Цепочка 4.0

      Пять лет назад.       6 апреля.       Новость о изнасиловании затронула, слава богу, не всех родственников, оставаясь в узком кругу, но и то не надолго скорее всего. Азербайджан натягивал рукава водолазки, пряча руки. Украина ободряюще-утешающе проводил по спине. Россия рычал и промывал мозги виновнику всего этого. А Армения, после почти двух часов споров, обвинений и нотаций, послал всех и просто ушёл. За ним никто. Для всех это было слишком. Азербайджан обхватил голову и почти уткнулся в свои ноги. Его никто не трогал и ничего не говорил. Он знал, они жалеют его, но и помочь не могут. Россия хоть и вмешался, но… Многое теперь зависит от людей, а не от них.       Три недели назад случилось то, что изменило его русло, течение его жизни, отношение к миру.       

***

      17 марта, 17:50       Март, довольно промозглый, но ясный был в этом году. Снег быстро превратился в месиво. Азербайджан вышел из такси у дома брата. Их люди стали спорить, а им как обычно разбирайся с заваренными ими кашами. Руку оттягивала сумка с кучей бумаг. Зайдя спокойно в подъезд, доехал до четвёртого этажа. Армения уже ждал.       —Добрый вечер, наша принцесса. Что так поздно на такси разъезжаешь? — армянин принял сумки брата, пропуская в свою квартиру.       —Привет, уже виделись. И меня не тронут. — Азиз, сделал платок свободней.       —Сегодня в мечете был?       —Да. — Азербайджан повесил пальто и стал разуваться, а брат вновь закрыл дверь и сложил поклажу у стены; — Утром заезжали с братьями.       —Чай будешь? Или ужин целиком?       —У тебя есть что-то кроме лапши быстрого приготовления? Удивил.       —Обижаешь.       —Нет, ты обычно не готовишь, когда у тебя завал. — Азербайджан снял платок полностью, встряхивая головой и давая своим довольно длинным до плеч волосам рассыпаться по плечам, хоть и заделал, потом, некоторые пряди шпильками.       —Я готовил специально к твоему приходу.       —Ооо. Спасибо.       Омега вымыл руки и прошёл на кухню, усаживаясь за стол. В зеркало он поправил волосы вновь. Двойное каре, как будто на ножке, подчёркивало длинную шейку, но в тоже время делало личико более круглым.       —Всё любуешься?       —Хочу причёску сменить. На один бок сделать.       —Как пендос?       —Ну, похоже, но не впрямь как у него. У него они кудрявые. У меня прямые. Даже обидно.       —Как присказка-стишок звучала про волосы в нашем детстве. «Кудри вьются. Кудри вьются. Кудри вьются у блядей»…       —«Почему они не вьются у порядочных людей? А потому что у блядей деньги есть для бигудей»       —Вот. — Армении полез в шкаф с посудой; — Мы с тобой порядочные люди.       —Там ещё продолжение. — Азербайджан удобно развалился на стуле, теребя уголок скатерти; — «А порядочные люди… Деньги тратят на блядей!» Мы на США деньги не тратим, а они у него всё равно вьются.       —На него деньги бриташка тратит. И полмира в придачу.       —Ой, он очень востребованный. Как только сил хватает.       Азербайджан рассмеялся, разламывая спелый грант и начиная выковыривать зёрна. Армения смеялся вместе с ним. Через пару минут оба отдышались и успокоились, но улыбка всё равно с лица не сползала.       —Сладкий. — омега с удовольствием устроил себе фруктовый перекус, не замечая посмеивания в свою сторону от шуршащего по кухне брата.       —Салат будешь?       —Какой?       —Селёдка под шубой.       —Сам делал?       —Не а. Купил тут недалеко.       —Воздержусь. — Азербайджан вдохнул поглубже, витающий вокруг мясной аромат.       —Зря. Очень вкусный. Я ни разу не травился. — Армения разлил по двум глубоким тарелкам суп.       —Кололак. Уммм. Душман то какой пряный. — Азербайджан взял протянутою ложку и потыкал в большую фрикадельку из баранины. — С пшеном?       —С манкой и коньячком. — армянин улыбнулся, зная, как брат любит супы с пшеном; — Острую закуску будешь? Или сладкое поискать?       —Лепёшки есть?       —Хлеб есть.       —Давай. И горчицу если есть. Спасибо, брат.       Азербайджан, проголодавшийся за день, налетел на наваристый из-за косного бульона суп с рисом и картошкой для загустения, томатами, свежей зеленью. Армения поставил на стол сыры и ещё пару соусов. Горчица почти не пригодилась, так как заменилась аджикой. Копчёный сыр, мягкий овечий. Вечер пятницы прошёл в приятной атмосфере. Даже с рюмочкой коньяка.       Азербайджан мыл посуду, пока брат изучал документы. У него было хорошее настроение, несмотря на тяжёлую неделю, на начало которой выполи последние дни течки, состоящие из сна и перекусов. А потом начались сплошные бумаги. Поставив посуду сушиться, выставил на поднос чайные принадлежности и, самое важное, вазу с печеньем и чурчхелой. Выставив всё на столик, посмотрел на читающего брата. Армения скользнул взглядом по фигурке затянутой в горчичное, хоть слегка и приглушённое по тону платье до щиколоток с пояском, с красно-коричневой вышивкой по свободным, присборенным рукавам, с золотистым и красным бисером. Золотой перстень печатка, кольцо с крупным гранатом, золотые часы. Как же Азиз любит золото.       —Ты изучил всё? — омега посмотрел на него сидя нога на ногу и держа пальчиками чашку.       Пока он думал, чурчхела из вазы исчезла.       —Ази, орехов много нельзя. — он тоже пригубил чай и положил бумаги; — Я не согласен с этими предложениями…       Брат вздохнул, началась самая неприятная часть – обсуждение.       Спустя полтора часа.       —Нет. Ты же сам знаешь, эту территорию отдал мне отец, да и исторически.       —Она была переходящей. — Азербайджан устало развалился на диванных подушках; — Арсений. Ну, я то что сделаю. Они меня слушать не хотят. У меня есть свои дела. И мне тоже неохота искать подход к решению этой задачи. — омега покрутил перстни на руках; — Может, сделаем этот регион нейтральной зоной? И для моих и твоих.       —Это мой регион. — Армения упёрся; — Я ничего с этого не получу, только больший проход через мои границы, неучтённых людей и товаров. Ещё и стычки будут.       —Ну что ты хочешь? — Азербайджан сел ровней и посмотрел в глаза брата.       —Что хочу? — бета замер и усмехнулся; — Есть два способа. Силовой после, которого я просто потеряю частичку себя, при этом неизвестно какую. Второй. Догадаешься? — он с усмешкой посмотрел на брата; — Равносильный «обмен» или покупка… Или       —Ну. В истории, были союзы. Различные контракты. Но…— Азербайджан провёл в задумчивости по волосам.       —Да. Я согласен пойти на уступки, если ты будешь со мной. — он слегка преградил путь, для дёрнувшегося было в сторону брата.       Азербайджан встал и посмотрел на него с пылающими глазами, так как уставший мозг наконец соединил условие покупки-обмена земли.       —Что ты хочешь?       —Тебя. Всё честно, тебе земля, мне ты.       —Мы братья, это первое. Второе да как ты смеешь такое предлагать!       —Мы не кровные. Отец далеко. Ты омега я бета, всё безопасно. У тебя нет и не будет пары. Неужели тебе так…       Азербайджан дал младшему пощёчину.       —Придурок! — омега прикусил губу и свёл брови; — Я не буду решать этот вопрос так. И вообще как тебе это только в голову взбрело!?       Он попытался покинуть гостиную, когда его схватили.       —Почему нет, Азиз. Так дорога девственность. Даже если ты там кого-то учуял нового, так ли важно ему это будет. Я же бета, он даже не поймёт ничего. Разве вы друг другу в течки не вставляли. Вы же ещё так агрессивно с Украиной сосались, да Кир с вами был.       —Прекрати говорить такую дурь. Тебя наши дела не касаются. А! Ах. Чёрт! Что ты творишь!?       Азербайджан попытался скинуть армянина с себя. Но тот оказался ловчей и болезненно стянул руки поясом его собственного платья, привязывая заодно к подлокотнику дивана. Бета замер и теперь спокойно держа две руки одной своей и фиксируя собственным весом ноги, погладил чуть покрасневшую от гнева щёку.       —Азиз. Успокойся. Тебе ведь это будет выгодно. Только раздвинь ноги и получишь доступ так желаемому региону. А если останешься со мной на подольше… Может, я пойду на большие уступки.       —Ни за что. Подавись ты этим клочком! — омега дёрнулся так, что ткань затрещала; — Отпусти меня, и я уйду.       —Не хочу. — Арсений наклонился, прижимаясь к нежной щёчке губами; — Я не упущу такую возможность. Ты был всегда привлекательным для меня.       Омега зажмурился и отвернулся. Пока он не мог выкрутиться, если хотя бы чуть-чуть ослабла хватка. Армения пользовался ситуацией и чуть пристав с дивана скинул мешающие подушки спинки, чтобы было больше места, а потом стал задирать платье. Ухватив тёмные леггинсы, стащил их. Ему открылись сильные, гладкие и красивые ножки в чёрных колготках. Очень сексуально, несмотря даже на плотность и почти полное отсутствие просвечивающей кожи, только если на согнутых коленках. Склонившись, провёл от щиколотки вверх и дёрнул, заставляя их развести. Азербайджан резко дёрнулся, болезненно пиная в живот. Армения закашлялся, но привязанные к деревянному подлокотнику руки не дали сбежать. Ухватив строптивца, навалился сверху, отвешивая болезненный удар по бедру.       —Ай! Чёрт отпусти меня! Утырок!       —О какие слова вспомнил. Свободная дырка. Успокойся и раздвигай ноги, пока я ещё хочу обойтись с тобой хорошо. Доиграешься, и я тебя порву, как последнюю суку.       —А размера то хватит?! — Азербайджан оскалил зубы, показывая бете недоноску удлинившиеся клыки и отвернулся.       Его ударили несколько раз, хорошо, что не по лицу или голове. Руки брата слишком болезненно давили на его бока, прижимая к дивану, да места ударов пекло, слёзы навернулись сами. Он ведь даже не подумал сдерживать силу. Его ног коснулись губы. Руки заскользили под юбку, оглаживая мягкий живот, пока не подлезая под тонкую шёлковую маячку нижнего белья.       —Хочу тебя оглядеть. Может в спальню? — Армения приподнялся и поцеловал в шею, потом в ушко с маленьким золотым треугольным гвоздиком; — Ты чего? Обиделся? Я же не припоминаю твои колкости. И всё ещё хочу взять тебя по хорошему, чтобы и тебе приятно было. — повернув голову старшего попытался поцеловать в губы, но его укусили, прокусывая нижнюю губу почти на сквозь острыми клыками.       Армения отскочил, выпрямляясь и закрывая рот ладонью, на которой появилась кровь. Азербайджан смеялся.       —Бери, но не надейся, что я сдался. Я не стану твоим.       —Сука!       Бета взбесился и дёрнул подол вверх. Стаскивать колготки слишком долго. Даже более плотный чёрный капрон легко подался на сильный рывок. А вот плотное бельё стало помехой. Выматерившись, повернул лицом вниз. Азербайджан попытался подняться, но ему больно надавили на спину. Стянув тонкие такни, горячие дрожащие руки коснулись кожи его бёдер. Попытавшись лягнуть, получил шлепок по ягодице и его голову вдавили в подушку, чуть ли не удушив. Через мгновение его ягодицы развели в стороны.       —С такого ракурса тоже красиво. Светлая нежная кожа. А дырочка такая податливая. — Арсений ввёл один палец; — У тебя ведь два дня назад была течка. Я до сих пор улавливаю этот запах.       —Ублюдок.       Азербайджан сжался, но пересилил своё желание уйти от прикосновения. У него не получится, а придурок может и навредить ему. Почти не готовя, в него вошёл ещё палец и ещё. Армения игрался, больше заботясь о своём удобстве. И конечно он во всю лапал хоть и сильное, но мягкое тело старшего. Азербайджан сжал зубу и удлинившимися когтями царапал подлокотник дивана. Звук расстёгивающейся молнии джинс заставил вздрогнуть. Горячее дыхание обдало затылок.       —Ты суше, чем я думал. Но ничего. — Армения дотронулся до пальцев с тонким слоем смазки; — Она и правда сладкая. — посмотрев как искажается в отвращении лицо партнёра, надавил головкой члена на вход, а потом и вошёл до шлепка.       Азербайджан дёрнулся, почти скинув с себя нежеланного партнёра. Колкий импульс боли прошёлся по внутренностям. Но беты и, правда, мелковаты. Армения ухватился за бедро одной рукой, другой за шею, так как хотел посмотреть, как возбуждение подёрнет тёмные глаза. Двигаться получалось рывками, и омега слишком сильно сжимался.       Азербайджан шипел и вертел запястьями, у него получилось сместить узел, сделав путы свободней, но вытянуть руку не выходило. Тонкая ткань пояса до этого трещащая с невеликим усилием протыкалась когтями. Старательно раздирая нитки, через десять минут он уже смог высвободить руки. Он игнорировал весь бред, который ему говорит этот «брат». Смазка слегка хлюпала и убрала все неприятные ощущения от трения, но лучше он себя не почувствовал. Дёрнувшись вперёд, соскользнул с члена и, ухватив удерживающую руку, скинул недомерка с себя на пол. Армения вскрикнул и зло глянул на азербайджанца.       —Сука ты что творишь?       —Сука ты!       Омега встал, но его спину свело болью. Пнув бету в живот, попытался убежать, но Армения был не слабее его. А злость придавала импульса. Вскочив почти сразу же, хоть и держась за живот, он дёрнул за плечо, а потом и за руку, разворачивая и швыряя на пол. Наваливаясь сверху, поднял отпинывающие его ноги и вошёл. Азербайджан царапался, но с ним не церемонились и ударили головой об пол, от чего мир слегка поплыл. Бету больше ничего не держало.       Азербайджан очнулся уже, когда был повёрнут лицом в ковёр. Расцарапанная рука этого ублюдка, упиралась рядом с его лицом. Платье было нещадно, так что часть пуговок со спины разлетелись, растянуто и на лопатках ощущались противные поцелуи и укусы. Вскрикнув при очередном укусе, услышал довольный смех.       —Очнулся? Твоя задница и, правда, прекрасна, я уже два раза кончил. И мне всё мало.       Азербайджан поморщился. Его перевернули. Его лицо огладили и поцеловали в губы. Он сплюнул сразу же и упёрся в уже обнажённую грудь армянина, силы впить когти не было.       —Неужели так противно?       —Ещё как. И ты ещё у нас скорострел? — он покосился на часы, прошло даже меньше часа, как эта пытка началась; — Даже я за пятнадцать минут не кончаю, а альфа и подавно. А ты аж два раза успел.       Армения вогнал член до основания с силой и резко, упираясь в переднюю стенку. Он ненавидел, когда ущемляли его достоинство, но пока лишь безжалостно натянул растянутое нутро омеги. Азербайджан запрокинул голову. Слёзы текли, а тело болело. Внутри всё наполнилось горячей спермой, поморщившись, попытался отползти. Армения не стал его удерживать, так как знал, что сил у него не осталось. Бёдра в синяках, по ним белёсые разводы, а на ковре есть даже капли крови.       —Доволен?       —Нет. — бета протянул руку к тонкой шее и поморщился от когтей в своей руку; — Я бы ещё не отказался трахнуть твой поганый рот и научить послушанию. Но меня больше интересует, почему ты всё ещё не кончил. За пятнадцать минут не можешь говоришь. Давай поспорим, что сможешь и ты мне отсосёшь. А то жалко как-то, ты мне сделал хорошо. А я тебе нет.       Азербайджанец стал отползать, но его прижали к дивану и нагло протолкнули пальцы в распухшую повреждённую дырочку, к шее с влажными поцелуями прижались губы. Пальцы надавили на простату. Закусив губу, омега закрыл глаза.       —Почему у тебя не встаёт?! — Взбешённый крик через двадцать пять минут сотряс воздух.       —Потому что ты мудак. — Азербайджан натянул испачканный подол, скрывая бёдра.       —Я найду способ. Точно найду. Ты у меня ещё молить начнёшь…       Армения не мог оставить дело так. Он сам ещё не накопил силы для того чтобы возбудиться, а омега оказался более выносливым и сильным. Это давило на гордость. Бесило. Ущемляло его. Встав и повернувшись не заметил, как азербайджанец дотянулся до маленького, на двести–триста миллилитров, чайничка и, ухватив его дрожащей рукой, потянул…       Звон. Чай разлился, чаинки разлетелись тёмными кучками по паркету и грохот упавшего тела сотряс все предметы. Вздрогнув, сдержал слёзы и встал. Кое-как оправив одежду, поспешил в коридор. Платок, сапоги, пальто и сумка, неаккуратно разболтано, но всё на месте. До лифта, прижаться к стенке, застегнуть пальто хотя бы на кнопки и бежать, как можно дальше, как будто в прошлом веке от чужих разведчиков, засёкших лёжку в разрушенном городе.       

***

      Оказавшись дома, упал прямо в коридоре, успев только запереть дверь на все замки и цепочки. Он помнил глаза вахтёрши. Крик испуганной соседки. Взгляды людей. Слёзы взяли вверх. Истерика была долгой и изматывающей. Раздевшись, стащил с себя вещи и пошёл в ванную, на тело было страшно смотреть синяки везде. На внутренней стороне бедра засохшая кровь вперемешку со спермой. Забравшись в ванную, просто захотел отрубиться и забыть всё. Невыносимое чувство.       

***

      3 апреля.       Узбекистан подъехал к дому Азербайджана. Красивый район с новостройками, и большими квартирами. Парк рядом, и въезд только через ворота с охраной. Элитно. Припарковавшись на площадке для гостей, прошёлся по тротуару, уже сухому. Снег лежал грязными кучами только на некоторых площадках. Две недели ничего не слышно от его близнеца. Армения молчал, хоть он последний его видел. Сам он побитый. Сказал хулиганы в подворотне. А про Азиза он почти ничего не ответил. Они разругались из-за спора и просто разошлись. Но вот ни его, ни казаха это не успокоило. Омега ответил на звонки только на шестой день и потом не стал выходить на связь вообще.       Вахтёрша подскочила, увидев его.       —Улугбек, ты к брату?       —Да, Эльза Рахимовна. Что-то случилось? — альфа остановился, приветливо улыбаясь пожилой женщине.       —Да. Он такой измотанный. Даже не спускается. Я ему тут пирожки приносила и продукты. Он заболел?       —Не знаю. Вы видели его?       —Нет. Он из квартиры не высовывается. Толик тоже ничего не выяснил.       Она показала на место охранника напротив её, сейчас пустующее.       —Благодарю. Тогда я пойду.       —Иди, милок.       Быстро поднявшись на лифте на нужный этаж, почти бегом оказался у нужной квартиры. Вставив ключ, стал открывать, предварительно позвонив. Цепочку снять удалось с трудом. Закрыв понял, что в квартире сквозняк. Разувшись, направился в спальню. Распахнув дверь, скинул упавший на него халат и чуть не угодил в растяжку, которая почти опрокинула на него открытый стеллаж с одеждой. За кроватью в одеяле сидел его брат. Приблизившись, опустился и ужаснулся. Синяк у виска на скуле, синяки на шее, руки…       —Азиз?       —Брат? — омега посмотрел на него со слезами.       —Что с тобой. Кто эта тварь!! — мозг сам соединил всё что он видит и пришёл к правильному выводу «изнасилование».       —Прости. Я сопротивлялся. Но… Крепкие руки альфы обняли его, утаскивая на колени. Прижавшись к близнецу, позволил себе побыть слабым. Узбекистан опёрся на кровать спиной утешая осунувшегося омегу, который дрожал от малейшего прикосновения. Дотянувшись до телефона, позвонил Казахстану.