Высшая лига искателей приключений уже близко!

      От Льюгарта мне досталось очень неплохое наследство — домик в центре Налеха. Разве что маленький и захламлен всяким барахлом. Да уж, давненько тут никто не прибирался… Очевидно, сам Лью жил тут лишь время от времени, в перерывах между выполнением контрактов. Причём жил, очевидно, не один — вместе с Теффанией. На это указывает шкаф с косметикой и женской одеждой. Не Льюгарт же её носил? Хотя…       Придётся потратить пару часов только чтобы навести здесь хоть какое-то подобие порядка. Эх, и где мои верные фанатичные рабы или хотя бы фамильяры? Фанатка осталась лишь одна, да и та валяется в больнице.       Пока Раррета не выздоровеет, мне нужны рабы. Ой, в смысле преданные служители. Нужно выйти в город и заколдовать пару-тройку крепких мужиков, чтобы прибрались в моём доме. Только аккуратно, чтобы не привлекать внимания санита… полицейских. Подойти к кому-нибудь, прикинуться его закадычным другом и незаметно помутнить рассудок.       Этот город мне сразу не понравился. Хреновы садриэльцы слишком довольные, слишком сытые… Во времена Великого Отбора зверолюди сражались друг с другом за каждое пресное озеро, за каждый кусок мяса. Друг дружку, конечно, тоже жрали. А эти мрази!.. От слишком спокойной и сытой жизни им стало скучно и они решили позабавиться, захватив Маджэру. Ничего. Рано или поздно все города этой мразотной империи будут пылать.       Как назло, вокруг нет ни одного орка или ещё какого-нибудь крепкого мужика. Да куда они все запропастились?.. Неужели садриэльцы настолько деградировали? Когда вымирают настоящие мужчины, когда мальчиков воспитывают только матери и превращают их в бесхребетное женоподобное нечто — эта страна обречена. Её неизбежно захватят те самые нормальные мужчины другой нации, изнутри или снаружи.       Но нашлось куда более простое объяснение — я вспомнил, что сейчас у смертных должен быть самый разгар рабочего дня. Трудно следить за такими мелочами, когда ты — бог. Это плохо. Ждать вечера некогда.       Впрочем, я нашёл кое-что поинтереснее. Довольно странная листовка на доске объявлений, зазывающая на конкурс двойников Оцура. Оцур, хм… Знакомое имя. Стоп, да это ж я! Точно, этим ложным именем меня называли смертные.       Да и конкурс там затеяли непростой. Победитель сможет сыграть роль Оцура в пьесе «Боги и животные» за неплохой гонорар. Причём не абы где, а в крупнейшем столичном театре. Очень интересно. Конечно, никаким актёром становиться я не собираюсь, но любопытно просто посмотреть, как смертные сейчас представляют меня. Это будет забавно.

***

      Как только я пришёл по нужному адресу, мне захотелось поубивать всех этих придурков. Никто из них ни черта не смыслит в том, как я должен выглядеть! Даже близко никто не попал в образ. Ну естественно, откуда им знать как я выгляжу, они же ни разу в жизни меня не видели.       Тут кто во что горазд: многие нацепили на себя нелепые костюмы лисы из оранжевых кусков ткани, некоторые фрики пошли ещё дальше, соорудив убогое подобие моей истинной формы из крашеного картона. Пара-тройка вообще с костюмами не заморачивались, тупо нацепив на макушку лисьи уши. Сейчас я им покажу! Они узнают, как должен выглядеть лисий бог, владыка безумия Оцур!       — Смотри, этот парень выглядит круто.       — Да, ни разу прежде не видела ничего подобного.       — Он владеет магией иллюзий, что ли? Очень правдоподобно.       Грр, этот восхищённый шёпот бесит ещё сильнее. Убрались бы вы все отсюда по-добру по-здорову!       — Эй, ты! Думаешь раз умеешь худо-бедно колдовать, то ты типа самый крутой, что ли? — мне преградил дорогу какой-то напыщенный петух в вычурном костюме лисицы. Пожалуй, он самый дорогой и качественный из всех. Вон даже над мехом заморочился. — Даже не надейся, что сможешь отобрать победу у меня. Роль Оцура будет моей!       Целая стайка поклонниц за его спиной возмущённо зашипела на меня. Тупые бабы, бошки бы им поотрывать…       — Да неужели? Раз ты так хорошо вжился в роль, скажи-ка тогда: какое было любимое блюдо Оцура?       — Эм… Ну… — петух в неуверенности обернулся к своим поклонницам, но подсказки так и не дождался. — Фаршированная овощами вулена?       — Нет. Напыщенные петухи-актёришки, возомнившие о себе невесть что.       — Ах ты… — петушок разозлился, даже грудь вперёд выпятил как настоящий петух.       Грубо оттолкнув его плечом, я пошёл к организатору конкурса, не обращая внимания на возмущённые вопли.       Нет, весь этот якобы кастинг на роль меня — не более чем ширма, пыль в глаза. Истинная цель — создание контр-мифа через высмеивание. Раньше у хумансов кровь стыла в жилах от одного моего имени. Им они пугали своих непослушных детёнышей. Дескать, не ляжешь спать — придёт страшный безумный лис и утащит с собой. Страх — это тоже одна из форм веры, питающая миф. А смех этот страх развеивает. Если всё и дальше будет продолжаться в том же духе, я лишусь даже тех немногих остатков своих сил. Нужно сорвать кастинг… Нет, есть план получше. Я обращу оружие хумансов против них самих!       — Я — настоящий Оцур и требую отменить этот балаган. Он оскорбляет моё достоинство.       — Чего?.. Мужик, у нас тут таких «настоящих Оцуров» пара десятков набралась. Хоть ты и чертовски похож, — небрежно бросил пузатый организатор с жиденькой бородёнкой вокруг рта. Неожиданно писклявым для своей комплекции голосом, кстати. Кастрат, что ли?..       Ха. Отлично, как я и ожидал. Чем чаще и громче говорить правду, тем меньше мне будут верить. Поверить в правду обычно сложнее, чем в самую чудовищную ложь.       — Хорошо. В таком случае, я докажу это на практике! Когда начинаем?       — Через десять минут. Готовься.       Пока горе-актёры суетились, в спешке репетируя свои реплики и проверяя костюмы, я спокойно прислонился к стене и закрыл глаза. Мне не нужен никакой план. Оцур всегда полагался на чистую импровизацию.       — Эм, простите… — раздался совсем рядом женский голос.       Я нехотя открыл глаза и вздрогнул.       — Йокко?..       — Эм, да, мне многие говорят, что я очень похожа на неё! — стоящая передо мной девушка-лисичка довольно улыбнулась. — Господин, не уделите мне минутку своего времени?       Да, действительно похожа. Но это не она. Жаль. Тогда моё путешествие закончилось бы прямо сейчас.       — Чего тебе?       — Понимаете, тут такое дело… — девушка в неуверенности переплела пальцы рук и уставилась в землю. — Вместе с отбором актёра на роль Оцура параллельно идёт кастинг на роль его возлюбленной кицунэ Йокко. Мы с Джовеллом хотели попробовать поучаствовать в кастинге на обе роли…       — Больше конкретики, женщина. Кто такой Джовелл?       — Кхм, да, простите. Это мой парень. Так вот, он внезапно слёг с болезнью и я осталась одна… Могу я попросить вас выступить со мной?       Видимо, я настолько грозно зыркнул, что она сразу замахала руками и начала испуганно причитать:       — Нет, вы, конечно же, можете отказаться. Я понимаю, что, наверное, прошу слишком многого… Но если вас это не сильно обременит, я была бы очень рада…       — Я не против.       — Ой, спасибо-спасибо! Меня Офена зовут, очень приятно.       — Владыка безумия, бог вульпид и самый главный лжец Родинии, Оцур.       Офена криво улыбнулась. Видимо, подумала, что я чересчур сильно вжился в роль.       — Ха-ха, прямо парадокс лжеца получился…       — Подготовка закончена! Участники, подойдите ко мне для определения порядка выступлений, — громко произнёс организатор.       Порядок определялся очень просто — нужно наугад достать из мешочка небольшой деревянный шарик с номером. Мы с Офеной будем пятыми.       — Первый — Пагли Попп! Две минуты на финальные приготовления. Прошу зрителей и других участников занять места в зрительском зале.       О, так этого петушка зовут Пагли Попп. Сбросив свою истинную форму, я уселся в ближайшее кресло, которое тут же надрывно затрещало. Нет, это не тело Льюгарта такое тяжёлое. Это кресло старое.       Офена уселась рядом со мной и начала что-то весело чирикать про талант и непревзойдённого актёрское мастерство Поппа. Видимо, тоже его фанатка. Что ж, посмотрим действительно ли он так крут, как говорят.       Через две минуты на сцену вышел петушок, церемонно поклонился и объявил:       — Пагли Попп, прошу любить и жаловать.       Девки радостно завизжали, мужики сдержанно зааплодировали.       — Эта история случилась двадцать семь циклов назад. Лев-герой Дар’хан, вождь носорогов Насхорн и коварный Оцур сошлись в жестокой схватке не на жизнь, а на смерть.       Я глазам своим не поверил, увидев последующую нелепую клоунаду. Фанатки петушка затащили на сцену чучела в виде льва и носорога и управляли ими, двигая руками лапы, будто они дерутся между собой. А петушок скакал по сцене и бил чучела своими лапами, воинственно рыча. Боже мой, блять… Физически больно на это смотреть. Однако публика была в экстазе. Преимущественно женская, конечно. Зрительницы радостно визжали и орали, как сильно любят своего кумира. Некоторые смеялись над нелепостью происходящего, но им тоже нравилось. Я уже пожалел, что пришёл сюда.       Вот одного не пойму — а Офена от чего кайфует? В отличие от большинства здесь собравшихся она — настоящая зверолюдка, а не ряженая. У меня нет вопросов к восторгающимся этим дебилизмом хумансов, но она-то? Происходящее на сцене — плевок в лицо истории зверолюдей, унижение и очернение. До чего же эти твари оскотинили мой народ…       Петушок выкрикнул несколько пафосных реплик про величие вульперидов, про то, что сражается за их будущее. Управляемые бабами чучела Дар’хана и Насхорна объединились и одновременно «ударили» петушка. Тот пал замертво, трагичным голосом прошептав что-то вроде «я не оставлю свой народ…» Бред, полный бред. Во-первых, я не погиб в той схватке, иначе бы тут не сидел. Во-вторых, ни за какое будущее и величие вульперид я не сражался. Это был спектакль ради инсценировки моей смерти. На тот момент я уже влюбился в Йокко и все эти войны мне осточертели. Я лишь хотел быть с ней.       А она воткнула мне нож в спину.       — С вами был великолепный и неподражаемый Пагли Попп! Спасибо за ваше внимание, дамы и господа, — петушок снова низко поклонился и зал просто взорвался восторженными криками и аплодисментами. Хумансы реально настолько отупели? Разве не видно, что его актёрская игра бездарна? Не говоря уж о том, что в образ он вообще не попал.       Так или иначе, эта клоунада наконец закончилась и я мог вздремнуть под не менее бездарные сценки других актёров. Правда, недолго.       — Господин, эм… Оцур. Я забыла спросить — а каким вообще будет наше выступление? Я заготовила реплики для нас с Джовеллом, может, почитаете?       — Плевать на эти реплики. Будем импровизировать.       — Но…       — Послушай сюда, женщина. Все эти заученные спектакли не стоят и ломанного гроша. Знаешь, почему? Владыка безумия был совершенно непредсказуем. Он всегда действовал по велению сердца и презирал какие-либо планы.       Офена замолчала, нервно теребя волосы. Забудь все эти хумансовские бредни, девочка. Они залили тебе в уши концентрированной лжи, промыли мозги, оболгали и втоптали в грязь историю твоего народа. А ты радостно хлопаешь, вторя им. Отвратительно.       — Дальше выступление Офены и, эм… Оцура. Прошу вас.       Войдя в свою истинную форму, я схватил Офену за руку и насильно потащил за собой прямо на сцену, чтобы не дать ей времени на подготовку. Она боязливо ойкнула, но сопротивляться не стала. Никто не хлопал, радостных восклицаний также не последовало.       — Все ваши спектакли — полное дерьмо! Я покажу вам, каким на самом деле был Оцур. Правда, актёр из меня никудышный. О великий и неподражаемый господин пету… кхм, господин Попп, не соизволите ли вы помочь мне, скромному новичку?       — Эм, да, конечно! Буду только рад преподать пару уроков актёрского мастерства! — Попп довольно заулыбался и поднялся на сцену, снова горделиво выпятив грудь. Бабы опять начали орать, поддерживая его. — Что я должен делать?       Что есть квинтэсенция сущего? Безмерный лопающийся пузырями ожогов океан. Когда-то они были едины, но космос событий разорвал их, съел и выплюнул остатки в мусорный бак забвения. Эти отвратительные звёзды так приятно светят! Но гной наших надежд превратит их в лучшее в мире лекарство. Запомни, нет им покоя и стыда, однако память накричит, воздвигнув песочный храм. Возложит на алтарь небытия молитвы о кровавом восходе.       Всё растает, всё рассыплется глыбами льда. Но зияющие обрывки фраз, слёзы первой любви, соитие галактик и танец некрологов на последней странице туалетной бумаги. Всегда! Таракан, ползущий по небу, растерзает и нагадит в красоту ужасного мира.       Вместо ответа я взмахнул рукой. Три чёрных луча прошлись по его костюму, изрезав в клочья. Оказалось, что под ним петушок был голый. Сказать, что зрительницы взревели от восторга — ничего не сказать. Петушок горестно и испуганно закричал, пытаясь прикрыть руками хотя бы своё достоинство.       — Падай на колени, грязный хуманс. И лижи мои сапоги.       — Я-я-я… н-не бу-буду… — он аж начал заикаться от шока. Пришлось пнуть его в колено, заставив упасть.       — Лижи, сука! — после удара петушок стал более сговорчивым. Припав к земле, он неохотно дотронулся языком до носа сапога. Ещё один пинок в бок прибавил ему старательности. Униженный голый петушок лизал мои сапоги и непритворно рыдал.       — Какая потрясающая актёрская игра! Господин Попп, вы великолепны! Я вас люблю! — скандировали фанатки в бешеном припадке счастья. Охранникам даже пришлось вмешаться, чтобы успокоить некоторых особо впечатлительных, которые начали рваться на сцену.       — Йокко, свет очей моих. Ты видишь, как жалки эти хумансы? Они — лишь пыль под нашими ногами.       На лице Офены отразилась непередаваемая смесь из страха, изумления и смущения. Она робко стояла в сторонке, боясь даже пошевелиться.       — Подойди ко мне, Йокко. Я подарю тебе самый сладкий, самый страстный поцелуй в твоей жизни.       Сама толком не понимая что делает, лисичка подошла, споткнувшись об громко всхлипывающего петушка. Пнув его в рожу, а затем в пах, я обхватил девушку за талию и смачно засосал в губы, сильно наклонив вперёд.       — Охрана! Он псих, аре-рестуйте его! — залепетал петушок, хватаясь за причинное место. Словно опомнившись, охранники-дуболомы затопали к нам с дубинками в руках.       — Йокко, на нас напали носороги! Я их отвлеку, беги! — я вытолкнул её со сцены, а сам рванул вперёд, вломившись в самую гущу толпы. Началась полная катавасия. Я принимал облик то одного, то другого охранника и накладывал иллюзии, заставляя видеть в их товарищах себя. В итоге с остервенелым увлечением дубасили друг друга, иногда попадая по зрителям. Они настолько увлеклись этим занятием, что не заметили даже когда я вышел из потасовки в своём истинном облике.       — Презренный раб, это ты их сюда привёл! — заорал я на катающегося по полу от боли петушка. — А за это полагается лишь одно наказание — смертная казнь!       — Нет, пожалуйста!.. — один взмах рукой и лезвие тьмы отсекло его голову, с противным хлюпаньем скатившуюся со сцены.       — Попп, я вас обожаю! Вы даже роль отрезанной головы так правдоподобно играете!.. Какой талант, невероятно!       Голова петушка не ответила на их комплименты, но бешеных фанаток это не остановило. Больше не сдерживаемые охраной, они вскочили со своих мест и побежали к голове. Кто-то взял её на руки и начал целовать, но на неё напали с кулаками чтобы отобрать голову. После короткой потасовки кое-как помирились, начали подбрасывать вверх и ловить, что-то восторженно вопя об актёрском таланте.       Что ж, публика довольна. А значит, представление удалось. Кое-как отыскав в этом безумии шокированную Офену, я вытащил её на улицу.       — Вот таким и был Оцур. Гораздо лучше этих бездарных актёришек, правда?