Аллюзия на любовь

      Темари царапала ногтями простынь, не зная куда деть руки. Хотелось сжаться в комок, а затем вытянуться в струнку, и так раз за разом. Низ живота приятно тянул, постепенно разгораясь в пылающий огонь. Остатки разума в голове напоминали, что следует быть тише, и Темари подавляла грудные стоны, поднося ладонь ко рту. По другую сторону мыслей в памяти возникали другие моменты, многим похожие на настоящее, когда Темари не сдерживалась в выражении чувств, издавая громкие звуки, которых потом стыдилась.       Но сейчас все было по-другому, что-то ей упорно подсказывало об этом, а может, ей просто так почудилось. Но ведь раньше Шикамару никогда не был столь нежен и внимателен к ней, никогда прежде не ублажал ее подобным образом, о котором она и представить себе не могла, тем более с ним в роли действующего лица. Буря эмоций затмевала рассудок, и мыслить трезво становилось все труднее.       Не привыкши к такому, Темари не сразу определилась: нравится ли ей это. Сначала она была до невозможности смущена и примерно так же обескуражена. Стеснение и замешательство не позволяли полностью расслабиться, отдавшись сладостным ощущениям. До этого времени она чувствовала его проворный язык только во время страстных поцелуев, когда он беспорядочно хозяйничал у нее во рту, обжигая своим дыханием. Раньше бы она и думать не посмела, что его язык между ног будет ещё более ощутимым и будет вызывать в ней настолько яркие чувства, гораздо яростнее выбивая весь здравый смысл из головы.       Все ещё сопротивляясь резким порывам издать звуки наслаждений, Темари мычала что-то нечленораздельное. К собственному стыду и сожалению она осознала, что ей хочется большего. Явственнее проступало желание почувствовать Шикамару ближе, касаться его, обхватить его тело и прижаться к нему покрепче, дать огню внутри разгореться ещё сильнее. Она закусила губу, устыдившись таких желаний.       Шикамару, не замечая ее метаний, продолжал настойчиво водить языком вдоль нижних губ, проникая внутрь или задевая клитор. Руками он придерживал бедра с внутренней стороны, несильно сжимая. Темари хотелось позвать его по имени, притянуть к себе, дать ему понять, чего она хочет. Но на такое она уж точно не решится. Когда он снова прошёлся языком по клитору, она выгнулась, приподняв грудь, и издала слабый короткий стон неестественно высоким голосом.       Он больше был не в силах терпеть. Вытерев губы тыльной стороной ладони, Шикамару выпрямился и, не сводя с нее жадного взгляда, приблизился, нависнув прямо над ней. Темари невольно испустила вздох облегчения. Руки сами собой сомкнулись за его спиной, стремясь слиться с его телом. Какую-то долю секунды Нара вглядывался в ее лицо со странным выражением тягостных раздумий. Он не успела как следует обратить на это внимание, как он с прежней жадностью приник к столь желанному лицу, покрывая отрывистыми поцелуями нежную кожу на щеке, в уголке губ, на виске, медленно подходя к шее.       Казалось, что и так уже достаточно распаленная кожа под его губами едва не плавилась. Она чувствовала, как где-то в животе что-то в ней переворачивается под натиском его неконтролируемых порывов. Это мало походило на привычное возбуждение, тянувшее низ живота.       Ненадолго отстранившись, он приставил член ко входу и быстро вошёл. Темари снова выгнулась, вонзив ногти в его спину и издав стон громче, чем до этого. Она стиснула его ногами с обеих сторон, стараясь прижаться ещё ближе. Внезапно охватившее желание почувствовать его тепло насколько это возможно не утихло, а только разгорелось с ещё большей силой. И она не смогла ему воспротивиться, дав волю своему телу. Руки исступленно терзали широкую спину, норовя обхватить ее полностью. Очертания потолка сквозь прикрытые веки размывались, и она закрыла глаза, запрокидывая голову и подставляя больше места для его нетерпиливых губ.       Сразу начав двигаться и заполняя ее лоно резкими толчками, Шикамару снова припал к ней, придавив своим телом к кровати. Свободной рукой он медленно проводил от бедра наверх, попеременно сжимая подрагивающую от толчков кожу.       Сколько бы он не касался ее, не вдыхал аромат ее волос, сколько бы не впивался в нее поцелуями, казалось, ему всегда будет мало. Слишком мало ее присутствия в его жизни, слишком мало времени, проведенного с ней. Даже целой ночи с ней, будь у него такая в распоряжении, ему будет недостаточно.       Темари, изрядно исцарапав ему спину и плечи, накрыла руками теперь его шею, подбираясь кончиками пальцев к волосам на затылке и зарываясь в них, словно боясь, что он вдруг отстранится от нее, прекратит свои ласки. Тем временем он вырисовывал языком узоры под ее ухом, оставляя влажный след. Все чувства разом смешались и подобно водовороту засасывали ее куда-то в глубины сознания. Толкающийся в нее со стремительной скоростью член, горячие губы и ещё больше горячий язык, щекочущее дыхание, тяжесть его тела и вдобавок ко всему лишенные всякой определенности чувства к советнику хокаге, бывшему когда-то товарищу и нынешнему любовнику, берущему ее без остатка. Все это вместе создавало поистине устрашающую бурю в ее опустошенной от мыслей голове, грозящую разнести все на своем пути.       Ощутив, как подушечки ее пальцев мягко погрузились в стянутые хвост волосы, от чего по телу прошлись мурашки, окончательно разрушив оковы и так уже слабой выдержки, Шикамару на мгновение прервался, резко ухватив ее за талию и потянув на себя. Темари не успела даже о чем-либо подумать, как он рывком принял сидячее положение, все же прижимая ее к себе, так что она теперь слегка возвышалась над ним, почти сидя на нем. От перемены позы член словно проник ещё глубже под давлением сверху, хотя глубже, чем до этого, казалось невозможным.       Темари протяжно застонала, откинув голову назад. Руки сразу же отыскали его плечи как единственную опору. Все ещё придерживая ее за талию, Нара продолжил яростные толчки, одновременно с которыми из ее губ вылетали короткие стоны, с каждым разом походившие больше на вскрики. Грудь потряхивало вверх и вниз в такт его движениям, пока он полностью не прижал ее тело к своему, одной рукой зарывшись в растрёпанные волосы и несильно сжав их у основания.       Он не стал довольствоваться вкусом ее разгоряченной кожи на шее, как до этого, теперь он неотрывно следил за быстро сменяющимися выражениями на ее лице. Глаза были все ещё прикрыты, пересохшие раскрытые губы судорожно хватали воздух, сведённые брови выдавали напряжение в мышцах.       Подождав, когда Темари обратит на него помутненный взор, подталкиваемая его рукой, теперь слабо сжимавшей затылок, Шикамару на короткое время вгляделся в ее глаза, будто искал в них нечто важное. От этого взгляда в меркнущем разуме Темари что-то переменилось, до нее с небольшим промедлением дошло какое-то колебание изнутри, будто поднявшийся вдали громадный вал добрался до берега лишь безмятежной волной. Что-то подобное происходило с ней раньше, когда в минуты уединения с советником она чувствовала необычную скованность в чужих движениях и странные взгляды из-под полуопущенных век, несвойственные ему в обычное время.       На этот раз сфокусироваться на его глазах с особенным вниманием не вышло из-за нараставшего возбуждения, которое вытесняло абсолютно все мысли. Да и сам Шикамару не стал больше вглядываться, притянув ее лицо к себе и впившись в манящие полуоткрытые губы. Темари ответила ему с не меньшим желанием, оплетя руками его шею. Оба чувствовали вкус сигарет на губах друг друга, и этот вкус показался им самым приятным, что только может очутиться на языке.       Поцелуй вышел неровным, смазанным. Набирающие скорость толчки снизу нещадно подталкивали Темари, выбивая громкие стоны, которые исчезали в поцелуе. Утопая в тягучем ощущении в низу живота, она отчаянно пыталась покрепче ухватиться за Шикамару, словно в любой момент неведомая сила может ее оторвать от него, сжимая ладонями его лицо, скулы, пропуская сквозь пальцы выбившиеся пряди волос.       Шикамару уже не мог больше сдерживаться. Прикрыв глаза, этим он будто ещё больше отдалился от мира за пределами гостиничного номера. А этого он старался никогда не допускать. Особенно был высок риск, когда он забывался рядом с Темари. Сейчас же она была не просто рядом с ним. Это было нечто большее, чем просто близость тел. По крайней мере, ему так хотелось думать. Собрав то немногое, что осталось от его ослабевшей воли, он аккуратно и не спеша, переместив руки на ее талию, опустил ее на кровать и с огромным трудом приподнялся над ней. Теперь ее губы были слишком далеко от него, она неотрывно смотрела в его глаза как сквозь дымку, а он, выпрямившись и продолжая толкаться, но уже через усилие, шире развел ее ноги, ухватившись за бедра. Предчувствуя оргазм, он со всем усердием взял себя под контроль, и когда финальная волна удовольствия достигла наивысшей точки, он вышел из нее, кончив на внутреннюю сторону бедра.       Комнату заполонил сигаретный дым. Снова. Он одновременно отрезвлял и одурманивал, привнося ясность в мысли Темари после недолгого забытья. Тело оставалась полностью расслабленным, как-либо двигаться совершенно не хотелось, но холодный разум потихоньку возвращался в ее голову. Она задумчиво всматривалась в обнаженную спину советника, сидевшего на противоположном краю кровати и медленно выдыхавшего едкий дым. Опущенные плечи показывали такую же расслабленность, но что-то в нем все же выдавало напряжение.       Темари много раз наблюдала, как он меняется во время секса, становясь раскрепощенным, будто бы он снимал повседневную маску невозмутимости и спокойствия, под которой таились потаённые чувства и эмоции. Безумная мысль посетила ее голову: может ли быть такое, что Шикамару становился свободным в минуты их соития? Это была не просто свобода действий, которая и двигала им, когда он брал ее под видом политических отношений, а свобода выражения. До этого Темари никогда не думала о нем в таком направлении, но в этот раз её сподвигло на это необычное напряжение в его поведении.       Глядя на него снизу вверх, она видела каждое изменение в чертах его лица, как внутреннее напряжение не исчезло в нем после оргазма, и когда он помог и ей достичь пика с помощью своих пальцев. Потом он поспешил встать с кровати и вернулся с бумажной салфеткой, осторожно вытерев семя с ее кожи. Следя за ним даже в том состоянии, когда все силы покинули тело, Темари ясно чувствовала, как тот напряжен. И сейчас, когда она лежала обнаженной на кровати, ни разу не пошевелившись после того, как он оставил ее, все ее мысли были устремлены к сидящей к ней спиной фигуре советника.       Хоть Шикамару и был близко, так, что она могла дотянуться до него рукой, он все равно казался ей непостижимо далёким. Его мысли, по меньшей мере, так уж точно находились где-то далеко от нее. Несмотря на это, ей отчего-то захотелось притронуться к нему, напомнить о себе, что она лежит рядом с ним. Взгляд задержался на его волосах. Обычно высокий и туго завязанный хвост теперь поник, растрепавшиеся из него волосы спадали неровными прядями.       С некоторым усилием Темари приподнялась на локтях, стараясь издавать поменьше шума. Она медленно приблизилась к нему, встав на колени за его спиной. Шикамару не шелохнулся, очевидно, глубоко уйдя в свои мысли и от чего не заметив чужих движений позади. Помешкав, Темари окинула его внимательным взглядом, задержавшись на тлеющей сигарете, пепел которой падал на ковер. Она всё-таки решилась и, наклонившись, осторожно опустила ладонь на его плечо. Нара еле заметно вздрогнул, когда ощутил ее прикосновение.       Мгновенно обернувшись, он увидел ее лицо совсем рядом. Мимолётное удивление на его лице быстро сменилось напускным спокойствием. Он ничего не произнес, и Темари не стала тревожить тишину, да и говорить ей было нечего. Ей было достаточно присутствия рядом с ним в то время, когда он находился где-то между своими крайностями. Сейчас он не был хладнокровным советником при исполнении обязанностей, но и поглощённым страстью и похотью он тоже не был. Все так же молча, она медленно прислонилась грудью к его спине, ощущая приятное тепло. Томного возбуждения в ней уже не осталось, но желание почувствовать его тело вблизи вновь возникло. Повинуясь этому до невозможности иррациональному желанию, она опустила подбородок на другое плечо, вдыхая запах его тела вперемешку с табаком.       Его молчание казалось правильным в это мгновение. Не было необходимости в пустых словах, безмолвный диалог между ними и без того был наполнен чувствами, сокрытыми под тенью невыразимой печали, которая окутала их думы подобно дыму от сигареты. Хоть каждый и думал о своем, но мысли были исполнены одним ощущением тихого умиротворения.       Движимая странным настроением, Темари потянулась к его спадавшему хвосту волос, мягко стянув резинку и высвобождая черные волосы. Шикамару в последний раз затянулся сигаретой, которая почти истлела. Когда высвобожденные пряди упали на плечи и спину, он блаженно прикрыл глаза, выпуская струйку дыма. Прежде Темари никогда не видела его распущенные волосы, ей подумалось, что Шикамару держит волосы всегда завязанными, как и свои эмоции, изредка расслабляясь и позволяя дать им волю. Скорее всего, при других обстоятельствах он бы на вряд ли разрешил ей такую шалость, но сейчас она была уверена, что он не воспротивится этой вольности, подпустив к себе ещё ближе.       Отбросив резинку на кровать, она принялась аккуратно расчёсывать непослушные волосы пальцами, чтобы они ровно лежали на его спине. Чувствуя приятные покалывания, когда она оттягивала пряди, по телу советника проносились мурашки, и Шикамару невольно запрокинул голову, поддаваясь наслаждению и позабыв о потухшей сигарете. Темари видела, как ему это нравится, и в ней проснулась наивная радость, будто у маленького ребенка во время озорства.       Когда почти все пряди прошли сквозь ее пальцы, а от слабых подрагиваний Шикамару она уже не могла сдержать смущённой улыбки, он повернул к ней голову, и в его глазах читался уже более осмысленный взгляд. Он застал ее врасплох, и на ее губах ещё застыла радостная улыбка, когда он задумчиво разглядывал ее, словно прикидывая, как ему поступить. Темари молчаливо ожидала, когда он что-то скажет ей, но Нара так и не нашел слов, только лишь немного поглядел на смятение на ее лице, а затем развернулся. Вспомнив о сигарете, он выкинул бычок в пепельницу и нагнулся за пачкой сигарет, достав ещё одну.       Пребывая в том же смятении, она смотрела, как он несколько торопливо поджигает зажатую между зубами сигарету. Конец сигареты вспыхнул, и он снова выпустил клубящийся дым, согнавший с них завесу задумчивого молчания. Темари неожиданно протянула руку.       — Дай мне тоже. — негромкий и сиплый голос окончательно разорвал стоявшую так долго тишину. Шикамару, не до конца понявший ее слова, вопросительно перевел на нее взгляд.       — Тоже хочешь покурить? — не веря спросил он.       — Да. — теперь ее голос приобрел былые нотки уверенности и непоколебимости. Услышав ответ, он удивлённо приподнял брови.       — Это вредно. Ты же знаешь об этом? — вопрос был глупым, но он спрашивал у нее со всей серьёзностью, от которой она, не сдержавшись, возвела глаза к потолку и нетерпеливо вздохнула.       — Да. В отличие от некоторых я это знаю. — она сделала упор на своих словах, приблизившись к его лицу и снова облокотившись на его спину.       От ее самодовольного вида губы сами собой растянулись в усмешке. Шикамару понял ее намек и признал поражение, протянув зажатую между двумя пальцами сигарету прямо к ее губам. Она наклонилась поближе и обхватила губами фильтр, соприкоснувшись с его пальцами и чувствуя их тепло, как и тяжёлый запах табачного дыма. Она неглубоко втянула в себя дым, ещё помня не самый удачный опыт днём, когда она долго откашливалась, чуть не выплюнув свои внутренности. Сейчас же повторять такое перед ним категорически не хотелось.       Затянувшись и ощутив расходящуюся по телу слабость, она выпустила дым прямо в его лицо, от чего он поморщился и отпрянул в сторону. Не устояв на коленях, она расслабленно повисла на нем, сцепив руки у него на груди и пряча улыбку в изгибе его шеи. Она понятия не имела, зачем это сделала, но выражение его лица изрядно веселило ее. Шикамару не мог разозлиться на нее в ответ, и вместо этого тоже расплылся в улыбке, продолжая мотать головой в попытках избавиться от едкого дыма, попавшего в ноздри.       — За что? — он спросил, прокашлявшись. Темари подавила смешок, но содрогавшиеся плечи выдавали ее бесшумный смех.       — Ты смотрел на меня так, будто не верил, что у меня получится. Ну, я и не сдержалась. Сам напросился. — она отвечала со свойственным ей обычно достоинством, но задорная улыбка не сходила с лица. Шикамару не смог ей ничего противопоставить в ответ, только демонстративно нахмурился, но, видя ее сияющее улыбкой лицо, долго не продержался, улыбнувшись в ответ.       Больше всего на свете он желал сейчас раствориться в этом моменте, отвлечённый от всех насущных дел, которые ждали его за стенами гостиницы. Ему давно следовало уйти, но он никак не мог принудить себя оставить здесь Темари, тем более, когда она так улыбается ему, будто бы они простые влюбленные, и между ними нет того расстояния и глубокой пучины из тайн и формальностей. Проще всего было сейчас закрыть глаза на все обязанности, висевшие на нем тяжким бременем. И он поддался этой слабости, откинувшись на кровать вместе с ней и разделяя одну сигарету на двоих.       Он глубоко обманывался, убеждая себя, что хотел только лишь ее тело. Это был предлог, чтобы пойти на преступление, закрыв глаза на совесть. Он нуждался в ней не только физически, он хотел ее полностью, без остатка, хотел ее внимание, ее улыбку, ее лишающий рассудка взгляд, ее теплые прикосновения, он хотел ее любовь. Чтобы все ее помыслы были обращены к одному ему, чтобы она желала его в той же мере, что и он ее. Но он прекрасно осознавал, что этому никогда не бывать, и намеренно внушил себе, что желает лишь ее тело самым постыдным и низменным образом. Так было легче не обращать внимание на муки совести, на глубокое чувство вины перед ней.       Теперь же, находясь в ее объятьях, Шикамару тешил себя мимолётным счастьем, заглушая голос разума. Он избрал самый лёгкий путь, забывшись в сладкой иллюзии, подпитываемой ароматом и теплом ее тела, прижавшегося к нему. Он медленно склонил голову, коснувшись губами ее макушки. Что-то внутри Темари дрогнуло в этот момент, но советник ничего не заметил, опьяненный сладостным мгновением и чистой радостью, воцарившейся в душе.       Возможно, прошло несколько часов, или меньше, когда плотная тишина и чернота за окном все настойчивее напоминали о безвозвратно ушедшем времени. Сигаретный дым давно расстаял в воздухе, и только запах напоминал о разделенной вредной привычке. Минуты слабости прошли, настал миг, когда Шикамару должен был вернуться к своей реальности. Он долго прожигал взглядом ночное небо за окном, прежде чем поднялся на ноги и начал подбирать отброшенную одежду. Как бы ему хотелось остаться на ночь, заснуть и проснуться в одной постели с Темари, но такой роскоши ему было не дозволено.       Снедаемый этими мыслями, он быстро оделся и теперь завязывал волосы в хвост, стоя у окна. На Темари он старался не смотреть, не считая нужным говорить ей о своем уходе. Она и так все понимала. Сидя под покрывалом и обняв колени, она уткнулась глазами вниз, тоже стараясь не поднимать взгляда. Уходя и закрывая за собой дверь, Шикамару попытался окончательно оставить позади все мешавшие мысли об этой женщине, сосредоточившись на ждущих его делах в настоящий момент. Если повезет, он придет сейчас домой и поскорее ляжет в постель к давно спящей жене, приняв быстрый душ. На утро, если повезёт, он уйдет на работу раньше, чем ему придется объяснять позднее возвращение домой. Не было особых проблем в том, чтобы сохранять их с Темари встречи в тайне от всех, но тяжелее всего было лгать Шихо, которая безропотно сносила постоянное отсутствие мужа дома.       Дверь за советником закрылась, и Темари осталась наедине со своими мечущимися мыслями, а звенящая тишина только потакала ее неспокойному сознанию. Не потрудившись узнать который час, она осталась в том же положении, когда он ушёл, просидев так долгие минуты. Почувствовав навалившуюся усталость, только тогда она решила встать с кровати, чтобы надеть на себя что-нибудь, и после этого лечь в ставшую холодной постель. Измотанность взяла свое, и Темари провалилась в сон.       На часах перевалило далеко за полночь, когда Шикамару вошел в освещённую одной лампой гостиную.       — Ты вернулся. — в кресле сидела сонная Шихо, обернувшаяся к двери.       — Ты ещё не спишь? — он озадаченно спросил, хотя вопрос явно не нуждался в ответе.       — Нет. Сегодня утром ты говорил, что постараешься прийти пораньше, и я захотела дождаться. Не заметила, как время прошло.       — Извини. Не управился вовремя с работой. — Шикамару стоило больших усилий, чтобы проигнорировать ощутимый укол совести при словах жены.       — Ничего страшного. Ты голоден? Я разогрею ужин.       — Не нужно. Лучше иди ложись, я приму душ и тоже лягу. — Шихо встала с кресла и направилась к нему, сняв на ходу очки и потирая глаза. Он не хотел, чтобы она подходила близко, пока его одежда и он сам пропитаны запахами гостиничного номера Темари.       — Ты очень устал. Точно не хочешь перекусить?       — Не переживай об этом. Не хочу, чтобы ты из-за меня не высыпалась. Я только быстро схожу в душ и сразу в кровать. Подожди меня там. — он попытался вложить в слова побольше нежности, скрыв свое нетерпение. Ему следовало поговорить с ней о том, как у нее прошёл день, поинтересоваться о сыне, чем они сегодня занимались, но все, чего ему хотелось, так это смыть с себя все улики его визита к Темари. Словно вода была в силах очистить его от обмана и предательства, и после нее он мог как ни в чем не бывало вернуться к жене в роли заботливого мужа.       Шихо не стала возражать, и он, якобы подгоняемый желанием поскорее очутиться в кровати, отправился в ванную. Быстро приняв душ, как он и обещал, и переодевшись в ночную одежду, Шикамару навестил спящего в детской кроватке сына и аккуратно поцеловал его в маленький лобик, затаив дыхание, чтобы не потревожить его сон. После этого он поспешил в постель, где Шихо в ожидании его так и не заснула. Все ещё пожираемый непомерным чувством вины, он в качестве извинений приобнял жену, поцеловав ее в висок, та в ответ обвила его руками, посильнее прижимаясь к его груди. Он бы мог сказать, что чувствует в этот момент перед засыпанием полное спокойствие, но к огромному сожалению это было не так. Его руки, обнимавшие Шихо, ещё очень хорошо помнили другое тело, которое он бы прижимал к себе с куда большим желанием.              Когда Темари проснулась, солнце уже высоко стояло над Конохой и заливало лучами ее номер. Поморщившись, она подумала о том, что вчера стоило заранее задернуть окно шторами. Пока она одевалась и приводила себя в порядок, воспоминания о прошедшей ночи назойливо возникали перед глазами, подкидывая зерно для размышлений.       В какой-то момент она вспомнила, что накануне перед его уходом ей в голову закралась мысль, что, может быть, он останется с ней на ночь. Она сразу же одернула себя. Глупо было даже предполагать такой исход. Шикамару никогда не оставался с ней дольше, чем ему требовалось. Закончив свои дела, он всегда без слов покидал ее, не утруждаясь поговорить с ней о чем-нибудь. Он никогда не предупреждал, когда намеревается прийти в следующий раз, никогда не заговаривал с ней о ее жизни, если только это не касалось ее работы, они никогда не обсуждали то, что между ними происходит.       Исходя из всего перечисленного, вчерашние события никак не меняли положение, в особенности его к ней отношение. Темари поставила жирную точку в этом вопросе. Сейчас она должна первым делом пойти в резиденцию хокаге, забрать готовые документы и побыстрее отправиться домой. Она постаралась не зацикливаться на том, что в резиденции ей непременно предстоит снова встретиться с советником. К тому же при сегодняшней встречи они оба будут придерживаться официальных рамок, при которых они лишь шиноби, исполняющие свои обязанности.       Закрепив за спиной веер, в последнее время ставший только знаком ее отличия в Скрытом Листе и символом ее статуса, она покинула номер и уведомила работников о своем уходе. Руководство деревни в лице советника хокаге неизменно бронировало для нее одну из лучших гостиниц во время каждой ее дипломатической миссии. И Темари подразумевала, что управляющие гостиницей проинформированы самим советником по поводу важности ее персоны и всех нюансов ее пребывания, в том числе и тайных визитов советника, который должны оставаться незамеченными для всех посторонних.       Дойдя до резиденции, она поднялась на верхний этаж, где был кабинет хокаге, там же располагался и кабинет Шикамару. Снаружи деревня Скрытого Листа благоухала жизнью и явно процветала, но в резиденции всегда царила тишина, а света почти не было из-за зашторенных окон. На пути к нужной двери к ней навстречу вышел молодой чуунин, который занимался бумажной работой под началом советника хокаге.       — Темари-сан, добрый день! — он широко улыбнулся ей.       — Здравствуй, Юрито. — Темари ответила ему со сдержанной улыбкой. Этот парень всегда отличался особой энергичностью и этим выделялся среди всех служащих в резиденции.       — Вы, наверное, пришли за теми вчерашними документами? Я их уже подготовил по поручению Шикамару-самы. Он недавно отошёл, поэтому могу отдать вам сейчас, чтобы вы не ждали. — Юрито так и продолжал жизнерадостно улыбаться, и Темари внутри обрадовалась, что сегодня ограничится разговором только с ним одним.       — Буду очень благодарна тебе, как раз собиралась пораньше отправиться в Суну. — юноша уже открывал кабинет своего начальника, и она последовала за ним.       В кабинет Шикамару, как и во всей резиденции, не попадали солнечные лучи, из-за чего было невозможно догадаться, что на улице стоит ясная солнечная погода. Юрито подошёл к большому столу, как обычно заваленному кипами бумаг и свитками, выудил откуда-то небольшой красный свиток и протянул Темари.       — Вот, держите, Темари-сан. Больше у вас нет никаких дел в Конохе?       — Спасибо, Юрито. Нет, это всё. Мне уже пора в Суну, я и так задержалась здесь.       — Ах, да, точно. На этот раз работа над вашими документами заняла больше времени, чем обычно. Шикамару-сама был очень занят все эти дни, поэтому попросил меня помочь. Знаете, вчера он отпросился пораньше, обещал жене прийти домой к ужину, а то он вечно освобождается только к ночи. — Темари попыталась сохранить на лице вежливую улыбку, надеясь, что помощник Шикамару не заметит перемены в ней после прозвучавших слов.       Интересно, Шикамару специально так сказал подчинённым, чтобы объяснить ранний уход, или в этих словах была доля истины? К чему было так изощрённо лгать, упоминая свою жену, чтобы в очередной раз навестить ее? Юрито, должно быть, всего лишь хотел оправдать своего начальника в ее глазах, объясняя этим, почему работа над документами так затянулась. Но она отлично знала, что послужило истинной причиной такой задержки. Шикамару не успел вовремя отнюдь не из-за занятости, а только по своей прихоти.       — Вот как. Ну, ничего страшного. Мне несложно было подождать на самом деле, тем более я задержалась здесь всего-то на один день. — взгляд парня вдруг переместился с нее куда-то вбок. Темари не услышала, как дверь позади них открылась.       — Шикамару-сама, вы уже вернулись?       — О, Юрито, я тебя искал. Ты уже отдал документы Темари-сан? — она обернулась на знакомый голос, и при виде Шикамару внутри что-то шевельнулось, хотя она понимала, что перед ней сейчас стоит совершенно другой человек, нежели вчера ночью.       — Да, Шикамару-сама. Я как раз подготовил их и положил на ваш стол сегодня утром.       — Хорошо, Юрито. — советник кивнул ему, но глаза его были прикованы к Темари. Она смотрела на него в ответ отчуждённо, и в голове промелькнула мысль: уж не ради встречи с ней он так быстро освободился от других дел? — Темари-сан, когда вы отбываете в Суну?       — Сейчас. Если у вас больше нет никаких дел ко мне, то я бы хотела отправиться в свою деревню как можно раньше. — Шикамару кивнул ей в знак согласия, сделав вид, что не заметил холода в ее голосе. Темари попрощалась с Юрито и покинула кабинет советника.       Родные стены Суны встретили ее под палящим солнцем, но она была рада столь знакомой жаркой погоде. За воротами деревни ее поджидал Канкуро, что было довольно редким явлением. Обычно занятый миссиями или помощи казекаге, ее брат не часто тратил время на то, чтобы встретить ее лично.       — У тебя что, выходной? С чего это ты встречаешь меня?       — Мы с Гаарой давно ждём тебя. Ты должна была вернуться раньше.       — Пришлось задержаться. — Темари прикусила губу, смотря куда-то в сторону от их дороги. — Да и я не стала спешить по дороге обратно.       — Что, решила устроить прогулку по лесу? Вообще-то Гаара очень ждёт эти твои бумажки.       — Я не настолько задержалась. И ты, как я погляжу, не сильно занят делом, раз ждёшь меня под воротами. — она закатила глаза, отмахнувшись от обвинительного тона Канкуро. Не стоило ему знать, что ей пришлось провести ещё один день в Конохе из-за того, что документы не подготовили вовремя. Это лишь даст ему очередной повод разозлиться на Скрытый Лист.       — Я ждал тебя как раз потому, что ты должна принести важные для деревни документы. — Темари раздражённо вздохнула: она очень сомневалась, что ее братец имеет полное представление о том, какие именно документы она принесла и для чего они нужны.       Продолжив изредка обмениваться язвительными фразами, они дошли до дверей кабинета казекаге. Канкуро не переставал важничать по поводу того, что они с Гаарой усердно работали все то время, пока она "прохлаждалась" по пути в Суну. У Темари не было привычного настроения отвечать на колкости брата, и она разозлилась на саму себя из-за того, что приняла так близко к сердцу настоящую причину ее задержки в Конохе, хотя думать об этом в родной деревне было невыносимо. Она должна была мысленно оставить все произошедшее там, в Конохе, как только она покинула ее, и не возвращаться к этому, пока она у себя дома.       — Темари, с возвращением. — Гаара поднял голову, как только они вошли, и его лицо заметно смягчилось при виде брата и сестры. — Мы уже заждались тебя.       — Привет, Гаара. Да, я знаю, Канкуро мне уже успел все нервы потрепать по этому поводу. Видимо, и вправду заждались. — Канкуро как бы невзначай прочистил горло, выказывая свое недовольство с намеком на "Ну я же говорил".       — Дело в том, что мы уже договорились о строительстве новых зданий с людьми феодала и компаниями поставщиков, и все, что нам требуется для начала работы, это документы с разрешениями и согласием на финансирование от Скрытого Листа. Поэтому мы все очень ждали тебя. — Гаара немного смутился, говоря это, но увиливать было не в его привычках, поэтому он сразу подошёл к сути дела. — Ты ведь принесла эти документы? — казекаге с нескрываемой надеждой в голосе обратился к сестре, и от этого все внутри Темари сжалось, как будто она собиралась лгать ему, глядя в глаза.       — Разумеется. Коноха предоставила все подписи и бумаги, которые ты запрашивал. С этим не возникло проблем. — она старалась отвечать невозмутимо, попутно доставая свиток из напоясной сумки. На последних словах голос чуть было не сорвался, и она уже пожалела, что упомянула об этом.       — Это просто прекрасные новости. Спасибо тебе, Темари. — младший брат чуть ли не просиял от радости и облегчения. Его плечи заметно опустились, будто с них исчез весь груз.       — О чем ты, Гаара, не стоило так волноваться. — Темари выдавила из себя дежурную улыбку, сохраняя невозмутимость. От искренней благодарности Гаары ей хотелось сжаться от стыда. И почему в этот раз её брат так реагирует? Это ее работа, и незачем так благодарить. Тем более она всегда она приносила хорошие вести, возвращаясь из Конохи, с чего бы на этот раз так переживать по этому поводу?       — Я начал волноваться из-за того, не поспешил ли я привлекать людей к работе. А вдруг всё-таки хокаге откажет, и тогда я зря обратился к феодалу. Ты ведь сама знаешь его министров и как они относятся к сотрудничеству с нами. — при этих словах оба ее брата напряглись, а Канкуро и вовсе злобно прищурился, хоть Гаара и сказал это с подобием иронии. Темари опустила взгляд, чтобы не видеть выражений их лиц. Под предлогом усталости после дороги она вышла из кабинета, не имея желания больше обсуждать ее дипломатическую миссию и политические трудности их деревни. Ей срочно требовалось отвлечься от гнетущих мыслей.       Привычная рутинная работа в Суне хорошо помогала не думать о прошлом и жить дальше как прежде. Вливаясь в рабочий ритм деревни, Темари совсем не думала над тем, что она чувствовала в кабинете Гаары после возвращения. Работая с рядовыми шиноби и разбирая многочисленные отчёты о миссиях, она больше не возвращалась к делу о строительстве новых зданий, и в редких разговорах с братьями никто не вспоминал об этом, к ее облегчению.       Выкроив немного времени на перерыв, она сейчас обедала в одной из закусочных неподалеку от резиденции. Компанию ей решил составить Канкуро, внезапно освободившийся от массы дел посреди дня, но по мнению Темари просто-напросто отлынивающий от работы.       — Проклятье, как же меня достали ребята из отдела шифрования! — Канкуро громко опустил чашку с рисом на стол. — Сказал же им, что передам Гааре тот свиток сразу после собрания! Нет же, надо донимать меня вопросами каждые пять минут!       — Тебе просто не хватает терпения. — Темари со скучающим видом водила палочками по еде.       — Легко тебе говорить! Сидишь все время над свитками у себя в кабинете. — она пропустила его ворчание мимо ушей, неожиданно задумавшись.       — Кстати, Канкуро... — задумчиво обратилась она к нему, подняв серьезный взгляд.       — Чего?       — Что там с Гаарой? Он в последнее время какой-то напряжённый... Ну, больше чем обычно. Может, что-то случилось, когда я... отсутствовала в Суне? — Темари редко видела другого младшего брата в резиденции, так как она большую часть времени проводила с другими шиноби, но после их тогдашнего разговора о его работе над строительством она призадумалась над его необычным поведением, и сейчас решила расспросить поподробнее Канкуро.       — А, ты заметила. Да это он из-за последнего собрания Каге. Помнишь, в тот день, когда ты ушла в Коноху, было плановое собрание в Скрытом Тумане. Ты не пошла с нами как раз из-за своей миссии.       — Ну да. Я думала, все было как обычно: Каге отчитаются перед Конохой и сразу разойдутся. Что там произошло в последний раз? — Темари заметно напряглась. Из-за упоминания Скрытого Листа по телу как по привычке пробежала тревожность.       — Да особо ничего. Все, как ты и сказала: Каге по очереди отчитались о своей деятельности, хокаге нас послушала и тут же ушла. А после ее ухода старикашка цучикаге прокомментировал дела в нашей деревне, мол, как у нас все однако благополучно, в отличие от других. Гаара сначала ничего ему не ответил, а остальные начали поддакивать ему. Я, конечно, разозлился на них, а Гаара как всегда вежливо ответил, что не понимает, в чем дело. Ну и райкаге вдруг вспылил, обвинил нас в том, что мы выслуживаемся перед Конохой, и у нас больше поблажек, нежели у других. Я чуть было не послал его куда подальше, чтобы не лез в дела чужой деревни, а Гаара спокойно сказал, что мы ничего подобного не предпринимаем для такой щедрости, и особенно, что Суна не проворачивает ничего в тайне от других. Судя по их виду, никто не поверил его словам, и я добавил, что это все заслуги нашего посла, то есть тебя. Когда мы уже уходили, мизукаге что-то там ещё добавила про впечатлительные дипломатические способности у Скрытого Песка. Я после этого пару дней позлился на них всех, сказал Гааре, что они все озлобленные и подлые куски дерьма, а вот он переживать начал из-за них. И вот к твоему приходу чуть не извелся весь.       Темари, не двигаясь, смотрела на брата, как будто увидела его в первый раз. С тяжестью в груди она переваривала каждое услышанное слово, с трудом умещающееся у нее в голове. Вмиг стало тяжело дышать: то ли объем в ее лёгких уменьшился, то ли весь воздух вдруг каким-то неведомым образом исчез за пределы ее досягаемости. Сначала ее тело словно окаменело, став невозможно тяжёлым, потом холод начал расползаться по коже, а с ним и дрожь в конечностях. Когда она поняла, что молчание между ними затянулось, и Канкуро может в сию же секунду заметить ее состояние, она с силой заставила себя пошевелиться, опустив голову вниз и глубоко вдохнув. Надо было срочно что-то ответить ему, чтобы не вызвать подозрений.       — Да уж... Я от них такого никак не ожидала. — слова вышли скомканными, она произнесла их севшим голосом, вложив в него все имевшееся самообладание, чтобы интонация получилась правдоподобной. К огромному счастью, Канкуро не придал внимания ее реакции, сочтя ее более чем подходящей к его рассказу.       — И не говори. Плевать даже на этих придурков каге, я не пойму больше, чего Гаара так накрутил себя. Просто не стоит ему обращать внимания на то, что они там говорят. Их мнение ничего не стоит. Тем более сейчас. — Темари слушала его вполуха. Его голос казался таким далёким, как будто звучал из колодца с эхом, или, точнее, как будто она сама находилась в этом глубоком колодце.       С трудом координируя свои движения, она пробормотала брату что-то о работе, к которой она должна как можно скорее приступить, и побыстрее ушла в резиденцию, не доев свою еду. Дорогу до ее кабинета она даже не заметила. Ноги сами донесли ее до нужной двери, за которой она закрылась на замок, чтобы никто не смог побеспокоить ее в ближайшее время.       Проведя остаток дня в одиночестве, она не притронулась ни к единому свитку, просидев за столом и пустым взглядом буравя чистый лист бумаги перед собой. Ей несказанно повезло, что после ее прихода никто к ней не попытался зайти. Сама судьба благоволила, чтобы на время все люди в резиденции забыли о ее существовании. Только когда за окном наступил вечер, раздался настойчивый стук в дверь. Темари пришлось вернуться во внешний мир и с удивлением обнаружить, что прошло уже несколько часов.       — Темари-сан, вы здесь? Казекаге-сама попросил позвать вас. Он ждёт в своем кабинете.       — Да, конечно, я сейчас подойду. — она ответила с наигранной бодростью, не узнав свой голос, словно принадлежавший кому-то другому.       Пару раз глубоко вздохнув, она размяла плечи, сосредотачиваясь на важном деле, по которому ее вызвал Гаара. Необходимо было привести себя в свое обычное состояние, продержаться ещё немного в образе спокойной и невозмутимой сестры казекаге, пока она снова не окажется наедине со своими мыслями.       Войдя в кабинет брата, она встретила там Канкуро, который, по всей видимости, тоже был неожиданно вызван по какому-то делу. Ничего не сказав, они оба обратили свои взгляды к Гааре, напряжённо сидевшему над очередным свитком. Казекаге поднял голову, и его лицо снова показывало беспокойное напряжение, не предвещающее ничего хорошего, как предчувствовала Темари.       — Мне только что доставили письмо из Конохи. — брат и сестра, услышав это, одновременно напрягли слух, ожидая важные известия. — Советник хокаге желает навестить нас, чтобы лично проверить работу над строительством и обсудить все совместные проекты наших деревень. Точно неизвестно, когда он придёт. Предварительно, через пару недель.       Чутье Темари не обмануло. Даже сейчас, после объявления этой новости, что-то упорно ей подсказывало, что этот визит обещает для нее новую порцию неприятностей и переживаний, связанных непосредственно с Нарой Шикамару.