dance like the daddy you are

      — Ешь горох! — отругал Намджун одиннадцатилетнего Джэвона, который сидел за кухонным столом и ковырял вилкой горошек в своей тарелке, одетый в такую же розовую пижаму с принтом коалы, что и отец.       — Я поем, если Чимин тоже, — ответил мальчик с лукавой улыбкой в сторону Чимина, сидящего напротив него с озорным блеском в глазах.       — Я взрослый! Я могу есть всё, что захочу! — пожаловался он тоном, граничащим с нытьём, отодвинув горошек на тарелке в сторону, чтобы подчеркнуть своё заявление.       — Папа-а, — нараспев произнёс Джэвон.       — Чимин, — сурово добавил Намджун. — Ты тоже ешь. Вы оба.       — Но я…       — Нет, молодой человек.       Чимин фыркнул в свою тарелку, показав язык Джэвону, который скорчил в ответ гримасу. Хоть Намджун и казался строгим, эти минутные шутливые перепалки между его парнем, с которым они были вместе уже три года, и его сыном, были самыми любимыми моментами дня. Он взглянул на них, перебирающих горошек, но всё равно жующих его, продолжающих между тем смешить друг друга всякими глупостями, и вдруг почувствовал, как в груди разлилось тепло, как будто невидимое одеяло укрыло его торс. Он любил каждую секунду этого момента, прошедших моментов и всех будущих моментов, которые будут гораздо счастливее. Он любил эти мгновения всем своим сердцем.       — Шевелись, детёныш, — заговорил Намджун через некоторое время, насладившись сценой перед ним, а затем решив положить конец страданиям своего сына из-за овощей. — Собирайся и через пятнадцать минут будь в машине. Чимин, останься здесь и доешь свой горох.       Джэвон преувеличенно фыркнул от смеха в сторону Чимина, прежде чем убежать в свою спальню, чтобы переодеться в школу.       — Знаешь, — начал Чимин с мягкой ухмылкой, — эта привычка командовать мной правда работает. Не думал перенести это в спальню?       — Что я говорил о грязных разговорах, когда Джэ рядом? — прошипел Намджун, вытягивая шею, чтобы убедиться, что Джэвон не слышит их. — Ты же знаешь, что он достаточно взрослый, чтобы понимать твои двусмысленные фразочки.       — Это не я доминирую над другими средь бела дня.       — Заткнись, — усмехнулся Намджун. — Ешь свой чёртов горошек, Чимин.       — Я ем! — ответил он, запихивая в рот ложку гороха. — Смотри, папочка! Я ем!       Обращение заставило Намджуна расхохотаться, он придвинулся ближе к сидящей фигуре Чимина и наклонился над ним. Он обвил руками шею парня, когда собственное хихиканье младшего завибрировало в его груди, и этот момент был настолько приятным для обоих мужчин, что даже малейшее отдаление друг от друга казалось чудовищной пыткой.       — Нам скоро три года, — сказал Чимин и притянул Намджуна ближе к себе, чтобы он крепче обнял его за плечи. — Уже в следующем месяце. Время летит, да?       — Забавно, что ты так считаешь, — ответил Намджун. — Особенно с учётом того, что я хожу на цыпочках вокруг тебя последние три года.       — Разве так должно быть? Насколько я знаю, это я всё время хожу на цыпочках, потому что ты охуительно высокий!       — Чимин, следи за языком.       — Ай, блять.       Намджун снова засмеялся, на этот раз уткнувшись лицом в волосы Чимина, и мягко поцеловал их.       — Три года, а ты всё ещё не приспособился к жизни с рейтингом ноль плюс.       — Вообще-то отлично приспособился, — возразил Чимин.       — Да ты что?       — Я знаю об уходе за детьми больше, чем ты можешь себе представить.       — Звучит фальшиво, но ладно.       Чимин ахнул, вырываясь из объятий Намджуна.       — Тебе нужны доказательства? Давай поспорим, сучка!       — Ты уже проиграл, — указал Намджун с мягкой улыбкой, притягивая Чимина к своей груди, и уткнулся носом в его волосы.       — Пусть Джэ решит.       — Давай не будем.       — Джэ! — всё равно позвал Чимин.       — У меня ещё восемь минут осталось! — крикнул в ответ Джэвон, разрушив все планы Чимина обыграть Намджуна.       — Задроты, — пробормотал Чимин, смирившись с поражением.       — Твои задроты, — поправил Намджун, взявшись за подбородок парня, чтобы повернуть его лицо к себе.       — Чертовски верно, — ответил Чимин и поцеловал Джуна, оба мужчины тихо выдохнули от поцелуя, как будто им стало легче дышать.       Так и было.

***

      Чимин стоял перед своей командой, наблюдая и инструктируя танцоров, профессионально и жёстко, звуча низко и авторитетно. Не то чтобы он был тираном со своими учениками, на самом деле совсем наоборот. Все любили Чимина, особенно выпускники Min & Min Studios. Он начал в подростковом возрасте с балета, но был слишком заинтересован в хип-хопе и современных танцах, поэтому в возрасте восемнадцати лет успешно поступил в Пусанский университет искусств, а потом решил открыть свою собственную танцевальную школу в Сеуле. Это было тяжело, дорого и сокрушительно.       Но оно того стоило. Чимин основал академию в сомнительной квартирке-студии в самом неприглядном комплексе Сеула, но его талант и усердная работа окупились за пару лет, что позволило ему осуществить свою мечту и стать единственным владельцем одной из самых престижных школ танца в Сеуле. Всё это было очень серьёзно.       И очень трудно тоже. Бизнес отнял у него большую часть юности, заставил его пожертвовать дружбой и любовью. Но это всё было тем, чему он принадлежал. Этим всем был он сам.       — Вытяни руки, Сыльги. Надеюсь, я больше не увижу, как ты отлыниваешь.       — Вот так, Юджин. Идеально.       — Мне нужно больше стараний в твоих движениях бёдрами, Чонхён.       — Ты сбилась с ритма, Джиу.       — Выгибайся сильнее!       Пять дней в неделю с десяти до шести Чимин преподавал у разных групп танцоров. В эти дни он также танцевал вместе с ними. Пять дней в неделю с десяти до шести Чимин жил своей мечтой. Всё, чего он когда-либо хотел, было здесь, прямо перед ним.       Тогда почему ему казалось, что этого недостаточно?       — Через месяц тебе исполнится тридцать три, — сказал Тэхён. — Может, это тот самый кризис среднего возраста, о котором все постоянно говорят.       — Но я люблю свою работу, — ответил Чимин. — Я не могу представить, что занимаюсь чем-то другим.       — Тогда, возможно, тебя беспокоит не работа. Может быть, это Намджун.       — А что Намджун?       — Может, тебе хочется большего?       — Больше чего? Секса?       — Нет, ты, тупица. У тебя его дохрена, дай мужику передышку! Возможно, знаешь, тебе просто нужно больше от ваших отношений.       — Но у нас всё отлично.       — Да, но тебя устраивает?       — Тэ, перестань говорить загадками, достал. Я слишком устал, чтобы расшифровывать твои слова.       Тэхён вздохнул, откладывая в сторону миску с попкорном со своих колен.       — Сколько уже времени прошло? Три года?       — Да, — ответил Чимин с мягкой улыбкой.       — И ты до сих пор здесь, живёшь со мной.       — Ну, это…       — Что?       — Так удобнее? Я не знаю… Мы никогда не говорили об этом.       — И я о том же. Я знаю, что ты его любишь, кажется, ты ему тоже нравишься, тогда почему ты здесь со мной субботним вечером?       — Не то чтобы он меня не приглашал! Я отказался идти, потому что Джэ мог захотеть провести время со своим отцом наедине.       — Он живёт с ним, Чимин. Я уверен, что одна ночь с тобой ничего не изменит.       — Я всё время ночую у них, Тэ.       — Да, но для чего? Вы трахаетесь, немного разговариваете, а потом утром уходите на работу. Когда ты в последний раз проводил целые выходные у Намджуна?       Чимин не торопился отвечать. Тэхён был прав, прошло много времени с тех пор, как он в последний раз проводил выходные у Джуна.       Первый год их отношений был волшебным. Чимин всё время оставался ночевать, не следя за временем. Обычно сообщения от Тэхёна «ты там жив?» возвращали его в реальность и заставляли вырваться из объятий Намджуна. Подружиться с Джэвоном было так же просто, как и приготовить рамён. Он мгновенно нашёл общий язык с мальчиком, и с каждым днём они нравились друг другу всё больше. И Намджун, Чимин мечтательно вздохнул при мысли о нём, Намджун был идеальным. Он был нежным, обходительным, чутким, дурашливым. Чимину не потребовалось много времени, чтобы влюбиться в него, вскоре поняв, что он хранил в себе всё, чего Чимин когда-либо желал отыскать в партнёре. Намджун был просто таким Намджуном, и Чимин мог только кричать от того, насколько идеальным он был.       Но всё изменилось. И дело не в Намджуне, не в Джэвоне, а в Чимине. Он стал более занятым, стал нерешительным. Он начал просчитывать каждое своё действие, внезапно почувствовав вину за то, что держит Намджуна подальше от Джэвона. Сначала это были только воскресенья, потом целые выходные, а позже и еженедельные свидания. Чимин постепенно начал отстраняться, чувствуя себя незваным гостем каждый раз, когда Намджун просил его остаться.       Он не мог понять, как чувствовать что-то ещё, кроме вины.       — Чимин! — голос Тэхёна вернул Чимина в его настоящее.       — Ты прав. Это моя вина.       — Я не это имел в виду, Чимин.       — Нет, но это правда. Я был так осторожен с ними, и теперь я ненавижу этот разрыв. Ненавижу быть здесь субботним вечером.       — Ауч, — Тэхён фальшиво ахнул.       — Ты же знаешь, что я не об этом, Тэ.       — Очевидно, соулмейт. Кому ещё знать, если не мне. Так что ты собираешься делать с этим?       — Я как бы надеялся, что ты мне подскажешь.       — Из любви к гомосексуалам, — раздражённо простонал Тэхён. — Напиши ему, что придёшь!       — Подожди, сейчас?       — А когда ещё?       Чимин пристально смотрел на лицо Тэхёна несколько мгновений, прежде чем спрыгнуть с дивана и схватить телефон. Он немедленно отправил Намджуну короткое «я приеду?», получив ещё более быстрый ответ «ждал тебя. оставайся на ночь!».       Чёрт возьми, подумал Чимин, он действительно был благословлён самым лучшим.       — Чимини! — закричал Джэвон, когда Намджун впустил его, мягко поцеловав. Чимин повернулся к одиннадцатилетнему мальчику и крепко прижал его к себе. — Я соскучился!       — Я тоже скучал по тебе, Джэ. Как дела у моего медведя?       — Всё клёво, — усмехнулся Джэвон. — Сегодня во время обеда в школе у нас был водный бой, Минги повредила колено, поэтому я отнёс её к школьному врачу, а ещё утром папа заставил меня снова съесть твою порцию горошка, — добавил он, надувшись.       — Мою порцию? — растерянно спросил Чимин.       — Ах, медвежонок, как насчёт того, чтобы выбрать фильм, а? — перебил Намджун. Джэвон выпрыгнул из объятий Чимина и нетерпеливо бросился обратно в гостиную к телевизору.       — Что он имел в виду? — спросил Чимин, приподняв бровь.       — Да ничего, ничего. Ты знаешь, какие дети. Маленькие дьяволята, — ответил Намджун с нервным смешком.       — Джун.       — Это правда глупо…       — Что ты сделал?       — Я… сегодня утром я приготовил дополнительную тарелку завтрака. Снова. Я часто так делаю в последнее время, постоянно забываю, когда ты не остаёшься на ночь, — тихо признался Намджун, наклонив голову и переминаясь с ноги на ногу.       — О.       — Ага. И прежде чем он проболтается, потому что я уверен, что он это сделает, скажу, что я бессознательно звал тебя минут десять, чтобы попросить принести мне полотенце в душ — потому что моё полотенце было в стирке. И он всё это время хихикал за дверью. Просто, вот… Не растеряйся, когда он расскажет об этом. Просто изобрази смех или что-то в этом роде.       Чимин уставился на Намджуна, изо всех сил пытаясь придумать наиболее подходящий ответ на это откровение. Час назад он ныл Тэхёну, что чувствует, будто вмешивается в жизнь Джуна, будто злоупотребляет его гостеприимством. А сейчас перед ним стоял Намджун, шесть футов ростом, с безупречными мышцами и ямочками, заикающийся при малейшем флирте даже после стольких лет в отношениях и всё ещё достаточно внимательный, чтобы спросить согласия Чимина, прежде чем поцеловать его на публике. Который признался, что настолько привык к присутствию Чимина, что забывал, что он не всегда был рядом.       Чимин в самом деле потерял дар речи.       Поэтому он поцеловал его. Жёстко и безудержно, страстно и напористо.       И Намджун поцеловал его в ответ с не уступающей страстью, обняв за талию, словно это был его природный рефлекс. Он приоткрыл рот, чтобы позволить их языкам встретиться, губы были такими же мягкими и чудесными, какими они были в тот день, когда Чимин впервые поцеловал его.       — Джун, — задыхаясь, произнёс Чимин, прервав поцелуй, чтобы перевести дыхание. — Чёрт возьми, Джун, — он прильнул обратно, целуя с удвоенным пылом, и вцепился в волосы на его затылке, чтобы притянуть его как можно ближе.       — Ты останешься на ночь? — спросил Намджун между поцелуями, ещё крепче сжимая Чимина в объятиях. — Пожалуйста, останься.       — Останусь, — ответил Чимин, восторженно кивая. — Я буду рядом столько, сколько захочешь.       — Тогда, думаю, ты никогда не уйдёшь, — заявил Джун и нежно поцеловал его, вкладывая в поцелуй все свои чистые намерения.       Два дня спустя Чимин переехал в дом Намджуна.

***

      — Ешь горошек, молодой человек! — указал Чимин Джэвону, сидящему за кухонным столом и перебирающему горох в своей тарелке.       — Было весело, когда мы делали это вместе, — надулся Джэвон.       — Поверь мне, медвежонок. Я этого гороха наелся на всю жизнь.       — Поэтому ты такой сильный? — спросил мальчик с блеском в глазах.       — Сильный?       — Твой танцевальный шоукейс! Папа показал мне его как-то, когда мы скучали по тебе. Как у тебя получается так двигаться, Чимини?!       Признание пронзило сердце Чимина, искреннее обожание Джэвона подействовало на него как бальзам.       — Тебе понравилось? — спросил он с потрясением, как будто был любителем, выпрашивающим похвалы.       — Это было так круто. Помнишь, как папа танцевал на родительском шоу талантов?       Чимин улыбнулся. Единственный раз, когда Намджун позволил желанию сына увлечь себя танцами, был одним из его самых дорогих воспоминаний. Он танцевал грациозно, красиво, с любовью. Чимин вспомнил, как сидел в первом ряду с Джэвоном рядом, улыбался так широко, что потом у него всю ночь болели щёки, и поддерживал Намджуна так громко, как только мог. Его выступление не было идеальным, оно не захватывало дух. Это было просто и структурировано, как и хотел Намджун. Это было очень похоже на Намджуна. Публика аплодировала и улюлюкала, матери падали в обморок, в свете прожекторов он казался неземным. И даже несмотря на то, что он не выиграл, Джэвон очень гордился им. Тем вечером Чимин чувствовал нечто большее, чем гордость за Намджуна.       Он чувствовал любовь.       — Он был очень крутым. Но не так хорош, как ты, Чимини. Может, тебе стоит дать ему ещё уроки?       — Ни за что, — рассмеялся Чимин. — Если ты попросишь об этом, он заплачет!       — Но танцы — это так здорово!       — Хочешь как-нибудь прийти в мою студию? — застенчиво спросил Чимин, изо всех сил стараясь поддерживать зрительный контакт с Джэвоном. — У нас есть класс для детей, который ведёт мой друг. Если хочешь, конечно.       — Да, пожалуйста. Однажды я хочу танцевать, как ты.       Чимин улыбнулся, подошёл ближе к Джэвону и взъерошил его волосы.       — Ты можешь быть даже лучше меня, Джэ. Ты можешь быть кем угодно.       — Папа говорит то же самое. Я не понимаю. Что, если я хочу быть камнем?       — Юнги-хён научил тебя этому? — спросил Чимин, наклонив голову.       — Возможно… — ответил мальчик с робкой улыбкой.       — Ешь горошек.       Джэвон заскулил, но тут же быстро смёл всё с тарелки.

***

      — Думаю, Джэ хочет стать камнем, когда вырастет, — сказал Чимин и откинул одеяло, устраиваясь рядом с Намджуном, который сидел у изголовья с книгой в руках и очками для чтения на носу.       — Иногда мне кажется, что Юнги-хён плохо на него влияет, — сказал Намджун, закрыв книгу и раскрыв руки, чтобы Чимин мог лечь. Он придвинулся и улёгся на грудь Джуна, тихо замычав, когда его больная спина успокоилась.       — Ещё у него появился новый интерес к танцам, — добавил Чимин. — Я предложил пробное занятие в моей студии, ты согласен?       — Почему бы и нет? — спросил Намджун и взял Чимина за руки, начав перебирать его пальцы. — Я до сих пор не могу привыкнуть к тому, какие у тебя крошечные ручки.       — Заткнись, они милые.       — Конечно, все крошечные вещи милые.       — Я не обсудил это с тобой, прежде чем предложить ему, поэтому я переживаю, — продолжил Чимин. — Я сожалею об этом, я должен был спросить, всё ли в порядке, и только потом заманивать Джэ.       — Чимин, ответь мне, — сказал Намджун, переплетая свои пальцы с пальцами Чимина. — Ты так отдалился из-за Джэ?       Чимин неловко поёрзал. Честность была самой трудной вещью в мире для него. Но честность также была единственной вещью, которая поддерживала отношения, ему пришлось этому научиться, на собственном горьком опыте.       — Нет и да. Я не хочу, чтобы ты думал, что твой сын является преградой в наших отношениях. Это невозможно, я так сильно люблю Джэ. Но, наверное, я чувствовал себя виноватым за то, что отнимал у вас время, которое вы легко могли бы провести вместе.       — У тебя когда-нибудь создавалось впечатление, что он ревнует?       — Что? Нет!       — Разве меня когда-нибудь беспокоило, что ты остаёшься на ночь или проводишь время с Джэ?       — Нет…       — Значит, ты идиот?       — Эй! Где твоё уважение? — хныкнул Чимин.       — В канаве, если ты и дальше будешь так думать. Я был с тобой три года, Чимин. Я попросил тебя войти в мою жизнь, в жизнь моего сына. Ты думаешь, я бы так просто подпустил кого-то? К моему сыну?       — Нет…       — Ты невероятно важен для меня, — продолжил Намджун, поглаживая пальцами свободной руки пряди волос Чимина. — И если бы у меня были хоть малейшие сомнения в твоём отношении к моему сыну, тебя бы здесь не было.       — Сама прямолинейность, — пошутил Чимин.       — Это просто правда, — поправил Намджун. — Есть причина, по которой я был одинок после появления Джэвона, Чимин. Дело не в том, что никто не был достаточно хорош для меня. Никто не был достаточно хорош для Джэ. До тебя.       Чимин поднял голову, чтобы посмотреть мужчине в глаза, его слова мгновенно заполнили зияющую дыру в его груди.       — Ты правда серьёзно, Джун?       — Да, — прошептал в ответ Намджун, наклоняясь, чтобы поцеловать Чимина с предельной нежностью и обожанием. — Я люблю тебя, Чимин. И, может быть, я эгоистичен, взваливая на тебя часть ответственности за Джэвона. Может, ты не готов, а может, я тороплюсь…       — Нет. Я готов ко всему, что ты задумал, — быстро вмешался Чимин.       — Видишь? — сказал Намджун, проводя подушечкой указательного пальца по склону носа Чимина. — Вот почему ты был правильным выбором.       — Потому что я жажду и отчаянно жду твоего одобрения?       — Нет. Хотя это милая черта. Потому что что ты не боишься обязательств. Когда ты готовил меня к этому никому не нужному шоу талантов, я узнал, какой ты. Ты заставил бревно вроде меня танцевать под Butterfly со всеми этими взмахами рук, поворотами и прочим дерьмом. Ты знал, что я был безнадёжным, но ты не колебался ни секунды, застрял со мной и пытался помочь мне заставить моего сына гордиться.       — Может, я просто сделал это, чтобы залезть к тебе в штаны, — предположил Чимин.       — Может быть. Но я знаю, что это не так. Я знаю, что сначала был просто твоим учеником, пока не стал твоей секс-мечтой.       — Секс-мечтой! Мне смешно.       — Я солгал?       — Нет…       — Чертовски верно. Я никогда не ошибаюсь. И я не ошибаюсь насчёт тебя, — пообещал Намджун.       — Почему ты предложил мне переехать? Ну, как ты понял, что это правильно? — спросил Чимин с блестящими глазами, нежно-нежно потираясь носом о нос Намджуна. Он не мог сдержать это маленькое проявление любви.       — А, ну, — начал Джун. — Честно говоря, здесь нужно благодарить Джэвона.       — Этот ребёнок реально единственный источник моего счастья.       — Ха-ха, очень смешно, — съязвил Намджун, закатив глаза. — Мы пошли пообедать после школы, и я повёл его в то кафе, которое тебе так нравится. И дело в том, что я не сказал ему, что мы собираемся туда, но он знал? Он знал, что я собираюсь отвести его туда, сказал, что с нетерпением ждал этого, но надеялся, что ты пойдёшь с нами, как в первый раз, когда мы посетили кафе. Так что я попытался разрядить обстановку, сказав, что это просто совместное время отца и сына, что неожиданно разочаровало его. Не в плохом смысле! Пожалуйста, не начинай выдумывать. Я не ревновал. Он просто соскучился по тебе, даже упомянул, как я меняюсь рядом с тобой. В лучшую сторону. Всё хорошо, ничего плохого.       — Он правда так сказал? — спросил Чимин, глаза которого внезапно заблестели.       — Правда. Тогда я просто понял, что я не единственный, кто на грани одержимости тобой, и что мой сын чувствует то же самое, что и я. Думаю, это была последняя капля, которая заставила меня понять, кем ты стал для нас.       — О, Джуни, — прошептал Чимин, прижимаясь всем телом к Намджуну. Он потёрся щекой о щёку высокого мужчины и сжал его в крепких объятиях.       — Прости… я слишком обескуражил тебя. Я хотел оставить это при себе, но у тебя так много сомнений относительно своего положения в нашей жизни… ты важен, Чимин. Ты пиздец как важен, это просто нереально.       — Не выражайся, Джун, — хихикнул Чимин.       — Ай, блять.       Их смех слился в один звук до такой степени, что через мгновение стало трудно различить звуки.       — Ты и Джэ тоже важны для меня, — сказал Чимин после того, как их хихиканье стихло, и поднёс их переплетённые руки к губам, целуя каждую костяшку. — Может быть, даже больше, потому что вы всегда полагаетесь друг на друга. Но у меня никогда не было ничего такого прекрасного. Мне никогда не приходилось делать шаг назад и задумываться, жизнь была для меня простой и незатейливой. Я много работал, достиг успеха и на этом всё. Но теперь есть нечто большее, теперь у меня есть ребёнок, возлюбленный, о которых я забочусь больше, чем когда-либо о ком-либо другом. Теперь жизнь другая.       — Так и есть, — согласился Намджун.       — Да, возможно, мне нужно ещё немного времени. Но я готов, Джун. Я здесь, для тебя и Джэвона. Я обещаю тебе, что всегда буду ставить его на первое место и всегда буду заботиться о нём ценой своей жизни.       — Спасибо, но… я всё ещё здесь, так что мне тоже нужно что-нибудь из этого.       — Жадный, — фыркнул Чимин. — Всегда такой жадный.       — Поцелуй меня, Чимини~       — Отныне поцелуи зарезервированы только для Джэ.       — Хорошо, тогда дай мне свой член.       — Кто теперь грязно говорит!       — Джэвона здесь нет!       — Ты меняешь правила как свое ёбаное нижнее бельё!       — Следи за языком! И правило…       — О боже!

***

      — Джэ, — позвал Тэхён пятнадцатилетнего парня, элегантно одетого в нарядный смокинг. — Ты готов к большому дню?       — День такой же длины, ТэТэ-хён, — ответил подросток с раздражением.       — Вот блин. Забыл, что ты на этом этапе жизни, — пробормотал Тэхён себе под нос.       — Но если хочешь знать, я очень взволнован, — слабо улыбнулся Джэвон, чтобы подтвердить своё заявление. — Чимини готов?       — Если честно, малец, он чертовски нервничает. Именно поэтому я здесь. Ты можешь пойти поговорить с ним? — взмолился Тэхён. — Кажется, с каждой минутой он всё больше и больше сходит с ума.       — А, хён. Тебе реально стоит отказаться от звания родственной души сейчас. Поучись у нас с Минги.       — Ты был таким милым ребёнком, что Чимин сделал с тобой? Такой наглый, — цокнул Тэхён, вызвав у подростка тихое хихиканье.       — Я со всем разберусь, старик, — пообещал Джэвон и прошёл мимо Тэхёна, мягко похлопав его по руке.       — Йа! — крикнул он.       — Тэ сказал, что ты тут сходишь с ума, — доложил Джэвон и прошёл в гримёрку Чимина, заставив старшего подпрыгнуть. — Кажется, он не преувеличивал.       — Господи, что мы говорили о стуке? — упрекнул Чимин.       — Разве это не было правилом только дома, чтобы я не застукал вас с папой за грязными делами?       — Это для всех и везде, — ответил Чимин, на его щеках появился слабый румянец.       — Принято к сведению, — сказал Джэвон с ухмылкой, явно указывающей на то, что нравоучение полностью проигнорировано. — Итак, что происходит?       — Ничего такого, — поспешно произнёс Чимин.       — Точно? Потому что, по-моему, это похоже на эпическую трусость.       — Боже, ты разговариваешь как целое тысячелетие.       — Что мы говорили о том, что нельзя избегать наших чувств, меняя тему?       — Я жалею, что научил тебя этому дерьму.       — Ругаешься? Ты правда стрессуешь, да?       — Нет, я… — сказал Чимин, только чтобы остановить себя и вздохнуть. — Иди сюда, Джэ.       Джэвон подошёл к нему, подросток был уже на дюйм выше. Чимин поднял руки, чтобы схватиться за трицепсы мальчика, его дыхание сбилось, а кожа вспотела, под глазами залегли тёмные круги от безостановочной работы над планированием идеальной свадьбы.       — Да, ты прав. Я в стрессе, — признался Чимин, опустив взгляд на туфли Джэвона, ему было стыдно говорить это сыну того человека, за которого он собирался выйти замуж.       — Это понятно, — ответил Джэвон. — В смысле, это довольно важное событие. Вы с папой вместе уже сто лет, и сегодня очень значимый день для вас обоих.       — Это да, — кивнул Чимин, всё ещё прерывисто дыша.       — Так что там происходит? — спросил Джэвон, мягко постукивая старшего по виску.       — Целый кровавый цирк, — хихикнул Чимин, рассмешив и подростка. — Просто… Просто очень напуган, медвежонок.       — Это имеет смысл. Жизнь со мной и папой может быть довольно страшной.       — Нет, — покачал головой Чимин. — Дело ни в тебе, ни твоём отце. Просто всё… это, да.       — Ну, если тебя это утешит, мне не терпится начать называть тебя папулей, — усмехнулся Джэвон.       — Папулей? — спросил Чимин с лёгким вздохом.       — Слишком слащаво? Тогда отцом? Формально как-то. Или папочкой. Но, честно говоря, даркнет испортил для меня этот термин.       — Боже мой, — рассмеялся Чимин.       — Это правда! Жуткая там херня.       — Не выражайся, — сказал Чимин, мягко улыбаясь.       — Извини, — с ухмылкой ответил Джэвон. — Просто взволнован. Я ждал этого дня всю свою жизнь, понимаешь? Кого-то хорошего и красивого для папы, кто мог бы дать ему то, что он упустил, когда усыновил меня. Так что, думаю, я правда хочу этого. Я не буду этого делать, если это странно, я всё время называл тебя только по имени, так что я понимаю, если это слишком для тебя.       — Нет, — перебил Чимин, его сердце бешено колотилось от того, как сильно Джэвон был похож на Намджуна. — Пожалуйста, мне очень нравится. Папуля звучит очень мило.       — Да?       — Да.       — Я рад.       Чимин улыбнулся, его нервы благополучно успокоились благодаря улыбке Джэвона, подросток излучал всю любовь мира.       — Я так тебя люблю, Джэ. Ты знаешь это, да?       — Само собой. Сопливо, но я тоже тебя люблю. А теперь иди и сделай моего папу самым счастливым человеком на свете.       — Будем надеяться, что он ждёт меня там, — пошутил Чимин, оба рассмеялись. Старший заключил Джэвона в крепкие объятия, хорошо зная, что он выгравирует этот момент в самом центре своего сердца.

***

      Ладони Намджуна вспотели, сердце билось неровно. Он глубоко вдохнул, а затем выдохнул. Долго, медленно и непрерывно. Юнги посоветовал ему дышать и только дышать, не слишком много думать и не слишком много чувствовать. И Намджун отлично справлялся с единственными двумя делами в день свадьбы, для него этого было вполне достаточно.       Пока Джэвон не прошёл к алтарю и не встал рядом с ним, заставив его занервничать, а потом в зал вошёл Чимин в белом смокинге, с венком из маргариток на голове.       — Боже, — прошептал Намджун, прежде чем прикрыть рот. Его сердце таяло, а глаза слезились от улыбки Чимина, идущему по проходу, их взгляды встретились, такие влюблённые. Его эмоции бурлили под кожей, грозя вырваться на алтарь и залить всё красным. В цвет их любви.       — Ты выглядишь великолепно, — ухмыльнулся Чимин, когда подошёл к Намджуну, глядя на его сиреневый костюм и лавандовый венок на голове. — Обязательно оставлю венок на тебе потом.       Намджун рассмеялся себе в ладонь, смаргивая влагу с глаз, но не сумев удержать одну-две скатившиеся слезинки. Священник начал произносить клятвы, оба мужчины молча соглашались на всё, но особо даже не слушали. Что бы он ни говорил, они были согласны. Они уже поклялись друг другу по-своему, уже ознаменовали друг друга как своих. Чимин потянулся к рукам Намджуна, приблизившись, и улыбнулся ему, его глаза блестели в лучах заката.       — Привет, — прошептал он.       — Привет, — ответил шёпотом Намджун.       — Я люблю тебя, — произнёс Чимин, придвигаясь ещё ближе, пока его лицо не оказалось всего в нескольких дюймах от лица мужа.       — Я люблю тебя, муж, — повторил Джун, наклоняясь, чтобы поцеловать Чимина. Толпа разразилась поздравлениями и аплодисментами, но ни один из мужчин не обратил на них внимания.