Волк и Заяц

Меня ждал самый долбоебический позор из долбоебских: мне светила командировка в штаты на симпозиум хирургов. Отвратительно. И летела я Американ, мать их, эирлайнс. Или как там ещё называется этот филиал сломанного языка? Ну, атеншон плииииз я понимаю. Это значит завали ебало и слушай. Всё остальное — провал. Пиздецки провальный провал. Приключения начались сразу после взлёта. Миленькая стюардесса стала развозить напитки. И там был, блять, мой любимый, мечта всей жизни — томатный, чтоб его, сок. Ничего не надо: ни кофе, ни бухла, только дайте мне этот сок! С милой улыбкой обаятельная брюнетка что-то пролепетала на своём. Логика врача со стажем подсказывала, что она пытается узнать, что моя особа изволить выбухать. — Томато… — Ебать, на этом моменте я забыла, а как сок то будет?! Блять, да хуй его знает! — Томато…сок, плииииз, — попыталась я сказать с английским акцентом. Вышло круто, очень прям натурально! Но девушка вылупила на меня глаза и произнесла: — Рипит, плиииз… Бля, глупая что ли? Ну слово томато тебе же понятно?! Что, блять, перед тобой томато?! Только сок! Или у тебя там чо, грядки с помидорами в кубрике расхерачены?! Фух. Выдыхаю. Повторяю с той же улыбкой и тем же безупречным акцентом: — Томато сок, плиииииииз, — главное лыбиться пошире, чтоб не сочли агрессивной гопотой и не швырнули за борт. Ëбана… Она снова меня переспросила. Девочка, где твои мозги?! Педиковатый сосед с облизанной укладкой, упакованный в пиздецкидорогущий тёмно-синий костюм, повернул голову к стюардессе и произнес: -Томато джус, плиииииз. Сука! Джус, точно! И чо этот умник молчал раньше?! Небось ржал, как я конфужусь. Стюардесса налила мне сок. Целых два стакана. От души, дорогая, аж в сердце потеплело. Облизанному тоже томатный сок налили. — Русская? — Уточнил сосед. — Ага, — я невольно крякнула от удовольствия, отпивая. — Русский? — Почти, — с лёгким акцентом ответил он. Мы замолчали. Вспоминая о конфузе, я отметила: — Я это… Знаю, что сок — это джус, просто забыла, бля… Он улыбнулся, кажется, снисходительно, и кивнул: — Ничего, бывает. Я иногда русские слова забываю. — Часто бываете в России? — Как можно реже. Хуев мажор. «Как можно реже», ну и сиди ты, блять, в Америке, не высовывайся. Я повернулась к окну. Допила сок. Мистер модные штанишки придвинул мне свой и примирительно произнёс: — Нам очень долго лететь, познакомимся? Ага, как же. Познакомимся за сок. Разбежался. Хотя. Мне же нужен сейчас переводчик? Ебать, я умная. — Серафима, — я протянула ему руку. — Александр Гринц, — он пожал мою. — Пф, фамилию можешь не называть, не с участковым пиздишь. Хах, его лицо было в этот момент просто неебически удивлённым. А что? Я баба не из робких. — В отпуск летишь? — Он улыбнулся. Ну хоть улыбнулся, я думала у него, блять, мышцы отрофировались, и он всегда с таким лицом сидит. — Я похожа на жену миллиардера? — Ну не могу не язвить. Ебать, чел, у меня на роже написано: простая баба из села! Ну не из села. Ладно. Из Москвы. Но простая! Та, что с рынка с авоськами прётся. — Нет, — сознался он, виновато опустив взгляд. — Слава святым яйцам, ты признал это! Он резко поднял на меня серые глаза, полные искреннего шока. Так тебе и надо, мажорище недоделанное. — Что? Не ожидал такого неебического откровения? — Усмехаюсь, отпивая ещё сока. — Нет… Просто… Ваша речь, — от потрясения он пытается подобрать слова из-за чего прерывается и тормозит. Лошара, блин. Видел бы свой наполированный фейс сейчас. Ха, я его сделала! — Знаю, охуительно точная, — разумеется это ирония, я прекрасно знаю, как далека моя речь от литературной. Да блять, классики в гробу бы перевернулись, услышь они меня. Но они мертвы, увы. Совсем мертвы. Кто был в морге никогда не поверит в зомби-апокалипсис. И я одна из них. Хуев страж нормальности в этом долбанутом мире! — Мне довольно сложно воспринимать твою речь из-за нецензурных слов, — спокойно отмечает собеседник. Не, ну вы его слышали? Долбаный напыщенный индюк! — Ну сорян, — отпиваю ещё сока. Нда, моё первое мнение было правильным об этом злоебучем эстете, не стоило с ним знакомиться, даже ради перевода! Мы немного помолчали. Он углубился в ноутбук, я — в очередной русско-английский справочник по медицине. Сука, я английский не понимаю, знаю только «Ландóн из зэ капитáл оф Гриэйт Бритэ́йн. Ай эм стьюпед туристо. Май нэйм Серафима. Ай лов смоук. Смоукинг из май ван лаф». Кстати о курении… Хорошо бы. Я порылась в кармане и достала жвачку с табаком. Хуево плацебо. Не хочу жрать эту пизданину недоебашеную, дайте мне мои сигареты. Аж выть охото. Александр окидывает взглядом книгу. — Хм, вы, оказывается медик. Я бы сказал, что либо детский лор, либо хирург. — Чо, в Шерлоки заделался? — Бесит, капец бесит. Не нравится, как я говорю — иди лесом. — Это элементарно Ватсон, — чуть заносчиво заявляет мистер зализанный. Ебать, почему это так угарно?! Хорошо, у меня жвачка за щекой была, я аж согнулась пополам от дикого ржача. Не плохо, не плохо. Когда я закончила своё ишачье блеянье, Гринч продолжил: — У вас очень изящные руки и, при этом, длинные подвижные пальцы. Идеально для проникновения в миниатюрные полости… — Я пизжу игрушки из автоматов, — не могу не поиронизировать. — Тогда вам не хватает второго локтя, как минимум… Хм, интересно, как бы это выглядело? Эпично длинные клешни с двумя локтями. Огонь! Поняв, видимо, по моему сосредоточенному взгляду мои мысли, Александр подставил свой локоть к моему запястью. Вышла ру́ка-хуюка. Всё, мой дикий ор умирающего бегемота не мог остановить уже никто. Даже стюардесса подошла что-то уточнить, её успокоил этот долбаный Гванецкий. Заценили шутку? Гринч, как-то там, плюс Жванецкий?! Угарно же. Аж живот заболел. Лишь проржавшись как следует, я кивнула, и удовлетворённо выдала: — Но да, ты прав — я хуев хирург! — В смысле, ты считаешь себя плохим врачом? — Лошара ты, Сань. Я отличный врач, но меня всё начальство заебало. Поэтому «хуев». Особенно «Дракониха» бесит. — Кто это? — Он повернулся ко мне ещё больше, явно готовый к новым матным историям. Я тоже была готова к общению, тем более, после полёта мы разойдёмся, как долбаные корабли по устоявшейся цитате. Поставив на его столик свои полтора стакана сока, я закрыла тот, что рядом со мной, повернулась лицом к собеседеику и поджала ноги, уперевшись коленями в подлокотник. Готово. Можно рассказывать. — «Дракониха» — это директор больницы, Дарья Сергеевна. Есть в её лице что-то змеиное. — Прошу прощения, что перебиваю, но почему тогда «Дракониха»? — Александр слушал предельно внимательно, это было заметно. — Херовый ты слушатель, Сань, ща я всё расскажу! Дракониха — потому что много бабосов отмывает и складывает на свои счета. И чахнет над этой хернёй, как дракон над золотом. А тут, в последнее время на меня глаз положила. «Серафима давай поужинаем», «Серафима то, Серафима это». В общем, намекала на отношения. Думаю послать её: отношения на работе это… — Качаю головой, морщу нос, не в силах подобрать хлëсткое слово, останавливаюсь на, — Поебота лютая. — Хм, согласен, смешивать работу и отношения — не самая хорошая идея, — кивает собеседник. — Вот именно! — Подхватываю я с энтузиазмом. Миленькая стюардесса снова появляется рядом. Припëрла пожрать. Ммм, макарохи с курицей. Вкуснота. Воистину я могу схуячить всё, что угодно. Обожаю больничную хавку. Зализаный пижон нехотя пробует эту, блять, еду богов. — Ты чо, мажор? — Не удерживаюсь я от вопроса. — Что, прости? — Поворачивается он ко мне. — Богатей, говорю? Хуле так реагируешь на эту божественную хавку? — Божественную? Ты о макаронах? — Да блять, макарошки — это святое. Тормоз. Он смотрел на меня долгим взглядом и, неожиданно, рассмеялся, после чего придвинул мне свой контейнер. — На, макаронница. — Пф, да кто угодно, если угощаешь! И мы рассмеялись вместе. Полёт обещал быть охуительным.