Спустить всех собак!

Максим очень удивился, когда понял, что дышит. Он жив. Странно. Почему? Его ведь убили. Он лежит на чем-то твёрдом, но укрытый одеялом. Дышать тяжело, думать тоже. Сил нет, даже чтобы открыть глаза. Где он? Какой сейчас год? Кто победил в войне? Что с ним будет? Он засыпал и вновь просыпался, не ощущая времени, не видя, не слушая, лишь чувствуя своё восстанавливающееся тело и боль. — Просыпайтесь, — его трясли за плечо. Голос незнакомый. Максим с трудом открыл глаза. Перед ним стоял человек — это не воплощение, по взгляду видно — в свитере и брюках, не в военной форме. — Вы можете говорить? Максим открыл рот, но мог лишь неразборчиво хрипеть. — Ваши голосовые связки отвыкли от работы, не пугайтесь, они скоро придут в норму. — Кто… вы? — голос казался чужим. — Врач. Больше вам знать не интересно, — человек грустно усмехнулся. — Позвольте ввести вас в курс дела, — врач поставил стул у его кровати и сел. Человек говорил хорошо поставленным голосом, складно, по порядку. Заметно, что выходец из интеллигенции, а не низов. Что-то медик умалчивал или слегка искажал, но Максим легко заполнял пробелы логикой и выводами из того, что он говорил. Как по-детски: верить, что можно что-то утаить от существа, которому больше двухсот лет. — У вас есть какие-то вопросы? — Что будет со мной? — Боюсь, это вне моей компетенции. Могу ли я осмотреть вас? Максим кивнул и закрыл глаза. Недолгий разговор утомил его, и он провалился в тяжёлый, мёртвый сон.

***

— Уралов, — Омск напрягся, увидев, кто зашёл в комнату. — И тебе того же, — Екатеринбург слегка кивнул. Он стоял, держа руки в карманах шинели, и холодно смотрел на Максима золотыми, металлическими глазами. — Ничего не хочешь мне сказать? — О чем мне с тобой говорить? — зло выплюнул Иртышский. — Ну не знаю, — Уралов усмехнулся. — Например, почему я решил дать тебе возродиться или что планирую с тобой сделать? — А смысл? — Так вот от кого Коля научился отвечать вопросом на вопрос. — Коля? — Ново-Николаевск. Омск застыл. Коля. Что стало с Колей? Как он? Жив? Мёртв? «Попался», — удовлетворённо подумал Екатеринбург. — Коля жив и здоров. Я забрал его к себе. Омск с облегчением вздохнул и лишь секундой позже понял, что это было ошибкой. Желтые, хищные глаза загорелись, поймали след добычи, её уязвимость. — Почему я жив? — надо срочно перевести разговор на другую тему, пока Уралов не нашёл ещё больше слабых мест. — Потому что я так решил. «Я. Не Москва», — подумал Омск. — Я не хочу, чтобы воплощения погибали, — продолжал Екатеринбург. — Нас слишком мало, чтобы разбрасываться нашими жизнями как людскими. Я не хочу, чтобы гибли молодые города, такие же, как я. Старые воплощения не видят в нас себе подобных, мы для них всё равно что люди. Их нужно убрать ради нашей же безопасности. Старики из Европы заправляют всей страной. Нам нужен простор, нужна власть, чтобы управлять собственной жизнью. — И для этого всего тебе нужен я? — Твое присутствие не повредит. — Я могу отказаться? — И потерять шанс вернуться в политику? — Какие у тебя планы? — Восстановить страну и сместить с ключевых постов стариков. — Ты считаешь, что сможешь играть на равных с существами втрое старше тебя? — Да. Они тоже люди, у них тоже есть слабости. — Уралов, тебе этой войны не хватило? Ты готов взять на душу ещё множество смертей? Не боишься Страшного Суда? — Бога нет. Если бы он существовал, то остановил нас, их, всех от этого. К тому же, — Екатеринбург усмехнулся, — игра стоит свеч. Ты можешь представить себе мир, где мы живём без взглядов свысока, без страха, что эти многовековые чудовища подчинят себе наше сознание, живём с надеждой на место под солнцем? Я — нет. Я не знаю, как можно жить иначе, и я хочу узнать. — Тебе не хватило этой войны. — Да, не хватило. Я не успел сделать всё, что нужно, — «Я не успел убить всех, кого нужно». — «Пусть сильнее грянет буря», да? — Лишь буря сметёт препятствия к светлому будущему. Омск молчал, обдумывая. Он проиграл, но у него есть шанс переиграть всё. Что будет, если он его примет? — Эта война только начало, — металлические глаза Константина будто смотрели в душу. Он протянул руку, и Максим скрепил рукопожатие. Ощущение такое, будто он заключил договор с дьяволом. И пусть. В этой войне им не помогут никакие боги.