1 апреля

В главных ролях (4 онлайн)

      Недопонятый гений Ребят, у меня квартира освобождается. Мама к подруге собирается, батя на работу ушёл. Может, заскочите?       Пубертатная язва Заебись, я в теме.       Так себе шутник Ну, у меня и спрашивать нечего, я уже у Егорки на хате. Скучно стало, приперся донимать. Остался Хэнк. Че как, папаня твой отпустит принцессу в логово драконов?       Конченый идиот Да, я тоже за. Отпустит. Кис, подберешь?       Конченый идиот Так, блять, ну и что это такое? Кому я админку давал?       Пубертатная язва Мне)))))))))))) Подберу я, подберу.

Конченый идиот изменил(а) свое имя на Самый сексуальный мужик в мире

Самый сексуальный мужик в мире Пиздец тебе, язва. Собираемся у Мела через полчаса короче.

***

      — Ну наконец-то, — Кисе и Хэнку дверь открыл, на удивление, не хозяин квартиры, а Генка. Весь взбалмошный и взвинченный он пропустил друзей на порог и вцепился пальцами в волосы, с силой их оттягивая. — Мелу хуево стало, я не знаю, че с ним. Лежит весь синий и задыхается уже несколько минут. Я его раздел по пояс, окно открыл, но…       — Что, блять? — Киса быстро стянул кроссовки и, толкнув Гену плечом, ломанулся в гостиную к другу. Хэнк побежал следом, спотыкаясь о ковёр. Вот только трагедий не хватало. Они же просто собраться решили, что началось-то сразу?       Ваня притормозил у дивана, стоящего спинкой ко входу, когда заприметил безвольно свисающую с него руку. Внутри всё похолодело. Опоздали? Он подошёл ближе, боясь увидеть перед собой синее, неживое тело друга и пустые стеклянные глаза. Хэнк за его спиной прикрыл дрожащие губы рукой.       — Какого хуя?       Когда Ваня, собравшись с силами, все-таки посмотрел на Егора, он увидел лишь перемазанное в синей гуаши лицо. Грудь Мела подергивалась из-за смеха. Он резко открыл глаза, уставился на друзей и с громким «Бу» вскочил, чем сильно испугал пораженных Борю с Ваней. Гена, стоящий в проходе, залился громким хохотом.       — Твари, блять, — Киса со злостью пнул стул и, поймав, присел на него же, пряча лицо в ладонях. — Ну нельзя так пугать, придурки! Нельзя! Что с вами не так? Вы нас решили до гроба за ручку отвести, я не понимаю?       — Ребят, ну это уже реально перебор, — поддержал друга Хэнк. У него чуть сердце в пятки не упало.       — Ну че вы, в самом-то деле? Первое апреля же. Вы бы видели свои лица, — отдышавшись и утерев слезы смеха, Гена слегка подуспокоился. — Не дуйтесь, у нас, вон, пивчанского два литра на кухне стоит. Пойдём. И, Мел, умоляю, смой эту поеботу с себя уже, я сейчас умру.       Успокоились парни только после нескольких стаканов — так сильно их поразил пранк от двух долбоебов. Егор так и не смыл с себя краску, из-за чего был похож на сраного Папу Смурфа, не хватало ему лишь красной шапки для полноты картины. Компания, расслабленная алкоголем, принялась травить дурацкие шуточки, обсуждать новости города и девушек, когда Ваня, ткнув в ногу Бори, кивнул на дверь спальни Мела.       — Мы сейчас придём.       — Окей, — Егор проводил взглядом уходящих в его спальню парней, но возмущаться не стал — мало ли, нужно было обсудить что-то наедине.       — Ты чего? — Хэнк, пройдя следом за Кисой, закрыл за собой дверь и оперся о неё же, глядя на друга с любопытством. Горящие Кисины глаза всегда были предвестником какого-то исключительного пиздеца.       — Дверь закрой, — в грубой форме попросил Ваня. Лишь после щелчка дверного замка продолжил: — Нам нужно их развести как-то жестко, чтобы ахуели ещё сильнее, чем мы с их прикола. Вот прям аморальщину какую-то устроить. Есть идеи?       Если честно, сильного желания творить хуйню у Хэнка не было. Он лучше бы сейчас продолжил на кухне пиво сосать под Генкины байки, нежели голову ломать, пытаясь придумать план мести. Но одна идея, вскочившая в замыленном алкоголем мозгу, все-таки вырвалась наружу, и парень недолго думая, выпалил:       — Что, если мы сделаем вид, что трахаемся?       — Чего? — такое предложение Кису сильно удивило. Он притормозил, хотя до этого расхаживал туда-сюда по комнате, присел на кровать и зажевал губу, пытаясь понять, подходит ему такая тема или нет. — Типа… Как?       — Ну… — Хэнк подошёл ближе и сел рядом, сложив руки на коленях в смиренном жесте. Заговорил тише. — Начнём стонать, скрипеть кроватью… Типа того. Потом выйдем, посмотрим на их охуевшие рожи и скажем, что это был пранк.       Представив эту картину, Киса невольно прыснул смехом. Идея с каждым словом Бори приобретала все больший смысл в данной ситуации. Помолчав еще секунду, Ваня кивнул:       — Окей. Ну че, ах, получается.       Киса издал ещё несколько пыхтящих звуков, и Хэнк, сидя рядом, сгорел со стыда. Щеки его едва ли не лопнули от сдерживания ржача, который мог вырваться в любую секунду. Покачав головой, он вздохнул:       — Так не пойдет. Ложись на кровать.        Когда Киса, заинтригованный предложением, выполнил его, Хэнк уселся между разведенных ног, сжал бедра парня под собой и прижался к его промежности, начиная делать поступательные движения. Кровать предупреждающе стукнула изголовьем о стену, а после заскрипела. Вид для Кисы открылся великолепный: парень, нависающий на него сверху, смотрел своими серющими глазами прямо в душу, осторожно прикасаясь к обтянутым тканью ногам. Да и сам Киса выглядел не лучше: волосы спали на лицо, щёки потеплели и покрылись пятнышками стыда.       — Ты че творишь? — такая поза Кислова явно смутила. Он попытался оттолкнуть от себя Хэнка, но его руки тут же оказались в сильном захвате и безвольно поднялись над головой. Теперь шевелить ими не представлялось возможным.       — Нет, ну если хочешь остановиться, то окей. Тогда плакал наш план. Мы же даже не раздеты, чего ты возмущаешься? Я тебя тут не насилую, лишь имитирую то, что тебя трахаю.       — Почему ты вообще сверху? — единственный интересовавший Кису вопрос вызвал у Хэнка улыбку; он толкнулся сильнее, и из уст Вани вырвался первый правдоподобный стон, от которого мгновенно дало в область паха.        — Вот именно потому, что тебе нравится быть в такой позиции, — шутливо ответил Хэнк, делая ещё один грубый толчок, лишь бы вновь услышать скулёж и увидеть то, как Ваня закусывает губу, пытаясь сдержать рвущиеся наружу порнушные звуки. — Перестань подавлять стоны, мы из-за них всё это и начали. Лучше скажи моё имя.        — Хэнк! — Киса явно не ожидал того, что холодная рука проберется под свитер и оставит на голой коже ожог. По телу толпой побежали мурашки. Ваня заскулил ещё громче, начиная сползать по постели ниже — к парню, бедрами поддаваясь на ощутимую выпуклость. Обсуждать стояки друг друга никто не решался.        — Громче, Кис.        Боря установил один резвый темп, стараясь каждый раз проезжаться стояком по стояку для нужного трения, и получил долгожданный результат: протяжные стоны, состоящие из «Хэнк-Хэнк-Хэнк» начали разбиваться о стены спальни и осколками осыпаться в гостиную специально для Гены и Егора, чтобы те знали, что происходит. Чтобы знали, что Киса принадлежал в эту секунду Боре и стонал для него, краснел из-за него и извивался под ним, лягаясь дрожащими от возбуждения коленками.        — Тебе идёт быть послушным, — Хэнк то ли подъебал, то ли сделал комплимент, но реакция Кисы вне зависимости от посыла слов вызвала в парне восторг: он смутился, зажмурил глаза и отвернулся к стене, избегая прямого взгляда. — Тебе понравилось? Что я тебя хвалю? Кис, похвалу ведь нужно заслужить. Сейчас ты отлично справляешься. Такой податливый, красивый и громкий. Посмотри на меня.        Киса отрицательно качнул головой и освободившуюся от крепкой хватки руку прижал к красному лицу.        — Так не пойдет. Посмотри на меня, иначе я остановлюсь.        И, казалось, очень разумно сейчас бы было просто остановиться. Прекратить всё это. Стоны явно дошли уже не только до друзей, но и до соседей сквозь хрупкие стены, поэтому смысла в продолжении попросту не было, но Киса не хотел останавливаться именно на этом моменте, зато очень хотел кончить. А ещё ощутить на своих губах чужие, только вот это даже в такой, казалось бы, очевидно интимной ситуации было практически недостижимо. Поддавшись уговорам, парень убрал с лица ладонь и пристыженно глянул на Хэнка. Тогда тот понял, почему Киса отвернулся и спрятался.        По щекам блестящими дорожками бежали слезы. Боря напрягся и взволнованно спросил:        — Я сделал тебе больно? Тебе не нравится? Мне прекратить? Кис…        — Нет! Нет, нет, — Ваня протянул ладони к плечам Хэнка и обнял его, привставая. Теперь он сидел на чужих бедрах, обхватив таз друга ногами. — Пожалуйста, не останавливайся. Мне просто очень хорошо. Двигайся, иначе я тебе лицо сломаю.        — Вот, это мой Киса, — гордо усмехнулся Боря, вовсе не обижаясь на несерьезную угрозу, и, обняв ладонями хрупкую талию, скрытую за свитером, принялся ритмично трахать друга, приподнимая и опуская его на свой скрытый за одеждой член. — Давай, нужно свести их с ума. Будь громче.        Ваня смазано кивнул, уткнулся носом в шею Хэнка и принялся мычать в такт толчкам, прикусив молочную кожу от силы ощущений, его накрывших. Следы они не обговаривали, да и Хэнк никогда не шастал с засосами из-за того, что его отец такое не приветствовал, только вот Киса хотел оставить на друге свой яркий, заметный след, чтобы все думали, что он занят, но никто не знал, кем.        — Я сейчас позорно в штаны спущу, заканчивай, — отвлекшись от раскрашивания чужой кожи, предупредил Ваня.        — Бля… Подожди, не кончай пока. Я скоро.        — В смысле «подожди», блять? Я тебе кто, маг? «Горшочек, не вари»?        Хэнк громко хохотнул, толкнул Ваню обратно на кровать и приспустил его штаны вместе с трусами, без всякой моральной подготовки положив ладонь на горячий член, чтобы не передумать. Не то чтобы он хотел передумывать вовсе. Ни отвращения, ни смущенности у Хэнка в голове не мелькнуло, лишь восхищение выбило из груди воздух. Тело Вани было красивым. Обычным, конечно, подростково-мальчишеским, но в данной ситуации его хотелось не то, что трахнуть — съесть. Боря переборол секундный ступор, качнул рукой и принялся Ване на сухую дрочить, впитывая глазами каждое изменение Кисиной мимики на заплаканном от удовольствия лице.        — Что-то уже не очень на пранк похоже, — заметил Киса. — Мы ж потом обговорим это?        — Обговорим, — серьёзно кивнул Хэнк. — Ты мне определенно нравишься. А теперь кончай давай, только в руку мне, а то Мел нас убьет.        Словно последовав приказу, Киса кончил с громким «Су-у-ука», выгнувшись в спине. Пальцы на ногах поджались до тихого хруста. Разряд тока пробежался по всему телу, а после пришло, наконец, расслабление, но Ваня быстро заправил член в трусы со штанами и опустился перед кроватью на колени, подтягивая Борю к себе.        — Ну и что ты творишь? — смутился Боря. Он снял с себя толстовку и футболку, но худи сразу же надел обратно, а футболку использовал как тряпку для того, чтобы вытереть сперму с ладони. — Кис, не надо.        — Да не умею я. Ты на лицо мне кончи. Хочу прочувствовать, каково это, — взгляд, которым Киса смотрел на Борю снизу вверх, не позволял пререкаться. Хэнк послушно стянул с себя штаны, вытащил член и посмотрел на лицо друга, чтобы сразу заметить изменение в решении. Но Ваня не кривился. Он сжал губы, поддался чуть ближе, едва ли не утыкаясь в головку щекой, и принялся смиренно ждать. Долго это делать не пришлось: уже через десять секунд его лицо украсили перламутровые капли.        — Ай! Сука! Ты мне в глаз попал, бля-я…        Хэнк обеспокоенно протянул ему свою футболку, и Киса, подорвавшись на ноги, принялся обтирать ею лицо.        — Посмотри, че с ним? Болит-то как, ебать мой хуй…        — Кис… Он красный, — Боря встал следом и принялся поправлять свою одежду, не сводя взгляда с лица друга и его покрасневшего глаза в особенности. Выглядело это жутковато. — Прости пожалуйста, я не хотел.        — Да че ты, это же я сам… Ай, хуй с ним, — Ваня пробежался пальцами по своим волосам, которые от ерзанья по постели вспушились и спутались. — Знаешь, че странно? Они притихли. И не стучались даже, когда я орал во всю глотку.        — Не дай бог свалили. Я их убью тогда, — Хэнк решительно провернул замок в ручке двери и вышел из спальни, напрявляясь прямиком на кухню. Друзья были там же: сидели, ошарашенно уставившись друг на друга, и молча пили непонятно откуда взявшуюся водку.        — С первым апреля! — Поздравил подтянувшийся следом Киса с улыбкой до ушей. — Ловко мы вас, а?        — Да… Ловко, — подал голос Мел. — Я даже спрашивать не буду, что у тебя, Хэнк, с шеей, а у тебя, Киса, с глазом. Я просто не хочу знать. Никогда. И то, что вы сделали с моей кроватью — тоже.        — У меня один вопрос: кто сверху? — без улыбки спросил Генка.        — Хэнк.        — Мел, ты мне косарь должен.