your own battles.

Докуренная до фильтра сигарета летит в окно. Он всей душой ненавидит все тусовки и совершенно не понимает, зачем пришел на эту. Он всю неделю наскребал силы, чтобы не расстроить Ёсана, который его пригласил, но в итоге ему тошно от того, насколько в квартире душно. У него практически нет сил ни на что, и одному богу известно, как он нашел в себе энергию одеться и прийти сюда. Он стоит здесь уже невесть сколько. Депрессивная фаза его расстройства затянулась слишком надолго, и он был уверен, что уже через пару недель все будет нормально, но уже почти четыре месяца еле двигается. У него не хватает сил почистить зубы, расчесаться, помыться и поменять одежду, и ему уже практически ничего не помогает, кроме… — Минни, ты чего тут стоишь? — Горячая ладонь его парня ложится на плечо, а сам парень чуть наклоняется и ложится подбородком на плечо Минги, обнимая со спины. Ему никто не сказал, что его парень придет. Да, он был приглашен, но старший думал, что у него не будет сил, и Минги не сказал. — Ты хорошо себя чувствуешь? Юнхо. Они познакомились в маниакальную фазу Сона, когда он сводил трек каких-то малоизвестных рэперов в кафе. Отношения у них начались быстро, и Минги почти сразу на все что был уверен, что они не будут долгими, когда Юнхо узнает о его заболевании, но нет. Без Чона младший бы уже давно зачахнул в квартире. — Не хотел расстраивать Ёсана. Он не знает. — Минги бормочет чуть хрипло из-за нескольких выкуренных за раз сигарет и голову опускает, смотря вниз. Там качаются кроны деревьев из-за сильного ветра, потускневшие опавшие листья скользят по асфальту, а небо даже посреди дня темное. Тучи. Из-за такой погоды весь мир буквально становится серым, и ощущение, что внутри все тоже серое. — Мог бы попросить меня. Сам же знаешь, как тебе будет тяжело. Я бы придумал что нибудь. — Юнхо с тяжелым вздохом парня обнимает крепче и мягко гладит по животу. Он был в шоке, когда впервые застал всегда жизнерадостного и бесконечно веселого Минги в его квартире с буквально серым цветом лица. *** Он не отвечал несколько дней и Юнхо узнал у Ёсана его адрес. Посуда стояла на столе огромной горой, в комнате было ужасно холодно, но у Сона не было сил встать и закрыть окно. В ту минуту, смотря на парня тусклым взглядом, Ги был уверен, что Юнхо испугается, почувствует отвращение, просто уйдёт без слов, но Чон не ушел. Сразу понял, в чем причина. Закрыл окно, на скорую руку убрал валяющуюся на полу гору одежды и с тяжелым вздохом лег к Минги. Злился, что тот сразу не сказал, но не смел ругаться, потому что понимал, как сложно сказать это человеку, который тебе нравится. Никогда не узнаешь его реакцию, и это может сделать ужасно больно. — Когда ты последний раз ел? — голос Юнхо звучит негромко и взволнованно, и парень мягко прочёсывает темные волосы парня, распутывая мелкие колтуны. Он сталкивался с депрессивной фазой расстройства, когда его лучший друг был в таком же состоянии. Тогда Чон откровенно не понимал, что происходит и почему Хонджун не может встать и поесть, но сейчас, спустя долгое время, прекрасно понимает, что в такие моменты у человека действительно нет сил встать с кровати, сделать себе поесть, расчесаться, помыться, сменить одежду и даже банально почистить зубы. Даже на разговоры иногда сил не хватает. — Не помню. Дня два назад, наверное. Юнхо ужаснулся тому, как серо и бессильно звучит голос его парня. Чон был очень зол на то, что Сон не написал, не сообщил, что плохо себя чувствует, но он старается держать себя в руках. Он понимает, почему Минги не писал. — Я понимаю, что ты не хочешь кушать, но давай я тебе легкий бульон сварю? Тебе надо поесть… — Старший мягким поцелуем касается чужого лба и убирает темные волосы с лица, и Минги с тяжелым вздохом пожимает плечами, смотря устало, и Юнхо парня укрывает одеялом, уходя на кухню. Порой, в таком состоянии и слушать тяжело. *** — Может хочешь домой? Я вызову нам такси. — Минги не будет собой, если даже в самой сложной ситуации не будет заботиться о других людях. Юнхо это немного раздражает, самую малость, потому что хочется на Сона накричать, чтобы тот заботился и о себе тоже, а не о том, как Чон себя чувствует. — А ты хочешь домой? — Раз здесь стою, то не особо хочу на тусовке находиться. Юнхо с усмешкой головой качает и тянется губами, легко касаясь мочки уха и обнимая поперек живота. В этот раз депрессивная фаза сильно затянулась и Чон уже хочет начать бить тревогу, потому что ему совершенно не хочется, чтобы его любимый человек чувствовал себя отвратительно. — Не хочешь прогуляться? Старший замирает, даже переставая дышать, будто не уверен, что правда услышал вопрос. Он руки на животе Минги расцепляет и становится спереди него, поднимая бровь, мол, почему он спросил? — Мы почти не гуляем, и ты наверное устаешь со мной сидеть постоянно, я это поним..м!.. Юнхо не дает Сону договорить, накрывая его губы своими, и щеки парня обхватывает теплыми пальцами, тут же согревая холодную кожу лица Минги. Тот тут же обвивает тонкую талию Чона сильными руками и мягко целует, прикрывая глаза. Тянущее ощущение внизу живота просыпается тут же, потому что они не целовались, кажется, целую вечность. Юнхо никогда не намекал, если видел, что Минги не хочет, но он ужасно скучает, и изредка позволяет себя обнять Минги, когда тот спит. Старший по ночам долго гладит парня по лицу, помогая уснуть, перебирает волосы и что-то рассказывает, слыша в ответ лишь мягкое, тихое дыхание. — Мне с тобой не скучно, слышишь? — Чон шепчет в мягкие губы, бережно прикусывая нижнюю, и снова парня в поцелуй затягивает, руками мягко гладя широкие плечи. Он столько раз слышал от Минги эту фразу в разных интерпретациях, что иногда от нее хочется плакать, а иногда дергается глаз, — Если бы мне было скучно, я бы не приходил. Мне с тобой хорошо. — Я рад, детка. — Минги кивает мягко, касаясь чужого лба своим, и глаза прикрывает, обнимая парня за пояс. Он правда безумно благодарен Юнхо за всё, потому что без него младший бы не вывез. — Спасибо, что волнуешься. — Поехали домой? Закажем еду, покушаем, смотрим что нибудь. Хочешь? Юнхо бормочет в чужие губы, изредка коротко целуя, и водит руками по плечам и шее. В такие периоды Чон старается не растрачивать силы Минги, все делает сам, хотя в первое время это было большой проблемой, потому что Юнхо, говоря простым языком, в постели нижний, и почему-то с этого Сон решил, что будет делать все сам, а старший будет лежать и расслабляться, как принцесса на горошине. Юнхо это раздражало буквально до трясучки и он серьезно ругался с Минги из-за этого. Его бесило, что Сон не заботится о себе, не обращает должного внимания на свое здоровье. Если ему сказали, что во время депрессивного эпизода лучше не расходовать свои силы и просто лежать, то это значит, что нужно лежать и отдыхать, а не спрашивать у Юнхо из последних сил, где он хочет отдохнуть и куда хочет сходить. — Да, конечно. Что ты хочешь заказать? — Рука Минги тут же лезет в телефон и парень торопливо снимает блокировку, заходя в онлайн магазин. — Сейчас, я привяжу карту к магазину… Юнхо целует парня снова, прерывая его торопливые бормотания. Наощупь находит чужую большую ладонь с телефоном и выключает экран, нажимая на кнопку, и Минги поцелуями отвлекает, скользя длинными пальцами за ушами. Проблема тревожности у Сона еще не до конца прошла с прошлого года и Юнхо старается его не волновать лишний раз, но иногда эти мысли появляются просто так, даже из-за мелочей или бытовых вопросов. — Мы никуда не торопимся, Минни. Вдох, выдох, как и учили, помнишь? Давай со мной. Чон Минги мягко к себе притягивает за шею, осторожно гладя по затылку, и пропускает сквозь пальцы длинные волосы, и ласково улыбается, чувствуя, как Сон подстраивается под его дыхание. Это и правда помогает успокоить младшего и хотя бы чуть чуть побыть с ним ближе. — Спасибо. Мне лучше. Минги низко бормочет, прикрыв глаза, и со всей своей нежностью Юнхо к себе прижимает за пояс. Сжимает его бока, носом тычась в висок, и глубоко вдыхает. Даже своим легким, ненавязчивым запахом Юнхо его успокаивает. — Идем домой. Всё равно нечего здесь делать. Тёплая ладонь обхватывает ледяные пальцы Минги и парня уводят с балкона. *** Кажется, у Сона всё же начинают появляться хоть какие-то силы спустя неделю после. Он просыпается раньше Юнхо в его выходной и наконец-то идет умываться впервые за последнюю неделю. Он тщательно чистит зубы, стирая весь налет, хорошенько умывается с освежающей пенкой. Делает пилинг, который подарил ему Чон на день рождения, моет голову и меняет всю одежду на новую, старую закидывая в стирку. Давно такого хорошего настроения у него не было. Он готовит блины, которые так любит Юнхо. Вилкой бесшумно смешивает все ингредиенты, чтобы не разбудить жужжанием миксера парня в соседней комнате, и готовит сразу на двух сковородах, так быстрее. Минги хорошо готовит и любит это делать, но в депрессивную фазу даже на это сил нет, а сейчас состояние улучшается. Сон будет рад, если из прошлого состояния в стабильно хорошее он вернется за день. Через полчаса все готово. Стопка блинов стоит на столе, накрытая крышкой, сметана налита в миску, а сам Минги моет посуду, натирая мыльной губкой дно сковороды. Он не любит мыть посуду, но это уже входит в привычку. Сон в падает в транс, уже на автомате домывая посуду, и о чем то задумывается, стоя у раковины. Тянется к полотенцу, вытирая руки, и обратно вешает, а после оборачивается, когда слышит чужой голос, слабо зовущий обратно в реальный мир. — Минни, слышишь? — Сонный Юнхо осторожно трясет Сона за плечо, оглядывая кухню огромными глазами, и не решается думать, что Минги снова может радоваться жизни вместе с ним. — Прости, я задумался. — Парень трет глаза все еще чуть влажными руками и поднимает руку, убирая волосы с его лица. — Это ты сделал…? — Взгляд Юнхо падает на стопку блинов, а после на глаза Минги. Они невероятные. С негромким «угу» у Чона внутри все начинает искриться и сверкать. Он осматривает чистые, все еще чуть влажные волосы своего парня, видит новую одежду, сияющую кожу и с тихим воплем на губы Сона набрасывается, целуя и крепко обнимая за плечи. Они заходили дальше поцелуев к откровенным ласкам, но нередко пламя разгоралось слишком быстро. Например, как сейчас. Юнхо чувствует, как теплый язык Минги проходится по его нижней губе, и охотно открывается для него, позволяя младшему углубить поцелуй, пока их лбы не прижимаются друг к другу, а нос Чона — к щеке Минги, а языки не сплетаются в жизненно важной потребности стать ближе. Юнхо чувствует, что внизу живота зарождается новый голод, и прижимается ещё ближе, мыча в губы Сона и путаясь пальцами в волосах последнего. Руки Сона на талии старшего напрягаются, и парень притягивает его ещё ближе, чтобы грудь парня полностью оказалась прижата к собственной. Не успевает Минги спросить, все ли в порядке, как Юнхо идет прямо в наступление и наклоняется, крепко прижимаясь своими губами к губам Сона и плотно жмуря глаза, чтобы не ловить искушение заглянуть в большие, восхитительные глаза Минги, один взгляд которых заставит его чувствовать слабость во всём теле. Вопрос умирает у парня на кончике языка, а сам парень младший выдыхает, по мере чего Юнхо чувствует, как губы парня медленно дёргаются, но всё же нетерпеливо подстраиваются под младшего. Губы у Минги сладкие — смесь блинов и чая, которые он готовил совсем недавно, — и Юнхо хочется ещё больше, а приятное чувство, что, да, теперь можно, только раззадоривает. Парень выдыхает в поцелуй и наклоняет голову, углубляя его. Неважно, сколько раз они уже целовали друг друга, Юнхо всегда будет мало того чувства, что дарят ему губы Минги. А целовались они вполне себе достаточно. Поцелуи в кровати. Поцелуи на столешнице и на столе, когда Минги не мог дождаться, пока Юнхо закончит готовку. Поцелуи на балконе на тусовке, где Юнхо, вместо алкоголя, предпочитал сосредотачивать внимание на звуках, исходящих от их губ, и на тепле рук Минги. Поцелуи на полу, после нервного срыва у Юнхо из-за ноутбука, решившего перезагрузиться прежде, чем парень смог сохранить свой новый доклад; тогда Минги потянул Чона на свои колени, успокоив его своими сильными, дарящими утешение руками и затем, в конечном счете, своими губами. Даже со всеми этими нескончаемыми поцелуями они воздерживались от них, когда в комнате был кто-то ещё, кроме них самих. Они не стеснялись друг друга, нет, но оба решили, что так будет легче. Они не хотели объяснять. Юнхо сглатывает, мысленно ругая себя прежде, чем медленно поднять голову и заставить себя встретить взгляд Минги. Всюду доказательства их жадных поцелуев: волосы Сона растрепаны, его щёки зарумянены, губы припухли и покраснели, а в завершение — алеющие засосы на шее, которые Чон сам же и оставил. Юнхо невольно думает, что, наверное, сам выглядит ещё хуже и внезапно чувствует себя донельзя застенчивым. Он поднимает руки и пытается пригладить волосы, прижимая друг к другу искусанные губы и пытаясь скрыть лопнувшую на них кожу. — Прости. — Всё в порядке, — Минги говорит мягко. Юнхо не знает, как и что ответить, поэтому просто тупит взгляд и качается на пятках. Как только он поднимает голову, сталкивается с мягким взглядом парня и легко улыбается. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо. Хорошо. Не нормально, не «я в порядке», не «всё окей». Юнхо видит на лице своего парня легкую улыбку и мягкий играющий румянец и не может сдержаться. Утыкается носом в мягкую щеку и крепко обнимает за плечи, безумно радуясь тому, что у Минги снова все в порядке. У него есть силы и настроение, это так невероятно… От этого начинают трястись руки. — Давай я сделаю тебе чай? Или может хочешь кофе? Минги заваливает Юнхо, кажется, простыми донельзя вопросами, но Чон даже их не может переварить. Он просто парня обнимает и шмыгает носом, прижимаясь всем телом, и мелко вздрагивает, покрываясь мурашками, когда чувствует, как младший перебирает волосы пальцами. Невероятно приятно… — Иди пока в душ. — Голос Минги звучит спокойно и расслабленно, и это успокаивает душу. Его вторая рука забирается под свободную спальную футболку, скользит по пояснице и легко похлопывает, а после губы оставляют поцелуй на хрящике уха. — Я быстро. Подожди, ладно? — Конечно. *** Минги устраивает ладони на чужих бедрах, пока Юнхо ест, сидя на чужих бедрах и что-то очень увлеченно рассказывая. Блин в его руке висит только один раз надкусанным. Оказывается, у него накопилось кучу историй, которые он держал в себе до тех пор, пока Минги не стало лучше. Он не хотел его грузить, тратить чужие силы на переваривание информации, и Сон не дал себя поцеловать целых два раза, чтобы показать Юнхо, что так делать не стоит. Чон научил младшего не скрывать свои чувства и желания, и второй всегда говорил, что рассказы Юнхо никогда не делают его более уставшим. От них легче. Юнхо всегда будто светится изнутри и этот свет вытаскивает Сона из его тяжелого состояния. Минги всегда рад послушать рассказы своего парня. У него каждый день есть что рассказать, будь то какая нибудь смешная выходка его одногруппника или коллеги с работы, веселый клиент, или же наоборот странные и раздражающие клиенты. Они часто болтали по телефону, когда Юнхо на работе, это уже традиция. Минги просто любит свое лицо, а Юнхо любит лицо Минги, как ни странно. — Мм, и что он ответил? Принял предложение руки и сердца? — Младший довольно улыбается, сворачивая Юнхо очередной блинчик в треугольник и передает в руки, специально задевая пальцами чужие. Чон на это довольно улыбается и хихикает. — Он просто оставил мне свой номер на салфетке, еще и половину цифр написал неразборчиво. Юнхо хохочет от всего сердца, привычно гладя Минги по плечу. У него в запасе есть еще куча всяких смешных и иногда ужасно неловких ситуаций. Это правда мило. Раньше, когда Чон рассказывал разные истории, где с ним пытались познакомиться, заигрывали в очереди, просто ухаживали, Минги жутко ревновал. Внутри него все горело, сердце бешено стучало, когда он смотрел на то, с каким весельем и улыбкой он рассказывал об очередном человеке, которому понравился, и в тот момент младшему хотелось рвать и метать. Всё внутри кипело настолько, что он уже был готов привязать Юнхо к батарее и кормить с ложечки, чтобы его никто не видел, но со временем ревность сошла почти на нет, что очень странно, если брать в расчет его тревожность. — Это мило. Еще блинчик? — Младший с мягкой полуулыбкой на ключицы парня ложится щекой и к себе подтягивает за поясницу, урча. Ему дико нравится всякие тактильные штучки с Юнхо. Раньше Минги слишком загонялся по этому поводу, потому что «а вдруг я ему надоем», «вдруг ему не нравится», «вдруг я неудобный» и всё в таком роде. Чон сначала был удивлен этим, но потом привык сам подходить и обнимать, когда видел, как Минги трудно. За много дней, недель и месяцев, проведенных вместе, он буквально случайно узнал об этом. Ну, точнее, это было не совсем случайно. Они сильно поссорились и Минги уже не мог держать все в себе. Он со слезами и долго трясущимися руками рассказывал Юнхо о том, как ему трудно выражать эмоции, и он сам не знает почему. Он просто не может переступить через себя, боится, и Чон сам чуть не плакал, видя, как Минги боится его ранить своими словами. Ему было сложно сказать о том, что ему что-то не нравится, потому что боялся задеть Чона этим. Юнхо плакал тоже. Долго, всю ночь, когда точно удостоверился в том, что Минги спит. Это было тяжело, ужасно тяжело, но сейчас все в порядке. — Думаю, я наелся. Если что, съем еще. Парень довольно урчит, слезая с колен Минги, и тут же его за запястье тянет за собой, жадно облизнувшись. Такое обычно предвещает только одно…. — Боже, я так пиздецки соскучился по тебе, иди уже ко мне. Одежда Юнхо летит на пол, его губы накрывают чужие и парень на ходу забирается руками под футболку Сона, притягивая к себе. Семейная идиллия. — Конечно, котенок. Все, что захочешь.