Аллюзия на любовь

      Гудящая тишина все явственнее давила на уши. Шикамару точно не помнил, который сейчас час. Наступила ли уже полночь? Он не заметил, когда обстановка в резиденции успела стать такой тихой. Казалось, ещё недавно поблизости бродили шиноби, и некоторые из них заходили с какими-то вопросами к нему. Он не помнил, кто именно и что они спрашивали, слишком погруженный в дела и ещё больше погруженный в душащие его мысли.       Единственное, что ощутимо всплывало в памяти, так это визит приближенного из АНБУ. Высокий мужчина в маске обезьяны внезапно навестил его под конец рабочего дня, и новости, озвученные им, еще сильнее ввергли Шикамару в глубокую пучину из мрачных домыслов и рассуждений. После визита Роу он не мог больше думать ни о чем другом, отложив все дела. Опытный АНБУ входил в специальный отряд под личным руководством советника. Через него Нара контролировал работу и остальных шиноби, включая и другие скрытые селения, и чаще всего их задания были связаны с Суной. В отличие от шпионов в других деревнях, у внедрённых или завербованных шиноби в Суне помимо основных задач была одна особенная: повышенное внимание к семье казекаге.       Личный отряд советника не раз был задействован для охраны и слежения за Темари. Шикамару делал все возможное, чтобы сохранить их тайну и тем самым обезопасить её от всех недоброжелателей, коих было много за пределами Конохи. После войны в деревне остро встал вопрос о нехватке людей для службы, из-за чего было принято решение о вербовке чужих шиноби и ниндзя отступников. Не все были согласны с новыми условиями и политической ситуацией, в результате чего начались гонения. К огромному сожалению руководства Конохи, не всех удалось поймать, прежде чем они смогут поделиться секретной информацией с кем-то ещё, и это стало одной из главных проблем для хокаге и в частности Шикамару.       На этот раз Роу пришел не с обычным докладом, это было срочное сообщение от связных в Суне. В союзной деревне стало неспокойно. По какой-то причине казекаге организовал тайную проверку всех своих людей, поднял документацию и личные дела всех числящихся в деревне шиноби. Из-за тщательной проверки обнаружились несколько засланных Конохой людей, и те незамедлительно были изгнаны. Некоторые сумели остаться незамеченными, они тотчас же отправили рапорт о состоянии дел внутри Суны. Шикамару было несложно догадаться, в чем была причина такой внезапной перемены, больше всего остального его волновали новости о Темари. По словам оставшихся соглядатаев, сестра казекаге уже несколько дней не появлялась в резиденции и на улицах деревни, притом было достоверно известно, что на миссии её не отправляли, учитывая и срочный приказ казекаге о возвращении всех отсутствующих шиноби обратно в деревню.       После того, как он услышал это, Шикамару охватила пульсирующая тревога, граничащая с отчаянием. Ему связывала руки эта ситуация с Гаарой, из-за которой он не мог точно узнать, что с ней. Засланные подчинённые опасались поимки и не совались даже близко к резиденции, что было весьма разумно, в нынешнее время ему просто необходимы были свои глаза и уши в чужой деревне. Только холодный и трезвый разум удерживали его сейчас от того, чтобы самому отправиться в Суну и своими глазами увидеть Темари, убедиться, что с ней все в порядке.       Если Гаара и впрямь все узнал, то было бы в разы опаснее идти на его территорию с риском оказаться замеченным. Даже несмотря на все изменения, произошедшие с ним за долгое время, что Шикамару знал его, Гаара оставался грозным и непредсказуемым противником. У советника не было и догадок о том, что могло случиться с Темари.       При мыслях о ней внутренности сжимались в тисках тревоги, что-то, похожее на панику зарождалось внутри и грозилось разрушить весь его упорядоченный мир. Ему, как шиноби, на плечах которого держалась огромная ответственность, ни за что нельзя было допустить подобного состояния. Но он допустил, поддался опасным эмоциям, от которых, как он думал, он избавился давным давно, закопал внутри подобно трупу врага, без которого мир стал лучше. Шикамару отрекся от всего, что могло сбить его с пути, дабы больше не совершить ни единой ошибки. Но все же он просчитался. Его идеально выстроенный мир рухнул, вновь лишив его дорогого сердцу. Идеальный план провалился. Прекрасная иллюзия разбилась, снова оставив его беспомощно лицезреть осколки.       Не только трезвый рассудок удерживал его сейчас на месте. Раз Гаара узнал их секрет, то Темари больше не могла молчать. Она определенно все рассказала ему. А что же могла рассказать Темари? Только правду. Ужасную и беспощадную правду, на которую Шикамару так долго закрывал глаза. Он вполне разумно предполагал, что родные братья ни за что бы не стали срывать злость на сестре, они бы ясно поняли, кто во всем виноват. Кто вынудил их сестру на такую низость, кто шантажом затащил ее в постель и принуждал к близости уже долгое время. А что ещё Темари могла им рассказать? Все остальное было лишь игрой воображения Шикамару, восхитительной картиной, которую видел только он. Для неё он был злодеем, подлым насильником, воспользовавшимся ее чувством долга.       Шикамару не мог злиться на нее за это. Он лишь с большей горечью вкушал необъятное чувство вины, подкрепляемое ещё и тем, что теперь и её братья знали, насколько он жалок. Но все эти умозаключения все равно не объясняли, почему сестра казекаге исчезла с поля зрения остальных шиноби. Неужели Гаара спрятал её от всех чужих глаз, боясь, что ей в очередной раз могут причинить вред? Шикамару не мог винить его и за это. Он и сам старался отгородить её от всех неприятностей, потому и послал в Суну больше людей, чем того требовалось, чтобы всегда знать, где она и что делает.       Выслушав срочный доклад Роу, советник лишь отдал приказ, чтобы их люди и дальше скрывались, слились с населением и следили за событиями. По поводу обнаруженных и изгнанных шиноби он решил ничего не предпринимать, чтобы не провоцировать столь масштабный конфликт. Пока Суна не предъявила официальные обвинения, Коноха будет молча наблюдать за происходящим. Ему оставалось дожидаться завтрашнего дня, чтобы срочно обговорить этот инцидент с хокаге. Она точно не обрадуется новостям, и виновным во всем окажется Шикамару. Он не собирался утаивать от нее всю правду, решив полностью взять на себя ответственность. Но обо всем этом он подумает завтра.       На фоне всех этих безрадостных и тяжёлых мыслей маячила и другая проблема, которая тоже не давала ему покоя. До сегодняшнего вечера в голове против воли то и дело всплывал недавний разговор с Ино, который он до последнего старался игнорировать, отвлекаясь на работу. После всех последних происшествий неожиданным ударом стало и усилившееся чувство вины перед женой. То, что он продолжал без конца думать о Темари, только усугубляло ситуацию с Шихо. Без сомнений, она знала о его изменах. Как бы ему того не хотелось, но Ино всегда лучше кого-либо видела людей насквозь, чувствовала их глубже. Весь жизненный опыт за плечами уверенно твердил ему: она абсолютно точно увидела истину в словах несчастной Шихо, поверила ее предчувствию, которое оказалось правдивым.       — Ответь мне, Шикамару! Эта связь на стороне ведь не имеет для тебя большого значения..? Это ведь все несерьёзно? — минуту назад стоявшая перед ним, опираясь об стол руками, Ино отшатнулась, сделав несколько шагов назад. Ее лицо медленно исказилось от боли и потрясения. Шикамару мог только наблюдать постепенную перемену на ее лице, как мысли одна за другой сходятся в единый пазл в ее голове. Безудержный гнев сменился ужасным осознанием, и он ничего не мог с этим поделать. Отрицать и дальше было совершено бессмысленно.       Прошло несколько мучительных секунд тишины, прежде чем Ино смогла выдавить из себя ошеломлённый вздох.       — Шикамару, ты... — она сглотнула, подбирая слова. — Пожалуйста, скажи, что я не права. Ты не можешь... Это... Это ведь ужасно... Я бы никогда не поверила, что ты способен на такое. — не в силах больше смотреть на нее, он опустил взгляд. Она уже все поняла.       — Ино...       — Вы ведь совсем недавно поженились! Она подарила тебе сына! А теперь ты влюбился в другую?! У вас же все было замечательно, Шихо никогда не перечила тебе, делала все ради вашей семьи! Она любит тебя в конце концов! Чего тебе ещё не хватало?! Она была для тебя идеальной женой!       — Ты права. — Шикамару резко ответил ей, от чего Ино едва заметно вздрогнула. Он не мог больше сдерживать в себе запретные слова, не перед лучшей подругой, которая была всегда готова разделить с ним все напасти. — Вот только я её никогда не любил.       Тишина между ними сгустилась, воздух в одно мгновение стал напряженнее. Ино, не ожидавшая услышать такое, ещё шире раскрыла глаза, ее губы приоткрылись. Впервые за многие годы Шикамару позволил себе раскрыть душу, вынув наружу потаённые чувства в виде всего лишь одного предложения.       — Что это значит, Шикамару..? Как это ты никогда не любил ее? Зачем же ты тогда женился на ней? — Ино озвучила тот единственный вопрос, который открывал ещё более глубокие подземелья его души. Ответа на этот вопрос он стыдился за все время все больше и больше.       — Потому что так надо было, Ино... — он снова опустил голову, стыдясь смотреть на нее. Челюсти сжались. — Мне нужен был брак и наследник. И неважно с кем.       — Неважно с кем? — она издала издевательский невесёлый смешок, не зная, как ещё отреагировать на это. — То есть ты сейчас хочешь мне сказать, что женился на нелюбимой девушке только ради наследника, а спустя короткое время внезапно нашел любовь? Уже имея любящую тебя жену и ребенка? Как человек вроде тебя может допустить такое? — снова не выдержив, Шикамару поднял на нее тяжёлый взгляд, стараясь из последних сил скрыть давно терзающую его боль.       — Не внезавно. — все, что он мог произнести в этот миг. Ино продолжала пытливо вглядываться в его лицо, и Шикамару прекрасно знал, что она увидит в его лице. Ее взгляд снова переменился, напряженные плечи слегка опустились. Она уже безошибочно увидела в его глазах любовь, но теперь ее глазам открылось, что эта любовь ему самому приносит нескончаемую боль.       — Но тогда... Почему..? Почему ты все равно женился на Шихо?       На этот вопрос Шикамару уже не ответил. В последний раз он смиренно опустил голову, отказываясь на нее смотреть и оттолкнув ее, потому что больше не собирался делиться сокровенным, обнажать перед ней ещё больше участков похороненной души.       Он снова закрылся от всех, вернув на место несокрушимую стену, за которой скрывался даже от самых близких. Дальнейшие попытки Ино достучаться до него не возымели никакого эффекта. И со временем она сама поняла, что больше не вытянет из него искренних слов. Как бы она не любила его, она все равно смело заявила о его ужасном поступке, как отвратительно он обошёлся с Шихо. Шикамару больше ничего не сказал, хоть и понимал, что Ино совершенно права. Как и всегда.       Прошло несколько дней, за которые он тщетно пытался игнорировать произошедшее, скрыться от беспощадной правды, которая неуклонно поджидала его. Но спрятаться от нее ему было абсолютно негде. Дома его все так же дожидалась безропотная Шихо, при взгляде на которую его душило никуда не изчезавшее чувство вины. Ложась рядом с ней спать, он не мог заглушить в себе болезненные мысли, сопровождавшиеся не менее болезненными воспоминаниями о той единственной ночи с Темари в стенах его дома. Теперь эти воспоминания отзывались лишь беспросветной болью. С осознанием того, что Шихо обо всем догадалась, стало уже невозможно закрывать глаза на его чудовищное преступление.       Ему искренне хотелось искупить свою вину. Шикамару вся яснее понимал, насколько недостоин такой жены, как она. Что он не имеет права мечтать о Темари, когда Шихо стойко переносит его враньё и измену, продолжая заботиться о нем, растить их ребенка и безукоризненно выполнять домашние дела. Она терпит такого ужасного мужа, тем не менее продолжая беззаветно любить его, а он смеет лелеять невозможные мечты о женщине, никогда не желавшей быть с ним.       Шикамару с громким вздохом откинулся на спинку кресла, наконец сменив положение. Уставшие от долгого напряжения мышцы неприятно заныли. Он окончательно смел в голове затянувший его ворох мыслей. Нельзя было и дальше сидеть на месте, бездействовать и поддаваться бестолковым эмоциям и самобичеванию. Рабочий день давно подошёл к концу. Он точно знал, что больше не сделает ничего полезного, и нужно было двигаться дальше. Он не мог вечно сбегать от проблем, прикрываясь пресловутой работой в резиденции. С очередным вздохом он встал. Дома его наверняка ждёт Шихо с остывшим ужином и не спит, нельзя и дальше заставлять ее ждать.

***

      Темари не помнила точно, сколько уже прошло дней с того момента, как она покинула кабинет брата. Течение времени для нее искривилось, превратившись в один нескончаемый поток страданий. Она никуда не могла уйти от них, спрятаться, отвлечься, просто сбежать. Оставалось только наблюдать за тем, как ужасная реальность заживо погребает ее слабое тело и искалеченную душу. Темари не могла ничего с этим поделать. Это было похоже на оцепенение или беспробудный сон, она уже не замечала, когда засыпала, а когда просыпалась. Все стало единым. Все стало едино пустым.       С того момента, как она закрыла за собой дверь в свою комнату, весь мир вокруг исказился, или это воспалённый разум подводил ее, потеряв связь с реальностью. В голове остались только мысли, режущие, мерзкие и ядовитые мысли, которые медленно убивали ее. Возможно, это произошло сразу, а может, какое-то время спустя, но она не выдержала, и слезы жгучими ручьями хлынули из глаз, выжимая из нее все силы и эмоции. Тело сотрясалось от боли, сдавливающей грудь от каждого вздоха. Перед глазами все ещё стояли братья, в ушах все ещё слышался их голос, а внутри ее доверху заполняли чувство вины, сожаления и обида.       Гаара их видел. Ее и его. Вместе. Ночью. Гаара рассказал Канкуро. Они оба все знают. Ее родные братья знают, что она делала ради подписей и соглашений. Она обманула их, предала, унизила... Когда слезы, казалось, закончились, вокруг нее больше ничего не осталось. Ни уютного родного дома, ни их с братьями крепкой связи, полной дружбы и доверия. Не осталось больше и их тайны с тем, кто постепенно разрушил ее жизнь. Мысли о Шикамару причиняли ещё больше боли, чем о братьях, которые отвернулись от нее. Хотя все должно было быть наоборот. До этого она всегда знала, как Гаара и Канкуро любят и дорожат ею, они были самыми близкими людьми в ее жизни. Но Шикамару таковым далеко не был. Он никогда не давал ей понять словами, что чувствует к ней, никогда не показывал ни намека на то, что между ними нечто большее, чем просто секс.       Канкуро был абсолютно прав. Он использовал ее, брал то, чего хотел, а Темари просто-напросто закрыла на это глаза в какой-то момент из их встреч. Она совершила настолько глупую ошибку, что было стыдно до скрежета зубов. Как она может называться шиноби после того, как пошла на поводу своих собственных глупых и никчемных чувств, поверила в то, что сама и выдумала. А что она выдумала? Только сейчас, оказавшись на самом дне, она начала трезво мыслить о своих поступках, зашла туда, куда всегда себе запрещала. Но теперь было уже поздно предостерегать себя, она и так свалилась в бездну отчаяния, у обрыва которой так беспечно пыталась устоять последнее время.       Вспоминая разговор с братьями, ее каждый раз пронзала боль. Как и в тот самый момент, когда она столкнулась с полными холода и отвращения глазами братьев. Но Темари неуклонно продолжала прокручивать это воспоминание в голове, как бы не хотелось ей навсегда выкинуть его из памяти. Она все вспоминала и вспоминала, и каждый раз сжималась от боли и стыда. Она не могла перестать думать о том, что сказала им, как раскрыла свою правду. Почему она не рассказала им, как именно началась их бесстыдная связь с советником хокаге? Почему не защитила себя от их нападок? Она не заслуживала всего того осуждения, гневно вылившегося не нее. Ведь у нее не было выбора, не так ли? Нара Шикамару заставлял её спать с ним, чтобы у Суны был шанс на благополучную жизнь. Она не хотела этого. Он вынудил её, поставив на кон то, ради чего она всегда сражалась.       Он взял ее по сути против ее воли, а Темари не воспротивилась, потому что хотела помочь родной деревне. Так почему же она не вспомнила об этом тогда, в кабинете казекаге? Почему ее первым порывом было защитить Шикамару от ярости братьев, а не себя? Когда она услышала обвинение от Канкуро, в мыслях всплыло совсем другое. Не та правда, которой она должна была поделиться, а ее жалкие чувства, то, что она испытывала рядом с ним в их последние встречи. У него дома, в резиденции и в гостинице Тумана, в гостевой комнате дома казекаге, в ее номере в Конохе... Те мгновения мнимого спокойствия рядом с ним, слабость от разделенной на двоих сигареты, наивная радость от вида его улыбки, трепет по коже от его прикосновений.       Темари оказалась полнейшей дурой, восприняв все это как что-то значимое. Продолжая ранить себя этими воспоминаниями, она пыталась достучаться до правды в своих запутанных чувствах, которые сыграли с ней злую шутку. Когда это началось? Она не могла сказать точно. Но отчётливее всего ей помнилась их последняя ночь в его доме. Там все было по-другому, по крайней мере для нее. Засыпая в его объятиях, Темари поймала себя на мысли о счастье, о том, как ей было хорошо рядом с ним. Сейчас та ночь казалась чудесным сном, после которого наступило серое утро, в котором уже не было нежных объятий и Шикамару... Неужели она так неосторожно оступилась в тот момент, вообразив себе то, чего никогда с ней не происходило? Позволила себе слабину, растаяла рядом с ним, как сопливая девчонка, поверила в какую-то глупую любовь с ним.       Теперь это незнакомое слово причиняло ей столько боли, хотя ведь никакой любви по сути и не было. Какая же она всё-таки дура! Как она только посмела такое чувствовать! Все было тщетно с самого начала. Шикамару никогда не любил ее, все это было лишь в ее глупой голове... Тот разговор в его кабинете, который она тайком подслушала, был очередным напоминанием ей, какой он человек. Он изменял своей жене с Темари, находил в ней лишь временное утешение, восполнял свои потребности... Но делил законное ложе с другой, с той, кто по-настоящему его любит, заботится о нем и растит их ребенка. После каждой ночи с Темари он возвращался к жене, жил в их большом уютном доме, ел приготовленную ею вкусную еду.       Его подруга, Ино, обо всем узнала и была полна гнева от его поступка. Для неё их супружеская пара была идеалом, а любовница лишь временным увлечением, ничего серьезного. И так оно и было. Темари, никогда не знавшая любви, на деле была в его жизни чем-то незначительным, той, которой можно воспользоваться в любой удобный момент в обмен на подписи, не имевшие для Конохи большого значения. Она должна была понимать это все с самого начала, и она понимала, но все равно допустила страшную ошибку, обернувшуюся для нее кошмаром.       Сейчас для него ничего не изменилось, но для Темари, которая всю жизнь так усердно старалась на благо родины, все разрушилось на корню. Она пала в глазах родных братьев, опозорила свою деревню перед всеми странами альянса, выставив себя влюбленной дурой, которая охотно раздвигала ноги перед советником хокаге. Стыд и злость на саму себя вспыхнули с новой силой, сдавив ее внутри. Она сжалась будто бы изо всех оставшихся в ней сил. Теперь в ней зародилась обида. Обида на саму себя, на братьев и на того, чьи чувства навсегда были закрыты от нее. Лицо перекосилось от боли, воздуха стало не хватать, и она судорожно попыталась вдохнуть полной грудью, но что-то внутри мешало. Наконец, после сдавленного всхлипа по лицу вновь потекли слезы.

***

      Она не помнила, когда это случилось. Было ли утро, день, а может и ночь, когда в дверь постучались. Звук стука показался чересчур громким, зловещим, нарушив долгую тишину. Темари вздрогнула, привстав на кровати и с опаской взглянув на дверь.       — Темари, это я. — за дверью послышался тихий голос Гаары. Она ничего не ответила, сердце сжалось, хорошо помня его последние слова.       Дверь открылась, и вошёл ее младший брат. Его голова была опущена, но на лице осталось то напряжение, которое он сейчас старался скрыть. Темари смотрела на него со страхом, боясь того, что ещё ужасного может с ней произойти, что ещё скажет ей брат, уличивший ее в страшной лжи. Гаара закрыл за собой дверь и на короткий миг поднял голову на сестру, но потом сразу же отвел взгляд куда-то в сторону. Ему было тяжело на нее смотреть, видеть ее такой жалкой и разбитой, в чем он косвенно был повинен.       — Ты... Ты ничего не ела сегодня... — произнес с трудом. Она видела, что его гложит совершенно другое, чего он пока не осмеливается сказать.       — Я не хочу. — Темари ответила ему робко, слабым голосом, продолжая на него смотреть, выжидая, когда же младший брат снова на нее посмотрит, что она увидит в его глазах. Наконец, прочистив горло, он продолжил.       — Мне жаль... То, что сказал Канкуро... Он, кхм, не хотел этого говорить... Просто...       — Я знаю. — слова молниеносно вырвались из нее, перебив его неуверенную речь. На самом деле она точно не знала, хотел ли Канкуро сказать именно то, что сказал, но ей хотелось поскорее ответить брату, поторопить события, пропустив обсуждение того момента и воскрешение его в их памяти.       — Я не хотел, чтобы все так вышло... Между нами. Поверь мне. — Гаара на ещё один короткий миг взглянул на нее, и она увидела боль, терзавшую его, всю тяжесть бремени, выпавшего на его долю. Ее сердце сжалось ещё сильнее, хотя до этого она думала, что сильнее уже невозможно. Она опустила взгляд, смиренно, опустошенно, словно приняв свое поражение. — То, что ты сделала... Точнее, делала... Это ведь долго уже продолжалось, не так ли? — на этот раз в его голосе послышалась другая тяжесть, та, с которой казекаге выносит окончательное решение, давшееся ему с трудом.       Гаара всегда с огромным трудом делился откровенным, показывая свои чувства крайне редко, даже близким, коей и являлась Темари. Но сейчас в разговоре с ней ему было намного тяжелее. Он не знал, как вести себя с ней после всего случившегося. И Темари могла только наблюдать со стороны, как пропасть между ними растет и не даёт всем словам свободно сойти с губ. Ей и самой было трудно произнести хоть что-либо. Чувство вино затянувшейся веревкой сдавило ей глотку. Она шумно вздохнула, будто задержала дыхание на долгое время.       — Гаара... Я... Я не хотела... — силы в миг покинули ее, губы предательски задрожали. Сейчас она больше всего хотела укрыться где-нибудь от всего мира, эмоции никак не поддавались контролю. Она почувствовала себя такой слабой и беззащитной.       — Но ты ведь все равно знала... — слова боли и обиды всё-таки соскользнули с его губ. Возможно, он этого не хотел говорить, но не сдержался. — Знала, в каком мы положении... Что мы будем чувствовать... — он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Темари не видела, но знала, что он прячет глубоко в себя все эмоции, отдаляется от нее. В этот момент перед ней был не ее брат, а её казекаге. Хладнокровный и собранный, чьи слова оспаривать было нельзя.       Темари ничего не ответила. У неё не находилось слов, даже мыслей в голове, только липкое отчаяние и стыд. Она посильнее сжала губы, надеясь сдержать в себе ту дрожь, охватившую тело. Гаара больше не смотрел на нее, его взгляд метался по стенам комнаты. Хоть он и надел вновь маску казекаге, тело выдавало его волнение. Снова глубоко вздохнув, он все же прознес то, для чего пришел к ней.       — Темари, я хочу спросить тебя... — она вздрогнула от голоса, каким он произнес эти слова. В нем уже не было неуверенности или каких-то сомнений. — Когда ты вернулась в деревню, на следующий день ко мне пришел капитан отряда, патрулировавшего границы со страной Огня. Их сенсоры засекли тебя, когда ты пересекала границу. Они были неподалеку в это время. — он ненадолго замолчал, и Темари с замираем сердца ждала следующих слов, не понимая, к чему он ведёт. — Через некоторое время их сенсоры засекли ещё одно передвижение через границу. Чужая чакра была почти незаметной, поэтому они пошли по ее следу. Это были шиноби Листа. Зная, какие у нас отношения с этой деревней, они не стали подходить ближе, только следили за ними на расстоянии. Потом их сенсоры почувствовали другую чакру, это было уже поблизости с Суной. Капитан отряда предположил, что кто-то из деревни втайне встретился с шиноби из Конохи, поэтому сразу доложил мне. И он оказался прав. Мы начали проверять всех наших людей, особенно молодых чуунинов, обыскивать подозреваемых, и у некоторых нашлись улики, указывающие на их связь с Конохой. Выходит, что среди нас уже долгое время были шпионы, докладывающие обо всем хокаге. Мы не знаем, сколько это уже длилось... Ответь мне на один вопрос, Темари, ты знала об этом? Советник хокаге говорил тебе что-нибудь об этом?       Наступила оглушающая тишина. Гаара поднял взгляд на сестру. Темари пришлось встретиться с его глазами, жёсткими и требовательными, в которых замер немой вопрос, ответ на который он жаждал получить больше всего. В этот момент она перестала дышать, сердце в панике забилось быстрее. Невольно в голове всколыхнулось воспоминание, прозвучав как далёкое эхо. Их разговор в кабинете казекаге, когда Шикамару приблизился к ней, а она в страхе отошла, после чего узнала страшную правду. Сейчас было даже в какой-то мере смешно, как она со временем смирилась и перестала обращать на это внимание, упав в омут ничего не стоящих чувств. Теперь же она пожинала плоды своей беспечности. Теперь к ее преступлению добавилось и утаивание такой важной информации.       Тишина затянулась. Темари приоткрыла губы, все ещё не находя слов. Глаза в страхе расширились. Что-то внутри упорно подсказывало ей: соври! Она могла обезопасить себя, сказав, что ничего об этом не знает, но язык оставался неподвижным, прилипнув к небу. Горло все ещё сжималось от переполнявшего ее сожаления, не давая проронить ни звука. Гаара продолжал испытующе вглядываться в нее, ждать какого-нибудь ответа, которого так и не последовало. Он прекрасно видел выражение ее лица, но все равно продолжал ждать, надеялся услышать, что его сестра не виновата, что она не знала о слежке. Время уходило, подобно рассыпавшемуся песку, и наконец последняя песчинка упала. Казекаге отвернулся. Ему больше нечего было сказать и незачем было оставаться в ее комнате. Когда дверь за ним закрылась, отчаяние и беспросветный мрак окончательно накрыли ее со всех сторон.

***

      — Как же так можно, Темари-сан! Вы совсем ничего не ели! Так вы ещё долго не поправитесь. — обеспокоенный голос Мацури прозвучал где-то рядом. Темари лишь медленно повернула голову в ее сторону. Сердобольная Мацури суетливо металась возле ее кровати, разливая чай.       — Мне не хочется. Спасибо. — она поправила одеяло, приподняв его повыше, к самому подбородку. Ей не было холодно, но все же хотелось чем-нибудь укрыться. Впервые Мацури зашла ее проведать день или два назад. Казекаге сказал всем, что она приболела, объяснив этим её неожиданное отсутствие на работе. Что-то подсказывало ей, что это Гаара надоумил Мацури присмотреть за ней, ссылаясь на свою занятость.       — Это очень плохо, Темари-сан! Вы совсем ослабли, и вид у вас не очень хороший... — ни на шутку перепуганная Мацури боязливо опустила взгляд, сжимая в руках кружку с чаем. — Как же вас так угораздило? Может, я позову кого-нибудь из больницы? Вы уже обращались к врачу?       — Нет, не стоит, Мацури. Должно быть, я что-то подхватила, когда возвращалась... После миссии. Думаю, скоро мне полегчает. — Темари ответила ей, лишь бы та успокоилась. На мгновение она задумалась, заметила ли Мацури, что братья почти не навещают ее. И что ещё они могли сказать о ней остальным...       — Я очень переживаю за вас, Темари-сан... Вы заболели сразу же после того, как вернулись из Конохи, и тогда же все в деревне так переменилось! Мне кажется, это неспроста... Я ещё не говорила о своих переживаниях казекаге-саме, он в последнее время выглядит таким занятым и... грозным. — она о чем-то задумалась в этот момент, а Темари незаметно напряглась, побоявшись того, что Мацури обратится к Гааре по поводу ее состояния.       — Что ты имеешь в виду? Ну, про то, что в деревне все переменилось. — Темари вывела ее из раздумий, и та спохватилась, вспомнив о забытой кружке чая. Мацури наклонилась, и Темари пришлось привстать, чтобы отпить из кружки.       — На самом деле я ничего не знаю. Казекаге-сама напрямую ничего не говорит, а я боюсь даже спрашивать... Но среди шиноби ходят разные слухи. Вы же наверняка знаете, что казекаге-сама приказал срочно вернуться всем шиноби, которые сейчас на миссиях или находятся на постах за пределами деревни. Все говорят, что он начал тайную проверку всех служащих, потому что у нас в деревне нашли шпионов! И говорят, что эти шпионы из Конохи!       Темари прикрыла глаза, будто от недомогания, скрывая ноющую боль при воспоминании разговора, когда она узнала об этом впервые. Это было подобно открытой ране, которая все никак не затягивалась, не заживала, сколько бы она не пыталась оправиться. Она заметила, что Мацури не спускает с нее взволнованных глаз, ожидая ее реакции на слухи, точнее, оправдаются ли они.       — Я пока ничего не могу тебе рассказать, Мацури... Прости. — Темари была искренна в своем сожалении, которым сочился её голос.       — Что вы, Темари-сан, я все понимаю, правда! Просто я переживаю за казекаге-саму и за деревню... Как и все другие шиноби, конечно же. Он все это время столько работает... А сейчас, похоже, на него взвалилось ещё больше дел. Некоторые мои знакомые беспокоятся, не начнется ли новая война... Никто из старших джонинов нам ничего не говорит, но мы видим, как все встревожены! В резиденцию уже не пускают всех как раньше, только по важным делам и после досмотра. — Мацури снова не заметила, как задумалась о своем и говорила все, что о чем думала. Темари с печалью смотрела на нее, все больше чувствуя вину перед всей деревней. Такие, как Мацури и её знакомые не должны были так изводиться из-за ее ошибки, но теперь было поздно думать об этом.       — Мацури, — Темари слабо кашлянула, привлекая ее внимание. — Кажется, я немного проголодалась. — Мацури живо отреагировала на её слова, тут же засуетившись. Через несколько минут она принесла поднос с едой и принялась помогать Темари есть, хотя та в этом не нуждалась.       После резкого подъёма с кровати голова слегка кружилась, но, возможно, этому больше был виной голод, который Темари уже долгое время не замечала. До этого дня она изредка выходила из своей комнаты только тогда, когда была уверена, что дома никого кроме нее больше нет. В такие редкие моменты она заглядывала на кухню и немного перекусывала первым, что попадется под руку, лишь бы заставить живот перестать урчать. В остальное время она боялась пересечься с братьями за пределами своей комнаты, хотя они, по ее наблюдениям, тоже редко бывали дома. В какие-то дни она вовсе никого не слышала за стенами, предположив, что Гаара и Канкуро ночевали где-то в другом месте.       К большому облегчению Мацури, Темари съела полную тарелку супа и, после недолгих уговоров, приняла какое-то лекарство, которое должно было восстановить силы. Темари хотелось отвлечь Мацури от переживаний и поблагодарить за всю заботу, которой считала себя недостойной. Они ещё немного поговорили, и, полностью удостоверившись, что Темари стало лучше, Мацури ушла по своим делам, пообещав навестить ее вечером.       После ее ухода Темари, недолго поразмышляв о своем плачевном состоянии, твёрдо решила занять себя чем-нибудь. Она убралась на кухне, в своей комнате, устранив все улики своей постыдной слабости, длившейся вот уже несколько дней. Боль и обида никуда не ушли, но теперь к ним добавились злость и презрение к самой себе. Темари устала метаться от одних ужасных мыслей к другим, трусливо прятаться в своей комнате, пока вся деревня пожинает плоды ее глупых ошибок. Ей стало невыносимо от своих бесконечных мыслей и бессмысленных чувств, что она была готова сделать что угодно, чтобы прекратить эту муку.       Наведя порядок везде, где только можно, она отправилась в ванную. Ее внешний вид оставлял желать лучшего, и она сделала то немногое, что было в ее силах: приняла душ. Взглянув на себя в зеркало в ванной, Темари ещё долго потрясённо рассматривала себя, все больше утопая в ненависти к себе. Она едва снова не заплакала от осознания того, насколько она жалкой была сейчас. Растрёпанные волосы, бледная кожа, темные круги под потускневшими и воспаленными после стольких слез глазами. Неудивительно, что Мацури так перепугалась за нее. В мыслях промелькнуло: не заподозрила ли Мацури, что дело совсем не в болезни, но она тут же одернула себя. Мацури и без того хватает тревог и забот, к тому же Темари не нужна была всякая жалость. Она и так сполна насытилась жалостью к себе, уже прекрасно зная, как она отвратительна на вкус.       Ей стало просто тошно от себя, и это чувство лишь усиливалось, подобно нарастающей волне. Она долго стояла под душем, молясь о том, чтобы раствориться в воде и уйти вместе с ней под землю. Когда мысли снова возвращались к тому, от чего хотелось плакать навзрыд, она только сильнее злилась, вымещая злость в резких движениях. Перед глазами поочередно сменялись картинки: ее безжизненное отражение в зеркале, взгляды родных братьев на нее в тот день, когда они все узнали, и то, как на нее смотрел Шикамару в их последнюю встречу. И каждая из этих картинок причиняла неимоверную боль, а после злость.       От воспоминаний своего несчастного вида в голову закрадывались новые едкие мысли. Разве так подобает выглядеть шиноби? Как она, такая слабая и никчемная, может теперь называться шиноби? Когда-то она презирала таких, не выносила слабых людей, а в итоге стала такой же. Не смогла защитить себя от опасных чувств, и в конце подвела всех, кто был ей дорог. Затем перед глазами появлялись Гаара и Канкуро, вспоминались обрывки из их прошлой жизни, где они всегда поддерживали друг друга, прикрывали друг другу спины на многочисленных миссиях, ещё до того, как Гаара стал казекаге. Они втроём бок о бок прошли целую войну, устояли под натиском всех врагов, построили новую жизнь в своей деревне. И все это осталось в прошлом.       Злость на себя переполнила ее и вышла за края, и Темари со всей силы швырнула кунай в стену. Он отскочил от каменной стены и громко упал на пол. Шум мгновенно вернул Темари в реальность. Она поняла, что даже не заметила, как оделась в свою повседневную одежду и застегнула на поясе сумку с кунаями и сюрикенами, поглощённая мыслями. Взгляд сам собой упал на одиноко стоящий сложенный веер в углу. Ей срочно нужно было уйти из дома, неважно куда, главное, поменять обстановку вокруг, чтобы хотя бы вдохнуть другой воздух.       Мацури была права. На входе в резиденцию стоял специальный охранный пост, двое хмурых джонинов со всей серьезностью оглядывали каждого, кто приближался. Завидев Темари, их сдвинутые брови поползли наверх. Сколько она уже отсутствовала, раз её появление вызвало такую реакцию? Темари подошла ближе, и они одновременно поприветствовали ее.       — Мы давно вас не видели здесь, Темари-сан. Надеемся, все нормально?       — Более чем. Казекаге не сообщил вам, что я плохо себя чувствовала некоторое время?       — Так и есть. Вам уже полегчало? Мы уж начали волноваться за вас.       — Ничего серьезного. Просто лёгкое недомогание. Нет никаких причин для волнений. — при этих словах она ещё больше напряглась. "Лёгкое недомогание" определенно не является причиной для столь долгого отсутствия на работе.       — Рады слышать.       — Я смотрю, ввели дополнительные меры безопасности. Меня тоже будете обыскивать? — Темари спросила ровным голосом, за которым скрывалось еле нарастающее раздражение. Она не могла винить подчинённых за соблюдение правил, но все же ей не нравилось, как неуверенно и подозрительно, прикрывшись сдержанной встревоженностью, они говорили. Будто они сомневались в ней.       — Разумеется, нет. Проходите, Темари-сан. — перед тем, как ответить, они быстро переглянулись, замешкавшись. Словно за то время, пока ее не было, Темари подвергла сомнению свой статус. Она понимала, что многие будут догадываться, что болезнь лишь прикрытие для куда более серьёзных дел, не предназначенных для чужих ушей.       Внутри резиденции удивлённые взгляды на нее продолжились. Людей было не так много, но она все равно замечала, как все шиноби не ожидали ее здесь увидеть. Возможно, то было из-за ее все ещё немного болезненного вида, но Темари все же подметила неестественную настороженность всех вокруг. Невольно в голове возникла ассоцииация с похожей атмосферой резиденции хокаге в Конохе, такой же тихой и мрачной. Её кулаки непроизвольно сжались. Навстречу из ближайшей двери к ней вышел высокий мужчина, который, увидев ее, так же удивился, но тут же принял серьезный вид и слегка поклонился.       — Рад вас здесь видеть, Темари-сан. Как ваше самочувствие?       — Намного лучше, Таконака. Спасибо. — Темари в ответ тоже слегка поклонилась. Таконака был всеми уважаемым джонином, прошедшим две мировые войны и бывшим на хорошем счету ещё у предыдущего казекаге.       — Полагаю, вы теперь снова в строю. Если вам ещё не доложили, казекаге-сама сейчас на срочном совещании со старейшинами. Они теперь проходят каждый день. — после этих слов его лицо стало ещё серьезнее, а морщин прибавилось. — А Канкуро-сан недавно отправился на восточный склад боеприпасов для плановой проверки. — что-то заставило ее засомневаться в необходимости плановой проверки именно сейчас, но она не озвучила свои мысли.       — Благодарю, Таконака. Что известно о работе в моем отделе? Кто разгребал все документы, пока меня не было?       — Об этом я точно не могу сказать. Я и сам вернулся с пограничного поста совсем недавно. Но, насколько я знаю, казекаге-сама сейчас лично ответственен за сообщение с другими странами. Сегодня он поручил Рокуро и Ясу доставить послание для мизукаге, мне неизвестно, что там. — Темари раскрыла глаза, услышав знакомые имена. Это были именно те двое джонинов, которых отправили передать послания каге, когда Темари внезапно вспомнила о собрании альянса. Гаара в то время уже не разговаривал с ней, тайно поручив ее работу другим шиноби. Мимолётное осознание успело нанести ей очередную рану: Гаара в тот момент уже все знал, когда Темари настойчиво потребовала отдать ей право посетить собрание альянса.       — Понятно. Случайно не знаешь, они уже покинули деревню? — у нее не было времени снова впадать в отчаяние и ругать себя. Сердце в тревоге забилось быстрее, но Темари упрямо игнорировала его. Это больше не может продолжаться, и она во что бы то ни стало положит конец всему этому.       — Вроде бы нет. Недавно видел их внизу в резиденции. Должно быть, они уже собирались уходить.       — Хорошо, спасибо. — она коротко кивнула ему и сразу же развернулась, не дождавшись, когда тот ответит ей. Она старалась, как могла, не выдать своего волнения в голосе и походке. Пришлось идти значительно медленнее, чем ей того хотелось.       Пока она выходила обратно из резиденции, прошло слишком много времени, как ей показалось. Она боялась не успеть, хотя ещё до конца не понимала, чего именно не успеть. Сердце продолжало бешено колотиться, заглушая все мысли. Выйдя на улицу и не обращая внимания ни на кого вокруг, она тут же оттолкнулась от земли и запрыгнула на ближайшую крышу, чтобы сократить эпуть до главных ворот. Взгляд выискивал вдалеке фигуры двоих знакомых джонинов. Темари бежала все быстрее по крышам зданий, перепрыгивая с одного на другое. Наконец она приблизилась к воротам, ещё несколько рывков, и она приземлилась на земле перед громоздящейся стеной.       Затаив дыхание, она резко вскинула голову, ища глазами нужных ей шиноби. Впереди виднелись несколько людей на охранном посту, среди которых она всё-таки отыскала тех двоих. Телу было нужно отдышаться, но она продолжила уверенно идти вперёд.       — Темари-сан? Что-то случилось?       — Рокуро! Ясу! Гаара вам поручил доставить послание для мизукаге, верно? — Темари не удостоила даже взглядом других охранников, обратившись сразу к двоим джонинам.       — Д-да, Темари-сан. Что-то не так? — они недоумевающе смотрели на нее, настороженные ее тоном.       — Казекаге изменил свое решение. Этой миссией займусь я.       — Вы? Но... Почему? Казекаге-сама только сегодня отдал нам приказ. Вас... тогда не было.       — Хочешь спросить у него лично, почему он передумал? Валяй. Только вот я не думаю, что Гаара обрадуется тому, что вы задержали отправку важного послания для госпожи мизукаге. В нынешней ситуации лучше не подвергать сомнению его решение. — весь скопившийся гнев невольно начал выходить наружу. Темари не до конца понимала, в чем причина ее действий и почему она так разгневалась, перейдя на угрозы, да ещё и воспользовавшись влиянием Гаары, который ни разу не пришел к ней после последнего разговора.       — Что вы, Темари-сан... У нас и в мыслях не было ничего подобного. Мы просто удивились такой внезапной смене планов, вот и все. Раз казекаге-сама так решил, то... — растерявшийся Рокуро достал свиток из-за спины и протянул его Темари. Двое джонинов не могли подобрать слов, всерьез перепугавшись ее грозного вида.       Темари, ничего не сказав, забрала свиток и тотчас же умчалась навстречу горизонту. Солнце уже клонилось к закату, когда она покинула Суну. Рациональный ум подвел ее, не найдя подходящей причины, для чего она все это провернула. Соврала своим людям, подставив под удар ничего не подозревающего Гаару. Но сейчас её меньше всего волновало, как отреагирует казекаге на ее выходку, нарушившую его приказы. Единственное значение сейчас имело то, что она вырвалась из оков страданий в своей деревне, где каждый встречный напоминал ей о последствиях её неосмотрительности. Она больше не была пленницей своего отчаяния, съедавшего ее день ото дня в ее доме. Сейчас она снова могла почувствовать себя хоть на мгновение живой, вернуться к своей привычной работе шиноби, выполнять предназначенные ей миссии.       Ей совершенно не хотелось думать о том, что будет дальше, когда она вернется в Суну. Возможно, Гаара будет ещё больше зол на нее. Темари была готова на этот риск, если это означало хоть на немного прервать череду боли и сожалений. Быть может, она стремилась таким образом вновь доказать брату свою пригодность, что она все ещё в строю и ей по силам любые трудности, как и прежде. Чего бы ей это ни стоило, она вернёт свою прежнюю жизнь, получит шанс на то, чтобы все исправить. И все станет как раньше. Только эта надежда сейчас придавала ей сил двигаться вперёд.       К концу следующего дня она была уже на подходе к деревне Скрытого Тумана. Воздух заметно стал холоднее, а вдали клубился характерный туман, закрывая собой свет уходящего солнца. Чем ближе она подходила, тем медленнее становился ее шаг. Она чувствовала, что её приход не остался незамеченным. Чутье ее не подвело. У склона ближайшей скалы из ниоткуда возникли фигуры шиноби Скрытого Тумана. Такие же немногословные, как и в прошлый раз. Они забрали свиток и в тот же миг исчезли. На этом важная миссия Темари была окончена. Оставшись в одиночестве, она почувствовала на душе неприятный осадок, странное послевкусие неоправдавшихся надежд. Теперь путь лежал обратно, домой.       Подгоняемая страхом перед своими чувствами, она добралась до страны Воды чересчур быстро, и теперь ей не особо хотелось спешить обратно в Суну. Солнце уже зашло, когда она вышла из скалистой и туманной местности. Не желая бежать ночью и почувствовав резкую усталость, Темари приняла решение заночевать в ближайшей деревне. Недолгое время спустя она обнаружила небольшую деревеньку на берегу реки.       Недалеко от старой и местами разрушившейся от времени пристани располагалась такая же старая на вид гостиница. На первом ее этаже было некое подобие забегаловки, в которой несколько местных жителей шумно выпивали за дальним столом. По-видимому, шиноби частенько останавливались здесь, так как никто не удивился такому позднему визиту новой гостьи. Расплатившись и быстро перекусив, Темари поднялась в свою комнату.       Хоть она и чувствовала внезапно навалившуюся на нее усталость, сон по какой-то причине никак не шел. Вместо этого в голову вновь возвращались все те мысли, от которых она так рьяно убегала. В тесной комнате неприятно пахло сыростью и затхлостью, и Темари раскрыла окно, которое, похоже, долго никто не открывал. С улицы вместе с прохладным ветерком донёсся слабый шум реки. Обнаружив, что она уже долгое время лежит на кровати без сна, она захотела подышать свежим воздухом и немного прогуляться, надеясь хоть так привлечь желанный сон.       Темари не стала спускаться по лестнице и выходить через ту забегаловку, поэтому сразу спрыгнула с окна на слегка влажную землю. Ноги сами собой увели её вглубь деревеньки, мимо обветшалых домов и редких деревьев. За всеми переживаниями и гнетущими мыслями где-то маячило странное чувство, что что-то не так, возникшее примерно в тот момент, когда она передала свиток и двинулась в обратный путь. И в этой тихой деревне оно лишь усилилось. Когда она ушла подальше от реки, вокруг незаметно стало пугающе тихо. До этого слушая только биение собственного сердца, Темари не обращала внимания на окружающую тишину, а теперь она неожиданно заявила о себе. Внезапный шорох где-то позади развеял все сомнения. Теперь все стало до предельного ясным.       Темари мгновенно напрягла все органы чувств, проснулось чутье опытного шиноби. Ещё одно мгновение, и она стремглав развернулась, отскочив на несколько метров от того места, где только что стояла. Три куная молниеносно вонзились в землю, от которой она только что оттолкнулась. Теперь она слышала и чувствовала гораздо больше, чем в обычное время. Рука инстинктивно потянулась за спину, где должен был быть прикреплен веер, ее главное оружие, но сейчас там его не оказалось. Тихо выругнувшись, она вспомнила, что оставила его в гостинице. Вместо него рука резким движением выхватила кунай из напоясной сумки. Темари снова допустила грубейшую ошибку, уйдя на прогулку без своего веера, да ещё и на чужих землях.       Вслед за кунаями показались и их владельцы. Она насчитала пятерых врагов, троих на земле, ближе к ней, и двоих на крышах ближайших домов. Судя по одежде, они явно не были шиноби Скрытого Тумана. Выходит, отсутпники? После войны о них не было ничего слышно, но все знали, что их число возросло, просто никто не говорил этого официально. Под "никто" подразумевалась Коноха, взявшая главенствующую роль в распорядке мира.       — Кто вы, и что вам нужно? — Темари громко спросила, перейдя сразу к делу.       — Мы надеялись встретиться с тобой утром, когда ты выйдешь из гостиницы, Темари из Скрытого Песка. Но ты предоставила нам куда лучший шанс для встречи. — голос подал один из тех, кто стоял на земле впереди остальных. Темари внимательно взглянула на мужчину с темными короткими волосами, пытаясь вспомнить, не видела ли она его раньше. Его тон и бахвальная ухмылка на лице определенно ей не понравились.       — И что вы же от меня хотели? У меня точно не было в планах беседовать со всяким сбродом вроде вас.       — Как грубо, Темари-сан. Неужели покровительство советника хокаге вселяет такую уверенность в тебе? — Темари замерла, надеясь, что она ослышалась. Но нет, этот нукенин произнес именно эти слова. Зачатки паники начали распространяться по телу. Откуда он узнал?       — О чём ты говоришь? — она яростно прошипела, готовясь в любой момент ринуться в бой.       — Видишь ли, мы не могли пропустить такой возможности познакомиться с тобой поближе, особенно зная, что ты имеешь тесную связь с нашим главным врагом.       — Хотите добраться до него через меня? — Темари зло усмехнулась, почти с иронией. — Как глупо.       — О, совсем нет. Ты всего лишь начало нашей с ним борьбы. Мы и не планировали брать тебя в заложники или что-то в этом роде. Мы знаем, что Нара не станет рисковать ради одной из своих шлюх. — в глубине души она понимала, что он говорит правду, но тем не менее гнев овладел ею, и Темари потребовалась пара секунд, чтобы сложить печати и вызвать свирепый порыв ветра. Все пятеро врагов бросились врассыпную, уклоняясь от атаки. Краем глаза она заметила, что одного всё-таки задело лезвие ее ветра.       Ответная атака не заставила себя ждать. Один из противников в один прыжок приблизился к ней. Прозвучал лязг кунаев. Темари отпрыгнула в сторону, уклонившись от брошенного оружия. Битвы было не избежать. Враги один за другим наступали, окружив ее со всех сторон.