Как же сложно быть шиноби

      Очередной день в Суне был до ужаса скучным. Прошло уже одиннадцать дней! Что бы там ни рассматривал Казекаге, разве нельзя было уже определиться с ответом на тот документ? Суна была исследована мной вдоль и поперек, во всех магазинах побывал, в каждом ресторане штаны просиживал. Даже в аптеке затарился, кажется, на полгода вперед. Что уж говорить о свитках, полученных от Узумаки. Хотелось уже лезть на стену.       Дан держался чуть лучше меня, но тоже скучал. Толком потренироваться нельзя, сходить больше некуда. По вечерам хоть с Гаарой встречался и в разные игры играл, а то вообще можно помереть от безделия.       От безделия я даже начал мутить настои и пилюли. В комнатушке гостиницы толком не поэкспериментируешь, но кое-что я все же смог сделать. Но на полусотне пилюль и второй дюжине настоек тоже стало скучно.       - Ты только не вешайся, - на пол возле моей мини-лаборатории опустилась миска со свежими фруктами, но и они уже приелись. - Нас еще на неделю оставляют.       - Они серьезно? - взвыл я, бросая поварешку в котелок. Мутная зеленая жижа булькнула, поглощая несчастную деревяшку с жутковатым шипением. - Ох ты бля.       - Ты уверен, что это можно употреблять?       -  Нет, - пожал плечами, доставая новую деревяшку. Металл эта бурда уже поглотила. Удивительно, как она сам котел не прожгла. - Но применение я найду.       - Например, кинуть в кого-нибудь.       - В том числе.       - Сегодня не пойдешь на встречу с тем мальчиком? - Огава сел на свою кровать и вернулся к заточке кунаев. - Гаара, кажется?       - Не. Эту бурду еще несколько часов варить. И тебе я это дело не доверю, - доставая из своей новой коллекции очередную травинку. Сверившись с книгой, я оторвал корень и бросил его в ступку.       - Я неплохо разобрался в том, как ты варишь эти настойки.       - Верю, но не дам, - хмыкнул я. - Думаю, готово. Подай тот ящик.       Через полчаса я закончил разливать жижу по банкам и оставил партию остывать. Я бы и дальше продолжил, но стеклотара закончилась, а крутить пилюли я задолбался уже. Я развалился на своей кровати и вернулся к поеданию фруктовой тарелки. Дан сидел на своей, раскладывая начищенные кунаи на белое полотенце. Еще так ровненько все разложил. Помню, в некоторых мирах была такая прелестная вещь, как видосики с мытьем ковров или чем-то подобным. Залипательные такие видосы.       Неожиданно для нас обоих раздался стук в дверь. За все это время это первый раз, когда нас кто-то беспокоил. Обычно все вопросы решались в вестибюле, когда мы спускались на прогулку. Я напрягся. Не будет никто, конечно, нас трогать под носом у Каге. Не так явно, во всяком случае.       За дверью оказался молодой человек, чуть старше нас с Даном. Светлая кожа, волосы светло-русые, даже блондинистые, средней длины, тонкие брови, большие глаза непонятного оттенка. Серые с каким-то фиолетовым подтоном. Чуть вздернутый нос, тонкие губы, острый подбородок, но в то же время черты лица мягкие, приятные. Но глаза... В казалось бы улыбающихся глазах, вселенская боль и страдания. Такое бы не...       - Добрый вечер. Фуметсу Акира? Меня зовут Яшамару. Мы можем поговорить? - голос приятный, тоже мягкий и приятный.       - Конечно. Скоро буду, - кинул я Дану и, получив кивок, закрыл за собой дверь.       - Поднимемся на крышу. Вы не против? - и улыбка у незнакомого мне шиноби мягкая. И весь он такой мягкий. Если бы я не чувствовал, как в нем плещется чакра, принял бы за самого обычного парня.       По неприглядной леснице мы поднялись на крышу, которая служила еще и смотровой площадкой, судя по всему. Чистая и ухоженная. Даже с несколькими скамейками. В вечерней прохладе было хорошо и приятно. Еще и легкий ветерок.       - Присядем? - шиноби опустился на ближайшую скамью и достал из нагрудного кармана пачку сигарет и спички. Одну сигарету он взял себе, а пачку протянул мне. - Не будешь?       - Не курю.       - Тогда не против, если я закурю?       - Не против.       Парень зажег сигарету и затянулся. Видимо, собирался с мыслями или что-то типа того. Я сидел и ждал. Торопиться мне было некуда, а убивать меня не планируют. Честно, даже не знаю, о чем мы могли бы говорить с этим человеком. Я его даже не видел ни разу, так что вообще без понятия, что ему надо.       Яшамару скурил сигарету до половины, после чего достал из кармана штанов небольшой свёрток и протянул мне. Развернув салфетку, я увидел ловец снов, который не так давно подарил Гааре. Он не поврежден и аккуратно сложен. Осмотрев повнимательнее, никаких дефектов все равно не заметил.       - Откуда он у вас?       - Я дядя Гаары. По материнской линии, - мужчина протянул мне фото. На нем он и очень миловидная молодая женщина. Только волосы темнее и чуть длиннее. Родство их с Яшамару вполне очевидно. - Это мать Гаары, Карура. Ее не стало в день, когда родился Гаара...       - Это не то, что следует рассказывать шиноби из другой деревни, - прервал я его душеизлияние. - Лучше говорите по делу.       - Хотел сказать спасибо. Это были первые спокойные ночи у него. Я следил за ним каждую ночь, чтобы он мог хоть немного поспать, а тут... Он спал спокойно... Словами не передать, какое облегчение я испытал. Я правду признателен. Если я могу для вас что-то сделать...       - Ничего не надо, - махнул я, вернув фото. - У меня у самого ребенок чуть старше Гаары. Сердце кровью обливается, когда вижу, как больно таким малышам.       - И как вашего ребенка зовут?       Я запнулся. «Вашего ребенка». Из уст Яшамару это звучало не так, как из моих. Я, конечно, воспринимаю его как своего ребенка, но... Даже не знаю, как это объяснить. Поддавшись какому-то порыву, я тоже достал фото и показал собеседнику. На фото Узумаки улыбался во все свои молочные зубы и показывал Какаши, который его фоткал, жирного и недовольного Мадару.       - Его зовут Наруто.       - Милашка, - улыбнулся Яшамару.       - Ага. Моя гордость. Уже натерпится вернуться домой и обнять его. Соскучился уже, наверное.       Светловолосый замолчал и задумался, не отрывая взгляд от фотографии. Уж не знаю, что творилось в его голове, но в моменте мужчина просто заплакал. Опустил лицо в ладони и тихо дрожал. Ни всхлипов, ни стонов, только мелкая дрожь.       Не более чем через минуту Яшамару выпрямился и постарался прийти в себя. Покопавшись в карманах, мужчина нашел еще один кулек, после чего забрал из моей руки ловец снов, заменив его на новый кулек.       Тебе лучше съесть это, если хочешь вернуться к семье. Сегодня случится кое-что плохое, - произнес он шепотом, после чего встал, развернулся и спрыгнул с крыши.       Я не стал оборачиваться. Понимание того, что скоро случится, пришло буквально мгновенно. В шоке, прикрыв рот рукой, я уставился на кулек в своей руке. Развернув салфетку, я увидел несколько печенек. План Яшамару был мне понятен, и от этого было грустно. За него, за Гаару, за тех детей Казекаге, которых я не видел.       Вопрос о том, будет ли эта трагедия происходить по приказу Расы, не вставал. Это было очевидно. Но за что? За что он так со своим ребенком? Почему не мог завершить технику и как следует запечатать Однохвостого в Гааре? Почему отдалил его от остальных детей? Почему...       Нет. Слишком много «почему». Никто не даст ответов на мои вопросы.       Я спустился в комнату, качнув головой, чтобы Дан не спрашивал. Благо, друг тоже понял, что нас ждет не лучшее.У печенья неприятный горьковатый вкус, но я продолжил есть печенье за печеньем. На пятой заболел живот, на седьмой перед глазами все поплыло, а на последней, десятой, я готов был упасть плашмя.       Дан подхватил мое едва держащееся на ногах тело и поволок вниз, в вестибюль. Уж не знаю, что он там заливал, но через десять минут я уже лежал на койке в больничке и готовился к промыванию желудка. Как же было плохо. Меня раз пять стошнило в предоставленный тазик.       Бедному Огаве приходилось опорожнять таз и вытирать мою рожу мокрым полотенцем, как заботливой мамочке. Но это были страдания во благо, потому что той же ночью та часть города, где мы проживали, была разрушена Однохвостым, вырвавшимся из-под контроля.       На утро был вывешен список погибших. Среди них были некоторые мои знакомые, шиноби из других деревень, проживающие в соседних номерах, и Яшамару. Даже не представляю, что пережил маленький рыжик и вряд ли узнаю. В тот день я не встретил Гаару, а рано утром следующего дня Казекаге вручил нам свиток и отправил обратно в Коноху.       Добираться до Страны Огня в моем состоянии было сложно, и без Дана я мог бы и вовсе потеряться где-то по дороге и стать жертвой какого-нибудь некунина. Вряд ли цена за мою голову высока, но я все же джоунин Конохи.       По прибытию домой меня тут же определили в госпиталь восстанавливаться. По-хорошему я должен был проваляться в Суне дня три-четыре, а по факту меня выперли на следующий день и отправили домой. Вот и приходится сейчас лежать под капельницей.       - Не умира-а-а-а-а-ай! - воет Наруто, вытирая сопли о мое одеяло.       - Нару, повторяю, я не умираю, - хохотнул я, взъерошивая светлые волосы. - Скоро меня выпишут, и мы будем вместе валяться на диване и есть чипсы.       - Тебе нельзя чипсы, - холодно подметил Какаши. - Наруто, иди сюда. - Светловолосый достал платок и вытер сопли у ребенка. - Вот. Так лучше.       - Какая прелесть. Вы наконец-то поладили.       - Сложно было не поладить, когда остались один на один в квартире, - Хатаке убрал платок в карман и сел на край кровати с другой стороны. - Как же тебя так угораздило?       - Издержки профессии, - хмыкаю и отмахиваюсь. Джоунин понял и больше не спрашивал. - Лучше расскажите, как вы без меня тут больше двух недель поживали?       -Я думал, поседею, - хмыкнул парень. - Ты чего суп не ешь?       - Он безвкусный.       - Ну что ты как маленький. Надо есть!       К моим сжатым губам поднесли ложку дурно пахнущей жижей. Ненавижу больничную еду. Но под пристальным взглядом Какаши пришлось есть. И ведь не скажешь, что у меня руки есть. А то это будет первый и последний раз, когда он так обо мне заботится.       - Не кривись, - зло буркнул Хатаке. - И вот, выпей чай.       - Это не чай. Это непонятная пыль.       - Какой есть. Дома свой пить будешь.       Я отпил чай и поморщился. Зеленый чай с непонятной горечью даже глотать не хотелось. Но пришлось. Пока недовольный нянь не залил мне его силой. Наруто на все это действо только хитро щурился и подавал моему мучителю эти отвратительные блюда. Спасибо хоть рис в этой ужасной больничке неплохой. Не вкусный, но есть можно.       - Я договорюсь, чтобы ты восстанавливался дома, а в госпиталь приходил только на капельницы, - предложил Какаши, когда я доел отведенный мне обед. - Простенькие блюда я как-нибудь смогу приготовить.       - Было бы замечательно, - кончики моих пальцев коснулись коленки соседа. - Я так соскучился по дому.       - Постельный режим, - строго заявил тот. Ох, мстит мне за нашу первую встречу. - Я пойду. Наруто, ты за главного.       - Хай! - улыбнулся во все зубы мальчик. - Какая она? Ну, Суна. - Как только дверь за Какаши закрылась, мальчуган забирается на мои колени и с горящими глазами ждал подробностей. - Ну же!       - Хорошо-хорошо. Суна так отличается от нашей Конохи...       Забрали меня домой только на следующее утро. И даже разрешили ставить себе капельницы самому. Неужели это нормально? Хотя... В мире, где из госпиталя можно спокойно сбежать... Наверное, можно все.       Квартира, как я и думал, убрана на скорую руку, но везде чисто и даже приятно пахнет. Выдали их спрятанные по всем углам игрушки, мусор под ковром и за диваном и спрятанная под раковиной посуда. Но ребята старались.       Узумаки не отлипал от меня ни на секунду, и мне пришлось несколько часов рассказывать ему о Суне, о блюдах, о необычной одежде и показывать картинки из книжки, которую купил на одной из прогулок. Налопавшись восточных сладостей, малыш заснул в куче обёрток.       - Что случилось на миссии? - тихо спросил Какаши, убирая мусор с ковра.       - Я... - смерть не была для меня чем-то страшным и неизвестным. Я точно знал, что она не станет для меня концом всего. Но говорить о чем-то столь тяжёлом с Хатаке я не мог. - Просто отравился чем-то. С непривычки, наверное.       - Дан уже все рассказал, - светловолосый сел рядом и взял меня за руку. Ладонь его была холодной, как лед, а пальцы так сильно сжались, что еще чуть-чуть, и мои кости хрустнули бы. - Если бы вы остались в ту ночь в гостинице, точно бы погибли. Что за гость был перед твоим отравлением? Это как-то связано с сыном Казекаге, которого ты видел до этого. Прошу... Расскажи мне...       - Да нечего рассказывать. Встретил одинокого ребенка. Он даже младше Наруто был. Общались иногда, играли. Я сначала и не знал, что это сын Казекаге, еще и джинчурики. А этот придурок Раса даже не смог нормально запечатать Однохвостого. Мальчишка не смог спать даже. Ну и я помог с этим... Казекаге, походу, и не в курсе. А человек, который пришел в тот вечер, это был дядя джинчурики, брат его матери. Он точно знал о предстоящей трагедии и дал мне печенье. Не знаю, что там было подмешано, но из-за этого я в тот вечер попал в больничку, а он умер.       - Деревни всегда несправедливы к джинчурики, - прошептал Какаши. - Для нас это не секрет.       - Ага. Но, черт! Они же дети!       - Всем не помочь.       - Знаю, но... К черту... Не могу я так... Жалко. И Наруто жалко, и Гаару, и всех детей.       - Ты слишком добрый для всего этого, - выдохнул Хатаке, забирая из моих рук Наруто. - Иди умойся, и пойдем спать.       - Ты со мной, что ли? - пошутил я.       - Да, - только и был ответ парня, перед тем как скрыться в детской.