Верёвка на шее

Это цена, которую платишь

Оставь свою душевную боль в прошлом, избавься от неё.

Это лишь один из результатов сегодняшнего дня.

Лучше быть охотником, чем добычей

Natural (Imagine Dragons)

      Это был тёплый вечер. Солнце медленно садилось, озаряя небо ярчайшими лучами уходящего света. Нежась в надёжном тепле горячей звезды, облака, никуда не спеша, плыли по поднебесью. Тихое щебетание птиц совершенно не раздражало, как бывало в некоторые особенно дождливые, осенние дни, а даже наоборот, придавало уверенность в завтрашнем дне. Ветер сегодня не гнул пушистые ели, взяв выходной на пару деньков, которые обещают быть насыщенными.       Дин с размахом сел на крыльцо мотеля, которое противно скрипнуло, прогибаясь под весом парня. Вялый взгляд озорных глаз, напоминающих два драгоценных изумруда, был устремлён далеко отсюда. Грустная улыбка озаряла уста молодого охотника, чьи тяжёлые мысли будоражили юношеский разум, не давая заснуть. Винчестер вздохнул — отец опять уехал на очередную охоту и, если ему, конечно же, не изменяет память, должен вернуться только через неделю. Благо, глава семейства оставил им достаточно денег, чтобы спокойно заплатить за аренду и еду. Даже на случай незапланированной задержки Джон оставил им средства. Видимо, охота правда должна была быть тяжёлой. Юноша вздохнул — его разрывала поистине детская обида на отца, когда тот, пакуя оружие, заявил, что динова помощь в этом деле не нужна. Для пятнадцатилетнего парня Дин был прекрасно обучен и сложен, поэтому эти слова зацепили его за живое. — Дин? — лёгкие шаги послышались за его спиной, и он развернулся, мягко посмотря на взъерошенного брата. — Почему ты не спишь? — Я хотел спросить тебя о том же, Сэмми, — улыбнулся Винчестер, похлопав по месту рядом с собой. Не долго думая, Сэм присел рядом, вздрагивая от холодного воздуха. — Я спал, — он съёжился, — а когда проснулся, увидел, что тебя нет. — И ты пошёл искать меня? — Конечно, — Винчестер непонимающе взглянул на брата. Как можно не понимать такой простой истины?       Дин хмыкнул, переводя взгляд на ребёнка: лохматые и слишком сильно отросшие волосы напоминали воронье гнездо на голове брата. Тёмные глаза неспеша слипались, выражая негодование против резкого пробуждения. Смешная пижамка, украшенная разнообразными ковбоями и лошадями, слегка помялась, впрочем, как и весь брат. — Дин? — Сэм зевнул, пододвигаясь поближе к своему брату, от которого так и лучилось долгожданное тепло. — Да? — Что ты здесь видишь?       Винчестер состроил «страшную» гримасу отчаяния и непонимания, услышав вопрос брата. Сэм же только хихикнул на его выходку, несильно толкнув того локтём. — Ну, Дииииин. — Чего тебе, мелочь? — Винчестер в ответ лишь обхватил брата за плечи и легонько притянул к себе, ощущая, как мальчишка в ответ прильнул к нему. — Ты устроил девчачий момент, — наябедничал Сэм, даже не сделав попытки вырваться. Тут было тепло. Тут был Дин. Устроив голову на плече брата, он прикрыл глаза. — Эй, сопля, это я всё ещё могу оставить ночевать тебя на улице. — Не можешь. — Могу. — Вот вечно ты так, — пробурчал куда-то в диново плечо Сэм, тяжело вздохнув. — Обижаешь меня. — Я? — он удивлённо взглянул на брата. — Ты. — Вариант с улицей всё ещё мне кажется самым оптимальным… — Тебе будет скучно без меня. — Уверен? — Да, — Сэм серьёзно посмотрел на брата. — Наверное, ты прав, — Дин чуть улыбнулся ребёнку, наконец поднимаясь со старого крыльца. Похлопав брата по спине, он подтолкнул того в сторону двери, — пошли спать, чудо.       Ночь полноправно опускалась на старенький город в штате Айдахо. Каждый шорох утопал в пучине тёмной тишины, окутывающий город, как купол. В подернутые мутью окна бился с той стороны ветер, завывал и напевал тихую колыбельную, чтобы закрыть глаза и унестись далеко отсюда, туда, где весело и беззаботно, легко и спокойно. Мерно покачивались засыревшие шторы, с той самой трещины в раме в комнату набегал холод, освежая застоявшейся аромат пота. Идиллия, что приходит с наступлением чёрного времени суток, завораживает, заманивая в свои сети…       Скрип половицы резко врезался в слух Дина, заставляя того покинуть блаженную дрёму. Парень напрягся, не открывая глаз. Если это ходит Сэм, то ему нельзя показаться в его глазах сумасшедшим охотником, подскакивающим от любого незначительного звука. Чёрт, Сэмми, скажи, что это ходишь ты.       Винчестер прислушался — фантомные шаги стихли, оставляя после себя только надоедливую пульсацию в висках. Нет, ему определённо не показалась. Здесь стояла слишком вычурная тишина, чтобы от неё можно было так легко отмахнуться и вернуться ко сну. Парень неслышно выдохнул, ощущая, как похолодели его руки. Главное — не паниковать. Спокойно. Дин открывает глаза и чувствует, как останавливается его сердце.       Сэм беззаботно спал на соседней постели.       Нервно сглотнув, Винчестер отчаянно пытается сообразить, как лучше поступить. Если это воры, то люди им скорее всего не нужны, а значит, можно спокойно выждать. А если это не они, то… Лучше не задумываться, кому в голову сбредёт ночью вломиться в номер, где живут два подростка. Всё решив для себя, Дин быстро переворачивается на другой бок, лицом к двери.       О, Боги… Они в полном дерьме.       Практически прозрачная надежда, что весь этот шум от внезапного приезда отца, ломается в пух и прах. Рука непроизвольно тянется к охотничьему ножу, спрятанному под подушку, но так и застывает, не достигнув своей цели. — Предлагаю маленькую сделку: ты молчишь, а взамен мы не убиваем твоего брата, — их четверо. Боже, четверо накаченных, под два метра ростом и одетых во всё чёрное чёртовых мужчин. Он не справится… Не тогда, когда от этого зависит жизнь Сэма. — Сразу, — добавил он. — Кивни, если согласен. Умница!       Дин почувствовал, как один из мужчин становится позади него и настойчивым жестом приказывает встать. Молясь, чтобы брат не решил внезапно проснуться, он повинуется, вздрагивая от резкого тычка в спину. — К стене, — холодно говорит один из налётчиков, полностью контролируя движения юноши.       Чёрт, чёрт, чёрт… Это совсем нехорошо. Просто отвратительно. Дин прижался оголённой грудью к бетонной стене, пытаясь мысленно проанализировать свои шансы. Но сначала ему надо понять, кто эти люди. Единственное, что он пока знает — это то, что они пришли к ним с целью, а не просто потому, что выбор пал на них. Мужчины знают, что они братья, а значит всё ещё хуже. Винчестер в уме прикинул свои шансы — нападать на них просто нет смысла, его уложат на лопатки быстрее, чем он успеет сказать что-либо. Сумасшедшая мысль посещает его, когда щекой он уже упирается в стену. В кармане его спальных брюк лежит телефон… А на быстром доступе у него стоит отец. Уже бывали случаи, когда Дин случайно задевая карман с телефоном обо что-то, сам того не зная, звонил отцу. Он раздражался из-за этого, но поделать ничего не мог. Имеет ли это место быть?.       Пытаясь не вызвать подозрения, юноша медленно меняет точку опоры тела и переступает на другую ногу. Его тело напряжено, а мышцы горят… Нет. Это не получится сделать незаметно, только если…       Винчестер вздыхает и резко выгибается назад, ощущая себя практически самоубийцей. Мужчина, что до этого держал его, предсказуемо хватает парня за плечо и быстро толкает его в обратном направлении, предусмотрительно достаточно больно пихнув его в стену. Дин ощущает, как кружится его голова, но молча радуется, — он чувствует гудки телефона, который включился сразу же после столкновения.       Дин никогда бы не подумал, что будет рад глупому куску железа, всё время его подставлявшему. Да и привычка спать с мобильным в кармане тоже не подвела. Ох, отец, пожалуйста, только подними трубку. — Я непонятно выразился, щенок? — нападавший не повышает голос, всё так же спокойно диктуя слова практически на ухо. Два других человека без лишнего шума осматривают мотельную комнату, а третий, о, чёрт, третий дышит ему прямо в спину. Винчестер закусил губу, отказываясь отвечать. Всё-таки упрямства в нём намного больше, чем инстинкта самосохранения. — Я жду ответа. «Напрасно ждёшь, ублюдок», — подумал про себя Дин, осознавая всю степень опасности. Сейчас на крючке его держал только телефон, чьё гудение парень чувствовал через тканы хлопковых штанов. Если отец ответил, то ему нужно постараться выдать максимально много информации. Так что, цирк продолжается. — Отлично, — по голосу было слышно, что незваный гость улыбнулся, — просто замечательно. Джордж, — он обратился к более высокому мужчине, — буди второго. — НЕТ! — Дин восклицает достаточно громко для того, чтобы Сэм зашевелился и сонно приоткрыл глаза. Юноша ощущает, как в лопатки ему утыкается дуло пистолета, а руки сводит, когда маньяк выкручивает ему их. Молодой охотник не видит реакцию брата, но он может ощутить тот липкий страх, что связывает каждого из них. — Дин? — ребёнок шепчет, подпрыгивая в постели, — Дин! — Спокойно, мальчики, — похоже, он здесь главный. Ублюдок говорит уверенно, по отдельности выговаривая каждое слово. Да и акцент у него… ирландский. Голос хриплый, словно он ходит с больным горлом, а звучание слишком резкое. Значит, скорее всего, он не отсюда. Но это теории, теории… — Если из вас хоть пискнет, я его убью. Даже не моргнув, поверьте мне. Проверять правда не хотелось, почему-то верилось на слово. Интересно, почему?.. — Только тронь его, — не выдержав, рычит Дин, спиной чувствуя на себе взгляд Сэма. Если с ним что-то случиться, он не переживёт. — И что же ты мне сделаешь, Дин Мэтью Винчестер? — Сверну тебе шею, ублюдок, — они в полной заднице. Это однозначно. Папа, просто скажи, что ты сейчас всё слышишь и уже заводишь Импалу. Скажи, что удача на стороне Винчестеров, и ты рассекаешь ночную темень. Скажи это, папа. Им не выиграть эту битву, Дин прекрасно это понимает. Но и за брата он будет стоять стеной, до самого последнего. — Только дотронься до него. Может, Дин и хотел что-то добавить, но не успел. Кажется, в этой комнате от звука оператора, монотонным голос произносящего, что до собеседника не удалось дозвониться, но они обязательно передадут сообщение, вздрогнули все. Если хотите сохранить сообщение, нажмите цифру 1. Внезапное осознание собственного промаха пробивает голову быстрее, чем свинцовые пули. Мужчина морщится, скрывая свои эмоции под плотной маской. Этот чертёнок несколько умнее, чем он предполагал. Но в этом не было смысла — он будет первым, кто умрёт в сегодняшнюю ночь. Всё уже спланировано, так что отказываться от своих планов из-за того, что этот хитрый проныра умудрился набрать своего драгоценного папочку, — о, а то, что он это был он, похититель не сомневался, — глупее не придумать. Да и к тому же, если хорошенько пораскинуть мозгами, то в этом можно найти и свои плюсы: Джон Винчестер примчит сюда, как только услышит сообщение, а если учесть, что в данный момент он на охоте, — а это, кстати, тоже их работа, — то это будет минимум через часов десять. А к этому времени труп старшего сына успеет полностью охладиться… Выкуси, Джон Винчестер. С младшем же было всё сложнее. Душа жаждала мести, а лёгкая смерть для обоих парней казалась слишком быстрым наказанием. Поэтому вскоре у них появится новенькая игрушка… Ох, он любит детей помладше: пусть те и через чур крикливы, но выражение боли на их лицах, уходящая надежда из широко открытых глаз и хриплые крики о помиловании… Плюсы здесь однозначно перекрывали минусы. Что же, пора начинать играть. Время уже идёт. Тик-так, тик-так, тик-так…       Он бьёт сильно, под дых. Парень сначала пытается ему сопротивляться, но буквально сразу же получает удар в лицо, который выводит его из строя. Дин падает, успев выставить руки под собой, — он дрожит, а пот сливается с кровью. Удар, ещё один, третий…       Молодой Винчестер ощущает, как горит каждая клеточка его тела. Как агония жадно пожирает его изнутри, ломая кости и снимая кожу. — ДИН! — Сэм метается по кровати, пока не чувствует, как чужие руки с силой хватают его за плечи и притягивают к себе, полностью обездвижев. Ладонь опускается на его рот, застилая новый поток слов. Ребёнок ёрзает, пытаясь вырваться, но терпит сокрушительное поражение. На глазах против воли выступают слёзы, и Винчестер не может сдержать заглушённого всхлипа. Только не Дин, только не Дин… — Молчи, — грозно предупреждает один из мужчин, болезненно встряхнув дитя. Нападавший поморщился, ощущая как горячая слеза ребёнка упала на его руку, но ничего не сказал. Мальчишка бьётся в сторону брата, но всё так же остаётся на прежнем месте, безвольно повиснув в ловкой хватке. — Готов встретится со смертью, говнюк? — улыбается главарь, за волосы хватая Дина. Его глаза закатываются, но юноша пытается держаться: из носа течёт тоненькая струйка крови, плечо вывернуто в неестественном положении, слёзы боли потихоньку скапливаются в колдовских глазах, а губы шепчут тихую молитву. Похититель спокойно, словно в последний раз, заглядывает в глаза подростка — свою работу он выполнил более, чем на «отлично», хорошенько помяв мальчишку. — Передавай привет своей мамочке.       И кажется, случается то, что не ожидали увидеть никто из братьев. Нет, Джон Винчестер не врывается в самый последний момент с пистолетом в руке. Не стучат соседи, у которых случайно закончилась соль или мука.Не приезжает милиция, волшебным образом, узнавшая о хаосе, что творится в номере. Нет… Всё намного проще:       Мужчина со всей своей немалой силой бьёт Дина головой об стену, отправляя подростка в вечный мир, выхода откуда нет и не будет. — Мёртв? — облизнув губы, спрашивает один из головорезов. — Мертвее не бывает, — презрительно хмыкает главный мужчина, брезгливо осматривая, как под мёртвом телом скапливается кровь, ручейком бегущая из головы. — Дин, нет — голос Сэма срывается под давлением крика, который так никто и не услышал. Он почти хрипит, неверующе смотря на брат. Ребёнок не замечает слёз, градом стекавших по щекам. Он просто мечтает прижаться к брату, чтобы тот потрепал его по волосам, улыбнулся и сказал, что всё будет хорошо.       «Тебе будет скучно без меня, Дин». — Эй, успокойся, малец, — равнодушно кидает ему убийца, подходя к двум другим людям, что старательно вынюхивали в их номере с начала прихода. Наклонившись и что-то прошептав им, он вдруг выпрямился, достав из тёмной сумки, ранее спрятанной в тени большой, плотный мешок и толстую верёвку, — пора приступать ко второй части нашего плана.       На этот раз Сэм практически не сопротивляется, окунаясь в пожирающую его темноту.