился с клиентом перед сеансом.       — Не зли меня. – уже почти рычит, но опускает психолога на кресло, позволяя по-хорошему откашляться в ладонь. – Я могу ударить в солнечное сплетение с такой силой, что ты не сможешь дышать около двух минут. Способность кашлять тебе не понадобится.       Достаточно жестоко.       Его, конечно, можно понять. Его начальник – важная шишка, нужно бдить его безопасность. А тут какой-то незнакомый тип с данными о его хозяине на компьютере.       Стоп.       Почему он пустил его к Алтану, думая о его потенциальной опасности?       Он же… А как же…       Теперь Стрелецкий вообще ничего не понимает.       — Не могу понять. – после того как наконец откашлялся начинает Артём уже более спокойным голосом. – Вы привязаны к своему начальнику или просто веселитесь?       Лицо Вадима на долю секунды выражает растерянность. Психолог должен был испугаться, а не начать закидывать его вопросами. Но через пол секунды на лице появляется кривая ухмылка.       Он и вправду веселится.       — Я тебя предупредил.       Рука Стрелецкого захватывается моментально. Крупная ладонь Вадима весьма опасно обхватывает кажущееся таким тонким запястье Артёма. Его пальцы так профессионально ложатся на края руки, что Стрелецкий понимает, что сломать её – абсолютно лёгкая задача для громилы. Возможно даже повседневная.       — Вы ведь пробивали мои данные, Вадим. – ох, Артём в этом уверен на все сто. – Поэтому вы знаете, что я обычный психолог. Я не могу ни на кого работать. Моё образование не позволит этого сделать.       Вадим снова опасно усмехается.       — Думаете, я не знаю, как работает подкуп людей? – ему очень идёт кривая ухмылка, похожая на оскал. – Пара сотен штук и даже музыкант или школьный учитель сделает то, что ему скажут. – уставше выдыхает. – Я считаю до трёх.       — Подождите! Что же вы торопитесь-то. – прикладывает свободную ладонь к ноющей челюсти. – Дайте мне шанс доказать свою невиновность.       — Каким образом? – захват и вправду ослабляется.       Он азартный.       — Завтра у нас сеанс с Алтаном. – запястье снова сдавливают сильнее. – И чтобы увериться в моей невиновности я прошу вас присутствовать во время него.       Вадим щурится в непонимании.       — Так вы сможете контролировать наше взаимодействие и не дать мне вытянуть из него ненужную мне информацию.       Взгляд напротив загорается интересом.       О да, конечно тебя это заинтересовало.       Присутствовать при душевном откровении своего любовника, ещё и контролируя при этом человека, который тебя боится.       Через мгновение губы громилы растягиваются в хитрой улыбке.       Дьявол.       — Как же вы хотите уговорить на это моего начальника?       Ухмылка слишком издевательская.       — Просто попытайтесь мне поверить. – снова сглатывает смесь слюны и крови. – Знаю, для человека вашей профессии – это сложно. Но нужно очень постараться.       Вадим щурится.       — Что ты собираешься устроить завтра?       — Ох, не могу сказать. – запястье в чужой ладони успевает слегка хрустнуть под натиском силы. - Ай-ай-ай! Вадим, ну что же вы такой экспрессивный!       — Ты меня не понял. – выворачивает чужую руку, заставляя собеседника скривить лицо от боли. – Это не просто вопрос, это требование. Иначе твоя провокационная задница не увидит не то что Алтана, а, в целом, завтрашнее утро.       Может он ещё и в тюрьме сидел? Он вполне смахивает на зэка-авторитета, который решает кто и где будет спать. Стрелецкому удалось познакомиться с такими лично.       — Ну я не могу вам сказать. – снова слышится лёгкий хруст суставов. – Ай-ай-ай! Ну полегче же! – почти стонет, не в силах долго терпеть боль. – Иначе вы предупредите его и терапевтического эффекта не будет.       На физиономии громилы не остаётся ни следа от смешка или улыбки.       — Мне нужно готовиться к тому, что он будет в опасности?       — Нет! – запястье в чужом захвате всё ещё ноет. – Конечно, нет! Я же уже ответил вам, что ни на кого не работаю! – кричит, в попытке убедить собеседника. – А угрожать жизни такой шишке как он, для меня просто бессмысленно!       — Тогда что такое ты организуешь, что сказать мне нельзя?       Какой неугомонный. И чересчур любопытный.       Лицо не выражает ни одной эмоции. Виднеются только напряжённые мышцы нижней челюсти и расширенные зрачки.       — Просто немного напугаю. – сил на крик уже нет, да и рука постепенно немеет. – Вы можете меня отпустить? – сглатывает, чувствуя засыхающую кровь на стенках глотки. – Пожалуйста.       Вместо этого вторая рука Вадима сгибается и его предплечье прижимается к горлу Артёма, вжимая его в спинку сидения.       — Если хоть один волосок упадёт с его головы, - он приближается всем телом к психологу, грозно смотря в глаза напротив, - я тебя убью. Буду отрезать с тебя по лоскуту кожи и развезу по разным районам города. – всё понятно, он просто псих. - Чтобы следователи тебя целиком никогда не нашли.       По спине пробегают мурашки уже который раз за вечер. Потому что, Вадим может.       Он угрожает не для красивого словца. Отсутствие эмоций на лице и холодность голоса это подтверждают.       — Договорились.

***

      Матвей почёсывает кончиками пальцев голову, зарываясь всей пятёрней в шевелюру. Мозг ещё не до конца проснулся, а ночь, проведённая в обезьянике за драку, совсем не улучшает положение.       Он пытается вспомнить, что должен был отправить Стрелецкому вчера, пялясь в экран монитора.       Но вспомнить не успевает. В кабинете появляется сам Артём Александрович.       В нижней области щеки объёмная гематома, а левая рука от ладони до середины предплечья обмотана эластичным бинтом.       Матвей пялится в непонимании, хмуря брови. То поднимает взгляд на лицо Стрелецкого, то опускает обратно на руку.       — И тебе доброе утро, Мотя. – поднимает здоровую руку в приветственном жесте.       — Шеф. – глазами указывает на забинтованную руку. – Где это вас так?       — Там, где мне понадобилась бы информация от тебя.       Матвей вспоминает.       — Это вас Дагбаев так разукрасил?       — Ну почти. – Артём устало выдыхает и огибает кресло, на котором сидит Мотя, оказываясь у него за спиной. – Показывай давай, что нарыл. А то мне через пять часов уже устраивать сеанс. А у меня готова только половина плана.       Через пару минут объяснений брови Стрелецкого дёргаются от удивления.       Терракт.       Разумовский.       Ловушка под перевёрнутой машиной.       Смерть матери.       Штифты в ноге.       Место в бандитском клане, которое Алтан не спешил занимать первые года после трагедии.       От количества информации, которую Дагбаев скрыл, начинает кружиться голова.       — А про его охранника что-нибудь есть? – спрашивает, прикладывая ладонь к синяку на щеке.       — Про кого? – Мотя с вопросом приподнимает бровь.       — Ну вот про этого. – тыкает пальцем на Вадима, стоящего позади Алиана на фото, на одном из светских мероприятий.       — Нет, конечно. Если вы не знали, шеф, то про прислугу обычно статей не пишут.       — Даже жёлтой прессы про роман с сотрудником нет?       — Что? – Матвей уже разворачивается на мужчину с вопросом в глазах.       — Значит, чистит. – посмеивается себе под нос, разгибаясь. – То есть у него не совсем легальный бизнес, да? – вспоминая речь Алтана, добавляет. – И не совсем его, верно?       — Если коротко. – разворачивается на Артёма всем телом. – Алтан Дагбаев просто представляет интересы этого клана в данной стране. Но частично, да. Это его бизнес. И он незаконный.       Артём мотает головой и разминает спину.       — Благодарю за информацию. – шутливо кланяется, отходя от стола. – Хоть и немного запоздалую. Пару деталей ты всё-таки добавил.       Уже почти покидает кабинет, как поворачивается на парня с гаденькой улыбкой на лице.       — Как Катькин ухажёр?       Мотя мгновенно хмурится.       — Ничего серьёзного. Даже не в больнице.       Стрелецкий посмеивается.       — Жуткий же ты на самом деле, Моть. – перед выходом за дверь, грозит пальцем. – Будь на связи.

***

      — Вадим, аккуратней! - произносит слишком нервно, отрывая взгляд от экрана телефона.       Дракон обгоняет несколько машин, совершая крутые повороты и прибавляя скорость.       — Да ладно, Золотейшество, я это шоссе как свои пять пальцев знаю. - сбавляет скорость. - Просто решил вас как-то отвлечь от думскроллинга.       Алтан закатывает глаза и цокает, откладывая телефон рядом с собой на заднем сидении. Затем начинает сверлить взглядом лицо наёмника через переднее зеркало, мысленно задавая очевидный вопрос "зачем?".       — Для чего вы согласились на второй сеанс? Не похоже, что в первый - он вас впечатлил.       — Какое твоё дело?       — Просто интересно.       Вадим видит, как руки Алтана трясутся, пока он пытается взять телефон крепче.       — У тебя опять…?       — Просто заткнись и едь молча. – блокирует экран, складывая руки на груди и уставившись в окно. – Долго ещё?       — Минут пять. – Видимо, почти трясущийся подбородок вызывает у Вадима какое-то сочувствие. – Мне включить музыку?       — Включи.       Оставшуюся дорогу молчание прерывают только строчки неизвестных никому из них двоих песен.       Место для встречи псевдопсихолог (по убеждениям Алтана) выбирает неожиданное. Рядом с каким-то автомобильным салоном. Вадим был уверен, что Стрелецкий затащит Алтана на какую-то заброшку или окраину города. Судя по отзывам на него, он такое любит.       Но тот встречает их автомобиль с улыбкой на лице рядом с каким-то неизвестным мужчиной в дорогом пиджаке. На нижней части щеки красуется яркий синяк, а забинтованная рука заставляет Вада довольно хмыкнуть.       — Добрый день!       Первое, что слышат Алтан и Вадим, когда второй глушит мотор.       Дагбаев выбирается из машины, с недоверием щуря глаза на Стрелецкого, пока Вадим осматривается вокруг с игривой улыбке на лице.       Сегодня на громиле футболка, а поверх жилетка.       Это что у него? Татуировка? На шее? Или она на плече? Почему она такая цветастая?       Он, что, хиппи?       — Что мы тут делаем? – вырывается из Алтана, как только они подходят к Артёму на расстояние вытянутой руки.       — Я тоже так рад вас видеть, Алтан. – продолжает выглядеть доброжелательно, сцепляя руки в замок перед собой. – У нас сегодня будет увлекательная поездка с неким развлекательным элементом.       Лицо Алтана искажается недовольством. Но, кажется, суть он улавливает, потому что отрицания или сопротивления физиономия не показывает.       — Ладно. – выдыхает, всё же помня методы работы психолога, которого сам выбрал. – Это займёт много времени? У меня сегодня встреча       — Ну это как получится. Всё зависит только от вас. – гаденько усмехается, пытаясь повторить манеру Вадима, но получается плохо, судя по издевательской ухмылке белобрысого. – Прошу вас присесть в этот шикарный, достойный вас, автомобиль.       Машина и вправду дорогая. Модель, конечно, явно китайская, но качество видно издалека.       Алтан совсем тяжело вздыхает и расправляет плечи. Нутром чувствует, что что-то будет не так просто, но сдаётся. Он пришёл за помощью и раз он согласился приехать сюда, значит, надежда на то, чтобы её получить, всё ещё есть.       — Вадим, погуляй часок. – проговаривает, даже не поворачиваясь назад на наёмника. – Но будь на связи.       Вад уже собирается кивнуть, но…       — Как же так вы поедете без охраны? – всё с такой же улыбкой неискренне интересуется Артём.       — Не беспокойтесь. – голос сквозит сарказмом и раздражённостью. – В случае чего я смогу справиться с вами сам.       — Разве ваш подчинённый не рассказал вам?       На пару секунд повисает тишина.       — О чём вы? – теперь лицо Алтана выглядит просто немного напуганным.       — Мы договорились, что он поедет с нами и проконтролирует, чтобы я случайно из вас лишнего словца не вытянул. – потирает здоровой рукой синяк на щеке. – Договор такой крепкий и надёжный.       Артём выглядит самым довольным из всех присутствующих.       Дагбаев с агрессивным вопросом в глазах поворачивает на Вадима шею. Но тот…       Он даже не выглядит растерянным. Чем же тебя удивить, дубина?       Он наоборот натягивает улыбку шире, когда ловит на себе хозяйский взгляд.       — Что значит вы договорились?       — Ваше Золотейшество, не кипятитесь, – видит, как в глазах напротив плещется злость, – у вас вон уже глазки покраснели.       — Вадим!       Вау.       Парень и вправду злится.       Мраморное лицо почти незаметно искажается морщинками от эмоций, а от него самого так и пышет слабо контролируемой агрессией.       — Мы отойдём на пару минут. Алтан хватает громилу за накаченное предплечье, не прикрытое ничем, толкая его в сторону.       — Конечно, конечно.       Теперь ещё и можно увидеть их ссору!       Чудесно.       Дагбаев правда пытается говорить тихо, но половину его слов всё равно слышно. «Зачем ты лезешь», «кто тебя просил», «хоть какая-то субординация», «моё дело».       И много чего ещё. Напротив стоящий Вадим выслушивает всё это с расслабленной ухмылкой. И даже пожимает плечами и поджимает губы после фразы «я подобных приказов не давал».       Но после очередного высказывания, которое Артём, к сожалению, не расслышал, улыбка медленно сползает с лица «Шарика», а всё его тело выпрямляется.       Он говорит достаточно громко и чётко.       — Моя работа – это ваша безопасность. Даже если вы сами не замечаете угроз для неё, господин Дагбаев. – снова этот тон голоса. Его. Вадимовский. Не наигранный. – Если вас не убедил в его небезопасности комп, полный информации о вас – это не моя рабочая проблема. Потому что меня это убедило.       У Алтана эмоции на лице не меняются. Но он замолкает.       А рулит тут явно не мальчишка.       Фраза явно была связана с профессиональностью охранника.       Он вроде говорит то, что должно понравиться такому человеку, как Алтан. Официальный тон соблюдён, обвинений нет, субординация и прочая ерунда, просто констатация фактов.       Но Дагбаев как будто сильнее злится. Поэтому выдыхает полной грудью и произносит тихое «ты свободен на час, узнаю, что опять попёрся в казино, вычту из зарплаты».       — Боюсь, ему всё же придётся пройти с нами. – почти кричит в их сторону Стрелецкий.       — Зачем?       Дагбаев даже не поворачивается на психолога, продолжая стоять лицом к охраннику.       — Понимаю, ваше возмущение, Алтан. – помня лояльность Дагбаева, пытается всё уладить Стрелецкий. – Пускай он просто посидит с нами в машине буквально пару минут. Вам необязательно будет при нём изливать душу. – Алтан всё ещё не двигается. – Прошу. Просто попробуем. Я проверю одну догадку, а потом отпустим его, куда он захочет.       Алтан, наконец, поворачивает голову и смотрит на него с недоверяющим прищуром, но от безысходности лишь снова поджимает губы. Ему нужно поскорее избавиться от паники в автомобиле, иначе он не сможет нормально работать.       Поэтому он молча направляется в сторону иномарки. Мужчина в костюме открывает ему дверь заднего сидения.       Дагбаев усаживается и замечает перед собой пластиковую межсалонную перегородку между передними и задними сидениями. Он слышал их можно установить самостоятельно и мало в каких машинах она существует по-умолчанию. Стрелецкий сам это установил? Алтан понятия не имеет для чего и от догадок зачем, в горло снова бьёт паника.       Мужчина в костюме открывает дверь заднего сидения, смотря на Вадима. Вад усмехается и переводит глаза на Артёма.       — Ты решил посадить меня в качестве пассажира?       До чего же он жуткий без Дагбаева.       — Разумеется! – всё же пытается состроить вежливую улыбку. – Вы ведь должны тщательно следить за Алтаном, упаси Бог, пальчиком ударится на заднем сидении.       Вадим на сарказм не отвечает, только пристальнее смотрит.       — Ты думаешь, я пущу тебя за руль машины, где сидит Алтан?       Руки из карманов складываются на груди.       — С чего вы взяли, что за рулём буду я?       Может, сразу весь мой план начальству расскажешь?       — Я может и строю из себя дурака, но на тебя это не распространяется.       Ухмылка сползает с обоих лиц.       — Просто побудьте там пару минут. – пробует ту же тактику, что и с Дагбаевым, но разница в том, что Вадиму это всё не надо. – Потом, если всех устроит, пересадим вас на место водителя. – Вад всё ещё не двигается с места. – Давайте договоримся, что пока вы на заднем сидении – автомобиль никуда не тронется.       Вадим смотрит на него с недоверием, немного щуря глаза. Но затем снова усмехается и направляется в сторону машины, кидая чётко слышимое «не забывай, что у меня с собой оружие».       Артём довольно улыбается.       — Данная модель арендуется только на час. – мужчина, закрывая дверь автомобиля, направляется уже к самому Стрелецкому. – И только по предоплате.       — Да, конечно. – берёт в руки телефон, снимая блокировку. - Деньги должны поступить минута в минуту от банковского клиента Дениса К. – через секунду слышится уведомление. – Ну вот видите. – поднимает взгляд, но встречается с чужими осуждающими глазами. – Оплата по карте.       Улыбается во все тридцать два, прикладывая её к терминалу.

***

      — Дуешься? – Вадим откидывает голову назад, проверяя пушку в кобуре, прикрываемой жилеткой.       — Мне не до этого. – Алтан чувствует панику, сдавливающую грудь. – Но ты мог бы предупредить меня о том, что будешь его прессовать.       Наёмник снова пожимает плечами.       — Чего рука в бинтах, а не в гипсе как обычно? – Дагбаев отворачивается к окну и приобнимает себя за плечи. – Или вообще не прострелена. Начать сомневаться в твоей профессиональной пригодности?       Вадим легонько смеётся на нервную попытку начальства отшутиться. Чувствует, как дверь рядом с ним открывается.       Улыбчивое лицо оказывается совсем рядом.       — Прошу прощения. Я кое-что забыл у вас. – Стрелецкий склоняется, пролезая руками посреди сидения. – Извините за беспокойство.       По всему салону разносится громкий щелчок.       Артём исчезает так же быстро, как и появился, хлопая дверью.       Алтан опускает взгляд на то, место, где тот рылся пару секунд назад и видит… Наручники?       Наручники, которые соединяют руку самого Дагбаева и крупную кисть Вадима.       — Слышь, клоун, - заметив тоже самое, спокойно начинает Вад, - ты чего тут устроил?       Стрелецкий падает на переднее сидение на место водителя.       И теперь доходит и до Алтана, и до Вадима.       Межжсалонная перегородка здесь не ради дизайна. А чтобы Стрелецкого не убили.       — Что происходит? – и так быстрое сердцебиение Дагбаева учащается. – Для чего вы это сделали?       Артём, наконец, расслабившись, раскидывается на кресле.       — Ваш подчинённый вчера обвинил меня в сотрудничестве с Разумовским. – довольно дёргает уголками губ. – И он был абсолютно прав.       Умиротворяющая ухмылка спадает с лица Вадима, пока дыхание Алтана учащается и он злобно щурит глаза.       — Сукин сы…       — Сергей Разумовский. Вы же знаете такого? – Стрелецкий пытается держать серьёзный вид, проговаривая это всё вслух. Голос слегка приглушён из-за перегородки. – Так вот, ваш Шарик вчера предположил, что у меня заказ на вас от его имени. – медленно пристёгивает ремень безопасности и включает сенсорную панель управления. – И угадал ведь! – пытается завести машину, но у него не удаётся с первой попытки. – Не зря зарплату получает!       — Ты, кусок ублюдка, - Вадим порывается всем телом вперёд, - когда я отсюда выберусь…       Ударяет кулаком по перегородке со всей силы, заставляя Артёма вздрогнуть.       Зато машина заводится от резкого движения.       Вад смотрит в окно, пытаясь взглядом найти людей и крикнуть о помощи, но вокруг никого нет.       Щёлкают двери и наёмник снова переводит глаза, полные ярости, на водителя.       — Чего вы хотите? – непривычно тихий голос Алтана заставляет Вадима обратить внимание на него, а не на предмет своей агрессии. – Всмысле… Сколько? Мы же все понимаем, что я могу тебя перекупить.       Его голос трясётся вместе со всем телом, пока глаза с дёргающимися зрачками опущены на свои ботинки. Вадим смягчает дыхание, наблюдая за таким Алтаном.       — Не думаю, что это возможно. – легко отвечает, тыкая пальцем куда-то в экран перед собой и резко дёргая машину вперёд. – Ой, прошу прощения. – нажимает на сенсор более плавно, наконец, двигая автомобиль с места. – Сейчас я отвезу вас к Разумовскому, вас примет этот его Олег. И я получу свою сумму.       Автомобиль двигается вперёд медленно, несмотря на паническое состояние Дагбаева. Вадим переводит взгляд на переднее сидение с непониманием.       — Ты передачу не переключил?       — Ой, точно!       Артём тут же наугад двигает пальцем на сенсорном экране перед собой из-за чего машина снова дёргается, и ускоряет ход совсем немного.       Вадим прикусывает язык и тяжело вздыхает. А ещё кое-что понимает.       — Ты, псих, не умеешь водить, да?       — Первый раз сегодня сел за руль, представляете? – довольно произносит, рассматривая панель управления. – Повезло, что тут не механика с педалями, а то я бы с места не сдвинулся.       Алтан с тревогой поднимает глаза на сидение водителя перед собой. Ему кажется, что теперь трясутся даже его ноги.       Стрелецкий нажимает ещё пару раз по сенсорам и машина, наконец, ускоряет ход. Через двадцать секунд и пары поворотов скорость увеличивается слишком сильно.       Алтан слышит только шум в ушах от сердцебиения, ему кажется, что ещё пару ударов и самая важная мышца в организме перестанет работать. Краем уха улавливает только матерные угрозы от Вада, летящие в сторону Стрелецкого.       Внутренности по ощущениям плавятся и грозятся вытечь из глаз, носа, рта и даже ушей, в то время как нижняя часть тела наоборот полностью перестаёт ощущаться.       Абсолютно все мысли из головы выселила паника.       Чистая, первородящая и природная.       Становится плевать на психолога за рулём, на ближайшую встречу с Разумовским, на шумного и рычащего рядом Вадима.       В голове только мольбы о том, чтобы это поскорее закончилось.       Чтобы эта чёртова машина остановилась.       Чтобы все остались живы.       Чтобы вылететь отсюда пулей и прикончить психа в эту же секунду.       Скорость машины доходит до максимальной (по ощущениям Дагбаева) и сквозь пелену в ушах до Алтана всё же доходят звуки.       — Золотко. – голос Вадима слишком эмоциональный, одновременно переживающий и немного злой. – Алтан. Посмотри на меня. – перед глазами щёлкают пальцами. – Ты сейчас лапу мне оторвёшь.       Только сейчас парень замечает, что и вправду со всей силы дёргает свою руку в наручниках.       Но плевать.       Этот псих их сейчас убьёт.       Он не довезёт их до Разумовского.       Обманул в первый раз, значит обманывает и сейчас.       У него нет заказа доставить их куда-то, его задача – убить.       Он умело сделает это с помощью аварии, угробив всех присутствующих.       Вокруг опять какой-то шум, отвлекающий от попыток придумать план действий.       — Алтан, ты слышишь меня? – чувствует, как его дёргающую руку захватывает чужая крупная. – Понимаешь то, что я говорю? – теплота знакомой ладони приводит в себя на пару секунд. – Всё нормально, этот псих просто издевается.       Вадим, наблюдающий за Дагбаевым со стеклянными глазами, который трясётся всем телом и дёргает руками, как контуженный, не понимает, что происходит с начальником.       Он понял, что этот клоун устраивает шоу, как только тот не смог самостоятельно вести машину.       Разумовский бы не стал доверять хоть что-то таким тупням, как он.       Когда же Стрелецкий окончательно переводит автомобиль на автоуправление и поглядывает через заднее зеркало с ожиданием, у Вадима окончательно складывается пазл. Он надеется, что и у Дагбаева тоже, но в этот момент начинает чувствоваться, как дёргаются наручники от резких движений Алтана.       — Он нас убьёт. – говорит еле слышно, продолжая припадачно трястись. – Никуда не довезёт и разобьёт в машине.       — Алтан, прийди в себя. – Вадим тоже начинает слегка нервничать, не понимая, что за состояние сейчас преследует парня. Бред? Паническая атака? Хрен знает. – Посмотри на меня, сосредоточься на голосе.       Но Дагбаев продолжает бегать глазами от своих коленей до переднего сидения и обратно, будто не слыша слов рядом.       Сейчас он врежет их в какое-нибудь дерево и это будет конец.       Вот так нелепо кончится его жизнь.       Пережил терракт.       Пережил смерть матери.       Пережил реабилитацию после аварии.       Пережил все нападения недоброжелателей клана.       Не пережил сранного психолога.       — Золотко, пожалуйста. – чувствует, как его лицо приподнимают, держа за щёки, и поворачивают прямо на Вадима. – Попробуй успокоиться и сообразить, что происходит.       Вадим.       Этот ублюдок убьёт и Вадима.       Так нельзя.       Это нечестно.       Это клановский пёс, а не личная игрушка Алтана.       Нельзя, нельзя, нельзя.       — Он не будет на вас реагировать, Вадим. – Артём поворачивается почти всем телом назад, пока машина сама мчится на высокой скорости под автоуправлением. – У него истерика. – понимая, что Дагбаев его не услышит, говорит громче, обращаясь уже непосредственно к охраннику.       Какой же он всё-таки громила. Жесть.       — Тебе, ублюдку, весело? – Вад недовольно хмурится, замечая полуулыбку на чужом лице. – Только выпусти меня отсюда, я тебе кишки живьём выдеру. – говорит спокойным голосом, всё ещё пытаясь не ухудшить состояние Дагбаева, находящегося где-то не здесь.       — Вам бы лучше сейчас заняться успокоением начальника, а то у бедолаги сердце от страха взорвётся.       Диалог прерывает сам Алтан.       — Вадим, тебе надо уходить! – кричит, наконец, сфокусировав взгляд на лице напротив. - Уходи! – вырывает своё лицо из чужих рук и снова начинает дёргать рукой в наручниках. - Уходи, уходи, уходи!       — Алтан! – нервы у Вадима, наконец, начинают сдавать.       — Не ори на меня! – повышает голос сильнее, чувствуя влагу, скатывающую из глаз. – И выполняй приказы!       Слышится шум наручников по всему салону. Алтан агрессивно дёргает рукой в цепочке на себя сильнее, на что Вадим шипит сквозь зубы. На кисти уже виднеется красный след от трения.       — Сломай эти чёртовые наручники и вышиби дверь! – по машине разносятся всхлипы, а всё лицо Дагбаева становится мокрым от солёной влаги. – Придурок! Убегай же, идиот! Тебя убьют!       Вадим смотрит на него с округлившимися глазами, молча выслушивая тираду.       — Змейка… - заглядывает в чужое лицо, пока тот вертит головой вперёд и в бок в поисках выхода из ситуации. – Посмотри же ты на меня. Успокойся.       — Не успокаивайтесь, Алтан! – Дагбаев не видит, но Артём почти всем телом поворачиваясь назад, говоря фразы экспрессивно. – Из-за вас же сейчас снова погибнет человек!       Вадим яростно стреляет взглядом на психолога, продолжая пытаться успокоить парня.       — Вадим, надо что-то делать! – снова дёргается в панике с такой силой, что и чужая рука срывается с места. – Он же убьёт тебя! То есть… – дыхания и на слова, и на слёзы не хватает. – Он хочет убить меня, но убьёт и тебя…       — Получается, ваше присутствие в жизни Вадима его убьёт! – произносит Стрелецкий, даже не бросая взгляда на дорогу, когда машина делает очередной поворот. – Человек погибнет из-за вас!       Вад скалится с животной злостью из-за таких острых слов, но не отводит глаз от Алтана, который на секунду перестаёт трястись.       Но с ужасом понимает, что Дагбаев не дышит. Глаза такие же стеклянные, щёки мокрые от слёз, но теперь он совсем окаменел. Даже не моргает.       — Алтан, ты слышишь меня? – Вадим аккуратно берёт Алтана за холодную ладонь. – Ответь мне, Золотко.       Парень в ответ только шмыгает носом и прикрывает глаза.       Психическая перегрузка сработала.       — Погибну из-за тебя – получу прибавку. – Вад выдыхает и медленно запускает свои пальцы в туго заплетённые косы. – Ты нанимаешь десятки таких тупоголовых амбалов, чтобы они умирали, прикрывая Ваше Золотейшество.       — Не строй из себя дурака. – губы снова начинают трястись, когда Дагбаев открывает рот. – Только не сейчас. – прикусывает губу, глубоко выдыхая. – Ты же прекрасно понимаешь, в чём разница между ними и тобой.       На лице Вадима появляется совсем мягкая улыбка.       — Ты никогда не говорил мне, в чём разница.       Филигранно же он его успокаивает. « — А он вызывает у вас панику? — Да нет. Скорее наоборот»       Алтан пару раз глубоко вдыхает, пытаясь прийти в себя.       Но очередной резкий поворот на большой скорости заставляет его снова всего сжаться. Он отклоняет голову от чужих пальцев.       — Ну-ну, Золотейшество. – голос Вадима так же басит, но теперь как-то ласково. – Почти успокоился же. Чего испугался?       Дагбаев молча отворачивается к окну, плотно сжимая губы. Его руки снова начинают трястись.       — Тебе нужно было сваливать, когда я приказывал. – дыхание вновь учащается. – Теперь мне придётся слушать обвинения от Юмы, что я угробил очередного толкового наёмника.       Артём спереди тихо усмехается. Автомобиль сильно подпрыгивает на какой-то глубокой яме, отчего Алтан почти вжимает плечи в шею.       — Посмотри на меня. – голос Вадима наконец звучит уверенно и немного строго. – Давай, Золотко. – тянется ладонью к бледному лицу и медленно поворачивает за подбородок на себя. – Сегодня никто из нас двоих не умрёт. – глаза в линзах напротив выглядят потерянно. – Только если этот клоун, устроивший шоу.       — Не сегодня, так завтра. – Стрелецкий соизволил подать голос через пластиковую перегородку. – Да, Алтан?       На секунду успокоившийся Дагбаев снова тяжело вздыхает.       — Не слушай, кого попало. – тряска машины и рядом сидящего парня продолжается. – Ты в безопасности. Веришь мне?       — Вадим, я думал, вы уже поняли. – теперь Артём выглядит немного удивлённым и задумчивым, не понимая притворяется громила или нет. – У него паника не из-за угрозы ему, а из-за угрозы вам.       Вад поворачивает голову на Стрелецкого, выпуская смешок, а затем переводит глаза обратно на начальника, уже готовый выдать «слыхали, Золотейшество?».       Но осекается.       Взгляд Алтана начинает бегать от Артёма к собственным коленям, совсем недавно переставшим трястись.       — Алтан?       — Пожалуйста. – тон голоса Дагбаева сильно отличается от того шутливого, который звучал пол минуты назад. – Веди же ты машину нормально. – очень похоже на что-то общее между шёпотом и писком. – Скажи любую сумму и я заплачу. Только прекрати эту эмоциональную мясорубку.       — Нет, нет, Алтан. – теперь на лице Артёма не осталось места смешкам и ухмылкам. – Вам придётся это пережить. Вместе с нами. – взгляд наполнен неким сочувствием. – Со мной. Как с психотерапевтом. И с Вадимом, обязательно.       По звукам кажется, что Дагбаев задыхается после этих слов.       Упёртый.       — Расскажите Вадиму, чего вы боитесь прямо сейчас? – стреляет глазами на громилу, всё так же застывшего на месте. – Вряд ли же своей смерти. Вы сами мне говорили, что вам без разницы, как умирать. – склоняет голову на бок. – Тогда почему же вас так трясёт?       Вадим продолжает ошарашенно смотреть на Алтана.       — Уверен, страх превратится в злость, как только Вадим исчезнет из этой машины.       — Хватит, - Дагбаев хватается свободной рукой за голову, склоняясь всем телом к коленям, - прекрати.       — Чего вы боитесь прямо сейчас, Алтан? – видимо, словесное нападение - самый лучший способ для этого клиента. – Ответьте нам и вам сразу станет легче.       Парень громко шмыгает носом и скукоживается всем телом сильнее. Задерживает дыхание на пол минуты, а затем громко выдыхает. Автомобиль в это время снова дёргается от резкого поворота.       — Я… - начинает так тихо, что Артём через перегородку почти не слышит. – Я боюсь, что Вадим умрёт. – жмурит глаза со всей силы, прикусывая язык. – Что прямо сейчас машина врежется куда-то и…- речь снова прерывает всхлип. – Мне снова придётся наблюдать за чужой смертью, пока я ещё жив.       — Вас страшит именно то, что вы будете смотреть на смерть Вадима?       — Нет! – наманикюренные пальчики впиваются в кожу головы. – Я боюсь, что из-за меня снова кто-то умрёт!       — Змейка… - теперь Вадим действительно выглядит обеспокоенным, не веря тому, что слышит.       — Давайте честнее, Алтан. – Стрелецкий же наоборот ведёт себя чересчур спокойно для чужой истерики. – Если прямо сейчас умру я, вам будет всё равно.       — Да я с тебя сам шкуру заживо сниму! – Вад произносит это сквозь зубы, не сводя обеспокоенного взгляда с Дагбаева. – Останови машину сейчас же, клоун!       — Не мешайте, Вадим. – Артём лишь небрежно махает рукой в сторону амбала, продолжая сверлить настойчивым взглядом виновника сеанса. – Ну так что, Алтан? Почему вы боитесь смерти именно Вадима?       Молчание затягивается на полминуты, а затем и на минуту. Оно прерывается громкими вздохами, которые по истечению минуты выравниваются.       — Вы можете не отвечать мне, но себе самому должны признаться. – Стрелецкий выжидает ещё пару минут, но не слышит ничего кроме успокоившегося дыхания с заднего сидения. – Вы боитесь, потому что он единственный ваш близкий человек, да? Единственный, кому вы доверяете и с кем чувствуете себя безопасно. – немного поразмыслив, добавляет. – Ну относительно, разумеется. В сравнении с остальными. – подозревая, что тот будет отпираться, всё ещё подбирает слова. – Скажем так. Так же вы чувствовали себя с…       — Мамой. – злобно заканчивает Алтан, приподнимая лицо и расправляясь всем телом. – К чему вы клоните?       — К тому, что вы боитесь, что с Вадимом случится то же самое, что произошло с вашим самым близким человеком. – Артём с сочувствием следит за каждым чужим движением. – Особенно этот страх усилился, когда ваш сотрудник действительно чуть не погиб. – поджимает губы, пытаясь прояснить всё чётко. – Машина стала лишь привязкой к чувству страха. Вы же боялись ездить на автомобиле первое время после смерти матери, да? – Алтан молча кивает, пока его лицо становится более беззащитным. – Психика никогда не забывает свои паттерны.       Повисает молчание, которое прерывается резким скачком автомобиля на яме. Дагбаев крепко жмурится и хватается за область сердца.       — Что же мне делать? – спрашивает Алтан, откидывая голову назад и сверля взглядом потолок. – Чтобы не бояться этого.       — Есть самый лёгкий способ. Не ездить с Вадимом в одной машине. – но после этих слов сам Стрелецкий отрицательно мотает головой. – Но он мне не нравится. Поэтому я сцепил вас наручниками, иначе вы бы выкинули его из машины, как только машина сдвинулась с места. – Вадим на это скептически приподнимает бровь, но опускает глаза и рассматривает свою руку, исполосованную следами от наручников. – Хотя и психологический смысл наручники тоже несли. – с его лица наконец уходит сочувствие и приходит заинтересованность объяснениями, пока глаза гуляют по боковым сторонам машины. – Вам кажется, что вы приковали Вадима к себе и держите в опасности, да?       Алтан молчит, пытаясь переварить всё услышанное. Лоб забавно морщится.       Похоже, быстрая скорость автомобиля его больше не волнует.       — Как. Перестать. Бояться.       — Вы не сможете совсем этого не бояться. Таков ваш опыт жизни. – вновь переводит взгляд на Дагбаева. – Вам под силу лишь превратить этот страх в стерпимый. Как страх собственной смерти. Вы же можете его выносить.       Алтан тянет обе руки к лицу, приподнимая в воздух кисть Вадима.       Артём не уверен, но, возможно, он сейчас снова разрыдается.       — Быть рядом с вами и быть в опасности – это его выбор, Алтан. – Артём произносит уверенно, чётко, чтобы дать понять, что это утверждение , а не предположение. – Он добровольно соглашается на всё это.       Дагбаев дышит более размеренно, позволяя слезам сожаления стекать по щекам.       Машину заносит на очередном повороте.       Но ни один из присутствующих в машине уже не реагирует на это.       — Вам уже не так страшно. – на лицо психолога, наконец, возвращается лёгкая улыбка. – Потому что бо́льшая часть страха ушла, когда вы признались самому себе в том, чего боялись. Признались в собственной уязвимости. – тянет уголки губ выше. – Наверняка, вы давно не встречались с ней лицом к лицу.       Удивительно, но комментариев от Вадима не прилетает совсем. Стрелецкий ожидал, что тот расторгается на той части, что Вадим и есть его уязвимость. Но мужчина лишь сильнее напрягает челюсть, не отрывая глаз от лица начальника. Собственных эмоций почти не выражает. Кроме обеспокоенности, которую выдают дёргающиеся брови.       Засранец.       Автомобиль резко тормозит. Приятный женский голос оповещает о завершении поездки и автоуправление отключается.       — Поздравляю, Алтан. – Стрелецкий радостно хлопает в ладоши. – Теперь вы не боитесь ездить на автомобиле. Вы боитесь только своих чувств и чужой смерти.       Выглядывая в окно, наёмник понимает, что они прибыли туда же, откуда уехали. Тот же автосалон, тот же мужчина в пиджаке выходит к ним из здания.       — Спасибо за приятную поездку. – улыбчиво произносит Артём, прежде чем выскользнуть за дверь. – Оплату сеанса можно перевести на карту. Мой номер у вас есть.       Дверь машины хлопает.       Алтан и Вадим сидят неподвижно. Алтан с всё так же прикрытым ладонями лицом, а Вадим со свисающей кистью.       — Мне поймать его? – угрюмо спрашивает Вад, наблюдая через стекло за удаляющимся вдаль психологом.       — Не надо. – убирает руки от заплаканного лица. – У нас нет на это времени. У меня встреча через сорок минут.       — В таком состо...       — Сам разберусь.       Вадим со смешком мотает головой и лезет в телефон, понимая, что говорить с ним сейчас бессмысленно.

***

      Алтан кое-как шевелит ногами, поднимаясь к себе в спальню.       Переговоры как на зло затянулись на три часа. Учитывая его эмоциональную вымотанность за сегодня усталость ощущается вдвое сильнее.       Отчёты и бумажки подождут до утра.       Горячий душ, приятно пахнущее тело и волосы спасают положение. А шёлковая пижама и мягкая постель, отдающая любимым кондиционером, уже предвещают крепкий и оздоравливающий сон. Немного ноющая нога мешает полностью этим насладиться, но Дагбаев не обращает на это внимания, поправляя очки на носу.       Как только его тело касается постельного белья, раздаётся стук и скрип двери.       Алтан тяжело вздыхает и прикрывает глаза, чувствуя, как нога начинает ныть острее.       — Ваше Золотейш…       — Вадим, не сегодня. – он морщит лицо не то от боли, не то от нежелания чужого присутствия. – Я устал и настроения вообще нет.       Вадим, будто не слыша, заходит в комнату и запирает дверь на ключ, скидывая его к себе карман.       — Я не трахаться пришёл. – поворачивается на Алтана с гаденькой улыбкой на всё лицо. – Хотя, как бонус, было бы приятно.       И в этой улыбке столько всего хищного, что Дагбаев, открыв глаза и словив чужой взгляд, нервно сглатывает.       Он чувствует себя странно. Как дачная мышь, пойманная дворовым котом.       — Тогда чего тебе надо?       — Поговорить. – произносит спокойно, присаживаясь на край расправленной постели. – Насчёт того, что было сегодня.       Алтан тяжело выдыхает и снимая очки полностью ложится на кровать.       — Фу, ты мог хотя бы переодеться и сходить в душ прежде плюхаться сюда своей грязной задницей. – Дагбаев морщится и всеми силами пытается перевести тему, чувствуя, как боль сжимает бедро.       — О, – Вадим посмеивается, – на секс мне сегодня всё-таки рассчитывать или нет? – но через мгновение лыба ослабевает. – Золотко, я серьёзно.       Алтан чувствует, как половина кровати рядом с ним проминается. Хочется поговорить абсолютно обо всём и одновременно с этим не рассказывать ни о чём. Боль в ноге, на удивление, затихает.       Но Вад, как всегда, спасает ситуацию, начиная говорить первым.       — Ты же знаешь, что я готов умереть за тебя в любую минуту?       Алтана немного подташнивает из-за этой ерунды, которую он говорит.       — Вот только не надо передо мной сейчас играть. – с осуждением мотает головой. – Такая крыса как ты всегда первая сбежит с тонущего корабля ради спасения собственной шкуры. – быстро стреляет глазами на Вадима, а затем отводит их в противоположную сторону. – И это правильно.       — Ну же, Змейка, не расстраивай меня. – Вадим почти хохочет. – Я и не думал, что ты обо мне такого мнения. – поворачивает голову на Дагбаева, хитро ухмыляясь. – Просто знай, что если я решу сбежать с тонущего корабля, то прихвачу тебя с собой как что-то ценное и блестящее.       Алтан долго сдерживается, но через пару секунд всё же растягивает улыбку на лице.       — Придурок.       — Ну так наёмником по-другому не стать. – Вад всем телом поворачивается на бок, теперь сосредоточенно пялясь на безупречный профиль неотрывно. – Золотко.       — Что? – голос звучит недовольно, но плохо сдерживаемая улыбка его выдаёт.       — Если бы мне сказали, что надо уходить, потому что через сутки твои кудри превратят меня в камень, как волосы Горгоны, – аккуратно накрывает своей ладонью чужую, не давая ей возможности выбраться, – то я бы все эти сутки трахал тебя, занюхивая ими каждый оргазм.       Алтан снова двигает головой, но сжимает губы в трубочку, сдерживая смех.       Он знает, что Вадим в курсе, что волосы Горгоны не превращали никого в камень, тот просто ждёт, пока Алтан его поправит. Чтобы сказануть ещё что-нибудь про его глаза.       — Я про то, что…       — Я понял, о чём ты. Не поясняй.       Сегодня абсолютно нет настроения на такие разговоры. Его, если честно, никогда не было и навряд ли будет.       — Не хочешь слышать о том, что я по собственной воле выбираю опасность рядом с тобой?       Голос Вадима снова убаюкивает. Это несправедливо. От него пышет жаром, его хрипящий тембр пробуждает что-то, что спрятано, с ним хочется немного побыть собой.       — Не хочу. – признаётся честно. – Думаю, это возведёт то, что между нами в ещё бо́льший абсурд.       — А что между нами? – дразнящая улыбка снова украшает смуглое лицо.       Нет. Сегодня точно не хочется это обсуждать.       — Ничего. – Алтан всё же вырывает свою ладонь из чужого захвата и планирует отвернуться от собеседника. – Мы просто трахаемся.       Но Вадим ловко перемещает вторую свою руку на талию, прикрытую концом шёлковой рубашки.       — Не хочешь сейчас об этом говорить – не надо. – останавливает все чужие движения, прижимая тело к кровати. – Я просто хочу, чтобы ты понял. – смешливая улыбка спадает с лица, пока оно приобретает задумчивый вид. – Если бы мне была дана возможность выбрать, как я умру, я бы выбрал смерть после ночи с тобой. Закрывая тебя от пули или получая её от тебя. Мне без разницы. – дёргает уголком губ. – Не у тебя одного проблемы с доверием. – медленно поднимается ладонью выше, оглаживая мягкое тело. – Ну и адреналиновая зависимость, конечно. Поэтому тебе лучше расслабиться и меньше думать о всякой ерунде.       Алтан открывает глаза и только сейчас понимает, что Вад уже навис над ним, удерживая собственный вес на руках возле Дагбаевских плеч. Глазами Алтан натыкается на чужую хищную улыбку.       — Это так странно, что мой образ в твоей психике равноценен образу матери. Я твой папочка? – Вадим сам смеётся от нелепости собственных слов, но опускается губами к белоснежной шее, начиная оставлять небрежные поцелуи. – Мы никогда не пробовали дэдди-кинк.       Дагбаев резко отстраняет его от шеи и сам впивается в чужие губы, целуя напористо и слегка агрессивно. Так же быстро толкает Вадима на спину и усаживается на его бёдра, не разрывая поцелуя.       — Потому что это я тебя содержу. – отрывается на секунду, чтобы захватить воздуха. – И это тебе придётся называть меня так. – судорожно спускается руками к чужой подкаченной груди, ложась на мышцы обеими ладонями. – А мне такое не нравится.       Вадим согласно мычит, когда в его губы снова впиваются.       Свои собственные ладони он помещает на ягодицы, обтянутые шёлком, сжимая и с оттяжкой шлёпая по ним.       Вадим и правда умеет его успокаивать.

***

      Вад чувствует на себе задумчивый взгляд через зеркало над головой, пока ведёт машину.       — Что-то не так, Ваше Золотейшество? – вопросительно приподнимает бровь, смотря в зеркало в ответ.       — Думаю, сколько доплатить психологу за тот синяк на лице, который ты ему оставил.       Алтан задумчиво склоняет голову, держа телефон в руках.       Паники в машине теперь и правда нет. Даже сердцебиение в норме на большой скорости.       Дагбаев всё же решает оплатить сеанс в целях соблюдения собственной безопасности и конфиденциальности.       — Хотите ему заплатить за то представление, которое он вам устроил?       — Да. – равнодушно отвечает, всё ещё высчитывая что-то в голове. – Ну так во сколько ты оцениваешь свои нападения?       — Если деньги пойдут ему, то стольника рублей ему вполне хватит.       Алтан недовольно щурит глаза, мысленно приказывая не издеваться.       — А ещё… – Вадим виновато дёргает бровями, а затем напрягает губы. – Раз вы собрались обогащать его за мои удары, то… – хмурится, не зная, как вызвать у начальника меньше злости. – У меня для вас плохие новости.       Навряд ли это получится.       — Что ты натворил?       Повисает молчание на минуту.       — Вадим?       — Я не мог отпустить его вчера просто так, когда он фактически признался в том, что знает Разумовского.       Вадим выговаривает это спокойно и быстро, уже представляя, сколько минут причитаний ему придётся слушать.       — Боже мой. – Алтан откидывает телефон в сторону, прикрывая лицо ладонью. – Что ты с ним сделал?       — Ничего серьёзного. – ловит чужой умоляющий взгляд из-под пальцев. – Я получил от него всю информацию всего лишь сломанным носом и угрозой его семье. – Дагбаев тяжело вздыхает, но выглядит чуть успокоившимся. – Разумовский с Волковым были у него на сеансе. Оттуда он их и знает. И про то, что вы недруги, узнал от него же. – быстрым движением руки переключает передачу. – Ну он на самом деле сам виноват. Это всё можно было выдать после колена в живот, но ему пришлось ломать нос.       — Ты же сказал, что только нос ему сломал? – более равнодушно спрашивает Алтан, убирает руки от лица, снова берясь за телефон.       — Ну колено в живот я за травму не считаю. – пожимает плечами – Разрывов органов же нет.       — Справедливо. – замечает Дагбаев и добавляет к обговоренной со Стрелецким суммой ноль. – Ещё одна такая выходка без приказа и вычитать его реабилитацию буду из твоей зарплаты.       — Понял. – соглашается Вадим, но выглядит всё равно чересчур довольным.       Деньги улетают со счёта, пока Алтан прикрывает глаза и откидывает голову назад, наслаждаясь отсутствием тревоги в организме.

***

      Артём выглядит недовольным, когда замечает, как все в лифте пялятся на его лицо. Он потирает щёку с начинающим сходить синяком, но боится прикоснуться к носу, прикрытому повязкой.       — Доброе утро, ше… – парень прерывается на полуслове, замечая состояние лица Стрелецкого.       — Салют. – машет ладонью и кивает головой пару раз, направляясь сразу в кабинет с диванчиком.       Плюхается на него, расслабляясь всем телом, которое до сих пор ноет от вчерашних неожиданных вечерних побоев.       — Шеф, может вам, – Матвей, выглядывающий из двери, выглядит обеспокоенным, – помощь какая-то нужна?       — Да. – Стрелецкий приподнимает голову, ловя чужой взгляд. – Почаще напоминай мне не связываться с бандитами.       — Сеанс хоть был удачный? – с надеждой интересуется Мотя, почёсывая затылок.       — Пока не знаю. Мне казалось, что да. – задумчиво надувает губы. – А потом вечером меня избили и угрожали убийством Даши и Кирюши.       — Ого. – брови удивлённо взлетают вверх. – Не знал, что этот Дагбаев такой жуткий.       Артём посмеивается всё-таки ощупывая больной нос.       — Не думаю, что Дагбаев был в курсе этого всего.       — В смысле?       Диалог прерывает оповещение на телефоне. Стрелецкий достаёт из кармана гаджет и увидев уведомление, округляет глаза.       — Мотя, а ну проверь. – быстро встаёт и передаёт свой смартфон в чужие руки. – А то мне кажется, что у меня в глазах двоится.       — Ничего себе. – Матвей даже немного присвистывает, видя сумму на экране. – Дорого нынче стоит повредить Стрелецкого.       — Стой, там правда…       Артём с недоверием вырывает собственный телефон из чужих рук.       — Ага, сумма явно больше вашего обычного запроса. – парень улыбается, просматривая экран. – Тут ещё приписка «бонус за неудобства и молчание».       Стрелецкий с приятным шоком поигрывает бровями.       — А, нет. – блокирует телефон, пряча в карман джинс. – Дагбаев, похоже, в курсе.       Артём быстрым шагом направляется к выходу из комнаты.       — Шеф, а ведь какая-то часть выплаты полагается мне. – Мотя следует за ним по пятам. – Я же инфу нашёл.       — Пусть тебе эту часть сокамерники выплачивают, с которыми ты в обезьяннике сидел, – звучит обиженно, но справедливо, – когда мне был нужен.       — Ну шеф!       — Или Катя.       Матвей закатывает глаза и усаживается обратно за компьютер, пока Стрелецкий удаляется восвояси из кабинета.       По дороге задумываясь о том, что работа с мафией не так уж и плоха. Опасна, но не плоха.