me gustas tu.

— Ли Джено, — строго посмотрев куда-то в стену, будто у него вмиг появилось рентгеновское зрение, разъярённо гаркнул Джемин. — Ещё хоть раз я увижу в стоке вот это… Отвезу тебя на псарню. Там душа нет, но и к запаху никто не придерётся. В раковину полетел клок спутавшейся жёсткой, колкой шерсти. Эта картина была привычной. Тёрки, ссоры по мелочам («Джено-я, вот и зачем ты стащил все мячи к себе в кровать?») и вечный жалостливый скулёж, от которого у соседей уже уши вянут, — вот прекрасное описание того, что происходит в квартире 323. Вообще, идея жить активному, но всё же домоседу, гибриду-кролику с дурашливым и добрым маламутом всегда была сомнительной. Но сверкающие глазки и аккуратно прижатые к голове пушистые ушки-гиганты заставили Джемина торопливо вывести на бумаге свою подпись в графе: «Согласен с договором аренды». И сейчас, когда, казалось бы, уже стоило притереться друг к другу, На лишь жалостливо смотрит в потолок и думает о том, как ему сдержать себя в руках и не натравить этого беззаботного пса гоняться за собственным хвостом. День обещал быть абсолютно обыкновенным. Джено со взъерошенными опадающими на лицо мокрыми прядями и блестящими от капелек пота ушками-локаторами привычно ворвался в спальню кроля, чтобы вытащить его из постельного плена и всем своим видом сказать: "Эй ты, ленивая пушистая попа, просыпайся, ты и так уже бездарно пропустил утреннюю пробежку". Увидев время на часах, На резко вскочил и, натягивая вытянутые в коленях спортивки, ринулся на кухню, чтобы схватить из холодильника бенто и поскорее выбежать на 20 минут назад начавшуюся пару. А чего собственно он ожидал, когда до трёх часов ночи редактировал фон на фотографии Джено, счастливо глядящего в камеру на берегу реки Хан. Общественный транспорт по утрам — страшный сон любого пассажира. Особенно неприятно, когда наступает время «неопределённости»: людей в салоне много, но ты стоишь свободно, удерживаясь только благодаря собственному «балансу». В автобусе душно, кто-то вечно пихается локтями, но хуже всего, когда кто-то задевает сумками и пакетами маленький золотистый хвостик (будто у них своих нет, не знают что ли, как это неприятно?). — Да какое вы вообще право имеете? Крик раздался слишком неожиданно, громкий голос разрезал тишину, привлекая к себе внимание любопытных глаз. — Молодой человек, безбилетный проезд — это правонарушение, — гибрид кабана исподлобья взглянул на «зайца»; он что-то писал в своих бумажках, удерживая при этом чужой рюкзак за лямку. — Я обязан отвезти вас в отделение и выписать штраф. — А ещё что вы обязаны? Я опаздываю на занятие, у меня ни документов, ни времени нет. Да и отпустите вы уже меня, невыносимо. В попытках разглядеть нарушителя На то и дело высовывался из стороны в сторону, задевая ушами поручни и слыша от соседнего пассажира тихое: «Эти зайцы невыносимы, когда он уже успокоится». У дверей показался раздраженно распущенный ярко-рыжий, почти огненный хвост. Его обладатель насупил нос и неутомимо пытался убрать руку контролера со своего плеча, время от времени вытаскивая маленькие клыки. Он был красивым. Не такой образцовый, идеальный, каким считали сиамского кота Тэна с выпускного курса экономического факультета или Джэхёна, сонбэ Джемина, от уверенной волчьей походки которого все девчонки прерывисто вздыхали и влюблённо хихикали. Красное худи, песочные джоггеры и беспорядок на голове. А эти черты лица: маленькие, пухлые губки, ярко показывающие всю раздражённость их обладателя, красивый нос и глаза тёмные настолько, что, кажется, утонуть там проще простого… Этот лис был меньше, чем его сородичи. Он был миниатюрным, хрупким. Не то чтобы они были громадными. Обычно кончики их ушек хотя бы ровнялись с джеминовыми. Но этот казался крохотным, будто и вовсе ниже кроля, который, к гордости самого На, был одним из самых высоких в роду. Автобус резко остановился у филологического факультета, и рыжая бестия вихрем вылетела из салона, заставляя кондуктора разъяренно хрюкнуть, а Джемина дернуться к выходу и проговорить докучающей соседке четкое: «Я вообще-то кролик, а не заяц, уважаемая госпожа газель. Учите роды, неприлично». Дверь хлопнула прямо перед носом Нана, оставляя в голове лишь расплывчатый образ малыша-лисёнка с белым мехом на левом ушке.

***

- Нет, чувак, ты не понимаешь! – лигр неустанно бил друга по плечу, продолжая заливисто хохотать, отчего вся столовая косилась на странную компанию в углу. – Ты влип! Ты влюбился, кошмар! За это надо выпить. - Ещё хоть раз ты ударишь меня, Ли, и я отправлю тебя за тот столик, – На кивнул в сторону местных авторитетов - университетского прайда львов, которые приехали по обмену, но почему-то всё не торопились уезжать. – Будешь у них котиком на побегушках, чтобы они наконец прекратили эксплуатировать своих девушек. Да и ничего я не влюбился, – хмыкнул громко, чтобы Марк наверняка обратил на это своё внимание. – Ну да, я рассказал тебе о нём, но это лишь случай из автобуса, что ты придираешься, душнила? – Какой же ты тупой, На Джемин! Видимо, тебе досталась «лучшая» черта кроликов – количество извилин! Ты никогда не говорил о ком-то так часто и много, если, конечно, это не Джено, но он не считается, - Ли повел головой за прошедшей мимо столика новенькой тигрицей Цуи, она только приехала из горного региона Китая, и лигр с первого же дня пытался начать заговорить с ней, но стеснение и мамино заботливое «присмотрись к львицам» заставляли его вернуться на Землю. – Он из хищников, и вам будет сложно, но я так уже хочу посмотреть на твоего «лисёнка», руки чешутся. - «Нам»? «Мой»? У тебя жар, Марк. И с каждым днём я действительно всё чаще задумываюсь о том, почему мы ещё общаемся. На уже встал из-за стола, когда тяжелая ладонь опустилась на поднос: - Марк, я не говорю, что ты странный, но вот это действительно пугает, – он дернулся, чтобы рука друга наконец дала кролику уйти. – Ты же знаешь, как мне тяжело даются все разговоры о личной жизни. И лисёнок не мой. К сожалению. - Бро, мне жаль, правда, я не подумал, – глаза лигра обычно блестели так только если ему что-то нужно, и от этого холодок прошелся по загривку: неужели?.. – Давай не будем ссориться, посидим вместе где-то, расслабимся. Слышал, что экватор скоро? «Это провал», – подумал На Джемин, когда понял, куда его пытаются затащить. Казалось бы, экватор – безобидное мероприятие, обучение наполовину пройдено, теперь третьекурсники могут спокойно выдохнуть и напоследок отдохнуть, но была одна крохотная мелочь: они все учились в университете для гибридов, где все подобные студенческие тусовки никогда не заканчивались мирно. Джемин с ранних лет говорил, что такие, как он, - это самая большая ошибка, которую совершили люди за время. А что хорошего может быть от инстинктов, животных повадок, плохой переносимости алкоголя и особенностей каждого отдельного вида? И как же мучился кролик Нана весь свой пубертат, он не выходил сутками из комнаты, потому что «мам, я правда не дойду до школы, мне стыдно». Сейчас, когда его считают на голову отбитым из-за надоедливого широкого маламута в соседях и лучшего друга - крупного кошачьего (а теперь еще и биологическую угрозу в роли краша), он настойчиво уворачивался от любого предложения пойти на вечеринку, где будут гибриды. Потому что пьяный добренький волчок Джэхён не так уж и безболезненно кусает за бочок (и всюду, куда придётся). Потому что на каждой такой тусовке находилась хотя бы одна крольчиха, которая, не стесняясь горячих взглядов вокруг, прямо на танцполе лезла в штаны других кролей. И чего скрывать: всякий раз такие тусовки для Джемина заканчивались в постели с представителями других семейств. Как было с этим кусакой-сонбэннимом, милой белочкой с огромными глазами Джуди, улыбчивым лабрадором Джонни, который потом оказался каким-то дальним родственником Джено, и многими-многими другими. Марк же вечно строил из себя святошу из приличной семьи, где алкоголь и блуд, да и вообще всё, что как-то отклонялось от принятого обществом «нормально», каралось. Но останавливало ли его это когда-то? Ли останавливали лишь старшие братья, наблюдающие за ним так пристально, что, казалось, находиться рядом просто опасно – не хочется быть съеденным. Правда, их присутствие помогало только до тех пор, пока ему не удавалось утащить бутылку чего покрепче, спрятать её куда-то и подливать себе весь вечер. А потом хёнам приходилось тащить младшенького, неспособного даже хвостом пошевелить. И картина, как не иронично, была до жути знакомой: лигр, с трудом удерживаясь локтями на мраморной столешнице кухонного островка пытался не ронять голову, а потом, всякий раз, когда подбородок болезненно бился о камень, тихо шипел ругательства себе под нос. Говорить с ним было не о чем, да и надо ли оно? Так от кота хоть шума меньше, сидит спокойно, причитает. - Там огонёк, – глупо улыбаясь протянул Марк; он постарался уложить щёку на ладони, но она то и дело соскакивала; от упорства ноздри Ли расширились, а в глазах начал пробуждаться неуместный флирт; подмигивая, он продолжил мурлыкать. – Заскочишь к нему на огонёк, Джемини? - Какой «огонёк»? Марк, ты белую горячку подхватил? В душе заплескалась отчаянная надежда: а если он и правда тут? Понять, о ком говорит Ли, было проще простого, поэтому Джемин начал незаметно выглядывать его. Десятки разных мордочек, ушек разной формы, но ни одного рыжего хвоста. Сердце сделало кульбит и рухнуло, тяжело до боли в груди, до детских горьких слёз: На снова даже не увидит то, о чём так мечтает. «Глупо. Глупо. Почему я верю пьяным бредням этого ненормального? Он же просто меня дразнит». - Броо, ты меня ненавидишь! Сам словил.. Эту… Как её… Ну, трезвую горячку, теперь и мне пытаешься что-то втереть, - надув губы, Ли повернулся спиной к Джемину, а потом резко обернулся, тыкая пальцем куда-то в толпу, – Вон твой ненаглядный, – дергает за рукав. – Слепой совсем стал, морковку погрызи какую-то хоть. Он был абсолютно таким, как и в автобусе. Буквально таким же. Ругающийся с каким-то незнакомым растрепанным манулом лис выглядел очень уверенно, его нос был приподнят, а хвост без перерыва ходил из стороны в сторону, задевая зевак, стоящих рядом. - Ёни, ну что тебе стоит налить мне? Я так много прошу? – брови театрально взлетели вверх, пытаясь надавить на жалость, но клыки, немного выглядывающие за приоткрытыми губами, показывали всю решимость рыжего. – Ты же знаешь, я спокойный. Да и все в курсе, - его коготок прошёлся по вызывающему декольте оппонента, легко царапая и оставляя еле заметный след, который будет гореть красным на следующий день. – Я же найду, где выпить. - Я не налью тебе. Рен, лисы становятся бешенными, вам крышу сносит просто, – манул приблизился к уху упертого студента и тихонько шёпотом продолжил. – Тут полно людей из «полиции нравов», если ты выпьешь, завтра же у декана факультета на столе будет жалоба на тебя. Оно тебе надо? Подумай хорошенько. - Да пошёл ты, Ёни. Больно совестливый стал. Лис громко хмыкнул, поправил шерстку на ухе и, игнорируя повисшее в воздухе «Джун, ты спятил», двинулся в толпу, расталкивая локтями всех, кто неудачно оказался на его пути. «Все сами пьют, а именно на мне у них сигнализация красным загорается. Двуличные козлы». Цель одна – найти алкоголь. И поскорее. Кроль стоял, опираясь поясницей о столешницу и всматриваясь куда-то за спину Ренджуна. Его взгляд был достаточно пустым, чтобы понять: да, это именно то, что надо. Лис быстро двинулся в сторону гибрида, щёлкнул пальцами перед носом, чтобы привлечь внимание, и, почувствовав, что на него смотрят, стащил стаканчик из рук: - Извини, зайка, но тебе нельзя пить. Надо будет изъять, как жаль, – он состроил глазки, полные притворного сопереживания, а потом язвительно пискнул. – Не волнуйся, я видел там морковный сок, вы же любите такое, верно? Ренджун уже повернулся и победно двинулся вперёд, когда услышал низкое: - Я кролик, вообще-то. Да и тебе тоже пить нельзя. А что же нравится вам, наглым лисам? - Что? – Хуан недоумённо взглянул в сторону храбреца, с интересом рассматривая его: высокий, с пшенично-золотистыми длинными ушами и в компании пьянющего кота с физфака. – О, а ты производишь впечатление. Его так же пытался уберечь от коктейлей, но не повезло? – он ткнул в спящего Марка, который тихо сопел, наконец пристроив свою голову на столе. – Как жаль! Ну, твоё здоровье!

***

- А я же говорил, что ему нельзя пить, – шумно проговорил манул, отгоняя людей от уснувшего в чужих руках лиса. – И вот что теперь с ним делать? Кошмар, Хуан такой упертый, куда его упертость приведет только. Он тебе не навредил? - Нет, лишь покусал немного. Не переживай, я отвезу его к себе. Он мой друг.