Влюблённый волк уже не хищник

       — Джейл, тебе точно не стоит об этом волноваться! — Алан не может скрыть смех в голосе, хоть на том конце провода голос старшего омеги сквозит явным волнением. — Джейли, всё будет хорошо. Я справлюсь, — и словно сам себя убеждая, юноша крепче сжимает руль, уверенно съезжая с магистрали. Но Кирк Джейла убедить в чём-то трудно. Особенно в том, что его бесконечно любимый и лелеемый подопечный сможет сам, в одиночку, на машине, добраться до незнакомого города. И волнение старшего небезосновательно — за последние двое суток город и все пригородные подъезды занесло таким снегопадом, какого не было, наверное, сотню лет. Дорожные службы не были готовы к неожиданному, но невероятно красивому подарку природы: они просто не справлялись, днём и ночью очищая дороги от круглосуточно падающего пушистого, белоснежного снега. Да и что говорить, рука порой не поднимается на всю эту снежную красоту, укутавшую мягкими сугробами всё вокруг. Именно в одном из таких и застряла машина, отосланная Джейлом в аэропорт для встречи своего долгожданного гостя, а Алану пришлось арендовать автомобиль и положиться на свой навигатор. И вот теперь незнакомая, но бесконечно красивая дорога расстилается перед ним сказочной, морозно-снежной тропой. Омега, затаив дыхание, заворожённым взглядом рассматривает всё вокруг сквозь лобовое стекло, обтянутое по каёмке узорным инеем, чувствуя, как бьётся его сердце — восторженно-тревожно, и не в силах скрыть глубокого и судорожного выдоха от захватившей его природной красоты. — Алан, что? Что случилось? — юноша почти и позабыл, что Джейл всё ещё на проводе, и прикреплённый к приборной панели телефон светится голубоватым дисплеем. — Джейли, здесь так красиво! Почему ты не говорил, что в твоём родном месте так завораживающе зимой? Боже, этот лес просто сказка! — Лес? Малыш, ты свернул с магистрали… на объездную дорогу? — голос старшего теперь отдаёт непонятным испугом, но впечатлённый снежной красотой юноша этого не замечает. — Да, навигатор указал её, как одну из наиболее коротких. Я буду в городе не более чем через… полчаса, — восторженно верещит юноша, быстро поглядывая на часы. — И подъеду сразу к офису. — Нет, Алан, стой! Я… не хочу чтобы ты ехал через этот лес! Сворачивай немедленно… — Но я опоздаю… — К чёрту! Подъедешь сразу к ресторану. Я воспользуюсь услугами штатного переводчика, просто оставлю подписание договора до твоего приезда. — Поздно уже, Джейли, — тихо смеётся омега, одной рукой настраивая волну радио, поймав лёгкий и весёлый мотив какой-то предновогодней песенки. — Это займёт ещё больше времени. Я доеду быстро. — Только умоляю тебя, — сдаётся старший, ощутимо выдыхая, — не останавливайся и не выходи из машины. И никаких встречных пассажиров «подбросить до города» и тому подобное. Никаких селфи на фоне природы! Там дикие звери! Там может быть опасно!.. — Боже, Джейл, остановись! — громко смеётся юноша, легко поводя плечами в такт музыке, небрежно поправляя выбившуюся из укладки светлую прядку в зеркале заднего вида. — Ничего со мной не случится… Резкий скрежет тормозов, по которым омега давит до упора, не даёт ему договорить. Алан испуганно замирает, крепко сжимая руль и дыша судорожно. — Алан? — Всё… в порядке, Джейли. Я просто… Кажется, заяц на дорогу выбежал, и… я не заметил. Боже, неужели я задавил его?! — Что-о? — голос старшего истерит, но тот продолжает твёрдо. — Просто поезжай дальше, Алан… — Я посмотрю… — Я же сказал, не выходи из машины! Алан? Алан?! Но юноша уже не слышит воплей старшего, стремительно отворяет дверцу машины и ступает на хрусткий, белый снег. Морозный воздух, попавший в лёгкие, сжимает их, а страх сжимает сердце омеги, что медленно и опасливо обходит капот, боязливо прикрывая глаза, страшась увидеть жуткую картину раздавленной и окровавленной тушки зайца под колёсами. Быть повинным в чьей-то смерти, хоть и такого маленького зверя, юноше не хотелось никак, и всё же, затаив дыхание, Алан открывает сначала один глаз, потом радостно другой, видя перед собой абсолютно чистый белый снег. Облегчение счастливым вздохом срывается с губ и улыбка ширится на красивом лице, пока Алан не замечает следы… Дорогу прямо перед его колёсами действительно пробежал зверь, но далеко не заяц, а животное покрупнее. Алан всю жизнь прожил в городе, и животных видел лишь в зоопарке или в питомниках, но узнать собачьи следы точно может. Да вот только собаки в лесу не водятся, он это тоже знает, как и то, что в лесных массивах обитают их дикие сородичи — волки. И ярко выраженный след с вытянутыми двумя передними пальцами горит перед глазами юноши опасным знаком. Алан стремительно оглядывается вокруг, в непонимании, как он мог спутать зайца с волком, ведь видел же сероватую пушистую тень, стрелой мелькнувшую перед машиной. Он уже хочет сесть обратно в автомобиль от греха подальше, и уже тянет ручку на себя, как сквозь заиндевелые стёкла дверцы видит очертания человека… и замирает, скованный странным чувством — смесью страха, волнения и жуткого любопытства. Долгие секунды нерешительности заставляют юношу стоять не шелохнувшись, пока в пальцах не стало покалывать от холода. Сквозь стекло Алан различает скованные движения незнакомца, как будто тот… одевается? Слышатся шаги, поскрипывающие на морозе, и смутно различимая фигура направляется к нему. Больше стоять и прятаться не имеет смысла. Юноша делает неуверенный шаг в сторону, поднимая взгляд на незнакомца. Это альфа. Высокий, стройный, действительно красивый мужчина с пепельными волосами и правильными чертами лица. На нём меховая куртка, юноша даже сказал бы, что шуба из норки серого цвета с высоким воротником. Так в диковинку видеть человека без привычного пуховика или парки, в одну из которых кутается сам Алан, но стоит признать — мех очень идёт мужчине. — Привет, — глубоким бархатным голосом доносится до юноши. Алан кивает коротко, глаз не спуская с альфы. Опомнившись, отвечает быстро на приветствие: — П-привет. Мужчина подходит ближе, огибая машину так, чтобы омега мог видеть его всего. Высокие сапоги с мехом скрипели по снегу, утопая в нём по щиколотку. — Меня зовут Тэо, — мужчина останавливается в паре метров, нисколько не нарушая пространства между ними. — Очень приятно, — Алан не спешит называть своё имя, и так же крепко держится за ручку дверцы, готовый в любой момент нырнуть внутрь машины. Альфа, кажется, тоже находится в лёгком недоумении или в какой-то… нерешительности, словно не знает, что сказать дальше, и просто во все глаза смотрит на омегу. Карие глаза напротив сужаются вопрошающе и Тэо, опомнившись, говорит поспешно: — Я… я тут увидел твою машину без движения. Подумал, не случилось ли чего. Может, помощь нужна? — Нет, всё в порядке. Я как раз собирался уезжать, не стоит волноваться. — А остановился тогда чего? Скоро сугробы наметут, хоть едва закончили дорогу расчищать. — Я… — Алан запинается в нерешительности, но решает сказать правду: — Мне показалось, что под колёса бросился заяц, и пришлось затормозить. — Заяц?! — и почему юноше кажется, что альфа оскорбился при упоминании ушастого? — Да, серый такой, мелкий, но быстрый. Альфа раздосадован ответом юноши, и лёгкое хмыканье, сорвавшееся с губ, говорит об этом. — Ладно, заяц так заяц. Поосторожнее на дороге, всё-таки это лес — здесь всякое зверьё может попасться. — Да, спасибо, — Алан выдыхает глубоко, освобождаясь от сковавшего его волнения. — Ну, я поеду тогда? Всего доброго. — Да, — кивает согласно альфа, — счастливого пути. Э-ээ… — Тэо машет руками в попытке остановить юношу, открывшего уже дверцу машины. — Ты не сказал своё имя! Алан замирает на несколько секунд, с недоумением смотря на мужчину, но решительно садится в машину, говоря лишь быстрое: — Счастливого Нового года, Тэо, — и одаривает скользящей улыбкой. Салон автомобиля остыл, пока омега находился на морозном воздухе, да и он сам знатно промёрз от пальцев на ногах в лёгких ботиночках до кончиков ногтей на руках без перчаток. Мечтая побыстрее согреться, Алан поворачивает ключ зажигания, чуть притоптывая от холода ногами, пытаясь согреть дыханием кисть руки. Да только, сколько ни пытается юноша зажечь двигатель, тот лишь шумит с характерным металлическим кряхтением и замирает, не издавая больше ни звука. — Ну давай же, — не оставляет попыток омега, всё с бо́льшим отчаянием поворачивая ключ и давя носком ботинка на газ. — Пожалуйста, только не это. Отчаянные попытки завести внедорожник не приводят ни к чему, и всё это жутко смахивает на сцену из второсортного фильма ужасов, где главный герой по-глупому застревает на дороге, а маньяк утаскивает его в лес. Вот только Тэо на маньяка никак не похож. Альфа даже не шелохнётся с места, избегая любых попыток приблизиться к омеге, и его красивое лицо больше выражает искреннее беспокойство, чем злорадное ожидание. Наконец, понимая, что его попытки тщетны, и с автомобилем какая-то неполадка, требующая осмотра, Алан оставляет в покое несчастный ключ зажигания и робко смотрит через лобовое стекло. Тэо застыл в ожидании и не спешит подходить. Алан всё же вылезает из машины, замечая, что мелкая снежная позёмка превращается в настоящий снегопад, и что не пройдёт и получаса, как он застрянет здесь крепко. — Проблемы? — голос альфы звучит неуверенно, но глаза смотрят с теплотой. — Никак не завести, — как-то беспомощно улыбается омега, пожимая плечами. — Я могу посмотреть, если позволишь, — альфа всё также стоит на месте, не шелохнувшись. — А Вы… разбираетесь в машинах? — Немного, — неловко откашливается мужчина. — Майкли побольше меня знает, конечно, но я тоже кое-что понимаю в технике. Алан не уточняет, кто такой Майкли, но кивает, тем самым давая понять, что согласен. Омега ожидает, что альфа приблизится к автомобилю, но тот так и стоит, не двинувшись с места. — Эм… ты не мог бы… отойти от машины, — звучит очень неуверенно и скорее вопрошающе. Юноша смотрит на мужчину непонимающе, выгнув бровь вопросительно. — Что? — Открой капот и отойди от машины… если тебя это не затруднит. — А, да, конечно. Сейчас, — омега более спрашивает и, ткнув на кнопку панели, отходит на несколько шагов. Пару минут, за которые омега озяб так, что пританцовывает легко на месте, Тэо копошится внутри машины, но опускает капот как-то спокойно. — Тут скорее в аккумуляторе дело, — итожит свой осмотр мужчина, — и свечи скорее всего надо будет поменять. — Ох, тогда я воспользуюсь услугами такси и вызову эвакуатор. Юноша подходит к машине, замечая, что Тэо стремительно пятится назад, словно боится сближения с омегой. Алан выхватывает телефон из держателя на панели, видя погасший экран, понимая, что тот разрядился. — Чёрт! Я же ставил его на зарядку! — Ну, аккумулятор же сел. И, видимо, не успел подзарядить телефон. Омега досадливо и раздражённо бросает уже ненужный агрегат на сиденье, смотря на мужчину с загоревшейся надеждой в глазах. — Могу я воспользоваться Вашим телефоном, пожалуйста, — складывает замёрзшие пальчики перед собой омега. — У меня нет телефона. Юноша очень удивлён таким ответом — у кого в двадцать первом веке нет телефона?! Наверное, только у грудных малышей. И потому Алан переспрашивает неверяще: — Нет телефона? Совсем? Тэо мотает головой отрицательно, с мягкой улыбкой на губах, и отвечает как-то слишком радостно: — У Майкли есть! Таинственный Майкли, который не только разбирается в автомобилях, но и имеет столь необходимый для юноши гаджет. И, видимо, придётся омеге знакомиться и с ним. — И где этот ваш… Майкли? — улыбается юноша, замечая, как странно забилось его сердце, едва только произнёс имя вслух. — Здесь недалеко… Мы живём в небольшом поселении, буквально минут пятнадцать ходьбы от дороги. А вот это снова попахивает сюжетом триллера: маньяк, под видом добродушного красавчика, завлекает в своё логово, где его убьют, изнасилуют, а потом расчленят. Или наоборот. И сразу бы отказаться, но, порассуждав, Алан понимает — либо он возвращается пешком к магистрали и ловит попутный транспорт, либо принимает помощь отчасти знакомого альфы. Юноша выбирает всё же второе. И в первом, и во втором случае он скорее замёрзнет насмерть, прежде чем маньяк убьёт его. Тэо лишь указывает рукой направление и сам ступает впереди омеги, опережая на несколько шагов. Алан пытается его нагнать, одновременно желая согреться в быстрой ходьбе, но альфа неожиданно останавливает его и просит быть на расстоянии. Алан чувствует себя странно: с детства все вокруг восхищаются им: его внешностью, его талантами, его настоящей омежьей сущностью, которой так не хватает многим представителям его половой принадлежности, а тут какой-то пусть и красивый, но явно невоспитанный альфа буквально шарахается от него. Возможно, возмущение юноши вылилось бы в язвительное замечание или горделивое игнорирование, но тут он видит, как по тропе, по которой они шли, к ним кто-то направляется, вернее, бежит навстречу. Незнакомый юноша замечает их и тоже тормозит, подходя ближе уже чуть настороженно. — Это Честер, — тихо, с каким-то придыханием говорит альфа, и голос его становится ещё более глубоким и бархатным. — Не бойся. А Алан и не боится, не в этот раз точно — к ним медленно приближается омега, непривычно высокий, чуть широкоплечий, но однозначно омега, с мягкими чёрными кудрями и нежными тёмно-карими глазами. На последних шагах Честер замирает, Алану даже кажется, что тот перестаёт дышать, во все свои большие оленьи глаза смотря на него. — Здравствуй, Честер, — Тэо всё также держится в стороне. — А, да… Привет, Тэо, — опомнившись, кивает омега. — Я тут шёл… навстречу. Увидел вас и… сразу понял, кого ты к нам ведёшь. Ты не познакомишь нас? — Он не сказал мне своего имени, — с едва ощутимой обидой в голосе говорит альфа. — Ох, простите, — раскрасневшийся от собственной невоспитанности и неловкости юноша подходит ближе к молодому омеге. — Меня зовут Алан, Риз Алан. — Привет, Аланн, — Честер протягивает руку с широкой и яркой улыбкой на лице. Снегопад всё усиливается, мягкими хлопьями оседая на голове и плечах юноши, у которого даже капюшона на куртке нет, в то время как и у Тэо, и у Честера меховые шапки и высокие воротники. А тонкие кожаные, хоть и жутко дорогие ботинки никак не спасают от холода. Алан спешит пройти дальше по заснеженной тропе, чтоб поскорее добраться до какого бы то ни было тёплого помещения, и до заветного телефона, но младший омега тормозит его, скидывая увесистую котомку, которую скрывают его широкие плечи. — Ты замёрз, Алани, — а юноша и не пытаеся это скрыть — подпрыгивает на месте, стуча ботинками друг о друга, дыханием согревая озябшие руки; его волосы потемнели от влаги и свисают тёмно-русыми прядями. Когда Честер достаёт из котомки вязаные тёплые варежки, Алан воспринимает это радостно, нежели удивлённо, и безропотно надевает их. И также не удивляется ни тёплой меховой накидке, ни даже высоким замшевым уггам. В минуту юноша чувствует тепло, что дарят эти вещи, и даже не возникает вопросов, откуда всё это у Честера и каким чудесным образом тот встретился с ними. — Меня послал к вам Майкли, — отвечает на неозвученный вопрос младший омега. Слышится лёгкое хмыканье альфы, что всё также не приближается к юношам. — И вещи тоже он попросил взять, будто чувствовал… А вот что именно чувствовал незнакомый альфа, который обладает познаниями в механике, является владельцем единственного телефона в округе и этих великолепных тёплых вещей, остаётся недосказанным. Только широкая и искренняя улыбка Честера говорит о том, что он знает гораздо больше. — Пошли уже, — тихо говорит альфа. — Скоро наметёт так, что ни пройти ни проехать, — и сам снова встаёт впереди омег. Честер шагает рядом с юношей, почти соприкасаясь с ним плечом, и в отличие от альфы не собирается отдаляться от него. Через несколько шагов он без слов подхватывает Алана под локоть, смотря на него с такой же яркой улыбкой. — Почему ты так легко одет? — Честер кивает на тонкий пуховик под меховой накидкой, обхватывая ладонь юноши, легонько потирая пальцы сквозь варежку. — Зимой даже в городе очень холодно и снежно. — О, я родился и вырос совсем в другом месте, где даже зимой не бывает минусовой температуры, — улыбается Алан, прижимая вторую руку к холодной щеке, вдыхая приятный ненавязчивый аромат от одежды. — Я приехал из Нью-Йорка. — Это же на другом конце континета! Вот почему Майкли так долго не мог… — последние слова скорее были мыслями вслух и не предназначаются для юноши. Честер снова не договаривает, лишь прячет задумчивость в глазах, опустив взгляд. — А здесь ты… приехал к родственникам? — К другу, — с широкой смущённой улыбкой отвечает Алан. — К альфе? — звучит немного настороженно. — Не-ет, он омега. Очень красивый и добрый, самый лучший на свете друг. Только, кажется, он меня сегодня точно придушит собственными руками — я заставил его волноваться. Джейл наверное все провода оборвал, пытаясь меня разыскать. — Тогда поспешим, — тянет его Честер, — позвонишь ему и успокоишь. У нас ты будешь в безопасности. — У вас? А, кстати, как называется ваш посёлок? Я почему-то не видел в навигаторе указания о каком-либо населённом пункте рядом с дорогой, — Алан кутается в мягкий воротник накидки, замечая, что аромат, исходящий от одежды, усиливается — интересно, что за кондиционер использует владелец этих вещей? — Мы называем его просто — «Дом», потому как мы все одна большая семья, — с улыбкой отвечает молодой омега, слегка тряся головой, отчего снег осыпается с его шапки смешно. Снова стало попахивать сценарием триллера. На этот раз действия разворачиваются в закрытом от цивилизации селении, где проживает группа сектантов-сатанистов, приносящих в жертву молодых омег своему кровавому идолу. Алан быстро прокручивает в голове возможности развития дальнейших событий, продумывая планы спасения от сектантов, пока не слышит звонкий смех Честера. — Ты слишком громко думаешь, Алани. Не бойся, тебе понравится у нас и никто тебя не обидит. Лес постепенно редеет, превращаясь в пролесок с тонкими и молодыми деревцами, пока не преображается в широкую и открытую поляну, посередине которой и находится поселение, самое типичное для этих мест — бревенчатые избы. Ещё издали Алан примечает тёмные черепичные крыши с изогнутыми угловыми стропилами, стройные ряды улочек, центральную площадь и небольшую часовню, сплошь все покрытые снежными шапками. А вокруг стеной стоит зимний искрящийся лес! Но не это удивляет юношу, хоть сердце его и покорено всей этой красотой — у самого подхода к посёлку стоит небольшая группа людей. Один из них выделяется своим ростом, будучи на голову выше, чем все остальные. Это альфа. Его мощная широкоплечая фигура источает силу и уверенность, хотя люди, что стоят за его спиной, тоже рослые и хорошо сложены. Двое из них альфы, а вот четвёртый из этой группы омега — красивый до невозможности, с правильными чертам лица, глубокими выразительными глазами, чувственным очертанием губ и родинкой на левой щеке. Все, кроме самого высокого, темноволосые, тот же обладает необычными для этих мест светлыми волосами. Алана явно разглядывают с ног до головы, он это чувствует, и почему-то молится, чтобы рядом с высокими длинноногими Тэо и Честером он не выглядел карликом-недоросликом. А в этих пусть и великолепных, но объёмных мехах смотрится, наверное, сущим колобком. Светловолосый выходит вперёд, словно в нетерпении, шагая к ним навстречу, и первым приветствует юношу: — Добро пожаловать домой. Это прозвучало бы странно и, возможно, подозрительно, если бы Алан ранее не услышал от Честера, что они называют своё поселение «Домом», и потому без каких-либо сомнений юноша кланяется в знак приветствия. — Меня зовут Наджейл. Мои сородичи помогут тебе для начала хотя бы согреться. А дальше ты сам решишь, как тебе поступить. Но помни — здесь тебе каждый будет рад. — Б-благодарю за заботу, — Алан явно смущён словами старшего, а потом, опомнившись, называет своё имя: — Меня зовут Риз Алан, очень приятно. Мне сказали, что отсюда я могу позвонить. Моя машина осталась на дороге с севшим аккумулятором, и… мой телефон разрядился. — Ты не будешь против, если мы предложим тебе своё гостеприимство? — широко улыбается альфа, являя добродушные ямочки на щеках. — Можешь оставаться здесь сколько захочешь. Хоть навсегда. Алан смеётся звонко, считая слова мужчины шуткой. Почему-то все непонятные тревоги и сомнения улетучиваются и из головы, и из сердца, и окружающие его люди кажутся юноше добрейшими и отзывчивыми людьми на земле, каких теперь мало. Он кивает согласно, переводя свой смеющийся взгляд за широкую спину Найджела. Там всё ещё стоят в ожидании трое мужчин. — Это мои соплеменники, — оборачивается светловолосый альфа, рукой указывая на них. Те подошли поближе. — Это один из моих братьев — Хантер. Альфа, которого назвали Хантером, кивает приветственно, растягивая губы в мягкой улыбке. У мужчины яркие, выразительные глаза и заразительная улыбка. Его тёмные волосы отливаются лёгкой рыжиной, и вся его статная стройная фигура излучает силу и надёжность. — Добро пожаловать домой, Алан, — снова это странное приветствие, но и в этот раз Алан лишь улыбается шире, приветствуя в ответ. — Это Стив, — Найджел указывает на другого альфу. Тот кивает коротко. Его чёрные проницательные глаза смотрят внимательно, и взгляд с прищуром словно сканирует юношу. — Добро пожаловать, — звучит глубоким голосом без уже привычного «домой». — Спасибо, — Алан плотнее кутается в мех, вдыхая приятный парфюм, идущий от одежды, и переводит взгляд на омегу. — Это мой супруг Олби, — неожиданно продолжает Стив, подзывая своего омегу ближе. — Здравствуй, Алан, — Олби стремительно подходит, преодолевая разделяющее их расстояние в несколько шагов, и обнимает опешившего юношу. Алан застывает, не зная как вести себя при столь необычном приветствии, но объятие незнакомого омеги искреннее и чуть ли не радостное. Ну как не ответить на такое радушие тем же, и потому Алан поднимает руки, обнимая за спину Олби. — Добро пожаловать… — но Алан сам продолжает слова омеги с тихим смехом. — Я знаю! Домой!

*

Они шагают по скрипучему снегу, ярко сияющему под зимним солнцем, входя за символичное ограждение посёлка — невысокий частокол. Найджел, на правах старшего, рассказывает, как всё устроено в посёлке и где что находится, словно эта информация могла понадобиться Алану. Олби не отходит от юноши ни на шаг, а Честер не спеша идёт позади, тихо о чём-то переговариваясь с Тэо. В окружении этих людей юноша чувствует себя спокойно, и внутри него ясное чёткое ощущение, что он в безопасности, что всё будет хорошо. Ему нравятся эти люди, нравится, как они пахнут. В отношении последнего Алан явно удивлён. Сам он тоже большой любитель парфюма, и имеет приличную коллекцию разных духов, аромароллеров, эфирных масел, а тут, в такой глуши, в незнакомой практически стране встретить ценителей приятных ароматов большой сюрприз. Он пока не может различить бренды, но, видимо, и альфы, и омеги «Дома» пользуются дорогими экземплярами духов и масел, что даже на морозе и через верхнюю одежду он отчётливо улавливает ароматы. Они всё идут по главной улице, очищенной от снега и видно, что она вся выложена брусчаткой, как и подступы к домам. Алан не знает, к какому именно дому они идут, но замечает, что всё больше и больше людей появляются на улице, выглядывают из окон и выходят им навстречу, и все они улыбаются и машут им в знак приветствия. Алан замечает ещё и нечто странное, но очень милое и трогательное — во всех домах: во дворе, на террасах, и даже внутри находятся собаки, вернее щенки. Они мило резвятся, тявкают как-то приятно и смешно, валяясь в снегу, а их хозяева смотрят на них с нежностью и умилением. Некоторые даже держат их на руках, словно детей, и Алану явно не показалось, что люди разговаривают с домашними питомцами, чуть журя за непослушание или наоборот — подбадривая их. Но даже собачки смотрят на Алана, странно подвывая в знак приветствия. Это не могло не рассмешить юношу, что радостно машет им в ответ. — Здесь всегда так встречают гостей? — Алан спрашивает это шутя, но слышит абсолютно серьёзный ответ Найджела. — Всегда. И каждого.

*

Дом, к которому они подошли, стоит чуть поодаль от остальных, и Алан слегка недоумевает, зачем идти так далеко. Неужели ни у кого из них нет телефона? Хотя бы стационарного? Ведь ещё издали юноша видел и линии электропередач, и спутниковую вышку, как и антенны — значит, электричество в посёлке есть. Жилище низкое и широкое, но добротное и эстетично красивое, из тёмной древесины с белыми ставнями окон, плавно изогнутыми линиями черепичной крыши и широкой террасой, охватывающей весь периметр дома. В голове юноши мелькает мысль, что в таком доме он бы смог прожить, наверное, всю жизнь. Но все мысли вылетают из головы, когда Алан преодолевает порог дома, минуя широкую террасу — его накрывает невероятным тёплым ароматом, обволакивая его всего, так что после первого глубокого вздоха он выдыхает судорожно и волнительно, что чуть слёзы не выступают на глазах. Хозяин этого дома явно знает толк в ароматизаторах! Возможно, это свечи или благовонные палочки, может, современные аэрозоли, хотя зная, где он находится, на ум приходят в первую очередь сушёные травы. Но аромат бесподобен! В доме, где всё обустроено согласно традициям здешних мест, светло, и очаг в центре комнаты дарит теплоту и умиротворение. Вокруг юноши суетятся сопровождавшие его люди, явно чувствуя себя здесь как дома. Честер и Олби сразу тянутся к очагу, расставляя посуду и заваривая горячий чай. — Это дом моего брата Майкли, — поясняет Найджел, хотя Алан уже понимает у кого они находятся. И потому немой вопрос читается в глазах омеги — а где сам хозяин дома? — Он скоро вернётся, — продолжает светловолосый, — задержался немного на границе. Но он очень ждал тебя, Алан. — Что?! Как?! Вопросы остались без ответа, поскольку их бесцеремонно прерывают двое маленьких щенков, кубарем вкатившихся в комнату, вызывая переполох. — Маленькие мои, — Олби устремляется навстречу зверёнышам, подхватывая сначала одного, потом второго на руки. — Озорники вы мои, тише. Ведите себя как воспитанные щенята. Что о вас подумает наш гость? Сам гость, разинув рот, наблюдает за этой картиной — щенки ластятся к омеге, вылизывая розовыми язычками его лицо, поскуливая от восторга. Алан, конечно, не раз наблюдал тёплые, почти родительские отношения между хозяевами и их домашними питомцами, но такое видит впервые — старший омега буквально светится счастьем, прижимая к себе щенят. Но, как оказывается, предел его изумлению ещё не достигнут — Олби подносит к нему близко щенят со словами: — Знакомься, Алан, это мои малыши — Уолт и Тод. Ты не подумай, они очень воспитанные и послушные, и очень любят новых друзей. — А, да… о-очень приятно. И правда… очень милые собачки, — выдавил из себя юноша, видя, как застывает красивое лицо напротив, и Алану явно не кажется, как искажается подступающим гневом лицо Стива. В этот момент Найджел оказывается рядом, заслоняя своими широкими плечами Стива, и выглядит довольно серьёзно. — Думаю, Майкли сам всё объяснит. Мы пока не будем в это вмешиваться. Тысячи вопросов кружатся в голове у бедного юноши, ответы на которые может ему дать почему-то только таинственный Майкли, возвращение которого Алан ждёт с ещё большим нетерпением. Весь этот круговорот незнакомых людей и ароматов, от которых слегка кружится голова, засасывает омегу с нещадной силой. Ещё какие-то несколько часов назад его жизнь была размеренной и, казалось бы, устоявшейся, состоявшей из пусть и не самых простых, но привычных вещей. А сейчас он чувствует себя попавшим в какой-то параллельный мир, практически Алисой в Зазеркалье, где всё смешалось: снег, серый заяц, волчий след, меха и ароматы, щенки и люди… — Алан? — голос Олби, отдающий волнением, вырывает юношу из раздумий. На лице старшего смущение и какой-то виноватый взгляд. — Не думай ни о чём, Алани. Помни — ты дома. Здесь тебя никто не обидит. — Лучше пойдём пить горячий чай, — Честер тоже оказывается рядом, забирая одного из щенков у Олби. — Ты сильно продрог, как бы не заболел. Фарфоровые чашки глухо стучат друг о друга, а глубокие миски со звоном опускаются на гладкую деревянную поверхность низкого столика. Алан медленно оседает на упругие подушки, присаживаясь вместе с другими омегами. Он замечает, что альфы не приблизились к нему, лишь Найджел позволил себе пару раз быть чуть ближе, но и он не нарушает границ при общении с ним. Видимо, это какая-то их традиция — не приближаться близко к чужакам. Горячий сладковатый напиток приятно струится по горлу, согревая внутренности, и на какое-то время освобождая от волнительных раздумий. Не прошло и пары минут — волнение полностью покидает сознание юноши. Он легко и беззаботно общается с Олби, смеётся над шутками Честера, ест и пьёт всё, что ему накладывают и наливают. Альфы так и не присаживаются с ними, а вскоре покидают дом по одному. Стив уходит последним, ещё долго сверля нахмуренным взглядом молодого гостя. Но прибывают другие омеги — соседи, знакомые, друзья — каждый несёт в руках угощение или сладости, и не было никакой неловкости или растерянности. Алан сидит в кругу совершенно незнакомых омег, как среди своих старых добрых друзей. В какой-то момент мелькает мысль, что всё это неправильно, нереально, подозрительно. Такого просто не может быть. Он в каком-то странном сне? Возможно, его опаивают каким-то наркотиком или подсыпают что-то в еду? А может, вокруг него распыляют психотропный газ? Да, точно, его одурманивают! Потому что по-другому объяснить усиливающийся вокруг него аромат невозможно! Алан дышит чем-то, что делает ему невероятно хорошо, лишает всяких мыслей, сжимает сердце и кружит голову в невероятном ожидании чего-то! И так не хочется этому сопротивляться. Хочется дышать и дышать, задохнуться в конце концов! Шумные разговоры не утихают. Омеги наперебой восхваляют красоту Алана, осыпают его комплиментами, и что-то там говорят об альфе, которому он такой хороший достанется. Краем глаза юноша замечает щенят, что притихли и послушно лежат на половице, мирно играясь друг с другом — и правда, прекрасно дрессированные собачки, такие милые… — «Алан, тебе нравится твой новый дом?» — «Алани, правда здесь ведь лучше, чем где бы то ни было?» Да! Да, ему всё нравится, и здесь ему очень хорошо. Здесь спокойно, здесь безопасно и здесь пахнет… до одури прекрасно. Гомон вокруг не утихает, но омега уже мало что различает. Даже на улице становится шумно — разговоры лишь громче, а Алану до них всё равно. Слышатся шаги. Сразу несколько человек показались у входа, впуская холодный морозный воздух с улицы… и этот невероятный аромат! Альфа стоит у самого порога, замерев взволнованно, дыша глубоко, не спуская увлажнившийся взгляд с омеги. Алан смотрит в ответ, в какие-то доли секунды понимая, что весь его мир больше никогда не будет прежним, с этой самой секунды, как он взглянул в глаза своему альфе. Рядом с ним стоят другие, но их лица размыты, неразличимы для омеги, хоть ему это и не важно, не нужно, ведь теперь весь его мир состоит из облика только одного мужчины. Майкли подходит медленными шагами, пока остальные так же медленно отходят назад, словно боятся спугнуть этот момент, но смотрят восторженными глазами, затаив дыхание, как на их глазах происходит невероятное — альфа нашёл своего омегу! Алан затих, еле заметно покачивается, как в трансе, глазами провожая каждый шаг мужчины, идущего к нему. Тот садится перед ним на колени, забыв обо всём на свете, медленно тянет руку, но касается невесомо лишь кончиков пальцев омеги — только для того, чтобы понять — он реален! Восхитительно пахнущий прекрасный омега перед ним — реален! Алан смотрит, жадно впитывая его облик, вдыхая аромат, касается в ответ, чуть переплетая пальцы. Взгляд юноши взволнованно бегает, пытаясь охватить мужественные черты лица: чёрные лисьи глаза, широкие, раскрасневшиеся на морозе, скулы, округлый нос, тонкие розовые губы, волевой подбородок… Медленно до сознания Алана доходит, что у альфы светлые длинные волосы, кончики которых намокли от быстрого бега и прилипли к шее и щекам. Руки сами тянутся к ним, впервые касаясь мужчину, мягко убирая со скул. Видимо, это лёгкое прикосновение немного приводит мужчину в чувство, и он моргает потерянно, улыбаясь с облегчённым выдохом. — Здравствуй, любовь моя… Голос — низкий, рокочущий, обволакивающий — пробирает дрожью до костей и мурашками до корней волос. Счастье затапливает омегу по самые кончики ресниц, аромат разрывает лёгкие и всё плывёт перед глазами. За какие-то секунды Алан теряет сознание, падая в протянутые руки альфы. — Майкли, — голос Олби доносится откуда-то издалека, как сквозь толщу воды. — Ты не контролируешь свои феромоны. Осторожнее, прошу… Дай ему привыкнуть. А дальше темнота… мягкая, тёплая, успокаивающая. Видимо, он умирает от счастья. Ведь есть же такая смерть?

*

Пробуждение медленное и тяжёлое, как после сильного удара головы. Всё ещё немного плывёт перед глазами, и запахи слегка раздражают рецепторы, но сознание ясное. С трудом поворачивая голову, Алан видит сидящего рядом мужчину — Майкли. То, что это и есть тот самый альфа — хозяин этого дома — юноша не сомневается. Во взгляде мужчины бездонная теплота и искреннее волнение. Руки его слегка подрагивают, когда он протягивает их к омеге, но лишь поправляет тонкое покрывало на нём. Алан лежит на широкой и низкой кровати в спальной комнате, видимо, его перенесли сюда, когда он потерял сознание. — Как ты? — голос мужчины вновь пускает мурашки по коже, на мгновенье возвращая омегу в тот момент, когда он пережил невероятные эмоции. Сейчас он чувствует себя слегка опустошённым. — Что со мной случилось? — едва хрипит юноша. — Это ты сделал со мной? — Да. Это всё из-за меня, — но в отличие от виноватой интонации в голосе, в глазах альфы неподдельная радость. — Я до сих пор поверить не могу, что ты наконец-то здесь! — Наконец-то? — сознание становится яснее, но вопросов только больше. — Я всё тебе расскажу, — успокаивает его мужчина, — только не бойся. — Я не боюсь ничего, просто не понимаю. И… я готов выслушать, потому что очень хочу узнать… понять, что со мной было. Алан мягко перекатывается на бок, смотря в лицо Майкли в ожидании его слов. Он чувствует спокойствие и умиротворение даже после всего того, что с ним случилось, и, кажется, поверит любым словам альфы. — Скажи, что ты чувствовал? — Майкли слегка нетерпеливо подползает ближе, комкая в кулаке покрывало, сдерживая себя таким образом от прикосновения. — Что ты почувствовал первым? — Запах. — не задумываясь, отвечает омега. — Сразу, едва надел… твои вещи. Я… я сначала думал, что это духи или кондиционер для белья. Это ведь твой аромат? — Да, — от слов омеги у альфы загораются глаза ярче звёзд. — Ты почувствовал меня, мой маленький! Это счастье, которое только ты мне можешь подарить! — Вы все так пахнете! — выпаливает юноша в каком-то возбуждении, но замирает, пытаясь успокоиться. — Это было прекрасно и страшно одновременно. Я никогда такого не испытывал. — Всё, что ты чувствовал, я переживал острее в тысячу раз, — голос альфы хрипит и становится низким. — Меня разрывало от переполняющих эмоций. Мне казалось, что мир вокруг меня изменился. Теперь, смотря на тебя, я понимаю, что это так! — Почему вообще это произошло? Как так может быть? Ты не первый альфа, которого я вижу в своей жизни, да и я точно не единственный омега в твоём окружении, а чувство, будто кроме нас двоих никого нет. — Ты мой предназначенный, Алан! Как и я твой! — Так не бывает, но я почему-то верю. Майкли выдыхает, когда слышит слова омеги, и прикрывает на мгновенье глаза, успокаивая в себе невероятную бурю чувств. Омега верит ему — это самое главное. — Я почувствовал тебя сразу, как только ты ступил с трапа самолёта, — тихо начинает мужчина, отважившись, наконец, взять омегу за руки. — До этого времени, за столько лет, я не чувствовал тебя нигде. И все мои поиски заканчивались ничем — тебя просто не было, будто и не рождался вовсе. — Я родился в другой стране, — тихо, и как-то виновато шепчет юноша. — И всё это время жил в далёком городе, на другом конце континента. — Не описать того, что со мной творилось в этот момент. Счастье — это даже не то слово, что могло бы выразить моё состояние, — мужчина крепче сжимает маленькую ладонь в своей руке. — Я помчался к границе города, надеясь застать тебя там, но… — Но я свернул с магистрали, — договаривает за мужчину Алан. — Через лес. — Да, — кивает альфа, глаз с омеги не спуская. — Ближе всех в тот момент был Тэо. Это он бросился наперерез твоему автомобилю… — Вот же хитрец, — ярко улыбается юноша. — Он обманул меня, сказав, что у него нет телефона. — Мы с братьями можем общаться и без телефона, — немного серьёзно звучит в ответ, но даже и здесь Алан ему верит. — И ты сказал ему остановить меня? А потом отправил Честера за нами? — Да. Всё так, — пожатие руки становится сильнее, а большой палец ласково проходит по нежной коже. — Я спешил к тебе, как никогда и ни к кому в жизни. — Но пришёл позже всех, — всё так же улыбается юноша. — Весь «Дом» встречал меня с распростёртыми объятиями, и, кажется, все знали кто я. — Тебе здесь все рады, как родному. И каждый из них надеется, что это место станет и твоим родным «Домом», а более всех я. Тишина уютно стелется между ними и дарит умиротворение, которое бывает после долгожданной встречи с родным человеком. Многое хотелось им ещё сказать, но ещё больше — прикоснуться, обнять и почувствовать, наконец, что это всё реально и теперь они есть друг у друга. И то, что они впервые видят друг друга и знакомы каких-то несколько минут — настолько неважно, что разум нисколько не сопротивляется, когда оба тянут руки друг к другу, замирая в самом трепетном объятии. Алан обвивает руками шею мужчины, в то время как сильные руки альфы широкими ладонями блуждают по его спине. Дыхание у обоих перехватывает на мгновение, тут же становясь частым и шумным. В тот же миг захотелось большего — потереться о щёку и шею альфы, и чтобы он тоже потёрся о него своими руками, шеей. Алан не знает, что это значит, но эти странные объятия кажутся ему самым правильным, что есть на свете. Ведь это так важно, когда запястье альфы проходит вдоль ключиц, трётся о чувствительную кожу затылка, проходит за ушком. И ему хочется делать в ответ то же самое, не отказывая себе в желании. Аромат, лишивший омегу сознания некоторое время назад, вновь усиливается, куполом накрывая обоих. Но теперь Алан не намерен падать в обморок, и потому, наверное, так цепляется за плечи альфы, опуская светловолосую голову к нему на грудь, дыша глубоко. Где-то в глубине сознания, его совсем крохотная часть кричит и вопит об опасности и благоразумии, сигналя о нереальности происходящего, о том, что он всё ещё находится под дурманом или психотропным веществом. Но сил, как и желания, для сопротивления нет. Альфа улавливает странный шум за стенами дома, в последний момент понимая, что это вой полицейских машин. Майкли прижимает к себе Алана, одной рукой зажимая его ухо. Шум перерастает в громкие крики. Альфа различает и громкую человеческую речь, плач и рычание волков, а также быстрые, тяжёлые шаги по террасе. Двери распахиваются настежь ударом с ноги. Щелчок затвора пистолетов не спутать ни с чем, и Майкли видит направленные на него дула. Он не шелохнётся, лишь крепче прижимает к себе чуть дрожащего омегу и тихо шепчет: — Не бойся!.. В комнате людей становится всё больше. Их громкая речь не затихает. Он слышит голоса своих братьев и звериный рык Стива вперемешку с поскуливанием щенков. Но среди всего этого гомона до Майкли чётко доходит яростное: — Убери… от него… свои руки, животное!