по классике

— Да, я работаю сейчас, чтобы внести проценты. Да, я их внесу, обязательно. Я на двух работах, понимаете? Я не могу быстрее! Да пошли вы знаете куда?! Лиза раздражённо сбросила звонок и запустила пальцы в тёмные короткие волосы, со всей силы потянув и застонав. Долги давили на неё так сильно, что дышать было нечем. Две работы, учёба и забота о ебанутой подруге — разве этого мало, чтобы Бог смиловался и помог? Просто стёр один кредит из памяти, разве это много? — Чё, опять кредиторы? Виолетта Малышенко, темноволосая девушка, вся покрытая татуировками и живущая с Лизой под одной крышей, губы поджала и рядом села, притягивая подругу к себе. Индиго кивнула: — Да. Блять, заебали. Я не могу быстрее, я не машина. Я человек и я устаю… Она всхлипнула едва слышно, а Вилка, шокированная слезами, потому что Андрющенко никогда не плакала перед ней, положила ладони на щёки Лизы. Вгляделась в блестящие от слёз карие глаза и прошептала: — Маинькая моя, ну ты чего… И к себе прижала так сильно, как только могла, заглушая своей грудью судорожные всхлипы. Индиго просто устала, разве это не повод Вселенной ей помочь?

***

— На тебя жалуются клиенты. Ты чем думаешь вообще, Андрющенко? Николай Петрович, мужчина, который нанял её на работу в баре официанткой, раздражённо взмахнул рукой с книгой отзывов. По румяному лицу стекал пот, Петрович был зол, это Лиза видела. — Он меня лапал! Николай Петрович, я официантка, а не проститутка. Индиго почти дрожала. Её только что облапали за задницу и предложили развлечься, а она ещё и виновата. — Ну полапал, почему нет? Клиент всегда прав, Андрющенко! Всегда. И знаешь что… ты уволена. Устал я терпеть последствия твоих выходок. Лиза замерла. Побледнела, а потом ухмыльнулась с горечью. Покатала её на языке словно вместе со жвачкой, а потом выдала, кивая: — Хорошо, я уволена. Надеюсь, ваша дочь, Наташа, будет здесь работать после меня. Посмотрим, какая у вас реакция будет на то, как её будут лапать мужики. И, игнорируя возмущение Николая, девушка схватила свои вещи с барной стойки и ушла. Смеялась, пока по щекам бежали слезы, потому что не знала, что делать дальше. Позвонила Виолетте: — Вил, меня уволили. Это пиздец. И остановилась посередине дороги. Солнце светило ярко-ярко, зелёные листья шелестели от сильного тёплого ветра. Облака бежали по голубому небу, где-то рядом смеялись дети. Лиза впервые поняла, что мир имеет краски.

***

— Ты серьёзно? Лиза посмотрела на подругу, которая выглядела куда изящнее, чем обычно: чёрное платье без рукавов с серебряными блёстками, стрелки, чуть завитые волосы, улыбка. Индиго не понимала, действительно не понимала, серьёзное ли предложение ей сделала Вилка. — Да. Пойдём, а. Там Мишелька, проведёт. Малышенко умоляюще взглянула на Андрющенко, а потом взяла за руки и сжала: — Там будут порядочные люди, обещаю. И никаких приключений! Отсутствие приключений не для Виолетты, Лиза это знает. Если Малышенко активная и любящая адреналин, то Индиго — человек спокойный и, к сожалению, покладистый. Особенно для близких. Поэтому Андрющенко вздохнула и качнула головой, всё-таки сдаваясь. Вилка довольно улыбнулась и запрыгала, сжимая в пальцы Лизы в своих, заставляя ту через силу улыбаться и тяжело дышать. Индиго подумала: «Пусть радуется, а я за ней пригляжу. Как мама, честное слово». А потом встала и подошла к шкафу, решая, что надеть. Виолетта приглашала её не на простую вечеринку в клуб, нет… она приглашала её на открытие картинной галереи. Лиза не знала, как проходят такие вечера, но по внешнему виду подруги предположила, что довольно спокойно. Пока Вилка болтала по телефону с Мишель, которая работала там администратором, Индиго примеряла брюки и рубашку. Не идти же в джинсах? «По-любому же есть какой-то дресс-код», — Андрющенко устало прикрыла глаза и, решив не переодеваться, села на кровать. Виолетта, закончив разговор, который продлился часа полтора, не меньше, улыбнулась: — Классно выглядишь, Лизок! — Ага, спасибо, — и взгляд, полный пассивной агрессии. Вилка чмокнула подругу в щёку в благодарность. Индиго выдохнула — ну и как можно злиться на это гиперактивное чудо?

***

— Вау. Лиза выдохнула. Оказывается… Оказывается, в картинных галереях красиво. Даже очень. Вокруг девушек было множество людей, на бежевых стенах висели разного рода картины, какие-то более яркие, а какие-то — чуть ли не чёрно-белые. Малышенко рядом не выглядела удивлённой и, увидев загоревшиеся глаза Андрющенко, хмыкнула: — Ага. Лизок, ротик прикрой, слюнки потекут. И аккуратно ударила по плечу, широко улыбаясь. Индиго закатила глаза и ещё раз обвела взглядом помещение: люстра была огромной и явно дорогой, рядом со стенами стояли небольшие диванчики молочного цвета, а на стенах… на стенах висели картины. Лиза не особо понимала в искусстве как таковом, скорее просто умела восхищаться им, но такие масштабы поражали. — Ты не выглядишь удивлённой или восхищённой. Неужели ты…? Андрющенко посмотрела на Малышенко, которая мягко улыбалась. На вопрос подруги Вилка ответила: — В детстве меня часто таскали на такие выставки. Мама любит… искусство. Или любила, не знаю. На последнем предложении голос девушки задрожал. Она поджала губы и опустила взгляд, пальцами сжимая красивую ткань платья. Внезапно Лизе показалось, что перед ней не взрослая двадцатилетняя девушка, нет… перед ней маленький ребёнок, который нуждается в сильном плече… нуждается в маме. — Виолетт, если ты… Малышенко вскинула яркие зелёные глаза и покачала головой, улыбаясь дрожащими губами: — Нет. Маинький, это не… Не время сейчас разговаривать о прошлом. Пойдём лучше на картины смотреть. Я вот иногда не совсем понимаю современное искусство. «Бежит от разговора», — Индиго прикусила нижнюю губу, но на время сдалась. Позволила Виолетте выдохнуть и украдкой стереть слезу, что покатилась по щеке, при свете ламп выглядя чистым хрусталем. — Напоминает квадрат Малевича, да? Вилка кивнула в сторону картины, на которой был изображён синий куб. Выглядел, как Лизе показалось… обычно. Она не понимала такого искусства, хотя… любое искусство имеет место быть, верно? — Мне больше нравится тот портрет. Андрющенко глазами указала на картину, что висела чуть дальше. Яркие пятна, из которых складывалось явно мужское лицо. Тёмные волосы, написанные с помощью смешивания, кажется, зелёной краски и красной, тёмные глаза… — Согласна с вами, мне тоже данная работа больше нравится. Незнакомый женский голос послышался из-за спины. Лиза обернулась, пока Виолетта осматривала картину с появившимся интересом. «Вау. Красивая», — это было первым, о чём подумала Индиго, когда увидела неизвестную девушку. Светлое каре, тёмные глаза, пирсинг губы и расслабленный взгляд, а также положение тела. Чёрный брючный костюм, выглаженная белая рубашка, часы на правом запястье и… Лиза облизнула свои губы, когда собеседница сделала тоже самое. Увидев разрезанный язык, Андрющенко слегка покраснела, а Вилка, оторвавшись от рассматривания произведения искусства, обернулась. Её брови поднялись, а рот приоткрылся. Малышенко выдохнула: — Вау. Кира Медведева? Та кивнула: — Да. Глаза Виолетты расширились сильнее, чем когда-либо. Она шумно вздохнула и, не обращая внимания на озадаченную подругу, спросила: — Это ваша галерея? И ещё несколько по всей стране? Щёки Киры покрылись нежным персиковым румянцем, и она, пытаясь скрыть смущение, которое было прекрасно видно, ответила, прокашлявшись: — Да. До Индиго дошло осознание. Её брови также поднялись в явном удивлении. Андрющенко покачала головой: — Вау. Просто… Вау. Окинув взглядом огромное помещение, множество картин и смущённую Медведеву… Лиза почувствовала, что по её телу прошёл разряд тока. Приятный такой, от которого стало тепло. Кира показалась ей привлекательной. Очень.

***

— Это Кристина, моя подруга. Медведева чуть подняла уголки губ, кивнув в сторону вошедшей девушки. У той были светлые длинные волосы, голубые глаза и явно сильные руки. Именно это заметила Малышенко первым делом. И немного потерялась. — Вил, всё в порядке? Индиго толкнула подругу локтем в бок, заставляя шикнуть и отвести от Захаровой взгляд. Виолетта ответила, разглаживая невидимые складки на платье: — Да. Просто подруга у Кирюхи… красивая. Лиза покачала головой, а Кира улыбнулась шире. Кивнула Кристине, а та, оглядев девушек рядом с Медведевой, подошла ближе. Пожала руку подруге, а потом протянула её Виолетте. Та, чуть покраснев, собралась было пожать чужую ладонь, как вдруг губы Крис коснулись её костяшек в мягком поцелуе. Кира хмыкнула, явно что-то для себя поняв, а Индиго, видя выражение лица Малышенко, уже представила, как та рассказывает ей о влюблённости. — Кристина. А тебя как зовут, красавица? Вилка вздохнула и ответила, прокашлявшись: — Виолетта. Очень… приятно.

***

Но очень приятно было через полчаса в машине Кристины, которую Малышенко посчитала безумно красивой и удобной. Обеим плевать на то, что они фактически не знакомы. — Блять… я честно не такая… Виолетта выдохнула это, выгнув шею в сторону и позволяя оставлять на ней поцелуи и засосы. Захарова хмыкнула и платье элегантное задрала, раздвигая красивые длинные ноги для того, чтобы устроиться между ними. Хрипло произнесла, смотря в тёмно-зелёные из-за плохого освещения глаза: — Забей. Я не думаю об этом. И бельё кружевное вниз потянула. Вилка ёрзала, смущённая и возбуждённая, пока Крис салфетками дорогими пальцы протирала. Вновь поцелуй и стон в него, когда Захарова между влажными половыми губами пальцами провела. Касалась клитора и тёрла его. Виолетта за плечи чужие цеплялась, не переставая издавать красивые звуки. Мягкий толчок внутрь. Малышенко прогнулась в спине, сминая одежду на спине Кристины. Та довольно улыбнулась: — Вот так… молодец. Медленные толчки, второй палец внутри и большой на клиторе. Виолетта находилась на грани, потому что её трахала самая красивая девушка, которую она только видела. В иступлении, буквально на грани, на пике наслаждения Малышенко простонала: — Придуши… прошу. Словно они в постели, а не в машине. Но Кристина послушалась. Ладонь сильную и грубую положила на вытянутую шею и сжала, перекрывая кислород. Долгожданная тяжесть, глаза в глаза и быстрые движения внутри. Мокрые звуки каждый раз, когда пальцы входили и выходили из горячего тела… оргазм. Вилка замычала, ударилась коленкой о переднее сиденье, чувствуя, как дрожь охватывает всё тело. Перед глазами потемнело, Кристина поняла это и тут же убрала ладонь. Пальцы мокрые вытерла салфетками и по бедру Малышенко хлопнула, сказав: — Отработаешь у меня дома. Ни желания спорить нет, ни сил.

***

— Они ушли заниматься сексом в машине твоей подруги. Лиза прекрасно знала натуру своей лучшей подруги и понимала, что к чему. Кира, стоящая рядом, смотрела на огоньки города, благо, они поднялись на крышу девятиэтажного здания. — Знаю. Это очевидно. Медведева кивнула, улыбнулась широко, а Индиго покачала головой, не то подумав: — Но я не такая. Только после месяца отношений. Кира улыбнулась ещё шире и спросила: — Значит, хочешь встретиться со мной ещё? Лиза пододвинулась, в её глазах отражались огни вечернего города: — Да. Буду рада… встречам. И тому, что будет после месяца наших отношений. Стоит сказать, что Кристину и Виолетту они не ждали.

***

— Почему именно картины? Лиза задала самый значимый для себя вопрос. Кира, с которой они гуляли уже третью неделю подряд на постоянной основе, пожала плечами: — Я плоха в математике и, в принципе, во всём точном и не точном. А картины… это выход из моей клетки. Я сама рисую и… люблю тех, кто делает это. Медведева чуть смущённо смотрела на Лизу, а та улыбалась широко, видя нежный румянец. Андрющенко находила Киру безумно милой, хоть та часто и выглядела как восковая статуя. Они проходили мимо фургончика с кофе и мороженым, и Медведева спросила: — Будешь что-нибудь? А Лиза, уже готовая к тому, что скажет, улыбнулась. Пододвинулась ближе к Кире и тихо ответила на ухо: — Тебя буду. Всю. Услышала, как та сглотнула, поняв, что всё будет сегодня.

***

Поцелуи, покрывающие шею, горячие пальцы на плечах и тяжёлое дыхание. Лиза наслаждалась ароматом Киры, ароматом, что полюбить успела сильно. Она пахла как солёная карамель, как хвоя и как нежность. Медведева пахла домом и любовью, Индиго хотела, чтобы та была её. — Ты безумно красивая, Кирюш. Ты… Если бы я умела, я бы написала твой портрет. Лиза на колени встала словно перед божеством, рубашку белоснежную на сильном, но стройном теле расстегнула, оставив поцелуи на плоском животе. Умелые тонкие пальцы ширинку расстегнули и вниз потянули. Медведева румянцем покрылась, смущённая почему-то, но смущение быстро утонуло в возбуждении, ведь язык Андрющенко вверх от колена и до бедра скользил, прямо к резинке спортивного белья. — Блять, Лиза… Та хмыкнула и спросила игриво, выглядя дьяволицей, не иначе: — Неужели материться умеешь, золотко? Я думала, что твой чудесный ротик такие вещи не выдаёт. Кира брови подняла, смущённая и разгорячённая. Грязные разговоры заводили её сильно, не менее сильно, чем красивая Индиго, стоящая перед ней на коленях. Андрющенко зубами ухватила резинку белья и потянула её вниз следом за штанами. — Стой… Медведева коленки сдвинула, потому что никто ей до этого никогда не отлизывал. Всегда только она, всегда в доминирующей позиции… — Стою. На коленях перед тобой. А теперь, Кирюш, позволь мне показать тебе небо в алмазах . И, раздвинув напряжённые бёдра, Индиго прошлась языком прямо по влажным половым губам, раздвигая их. Коснулась клитора, втянула его, слыша громкий стон и чувствуя, как пальцы Киры сжали её волосы. Медведева упасть была готова, потому что от возбуждения колени подкашивались, но её придерживала заботливая Андрющенко, умело работающая языком и царапающая короткими ногтями ягодицы. Всхлипы, стоны… Всё это заводило до умопомрачения. Лиза давно не была так возбуждена, давно не видела такой отдачи, давно не отдавала столько в ответ. Кира заслужила этого, определённо заслужила. И большего тоже. Проникновение языком внутрь жаркой и узкой глубины, большой палец на клиторе и хриплые вздохи. Пальцы Медведевой почти до боли сжимали короткие пряди и притягивали к себе ближе, заставляя пачкаться в смазке и тонуть в приятном аромате. Когда стоны стали громче и бёдра Киры стали подрагивать, Лиза остановилась. С улыбкой взглянула наверх, в красное лицо, на котором ярко читалось возбуждение… Спросила мягко: — Хочешь кончить? Быстрый кивок и умоляющий взгляд. Индиго продолжила сладкую пытку. Языком всё быстрее по чувствительному клитору скользила, не отрывая взгляда от чужого лица. И вот он, пик. Медведева почти кричала, вся дрожала и между ног лицо красивое зажала. Дышала тяжело, словно надышаться не могла, а Лиза издевательски по чувствительной промежности самым кончиком языка смазку стёрла, отодвигаясь. — Было вкусно. А потом удивлённо вскрикнула, когда Медведева, придя в себя, потащила её на кухонный стол. Кира тоже хотела что-то вкусное… то есть, Индиго.

***

— Я девушка гонщицы, а ты девушка миллионерши. Охуеть, да? Вилка широко улыбнулась, рассматривая в картинной галерее портрет. Андрющенко, стоявшая рядом, кивнула. Ещё раз взглядом картину обвела и покачала головой: — Это странно. Малышенко фыркнула, положив ладонь на её плечо: — Да не, заебись картина. Лиза пояснила с тяжёлым вздохом: — Странно то, что на этой картине я. Потому что перед ними была красивая брюнетка, словно потонувшая в цвете индиго. — Эх… а мне моя Шума тачку подгонит. И секс в ней. — Фу, Вилка! — Ну а что, искусство в любом случае искусство, даже если это разврат! Кстати, она может нарисовать картину с голыми сиськами? Для подруги спрашиваю. — Ты не моя подруга.

***

Кира устроила Лизу в одну из своих галерей, Виолетта с радостью приняла машину в подарок от Кристины и… Все были счастливы.