Несмотря на все трудности, я буду любить тебя

Нечаев толкает дверь. Открывается вид на сцену, где уже кружит Петров под "Лебединое озеро". Вот же сука. – А вот и ты, майор! Я уже заждался тебя, – еле заметно на лице появилась нежная улыбка. Прятаться от Нечаева сначала было страшно, потом Виктор вошел во вкус. Этот майор притягивал. Раньше хотелось его убить, сейчас же хочется спасти. Дальше идти было уже не с кем: Лариса разбила его планы, бросив его одного; П-3 не поймет симпатии в его сторону, а просто ебанет хорошенько кулаком и сдаст Сеченову; один он долго не продержится, слишком тяжело выжить в одиночестве. Поэтому Петровым была задумана сценка. С трагичным финалом. Все равно когда умирать: завтра или сегодня. А так хоть получится красиво. Он умрет в театре. Это лучше, чем его растерзанный червями и падальщиками труп найдут в груде железок. – Тебе бежать некуда, сука, сдавайся. – О да, конечно... Только есть одно небольшое дело. Передай это Ларисе, мой, так сказать, последний подарок,– он бросил в руки Сергею коробку с двумя кольцами. – Это что?! – Просто передай... Прощай, товарищ майор! – выкрикнул инженер и почти шепотом добавил, – Занавес... На глазах навернулись слезы, хотелось пожить еще немного, но выбора не было. Он театрально развел руки в стороны, наклонил вперед голову, закрыл глаза, готовясь принять удар от робота. Толчок. Над ухом пронесся свист лезвия. Крепкие руки обвились вокруг талии. Секундное чувство падения. Резкая сильная боль в затылке. Перед глазами замаячили цветные пятна. Совсем ничего не слышно. Разочарование. Все должно было быть красиво, а теперь он попался. Гул в ушах усиливался, видимо сильно стукнулся головой. – Что ты творишь, сука?! – это все, что  смог выкрикнуть из своих последних сил Петров. – Выполняю задание, – сухой, приглушенный ответ донесся откуда-то снизу. Они приземлились на рельсы. Вероятность того, что их перережут роботы-клоуны, украшающие сцену, сильно возросла. Нечаев обнял чужие руки, чтобы они не мешались, крепче прижался к инженеру и перекатился к краю сцены. Теперь им ничего не грозило. Можно связаться с Дмитрием Сергеевичем. В глазах у Петрова темно, он не может и шевельнуться. Ужасно болит затылок, будто по нему со всей силы ударили тяжелой арматурой. Хотя, почти так это и было. Майор сел, свесив ноги со сцены, и схватил правой рукой Виктора за шиворот, чисто для страховки, так как выглядел Виктор не так, будто сможет оказать отпор и снова сбежать. Сил на сопротивление действительно не остается, и инженер только прислушивается к разговору Сергея. – ХРАЗ, соедини меня с Дмитрием Сергеевичем. –Слушаюсь, товарищ майор. – Сынок, что там с Петровым? Он жив? – Да жив, жив. Не могу же я Вас подвести второй раз. Лучше скажите, что мне делать дальше с этим... чудом? В уши ударило слово чудо, сказанное так трепетно и, что-ли, нежно, что оно выдернуло Петрова из полуобморочного состояния. Что-то в голове кричало, что это слово было сказано не просто так, что есть еще надежда. Но оставшийся здравый рассудок твердил, что это ему всего лишь показалось, надежды нет. Поручения Сеченова были уже не важны Виктору. Он попытался все же рвануться в сторону, но безуспешно: крепкая хватка майора дала о себе знать. Тогда он сел, облокотился на его плечо и истерично засмеялся. По глазам текли слезы. Он определенно проебался. Ничего не вышло. Даже умереть. Все старания, жертвы, смерти, риски можно засунуть в жопу. Ничего уже не имеет смысла. Лариса хрен знает где, он же без пяти минут в плену у врага, на жестоких пытках. Хотелось истерично биться головой о стену или пол, но Нечаев не отпустит. Поэтому Петров стал биться недавно поврежденным затылком о майора. Он слишком долго держал все в себе. – Да что ты творишь то? Бошку отбить хочешь?! Вот, пол в твоем распоряжении, псих! – он опустил воротник и несильно толкнул его голову к полу. – Спасибо, сам не догадался, – съязвил инженер. Он тяжело выдохнул воздух через нос. Почувствовал своей спиной чужую спину, прижимающуюся к нему. – Потерпи, скоро сюда приедет Шток и заберет тебя, – устало произнес агент. – Да пошел он в жопу! – он сначала замолчал, думая, говорить это или нет, но тут же сказал, – Буду признателен, если поедешь с нами и проконтролируешь, чтобы я не дал ему в рожу. Смешок. Петров повернул взгляд на лицо майора, чтобы понять его эмоцию. – Скорее наоборот. Проконтролирую, чтобы ты дал ему в рожу. Не нравится мне он... Мразотный ужасно и выгоду ищет только для себя. – Каждый ищет выгоду только для себя. – Возможно... Что это за кольца, Петров? – Это не твое дело, пёс. – Не хочешь отвечать — спрошу у Дмитрия Сергеевича, – пожал плечами майор. Все оставшееся время они сидели молча. Виктор откинул голову на плечо Нечаеву и закрыл глаза. Мир разбился окончательно. То, ради чего жил Виктор пропало. Уже стало насрать, что будет дальше... Прошло, наверное, минут сорок, прежде чем из перчатки прозвучал искаженный голос Михаэля. Он прибыл в театр и просил поскорее направляться к выходу. Вот и конец свободы и покоя. Нечаев достал из кармана веревку. – Я тебе не доверяю. Вдруг ты нападешь на меня, пока мы будем добираться до Штока. – Мне уже все равно, веди меня к своему шефу как хочешь, – он пожал плечами и грустно улыбнулся, протянув перед собой руки. Веревка болезненно стянула кожу, даже где-то ее содрав. Они довольно быстро добрались до выхода. На пути почти не встречались роботы. Нечаев толкнул парадную дверь, помещение осветилось лучами дневного солнца. Стало тяжело дышать, в глазах снова потемнело. Петров упал. Все-таки потерял сознание. Как же красиво и трагично вышло!