Позвольте вам сниться!

Эмма проснулась от ощущения, что у неё затекли даже те мышцы, о существовании которых она до этого и не подозревала. Следующим открытием стало осознание, что в кровати есть кто-то ещё. Эмма повернулась и уставилась на всё ещё крепко спящего Голда. Подскочив, как ужаленная, она рванулась было встать, но что-то ощутимо впилось в шею, рванув её назад. Не удержав равновесия, Эмма повалилась навзничь. Под ней что-то дёрнулось, а затем послышался чуть сиплый со сна, но уже привычно насмешливый голос мистера Голда: — Мисс Свон, вы, собственно, куда собрались в таком виде? Эмма глянула на себя и взвилась второй раз, но снова была отброшена назад обвитой вокруг шеи цепью. Правда, в этот раз Голд успел поймать её за плечи. — Вы позволите мне освободить нас до того, как ваши попытки задохнуться и сломать мне шею увенчаются успехом? — поинтересовался он, шурша простынями у неё за спиной. Эмма села, поджав под себя ноги, и завертела головой. — Какого чёрта я делаю в вашей постели, Голд? — спросила она срывающимся голосом. — Да ещё в таком виде. Ростовщик за её спиной только хмыкнул, не прекращая возни. — Когда я обнаружил вас чуть больше трёх дней назад в участке, вы пребывали в несколько… неестественном сне. — Наконец застежка щёлкнула, и мистер Голд аккуратно убрал злополучный артефакт на прикроватную тумбочку. Эмма повернулась к нему, автоматически подтянув к груди край простыни. — Поскольку просыпаться вы категорически отказывались, а на кому или что-то подобное ваше состояние было не похоже… Голд потянулся за тростью и направился к шкафу. Только тут до Эммы дошло, что он спал абсолютно одетым, если не считать висящего на спинке стула пиджака. — …я предположил, что здесь не обошлось без постороннего вмешательства. Тащить вас в клинику было бесполезно, оставлять в участке — неразумно. Пришлось везти вас сюда, — продолжил он, возвращаясь к постели с халатом в руках. Эмма удивлённо посмотрела на протянутый ей предмет одежды. — А где мои вещи? — поинтересовалась она, оглядываясь. Мистер Голд устало вздохнул: — Мисс Свон, вы были фактически без сознания три дня. Более того, всё это время вы разрывались на два мира. Так что я не слишком уверен, что вы сможете самостоятельно пройти больше пары шагов. Вы правда хотите потратить остаток сил на переодевание? Шериф всё ещё недоверчиво смотрела на собеседника, но халат взяла. Она действительно чувствовала определённую слабость, но была уверена, что Голд преувеличивает масштаб проблемы. — Так всё-таки, почему я голая? — спросила она, завязывая пояс халата на талии. Тонкая шелковистая ткань была приятной на ощупь, но так и норовила соскользнуть то с одного плеча, то с другого. Эмма стянула края на груди и попыталась откинуть волосы назад, но и без того давящий на уши шум в голове усилился, а комната поплыла перед глазами. — В подобные состояния людей обычно приводят не без помощи посторонних предметов. И поскольку ни яблок, ни чего-либо подобного возле вас не обнаружилось, пришлось искать укол веретена. Кстати, — тут мистер Голд ехидно усмехнулся, — вы оказались весьма тяжёлой особой, мисс Свон! — И где же вы искали следы укола?! — спросила Эмма, постаравшись вложить в голос максимум сарказма. Но переплюнуть Голда ей не удалось. Тем более что от сарказма её здорово отвлекала необходимость найти наиболее устойчивое положение при минимуме усилий. — Везде. По тому же принципу, по какому своих… клиентов осматривают патологоанатомы: от макушки до кончиков пальцев на ногах. Эмма склонила голову набок: — И каким же способом мне могли бы ввести этот загадочный препарат в неочевидное место? Голд вздохнул с видом учителя, вынужденного объяснять нерадивому ученику простейшие вещи: — Шип в кресле или обуви, острый зубец на расческе — мало ли способов? Было бы желание да возможности. — Да вы просто профессионально об этом рассуждаете! — перебила Эмма, пытаясь встать. — Скажем так, мне приходилось сталкиваться с подобными состояниями, — ответил Голд, с нескрываемым интересом наблюдая за попытками шерифа передвигаться на дрожащих ногах, опираясь руками о постель и тумбочку. — В общем, поняв, что всё не так просто, я порылся в кое-каких книгах, но и там не нашёл ничего, что бы объяснило ваше состояние. Пришлось лезть к вам в сон и уже на месте разбираться, каким образом вам удалось превратиться в полуфабрикат спящей красавицы. — Почему это полуфабрикат?! — возмутилась Эмма, обессиленно падая на постель. — Потому что спящие красавицы в своих снах не стареют, не умирают и даже не покрываются пылью. Тогда как ваше состояние постепенно ухудшалось. Шериф шмыгнула носом, выражая свое недовольство то ли метафорой Голда, то ли миром, отказывающимся впускать её обратно. — Вам не следует так торопиться, мисс Свон, — прибавил ростовщик уже мягче. — Сегодня вы точно не сможете уйти дальше этой кровати. Завтра, если повезет, сможете дойти до окна или душа. Дня через три — можете рискнуть спуститься на первый этаж. — И всё это время вы будете при мне нянькой? — Не думаю, что это так уж необходимо. Но вот спать одной я вам не позволю, пока мы не убедимся, что покойный Грэм вас окончательно отпустил. — Но ведь я же проснулась! — возмущенная Эмма попыталась вскочить, покачнулась, ощутимо стукнулась бедром о край тумбочки и вернулась в прежнее положение. — Вы проснулись не без моей помощи. И, если помните, не желали покидать столь гостеприимный сказочный мир. Кроме меня необходимым опытом борьбы с подобными явлениями обладает только наша мадам мэр. — Голд направился к двери. — Пока я готовлю завтрак, вы можете подумать, чьё общество будет вам менее неприятно. Едва дождавшись, чтобы дверь за хозяином комнаты закрылась, Эмма вцепилась обеими руками в тумбочку и встала. Первые несколько шагов дались с трудом, но дальше дело пошло веселее. Главное было двигаться в заданном направлении и по возможности не обращать внимания на плывущую перед глазами комнату. Однако, войдя в ванную, Эмма внезапно почувствовала жутковатое ощущение полета. Попыталась ухватиться за что-то слишком гладкое и скользкое и, уже падая, услышала неестественно далёкий звон разбитого стекла. Грохот на втором этаже заставил мистера Голда выругаться, захлопнуть дверцу холодильника и кинуться к лестнице, на какое-то время даже забыв о больной ноге. К счастью, отключиться полностью его пациентка не успела, так что несколько пощёчин заставили её щёки порозоветь, а взгляд — обрести осмысленность. — Мисс Свон, вы чудовищно упрямы! Я же сказал, что сегодня вам нужно отдыхать! — возмущался он, подкатывая к двери кресло-каталку. — Что это? Я не буду в этом ездить! — Эмма попыталась вырваться из рук ростовщика, подхватившего её подмышки, но безрезультатно. — Ещё как будете! Вы понимаете, что могли опять провалиться в сон? Или убиться, упав не на пороге, а непосредственно в ванной? Эмма глянула на Голда исподлобья, но возразить было нечего, а пререкаться из любви к искусству сил не осталось. Так что она молча позволила свезти себя вниз и, оказавшись в кухне, какое-то время просто наблюдала за выверенными экономными движениями Голда, возившегося с завтраком. Обыденность, с которой мужчина резал помидоры, поджаривал бекон и яйца, подействовала на неё успокаивающе. В голове начала постепенно складываться картина произошедшего. Шериф нервно сглотнула и поморщилась от боли в горле. Коснулась рукой шеи и ощутила под пальцами ссадину. — Голд? — позвала Эмма, обхватывая себя за плечи. Тот, сосредоточенный на медленно поднимающейся шелковистой кофейной пенке, промычал что-то вопросительное. — Я сошла с ума? Голд с преувеличенной осторожностью убрал турку с конфорки и повернулся к ней. — Если я отвечу «да», то совру вам, мисс Свон. Если скажу «нет» — вы мне всё равно не поверите, — начал он, принимаясь накрывать на стол. — Но если всё это произошло в реальности… значит… Грэм не умер? — спросила Эмма, разглядывая пол. Ростовщик только вздохнул. — Видите ли, мисс Свон, если мы с вами на секунду, чисто гипотетически, допустим, что помимо этого мира, — он широким жестом обвел кухню, — существуют ещё миры… — Но это же выдумки, фантастика! — Я же сказал: ги-по-те-ти-чес-ки! — по складам, будто ребенку, повторил мистер Голд. — Так вот, каждый из этих миров живёт по своим законам. — И есть мир, куда попадают мёртвые? Мужчина со вздохом пожал плечами: — Мы ничего не знаем о смерти. Но, вероятно, некоторые… люди способны, умирая здесь, оказываться сознанием в соседних мирах. — Голд выставил перед Эммой тарелку с яичницей, блюдо с тостами и салатник. — Слушать мои фантазии вы можете и за завтраком, — заметил он в ответ на вялую попытку Эммы отодвинуть тарелку. В принципе, есть ей хотелось ужасно, но на чувство голода накладывалось лёгкая тошнота, сжимающая спазмом горло от одного только запаха еды. Она честно взяла в руки вилку, но съесть смогла всего пару кусочков. Голд, всё это время внимательно наблюдавший за своей пациенткой, со вздохом встал и извлек из шкафчика кастрюлю. — Но как получилось, что я уснула настолько крепко? — не выдержала Эмма. — Полагаю, вы были привязаны к покойному шерифу куда сильнее, чем кто-либо мог предположить. — Ростовщик всыпал в закипевшую воду овсянку и принялся энергично размешивать её ложкой. — Ведь настолько крепко вы уснули не сразу? Вам до этого ничего не снилось… реалистичного? Эмма низко наклонила голову, пряча порозовевшие щёки за волосами: — Ну… в первый раз он приснился, когда вы читали сказку. Ту, про лесную принцессу. Голд бросил на неё быстрый взгляд через плечо, тут же снова вернувшись к наблюдению за содержимым кастрюли: — А потом? — Потом практически постоянно. Мэри Маргарет даже настаивала, чтобы я обратилась к врачу. — То есть, когда вы пришли в последний раз в мою лавку, эти странные сны снились вам уже… Сколько? — Три дня, — ответила она очень тихо. — Сразу после визита к доктору Хопперу. — И все эти сны были реалистичными и… — Голд на секунду умолк, видимо, подбирая наиболее подходящее слово, — выматывающими? — Да. И чем дальше — тем хуже. Будто в сутках стало сорок восемь часов, и все их я проводила на ногах. — Не спать пробовали? — Голд поставил перед Эммой тарелку овсянки и стакан с соком. — А кофе? — жалобно протянула она, бросив брезгливый взгляд на кашу. — А кофе будет тогда, когда вы окажетесь в состоянии съесть что-то помимо каши, — отрезал ростовщик, вручая ей ложку. Пока мистер Голд без особого удовольствия поглощал свой остывший завтрак, Эмма вяло ковыряла кашу. Аппетит пропал окончательно, и в конце концов она откинулась на спинку кресла, выронив ложку. Мужчина с обречённым видом подсел ближе и, подобрав ложку, решительно посмотрел на Эмму: — Вам нужно поесть. И если вы откажетесь есть самостоятельно, я буду вынужден вам помочь. Эмма глянула на него с любопытством. — Вы всерьёз собираетесь кормить меня кашей с ложечки? — спросила она, удивлённо наморщив лоб. — Боюсь, мисс Свон, у меня просто нет иного выхода. Иначе вы упадёте от истощения. — С этими словами он зачерпнул ложкой кашу и поднес её к губам шерифа. Та замотала головой, плотно сжав губы. — Ну же, Эмма, вы ничего не ели двое суток как минимум. Вам просто необходимо поесть. Женщина откинулась назад, упрямо уворачиваясь от ложки. В конце концов терпение Голда лопнуло, и он схватил её за подбородок. — Прошу вас, мисс Свон, не вынуждайте меня прибегать к силе, — попросил он слишком тихо и вкрадчиво. — Не люблю овсянку! — жалобно проскулила Эмма сквозь стиснутые зубы. Мистер Голд тяжело вздохнул: — Её мало кто любит, но в вашем случае она необходима. Ну же, Эмма, съешьте хотя бы ложку! Шериф насуплено посмотрела на собеседника, видимо, не собиравшегося отступать. — Хотя бы за упокой души Грэма, чтоб вас за собой не тащил! — Но ка… — Договорить Эмма не успела, поскольку Голд умудрился воспользоваться её реакцией и ловко сунуть ей в рот ложку. — Судя по всему, ваша тоска по шерифу и желание его вернуть были достаточно сильны, что бы он смог оказывать влияние сперва на подсознание… — Эмма попыталась было возразить, но не смогла, поскольку во рту у неё оказалась очередная порция овсянки, — … а затем и физически. Шериф раздраженно перехватила руку Голда. — Вы что, серьёзно хотите сказать, что мой сон был реальностью? — спросила она, недоверчиво глядя ему в глаза. — Если съедите ещё ложку — расскажу. — Шантажист! — буркнула Эмма, послушно открывая рот. — Вот! Я всегда знал, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным! — возмутился Голд, умудрившись в процессе скормить своей подопечной ещё ложку каши. — Так вот. Всё, что вы пережили, реально. Понимаю, что к такому толкованию реальности надо привыкнуть. Но. Мы с вами видели один и тот же сон. Вы же уснули с подачи вашего… — Кого? — спросила Эмма, пытаясь вложить в голос вызов, но вышло плохо, поскольку во рту у неё тотчас оказалась овсянка. — Шерифа Грэма, — ответил Голд невозмутимо, набирая ещё ложку каши. — И поскольку вы очень по нему скучали, то он вам привиделся, как только вы позволили себе расслабиться. — Но я же даже не могла увидеть его лицо! — возмутилась Эмма, потянувшись за соком. — Верно, — согласился Голд, прикидывая, удастся ему скормить шерифу всю порцию или стоит оставить её в покое. — Однако вы любопытны, мисс Свон, и покойный шериф это знал. Вполне возможно, что защиту включило ваше подсознание, которое отказывалось принять незнакомую ему версию реальности. А Грэм не хотел торопить события, чтобы не вспугнуть вас. — И как же вам удалось сделать его видимым для меня? Голд грустно улыбнулся: — Я привнёс в ваш сон достаточную толику и абсурда, и реальных воспоминаний. Слишком мало, чтобы сразу пробудить вас, но достаточно, чтобы заставить усомниться в реальности происходящего. Эмма недоверчиво покосилась на него, даже забыв попытаться увернуться от очередной ложки. — Тогда почему я не проснулась сразу? Голд неопределённо пожал плечами и принялся собирать со стола грязную посуду. — Возможно, вам слишком нравилась ваша персональная сказка. Грэм мог заставить ваше сознание переместиться в его мир, но этот сон по большей части создавали вы сами. Покончив с уборкой, он развернул кресло и, пристроив трость на спинке, покатил его в сторону гостиной. Эмма недовольно заёрзала, порываясь встать, однако слабость всё ещё давала о себе знать, а проклятый халат, который ростовщик выдал ей явно нарочно, тут же норовил соскользнуть обратно в кресло, оставив хозяйку в чём мать родила. А ловить скользкую ткань и одновременно опираться о подлокотники оказалось ужасно неудобно. Тем более что Голд остановился и с нескрываемым любопытством наблюдал неравный бой Эммы с халатом и креслом. — Мисс Свон, если вы сообщите мне, чего хотите, я смогу помочь вам до того, как вы в очередной раз запутаетесь в халате. Эмма упрямо тряхнула головой: — Спасибо, я справлюсь сама! Голд скрестил руки на груди и оперся о стену. — В таком случае не смею мешать. — Вы так и будете стоять тут и пялиться? — спросила Эмма, раздраженно вцепившись одной рукой в халат, а второй — в подлокотник кресла. — Ну, когда я оставил вас без присмотра в последний раз, вы упали в обморок на пороге ванной. Так что предоставлять вас, Эмма, самой себе кажется мне плохой идеей. — В конце концов ростовщик сделал шаг к женщине и, подхватив её за талию, помог встать. Голова закружилась, и Эмме, чтобы устоять на ногах, пришлось прижаться к нему в ожидании, когда коридор перестанет вращаться перед глазами. — Куда прикажете доставить? — поинтересовался Голд, размышляя, удастся ли ему без трости не уронить Эмму и добраться хотя бы до ближайшего предмета мебели. — Я вполне могу идти самостоятельно. — Разумеется, мисс Свон, и только что вы это весьма наглядно продемонстрировали. Эмма опустила голову, прикидывая, потащится ли Голд за ней в уборную или же у него хватит такта хотя бы в этом вопросе пощадить её самолюбие. Она так задумалась на эту животрепещущую тему, что даже забыла, что буквально висит на ростовщике, прижавшись к нему всем телом. — Эмма? — позвал он, осторожно касаясь свободной рукой плеча. — Вы в порядке? — Да, в полном… — Но что? Она набрала полную грудь воздуха: — Мне нужно в уборную. Мистер Голд возвел очи горе. — И это сообщение требовало такого спектакля? — поинтересовался он, водворяя шерифа обратно в кресло, а довезя до нужной двери, помог ей подняться, ослабив хватку лишь на пороге. — Если вам что-то понадобится, позовите, я буду здесь, — сказал Голд, игнорируя возмущённый взгляд Эммы. Хлопнув дверью, она облегчённо прижалась к ней спиной. Больше всего ей хотелось сейчас испариться из этого помещения куда подальше и как можно дольше не встречаться с мистером Голдом. Но колени предательски дрожали, а проклятый ростовщик топтался под дверью. «А может быть, и подслушивает» — мелькнула в голове дурная мысль. Почему-то перед глазами встала картина: Голд, скорчившийся на коленях под дверью и припавший ухом к щели. Воображение разыгралось настолько, что Эмма не выдержала и резко распахнула дверь, ожидая услышать глухой удар о лоб мужчины. Но, к её разочарованию, тот стоял у противоположной стены со скучающим видом. — Всё в порядке? — поинтересовался он. — Да. — И Эмма снова захлопнула дверь, обозвав себя дурой. Когда она наконец покинула уборную, Голд не стал торопиться навстречу, позволив пройти несколько шагов по коридору самостоятельно. Когда до Эммы дошло, что она переоценила свои возможности, кресло в комплекте с ростовщиком оказалось у неё за спиной. — Похоже, вам нужен отдых, — заметил мистер Голд, вкатывая её в гостиную. — Ну не спать же мне ложиться! — Нет, спать вас укладывать небезопасно. Читать вслух — тоже, вы всё равно засыпаете. Как насчёт фильма? Эмма удивлённо уставилась на Голда: — Вы смотрите кино? — Случается. Вас это удивляет, мисс Свон? — Честно говоря, да. Не могу представить вас на диване в обнимку с миской попкорна. Голд хмыкнул, помогая Эмме пересесть с кресла на софу. Сам устроился рядом, вооружившись пультом, и включил телевизор. Какое-то время Эмма честно пыталась следить за событиями на экране, но постепенно внимание рассеивалось. Персонажи ходили, разговаривали, страдали и всячески демонстрировали тяжесть выпавшего на их долю креста. Эмма, которая никогда не любила драмы, подавила зевок и покосилась на Голда, откинувшегося на спинку дивана. Судя по всему, его эти терзания действительно интересовали. Она вздохнула, зевнула…