чернила и пергамент | кровь и кости

Элизу вывел из сонного оцепенения стук в дверцу шкафа - крик ее тети Петунии разбудил ее быстрее любого будильника. Не то чтобы у нее был будильник, у нее вообще мало что было. Тетя Петуния говорила ей, что такие уродцы, как она, уже имеют больше, чем заслуживают, просто живя. Элиза научилась не спорить с этим, даже если не была с этим согласна. За время, проведенное у Дурслей, она многому научилась, хотя ей было всего шесть лет. Она узнала, как готовить и убирать, что не надо задавать вопросов и что такие уроды, как она, ничего не стоят. Она узнала, что ее зовут Элиза (фамилию она так и не выучила, хотя стала называть себя Астра от латинского "звёзды", так как ужасно любила их) и что ее настоящие родители - никчемные пьяницы, бросившие ее в аду, которым был дом номер четыре по Прайвет-драйв. И хотя она не соглашалась с тем, что Дурсли называли ее уродкой, она знала одно. Она была другой. Наткнувшись однажды на коллекцию старых книг, выброшенных Дадли, "Лев, колдунья и платяной шкаф", она назвала то, что умела делать, магией. Она была волшебницей. Поэтому она не позволяла Дурслям влиять на нее, она была лучше их. Другая. И поэтому они не могли ничего сделать, чтобы повлиять на нее. Не больше, чем они уже сделали. Казалось, сегодня все изменится. Тетя Петуния вытащила ее из чулана, поскольку это был именно чулан, и она отказывалась называть его комнатой. Но вместо того, чтобы затолкать ее на кухню, ее вытолкнули через парадную дверь, где ее ждал дядя Вернон, опасно подергивая усами. - Садись в машину, девочка! - грозно приказал он, оглядываясь по сторонам, не шпионит ли за ними кто-нибудь из соседей. Это была одна из тех вещей, которые Дурсли терпеть не могли, - быть замеченными за «ненормальными» делами, а Элиза, со всеми ее странностями, была полной противоположностью того, к чему они стремились. Дядя Вернон захлопнул за собой дверь, усаживаясь в машину, синий автомобиль опасно покачивался, привыкая к весу ее дяди. Элиза тихо проскользнула следом за ним, заметив, что ее тетя и кузина не едут с ними, но знала, что лучше не задавать никаких вопросов. Это было правило номер один - не задавать вопросов. Когда дядя высадил ее в Лондоне, она пожалела, что ничего не спрашивала, но поняла, что в этом не было необходимости, когда дядя заговорил - Мы избавляемся от твоего уродства, девочка, раз и навсегда. Ты не вернешься к нам, если знаешь, что для тебя хорошо, - угрожающе сказал он. Он захихикал, казалось, невероятно довольный собой, и внезапно уехал, оставив Элизу на пороге ее нового дома. Сиротский приют. Прошедшие после этого годы были одними из самых тяжелых. Сказав своё имя воспитательнице, девочка получила поддержанные тряпки, общую комнату с пятью другими девочками и скудные порции еды. Благодаря Дурслям она привыкла к неприятному грызущему чувству голода, но не готова была к борьбе за любые объедки. Каждый день был битвой: за безопасность, за еду, за шанс быть удочеренной и освободиться от нового ада. Каждое воскресенье ее заставляли ходить в церковь, и она получала синяки, побои и пинки от других детей, которым не нравилась странная черноволосая девочка со светящимися зелеными глазами и шрамом в виде молнии, который проходил по правой стороне лица. Они считали ее ненормальной. А потом она научилась использовать свою ненормальность против них, и у них появилось еще больше причин ненавидеть ее. Но тогда они были слишком напуганы, чтобы действовать. Страх был мощным мотиватором, как выяснила Элиза. Несколько сломанных костей, загадочные несчастные случаи, одного мальчика даже сбила машина, когда он переходил дорогу. Трагическая случайность. Все они, конечно, были живы, но теперь все изменилось. Приютские дети стали слишком осторожными, чтобы это было просто совпадением. Но Элиза была счастлива; девочка обзавелась своей комнатой и местом за столом, где подавали скудную еду. Теперь она не была ничьей жертвой. Однако ее так и не удочерили. Она испробовала все возможные уловки. Ангельская улыбка, скромная и застенчивая, счастливая и умная. Но все взрослые чувствовали, что с ней что-то не так. Втайне Элиза подозревала, что воспитательница заранее предупреждала их. Женщина никогда ее не любила и обычно предпочитала держать ее в углу, с вытянутыми вперед руками и тяжелыми библиями на них, до тех пор, пока она не упадёт. Но это было только один раз, когда ее поймали. Первый и последний раз. Так Элиза выросла в детском доме: в поношенной одежде, в разваливающейся комнате, в окружении детей, которые ее ненавидели. Она выросла, зная только свое имя и день рождения и понимая, что в этом мире, во всем этом гигантском огромном мире, она была совершенно одна. Хотя все это по праву должно было бы огорчать Элизу, она признала, что однажды это сделает ее лучше. В конце концов, маловероятно, что все может стать еще хуже. Для девочки, которой еще нет и 11 лет, Элиза была очень уверена в своем месте в мире. Пришло письмо и все изменилось. «Сегодня явно необычный день», — думала Элиза, спускаясь по скрипучей лестнице приюта к завтраку. Ее разбудило уханье совы у ее окна, «надзирательница» не заставила готовить сегодня завтрак, и теперь она стала на целый год старше. В 11 лет она не чувствовала себя иначе, чем в 10, поэтому это не делало сегодняшний день таким необычным. Нет, эта сомнительная честь досталась письму, которое ей вручили, когда она села в столовой. Очень редко кто-либо из детей получал письма, меньше всего подобных этому. Элиза изучала его, с любопытством проводя рукой по замысловатой восковой печати, прежде чем перевернуть.

Элиза Л. Поттер

Вторая спальня на третьем этаже

Жилой дом Гроувз

В нем было почти все правильно (хотя никто не называл Гроувз жилым домом, он был сиротским приютом и всегда им будет, какое бы причудливое название на него ни налепили). Фамилия была новой. Поттер. Дурсли никогда не говорили ей ее фамилию, и она не была уверена, что хотела бы иметь фамилию, которая принадлежала бы таким пьяницам, как ее родители. В остальном информация в письме была подозрительно правильной. Открыв его, Элиза неторопливо начала читать письма, выпавшие из конверта. «Дорогая мисс Поттер, Мы рады сообщить вам, что вы были приняты в школу чародейства и волшебства Хогвартс. Прилагаем список всех необходимых книг и оборудования. Семестр начнется 1 сентября, и мы ждем вашу сову не позднее 31 июля. Искренне ваша, Минерва МакГонагалл Заместитель директора школы» Элиза буравила взглядом письмо, пока не смогла понять его смысл. А понять смысл оказалось очень непросто. Хогвартс? Оборудование? Они ждали ее сову? Что все это значило? Элиза хотела верить, что это розыгрыш, это было бы самым простым объяснением, но какая-то часть ее души не могла отрицать, что она верит в магию. Чем еще могут быть ее способности? Почему еще она была лучше всех остальных сирот? Поэтому она решила поступить наиболее логично и решать проблемы по мере их поступления: сначала она поднимется в свою комнату и напишет письмо, а потом уже будет беспокоиться о сове. «Уважаемый заместитель директора школы, Прежде всего, если вы читаете это, я предполагаю, что должна была найти сову, чтобы послать ее вам, что было весьма нечестно с вашей стороны, так как мое письмо было доставлено только 31 июля, когда вы ожидаете ответа сразу же. Я могу только надеяться, что это письмо достигнет вас вовремя. Я была бы очень признательна за посещение вашей школы, если это действительно правда, а не изобретательная шутка, но я надеюсь, что вы сможете решить несколько моих насущных вопросов, прежде чем мы продолжим. Во-первых, вы не сказали мне, где находится Хогвартс и как до него добраться, что сделало бы невозможным посещение школы, даже если бы я не сомневалась в ее существовании. Во-вторых, у меня нет ни цента, и я не смогу купить ни одного из упомянутых предметов, не говоря уже о том, чтобы найти их вообще. Вы случайно не знаете, где в Лондоне можно купить волшебную палочку? И еще по поводу моего имени. Я никогда не знала своей фамилии, и поэтому у меня нет возможности узнать, было ли оно предназначено для меня. Если бы вы могли объяснить мне все это или послать кого-нибудь на помощь, желательно компетентного, я была бы очень признательна. С нетерпением жду вашего ответа, Элиза Поттер (?)» Элиза кивнула сама себе, довольная письмом. Она постаралась, чтобы ее почерк был аккуратным и все выглядело как можно более интеллигентно. Первое впечатление было важным, независимо от того, ругала ли она про себя их некомпетентность или нет. Девочка уговорила сову, прилетевшую сегодня утром к ее окну, используя для этого последние батончики для завтрака, а затем прикрепила письмо к ее лапке кусочком пряжи. Она закрыла окно и смотрела, как сова улетает вдаль Это был самый необычный день. Кажется, жизнь Элизы резко изменилась в сторону странного и необычного. На следующий день Элиза оказалась в своей комнате, чинно сидя на кровати напротив посетителя, мрачно представившегося профессором Северусом Снейпом. Девочка подумала, что этот человек довольно странный, но, опять же, то, что может быть странным по ее меркам, может быть совершенно нормальным для волшебников. Ее раздражало, как много она не знает об этом мире. У мужчины были черные жирные волосы, свисавшие до плеч, а на его лице, казалось, застыло выражение отвращения, нечто среднее между усмешкой и гримасой, и он выглядел так, словно предпочел бы быть где угодно, только не сидеть напротив нее. Но под этой гримасой отвращения Элиза видела, что что-то в этой сцене, что-то в самой ней его сильно встревожило. Она могла бы использовать это. - Вы здесь, чтобы сказать мне, что магия существует? - спросила она, нарушая тишину. - Да, девочка, магия существует, иначе зачем я здесь? - огрызнулся он, глядя куда угодно, только не в ее глаза. - Я так и знала, - обрадовалась Элиза, - я знала, что во мне что-то изменилось. Когда мне что-то нужно, это происходит, а однажды, клянусь, очень сильный порыв ветра унес меня на крышу и... На этом Элиза прервала свои радостные бредни, но когда профессор вопросительно поднял бровь, она продолжила более сдержанно: - Когда другие дети плохо ко мне относятся, с ними иногда случаются плохие вещи. Воцарилась тишина, и Элиза уже подумала, что ляпнула лишнего, когда профессор заговорил снова. - Итак, мисс Поттер... Она перебила его прежде, чем он успел закончить свою угрюмую речь. - Значит, это моя фамилия, сэр? - спросила она, изображая бесхитростную наглость, которую ожидал увидеть профессор. Никому не нравились умные дети, они реже раскрывали им секреты. - Конечно, это ваша фамилия. Элиза почувствовала, как он сильно хотел поиздеваться над ней, и была вынуждена признать, что восхищена его сдержанностью. - Я никогда не знала, что это моя фамилия, видите ли, мои родители - конченые пьяницы, ну, по мнению всех, и поэтому я не знала, - объяснила Элиза, широко открыв глаза. Лицо профессора Снейпа сердито исказилось - Ваши родители не были пьяницами, глупая девчонка, - отрубил он и резко выдохнул. - Я собираюсь объяснить вам то, что вы должны знать, и вы не будете перебивать меня, - жестко потребовал он, и Элиза серьезно кивнула в ответ, даже не пытаясь скрыть свой энтузиазм. - Ваших родителей звали Джеймс и Лили Поттеры. Одиннадцать лет назад в мире волшебников была гражданская война, развязанная Темным Лордом. В ночь Самайна Темный Лорд нашел ваших родителей и убил их, прежде чем добраться до вас, - он сделал паузу, словно вспоминая что-то очень болезненное, но потом взял себя в руки, - Никто точно не знает, что произошло, но Темный Лорд пытался убить и вас, но каким-то образом проклятие отразилось, и вы победили его. Темный Лорд был побежден, а у вас остался лишь шрам, - презрительно закончил Снейп, - Девочка-Которая-Выжила. Удивительно, сколько яда он вложил в это название. Шрам, о котором он говорил, на правой стороне ее лица уже не был таким грозным и злым, как раньше. Теперь осталась только еле заметная ниточка в виде молнии, тянущаяся от лба, едва пропуская глаз и заканчиваясь возле губ. - Оу, - произнесла она, не в силах придумать ничего другого, чтобы описать свое состояние Казалось, что весь ее мир изменился, но все оставалось прежним. Она выросла, не зная родителей, будь то мертвые герои или пьяницы, их все равно не было в ее жизни. Они предпочли умереть как мученики, вместо того чтобы жить как герои, и оставили ее. Теперь у нее были только имена, которые помогали ей взращивать горечь внутри себя. Но теперь у нее было и кое-что другое - власть. Ее статус знаменитости, очевидно, имел определенный вес в этом новом мире, статус, который ей не пришлось завоевывать самой. Профессор продолжил объяснять, как устроена школа, какие факультеты, уроки и как ей найти поезд, который отвезет в школу. По ее настоянию мрачный профессор рассказал, что такое Косой переулок и какие банковские хранилища есть в ее распоряжении. Он встал, по-прежнему выглядя неуместным в ее магловской (так, очевидно, называли не-магов) комнате, и жестом попросил следовать за ним, быстро выходя из приюта. - Теперь я должен отвести вас за принадлежностями, - скомандовал он, бормоча проклятия в адрес некой Минервы и проклятой настырной кошки. - Все в порядке, профессор, - весело воскликнула юная волшебница, - я действительно не хотела бы отнимать у вас много времени, и вы все хорошо объяснили. Косой переулок всего в 15 минутах ходьбы отсюда, я сама могу купить все необходимое, - умоляюще сказала она, раскачиваясь взад-вперед на каблуках. Он несколько мгновений смотрел на нее, раздумывая, и кивнул. Элиза осталась довольна маленькой победой. - Я действительно слишком занят, чтобы сопровождать вас по Косому переулку, - пробормотал он, прежде чем отступить назад. Он наклонил голову в знак прощания, крутанулся на каблуке и исчез. Магия действительно была великолепна. Еще лучше, что теперь она была без присмотра. Косой переулок представлял собой удивительное зрелище. Улица была яркой и красочной, Элизу влекло сразу в десяти направлениях. О, новый прекрасный мир! Мир, полный магии, который теперь принадлежал ей. Помня наставления профессора, она направилась по главной улице к величественному зданию из белого мрамора, которое должно было быть банком, не обращая внимания на манящие ее чудесные виды. Гоблины были маленькими злобными существами, подумала Элиза, входя в банк. У них был проницательный презрительный взгляд, хотя, если бы ей пришлось целый день общаться с плохо воспитанными волшебниками, она была бы уверена, что выглядела бы так же. Волшебники, которых она подслушала, скорее требовали, чем просили, а одного здоровенного олуха даже провели через банк с криками о "секретных делах Хогвартса". Покачав головой, она подошла к ближайшему пустому кассиру и взглянула на гоблина. - Я бы хотела получить доступ к моим хранилищам, пожалуйста, - произнесла Элиза, нацепив на лицо вежливую улыбку. Она сомневалась, что гоблины заботятся о любезностях, но попытка не пытка. - Ключ от хранилища, - потребовал гоблин, даже не поднимая глаз от бумаг на своем столе. Элиза почувствовала, что ее вежливая улыбка застыла. - Так уж случилось, что у меня нет ключа от хранилища, мне его никогда не давали. - Нет ключа, нет хранилища, - отрубил гоблин, похоже, получая удовольствие от борьбы Элизы. Элиза знала, что на месте гоблина она была бы такой же. Но, увы, это не так. - Если я смогу подтвердить свою личность, вы откроете мне доступ? - спросила Элиза, надеясь, что это сработает. Гоблин поднял голову, изучая ее. - Достаточно будет теста на наследственность, - сказал он. - И сколько это будет стоить? - настороженно спросила Элиза, и гоблин оскалил зубы, как показалось, в ухмылке. - Три галеона будут взяты из вашего хранилища, если оно у вас есть. Элиза кивнула в знак согласия и последовала за гоблином, пока он вел их через банк. Белые мраморные залы имели множество извилистых поворотов, и девочка знала, что без сопровождающего она безнадежно заблудится. Гоблин привел ее в кабинет, за которым сидел другой гоблин с угрюмым видом и жестом пригласил ее сесть. Элиза взглянула на табличку с именем, когда гоблин-кассир покинул помещение - Я здесь для проверки наследственности крови, мистер Грипхук, - четко произнесла Элиза, встретившись взглядом с черными глазами. Он неприятно улыбнулся (а может, все их улыбки выглядели так?) и подтолкнул к столу чистый лист пергамента и церемониальный кинжал. Девочка внимательно посмотрела на кинжал, осторожно взяв его. - Три капли крови на пергамент, - сказал Грипхук, глядя на нее через стол. Элиза сделала острый надрез на подушечке среднего пальца и выдавила три капли крови на пергамент, вытирая излишки крови с кинжала. Она прочитала достаточно фэнтезийных книг, чтобы знать, что кровная магия опасна. Грипхук окинул ее оценивающим взглядом, после чего они оба вернулись к светящемуся пергаменту. Вскоре свечение угасло, и на его месте появились тонкие паучьи письмена. Элиза Лили Поттер Родители: Джеймс Флимонт Поттер (мертв) Лили Поттер, урожденная Эванс (мертва) Крестные родители: Сириус Блэк (в тюрьме) Алиса Лонгботтом (недееспособна) Магический опекун: Альбус Дамблдор Наследство: Поттер, Блэк Лордства (может претендовать на них после совершеннолетия): Поттер, Блэк Хранилища: Трастовый фонд Поттер Хранилище Поттер (доступно после совершеннолетия) Хранилище Блэк (доступно после совершеннолетия) Элиза уставилась на пергамент, на котором была написана довольно удручающая история семьи. Казалось, даже в этом новом мире одно оставалось неизменным. Она была очень и очень одинока. Она поняла большую часть того, что сказал ей тест: волшебники, очевидно, управляются другим правительством, и она знала, что ей придется зарыться в книги по политике и истории, чтобы иметь шанс полностью понять, на какую силу она претендует, но она знала достаточно. Однако одно обстоятельство выбивало ее из колеи. - Магический опекун? Что такое магический опекун? - спросила она гоблина, стоящего перед ней, воздерживаясь от вопроса, почему ее, чертов директор ее новой школы, бросил ее Дурслям. Грипхук сузил глаза в явном замешательстве. - В случае, если магический ребенок остается без опекунов, в дело вступает магический опекун. Их обязанность - следить за тем, чтобы ребенок был образован и в безопасности. Очень странно, что он не сделал этого для вас, - объяснил Грипхук, и Элиза не смогла сдержать вспышку гнева, волной пробежавшей по ее телу. - Альбус Дамблдор является как политическим, так и магическим авторитетом, он не тот человек, с которым вы захотите вступить в схватку, мисс Поттер, многие пытались, - признался гоблин. Девочка кивнула в знак благодарности, но внутри у нее все кипело. Этот человек погубил ее, погубил еще до того, как у нее появился шанс начать. Элиза знала, что, несмотря ни на что, она отплатит ему тем же. Они с Грипхуком просмотрели ее наследство и счета, 11 лет они были заморожены, и Элиза чувствовала, что пробудет здесь еще 11 лет, прежде чем сможет все уладить. - Послушайте, если я дам вам свое разрешение, не могли бы вы просто вложить мои деньги за меня?- Элиза наконец-то сломалась, у нее был бесконечный список дел на сегодня, а она уже пробыла здесь гораздо дольше, чем ожидала. Гоблин удивленно поднял брови. - Не многие волшебники доверят нам свое золото, мисс, - прокомментировал он раздраженно и одновременно насмешливо. - Ну, вы же управляете банком, а не волшебники, и я могу предположить, что у вас это получается гораздо лучше. Грипхук оскалил зубы в ответ, и Элиза поняла, что на этот раз это была свирепая ухмылка. Через несколько минут она вышла из банка с двумя блестящими кольцами наследников на руке и карманом, полным звенящих галеонов, чувствуя себя легче, чем когда-либо за последние годы. Первой остановкой Элизы были магазины одежды, в своих магловских лохмотьях она выделялась среди толпы ведьм и волшебников. Часть ее чувствовала себя виноватой, когда тратила деньги на книги, одежду и школьные принадлежности, но если бы ее родители не убили себя, она бы не оказалась в таком положении, поэтому она прогнала чувство вины, купила еще один комплект модной одежды и набросилась на "Флориш и Блоттс" со всей силы. В конце концов, ей нужно было многому научиться до первого сентября. Она собиралась показать Альбусу Дамблдору, как сильно он ошибся. *** Альбус Дамблдор сидел в своем кабинете с необычайно строгим выражением лица и смотрел через стол на Северуса Снейпа. Он как раз заканчивал накладывать маленькие хитроумные чары на письма Элизы Поттер, когда Северус ворвался в его кабинет с оскалом на лице. - Элиза Поттер, - рычал он, расхаживая взад-вперед, как загнанный зверь. Альбус только растерянно моргнул, Элиза не прислала никакого ответа в Хогвартс, и он как раз собирался отправить очередную партию писем. Она еще даже не знала о волшебном мире, и он не представлял, что она могла сделать, чтобы вызвать такую реакцию. - Ты сказал мне, что девчонка в безопасности, Альбус, а вместо этого я нахожу ее, ничего не знающую о том, кто она такая, в грязном магловском приюте!- гневно взорвался Северус, его лицо исказилось от ярости. Альбус отшатнулся назад, как будто его ударили, чувствуя, как воздух покидает его легкие. Маленькая Элиза Поттер? В... - В приюте?- переспросил Дамблдор с ужасом на лице. Северус устало вздохнул и опустился на стул напротив него, неохотно кивнув головой. Молчание длилось несколько секунд, прежде чем вмиг постаревший волшебник нарушил его. - Могу я взглянуть на воспоминания, мой мальчик?- вежливо сказал Альбус, искренне улыбаясь. Северус недоверчиво смотрел на него несколько мгновений, прежде чем резко кивнул головой в знак согласия. Верховный чародей коротко взглянул ему в глаза, а затем его резко потянуло в воспоминания о первой встрече Северуса с девочкой. Не прошло и минуты, как он отпрянул назад, бледный и потрясенный. Потому что там, в наклоне ее головы, в ее испытующем тоне и пластичной улыбке, в блеске ее глаз, когда она узнала о магии, Альбус не мог не увидеть маленького мальчика по имени Том Риддл.