Чувства к прекрасному

–О, архонты, отстань ты уже от меня. –Кавех захлопнул дверь прямо перед носом аль-Хайтама, раздражённо стряхивая руку. И вот надо же было вывести из себя! Архитектор и так был весь день на взводе, а сейчас ещё и сосед его совсем границ не видит. Зло откинул волосы с плеч, смотря на себя в зеркало. И чего ему не нравится? Кави ведь всего лишь подвёл глаза красным цветом, сделав их выразительнее и ярче, а аль-Хайтам счёл это вызывающим. –Брось, неужели ты так сильно обиделся? –послышался приглушённый голос из-за двери. Хайтам скорее всего – думалось Кави – сейчас закатил глаза, про себя причитая, какой же всё таки архитектор импульсивный, мнительный и эмоциональный. –Закройся и не разговаривай со мной, аль-Хайтам! Я достаточно терпел от тебя оскорблений! Голос стих. Секретарь тихо выдохнул, кажется, понимая, что даже такого самоироничного человека, как Кавех, он обидел. И ведь раньше тот никогда не уходил от ссоры, распаляя её лишь сильнее, а сейчас... Сейчас аль-Хайтам перегнул палку. Осторожно приоткрыл дверь, опасаясь, что в него сейчас что-нибудь прилетит, и, не почувствовав опасности, заглянул внутрь. Кави стоял к нему спиной, смотря в окно со сложенными на груди руками. Рубашка, открывающая спину, слегка натянулась, и взору Хайтама предстали до одури красивые лопатки. Обладающие каким-то магическим магнетизмом они приковывали взгляд, заставляя желать впиться в нежную кожу зубами, оставлять красные следы, гладить и целовать их. –Кави, –тихо начал Хайтам, подходя на несколько шагов ближе и чувствуя от Кавеха лёгкий аромат вишни и апельсина, –прости меня. Я не должен был так говорить. –сказал он, с ужасом осознавая, что только что извинился. Однако дороги назад не было. Он должен отвечать за свои слова, и сейчас, понимая, что они неправильные, он принял верное решение – попросить прощения и признать вину. –Да ну? –язвительно подметил, растянув пухлые губы в кривой ухмылке. Обернулся, вглядываясь в спокойные, как море во время штиля, лазурные глаза, –Я не слышу в твоём голосе раскаяния. Или ты решил ещё поиздеваться? Да, конечно, давай, добивай! Мне же нахрен мои самолюбие и гордость не сдались, растопчи и ещё насри сверху! –Не драматизируй. –Хайтам закрыл глаза, покачав головой, а потом вновь вернулся к рассматриванию лица Кавеха, –Ты выглядишь шикарно, и, видимо, это просто я не так выразился. Посыл моих слов был в том, что я считаю излишним краситься просто для того, чтобы пойти играть в карты с Сайно и Тигнари. –Я, наверное, сам разберусь, куда мне краситься, а куда нет. –закатив глаза, Кави снова откинул волосы назад, –Я собираюсь, и ждать тебя не буду, если ты сейчас же не начнёшь готовиться к выходу. –прошёл мимо, так и не взглянув на Хайтама. Секретарь тяжело вздохнул, качая головой, и смотрел вслед уходящему в прихожую Кавеху. Последнее время их отношения совсем не клеились: постоянные ссоры, ругань на пустом месте, злость и очень обидные слова словно увеличились в три раза. И если раньше можно было закрыть глаза и свести ссору на нет, то сейчас это стало невозможным, вплоть до того, что Кавех, громко хлопая дверью, уходил в бар и сидел там до самого утра, пропивая деньги и печень. Не то что бы аль-Хайтам не чувствовал вины, он просто не знал, как подступиться к архитектору. Кавех вспыльчивый и достаточно резкий, когда дело касается высказывания своих претензий, а Хайтам скуп на слова и чувства, так что точки соприкосновения им редко удаётся найти. И секретарь не понимал, как они вообще уживаются в одном доме второй год. Аль-Хайтам взял со стола ключи и наушники, выходя в прихожую, где его с недовольным лицом ждал Кавех, что-то рассматривающий на однотонной стене. –Цвет потускнел. Нужно освежить краску. –невзначай бросил он, открывая дверь. –Не вижу изменений. Смысл тратить лишние деньги, если всё и так нормально? –аль-Хайтам приподнял бровь, вновь обращая взор к лопаткам архитектора. –Конечно, намного лучше ведь жить в куске говна. –Кави закатил глаза так сильно, что, казалось, вполне может увидеть свой мозг, –У тебя совсем нет чувства прекрасного. Я живу с куском кирпича. И снова, будто бы в отместку, захлопнул дверь прямо перед носом секретаря, оставляя его в доме одного. Кавех вдохнул свежий вечерний воздух, медленно выдыхая. Он раздражённо тряхнул головой, когда услышал щелчок двери и шаги возле себя. –Не подходи ко мне. –показательно отошёл в сторону, тут же начиная путь к месту встречи. Аль-Хайтам послушался: он не подходил к Кавеху ближе, чем на пять шагов, безмолвно следуя за ним. Когда они дошли до места назначения, Кави тяжело вздохнул, покосившись на Хайтама. –Ты специально меня выводишь? –Чем? –секретарь вскинул бровь, устремляя спокойный взор на Кавеха. Кажется, он обидел его сильнее, чем думал. –Своим долбанным молчанием. Мог бы хоть слово сказать. –покачав головой, архитектор толкнул дверь, входя в просторное помещение со столом в центре. За ним уже сидели Сайно и Тигнари, о чём-то беседуя. Тигнари повёл ухом, тут же оборачиваясь на звук, и широко улыбнулся. –Даже не имея идеального слуха можно было вас услышать. –сказал генерал, откидываясь на стуле. –Спасибо, что пришли именно сейчас. –Нари вздохнул с облегчением, прикладывая ладонь к сердцу, –Вы избавили меня от анекдота про карты. –Да брось, он гениален. –Сайно сложил руки на груди, отвёл взгляд. Вздохнул, и вернулся к рассматриванию новоприбывших. –А мне интересно послушать. Давай, рассказывай! –Кави плюхнулся на стул напротив Сайно, оставляя Хайтаму только одно свободное место. –Знаете, почему картам везет? –начал Махаматра, осматривая каждого. Его невозмутимое лицо вводило людей в некий диссонанс между серьёзным поведением и предполагаемой шуткой, а пока они пытались различить, что же на самом деле сейчас чувствует Сайно, он продолжил, –Потому что они родились в рубашке. На несколько минут повисло гробовое молчание. Сайно уже открыл рот, чтобы начать объяснять, однако его прервал безудержный смех. –Архонты, это гениально, просто гениально! –Кавех вытер скатившуюся от смеха слезу, а потом, успокоившись, с силой ударил по столу ладонью, обводя всех пальцем, –Шутки закончились, сейчас я разнесу вас в пух и прах. *** –Блять, да это нечестно! –Кавех откинул от себя карты, закатывая глаза, и расстегнул штаны, стягивая их с себя, –Я вас всех ненавижу. –В пух и прах ты нас, конечно, разнёс. Только вот с голой задницей сейчас остался именно ты. –Тигнари усмехнулся, подвигав ухом, и выдохнул, положив карты на стол, –Хватит уже храбриться, чем расплачиваться будешь, когда одежда закончится? –Смотря кому он проиграет. –Сайно неоднозначно повёл плечом и наклонил голову, намекая на всем известную тайну. –А ну перестаньте! –возмутился архитектор, казалось, готовый сожрать кого-нибудь. В частности аль-Хайтама, просто потому что. –Ты им ничего не докажешь. Они видели что видели, так смысл отрицать что-то, раз эти двое сами сделали выводы? –Хайтам сложил руки на груди и откинулся на стуле, посмотрев на голые плечи Кавеха. Их прикрывали лишь редкие пряди золотых волос, шёлком струящиеся и растрёпанные. –Кто-нибудь, откройте окно, что-то душно стало! –парировал Кавех, еле сдерживая свое лицо, чтобы не показать Хайтаму язык. –Это тебе сейчас так тонко намекнули, что ты душнила. –подметил Нари, положив подбородок на руки для поддержки. Он немного опустил уши, и его волосы легко скользнули вперёд, прикрывая и так одетое плечо. –Спасибо за уточнение, я заметил. Кави фыркнул, сложил руки на груди и отвернулся, закрыв глаза. –Я больше не буду играть, делайте что хотите. –По правилам, сейчас мы выясним, кто победил, а потом победитель загадывает желание проигравшему. –напомнил Сайно, начиная тасовать карты. Он раскинул часть на троих, откладывая оставшиеся в сторону, и жестом предложил победившему в прошлом раунде Тигнари ходить первым. Раунд закончился довольно быстро, и, не удивительно, разбив вдребезги своих противников, победил Сайно, удовлетворённо улыбаясь. Кави наблюдал очень внимательно, подметив, что Тигнари один раз смухлевал, аль-Хайтам совсем не старался, а Сайно победил и без всяких уловок, кажется, имея огромное преимущество ещё с самого начала. –Я передаю право загадывать желание аль-Хайтаму. –только и сказал победитель, тем самым вводя Кавеха в полнейший ступор. –Разве это честно?! –возмутился архитектор, вскидывая брови. Вскочил со стула, зло зыркнув на Сайно, а потом с мольбой посмотрел на Нари, потому что он единственный оплот адекватности в этом помещении. –Слово победителя – закон. –Тигнари, кажется, одной фразой уничтожил надежду Кавеха на счастливый финал. Тот понуро опустил голову, сев обратно на стул, и понял, что на его плечи что-то накинули. Почувствовал легкий запах бадьяна и медленно поднял голову, понимая, что сидящий с самым невозмутимым лицом аль-Хайтам накинул на него свой кейп. –Ты весь мурашками покрылся. Не хочу, чтобы ты заболел. –Какие мы заботливые. –закатывая глаза, Кави сильнее кутался в предоставленную ему одежду. –Кстати, твои глаза сегодня выглядят очень яркими, –подметил Тигнари, улыбаясь, –тебе идёт. –О, спасибо, Нари. –улыбнулся Кавех в ответ и перевёл недовольный взгляд на Хайтама. –Ну, думаю, пора уже нам уходить. –Сайно встал со стула, подходя к Тигнари со спины, и что-то шепнул ему на ухо, а тот расширил глаза опуская уши вниз. Хвост его дернулся, и он пихнул Сайно локтём, шикая. –Совсем распоясался. Аль-Хайтам улыбнулся, вставая, и передал сложенную одежду Кавеху, который молча принял её и оделся, так и оставляя кейп Хайтама у себя на плечах. Они вышли на свежий воздух, однако Кавеха всё ещё окутывал пьянящий запах. Он шёл, глубоко вдыхая воздух с запахом бадьяна и каких-то ноток мускуса, растворяясь в нём. Казалось, обиду как рукой сняло, но Хайтаму он этого не покажет, продолжит поддерживать вид того, что они в ссоре. –Кави, –начал аль-Хайтам, когда они оказались дома. Кавех скинул его одежду, повесил на крючок и молча прошёл на кухню, наливая в стакан воду, –прости меня. Я повёл себя как идиот. –Очень хорошо, что ты это осознаешь. –ответил архитектор, делая несколько глотков воды, –И больше ничего сказать не хочешь? –Я... –Хайтам задумался, посмотрев на отрешённый взгляд Кавеха, устремлённый в окно, на медленно сгущающиеся сумерки. Солнце недавно скрылось за горизонтом, погружая Сумеру во мрак. И только звёзды и луна освещали всё вокруг, в том числе нежную кожу Кави, к которой так и хотелось прикоснуться. –Всё? –У меня совсем нет чувства прекрасного, –сказал секретарь, подходя к Кавеху вплотную. Яркие красные глаза устремились к нему, и Хайтам почти забыл, что хотел сказать под этим взглядом, но быстро взял себя в руки, –зато у меня есть чувства к прекрасному. Кави распахнул глаза, смотрел на аль-Хайтама немигающим взглядом. –Я люблю тебя, Кави. И я готов на всё, лишь бы больше не расстраивать тебя, но, прости меня, я не в силах отказать себе в удовольствии смотреть на твоё милое злое лицо. –Ты... Ты невыно... –его прервали поцелуем, и в тот же миг Кавех оказался на столешнице, а меж его ног, прижимаясь вплотную к разгорячённому телу, был Хайтам, –... Невыносим. –закончил Кави, когда губы освободились от плена. –Я люблю тебя, я очень сильно тебя люблю. Прости, что так редко об этом говорю, я не умею выражать свои чувства. Его глаза цвета спокойного моря лихорадочно скользили по лицу Кавеха, Хайтам неистово прижимался к нему, не в силах сделать и полшага назад. Кави закусил губу, посмотрев в любимые глаза, и выдохнул, качая головой. –Мне не нужны эти слова. Я вижу, что ты ко мне чувствуешь. И я чувствую то же самое. Я люблю тебя. –быстро чмокнув аль-Хайтама в губы, Кави усмехнулся, –Но да, ты ведёшь себя как идиот. –Брось, тебе было бы скучно, если бы не я. –Если бы не ты, я бы жил на улице. И только из-за этого я позволяю тебе так себя вести. –ткнул пальцем прямо Хайтаму в сосок, отчего тот содрогнулся, –О, да ты возбуждён. Хищный оскал на губах архитектора показался Хайтаму очень кровожадным, а в следующую секунду он почувствовал руку на своих штанах. Резко втянул воздух сквозь зубы, его глаза потемнели на несколько тонов, превращаясь в грозовое море. Кавех сглотнул вязкую слюну, ловко расправляясь с застёжкой штанов. Резко спустил их вместе с трусами, высвобождая полувставший член. –Кави, –угрожающе начал аль-Хайтам, прищурив глаза. Уже его руки освободили сидяшего на столешнице архитектора от лишней одежды, и секретарь взял пальцами возбуждённый член, –ты возбуждён даже больше. Кави простонал, роняя голову на плечо Хайтама, когда тот придвинул его бедра к краю столешницы и обхватил оба их члена рукой, даже без паузы начиная двигать ладонью вверх-вниз. –Хайтам! –воскликнул мужчина, хватаясь руками за напряжённые плечи, –Ты меня в гроб загонишь! –Не выпендривайся, тебе же нравится. –Да, но!.. –Кави закусил губу, издавая глухие стоны. Хлюпающий звук доводил до дрожи, мужчина закрыл глаза, полностью растворяясь в чувствах. Почему аль-Хайтам так на него действовал? Словно бы какой-то дьявол-искуситель, постоянно развращающий его, толкающий в пропасть этого самого разврата. Хотя, если быть честными, Кавех сам был тем ещё развратником. Он всегда подбивал секретаря на какие-то спонтанные, необдуманные, несвойственные Хайтаму поступки. И всегда это было успешно: аль-Хайтам делал то, что хотел Кавех. Постоянно, из раза в раз. –Кончай, Кави. –словно приказал Хайтам, двигая рукой ещё быстрее. Звуки разносились по всей кухне, будь то хриплые приглушённые стоны Кавеха, тяжёлое дыхание Хайтама или синхронное биение их сердец, –Ты просто прекрасен. Я так люблю тебя. –Видимо, лимит этих слов исчерпает себя сегодня, –надрывно прошептал Кави, закидывая голову назад. Его тело содрогнулось, грозясь завалиться назад, однако свободная рука Хайтама поддержала его, прижимая к себе, –вот блять! Они кончили одновременно, заходясь быстрыми вдохами. Кави обмяк, припадая к груди Хайтама, покрытой тканью водолазки. Он поднял голову, и, уставившись на него своими рубиновыми глазами, игриво прикусил сосок. –Кави, –вновь угрожающе начал аль-Хайтам, –неужто мало? –Очень мало. Совсем не хватило. Я всё ещё чувствую свои ноги. –Тогда переместимся в спальню и я это исправлю. –сказал, подхватывая Кавеха на руки. –А вот это другое дело! –воскликнул, улыбаясь, и напоследок вонзился зубами Хайтаму куда-то под кадык, чтобы поставить засос на самом видном месте. –Если ты не забыл, за мной ещё желание. –усмехнулся аль-Хайтам, смотря на то, как Кави в очередной раз закатывает глаза.