Глава 8. Невообразимое
27 апреля 2023 г., 17:21
6 июня 1998 год Малфой Мэнор
Гермиона резко проснулась около полуночи. Она проклинала себя за то, что заснула, и решила оставаться начеку, по крайней мере, до возвращения Малфоя. Она не знала, имел ли кто-нибудь, кроме него, доступ в эту комнату, и не хотела, чтобы ее обнаружил без сознания какой-нибудь Пожиратель Смерти. Кресло было слишком удобным; она заставила себя подняться на ноги и подошла к окну террасы, чтобы еще раз взглянуть на раскинувшуюся территорию поместья, смахивая сон с глаз. Взошла луна. Она отбрасывал бледный отблеск на рощу деревьев на краю поместья. Гермиона перевела взгляд на фонтан, который она наблюдала ранее, теперь сверкающий в лунном свете, и поняла, что мимо струящейся воды прогуливается темная фигура. Она бесшумно толкнула дверь на террасу, сбросила туфли и проскользнула на балкон в носках. Фигура двигалась по лужайке, как тень, когда она медленно пробралась к балюстраде и присела, чтобы заглянуть между колоннами. Фигура отбросила свой плащ в сторону, обнажив волосы цвета лунного света. Малфой. Гермиона нахмурилась, наблюдая, как он бесцельно расхаживает взад и вперед по лужайке. Казалось, он в гневе топал ногами и размахивал руками во все стороны. Была ли у него какая-то паническая атака или это была истерика? Она перестала считать его поведение странным, когда он достал свою волшебную палочку и направил ее на ближайшую ель. Гермиона чуть не закричала от удивления, когда дерево внезапно охватило пламя; она слышала, как голос Малфоя эхом отражался от мрамора особняка, когда он выкрикивал проклятия во всю мощь своих легких. Гермиона вздрогнула. Вспышка за вспышкой красного, фиолетового и зеленого света била по стволу дерева, пока яркое пламя, наконец, не поглотило его. Вскоре на месте шестнадцатифутовой ели не осталось ничего, кроме кучки пепла. Малфой уничтожил останки с еще одним яростным криком. Мгновение спустя он повернулся на каблуках, подхватил с травы свой плащ и быстрыми шагами направился к двери.***
Гермиона услышала громкие шаги в конце коридора и попыталась не обращать внимания на свое бешено колотящееся сердце, откинувшись на подушки дивана. Она не боялась его... не так ли? Когда-то конфликт с Малфоем мог привести только к потере очков факультета. Теперь они больше не ходили в школу, и у него одного была волшебная палочка — что, если в следующий раз он захочет выместить свой гнев на ней? Только ее давняя гриффиндорская стойкость удержала ее на месте, когда дверь распахнулась и появился её тюремщик. Она не пошевелилась, пока он скидывал ботинки и вешал плащ. Когда она почувствовала, что он приблизился и встал перед ней, она смело посмотрела на него снизу вверх. — Я удивлен, что ты ещё не ознакомилась со всей моей коллекцией, — тихо сказал Малфой. — Если ты не читаешь, то, должно быть, чертовски устала, так что тебе лучше немного поспать, Грейнджер. Гермиона могла только растерянно моргать. Как он мог справиться с такой сильной яростью за считанные минуты? Малфой открыл дверцы шкафа и достал белую рубашку. Он пробормотал заклинание, чтобы растянуть ее, и бросил Гермионе. Она с удивлением поймала вещь; материал был приятно мягким и прохладным. — Скоро у тебя будет подходящая одежда, но пока можешь надеть это. — Он снова исчез в шкафу и вернулся со сложенным одеялом, которое положил на край дивана у ее ног. — Это тоже временно, но я думаю, тебе понадобится время, чтобы привыкнуть. Он взглянул на ее озадаченное выражение лица и прищурился. — В чем проблема? — Н-ничего, — заикаясь, пробормотала Гермиона. Какое-то время он продолжал смотреть на нее с подозрением, но потом пожал плечами. — Спокойной ночи, Грейнджер. Она смотрела, как он погасил свет и подошел к кровати, сбрасывая на ходу одежду. Его бледная кожа блестела в лунном свете, когда он забрался под одеяло. Гермиона медленно натянула просторную рубашку и легла на диван. Это было определенно не то, чего она ожидала.***
Нарцисса подождала, пока Люциус уснет, прежде чем встать с кровати и проскользнуть вниз. Она притворилась шокированной, когда он вернулся со встречи с последними новостями. Люциус понятия не имел, что ее предупредили, хотя она месяцами надеялась, что в предупреждении не будет необходимости. Ей не нравилось хранить от него секреты, но на карту были поставлены жизни, а ее муж не обладал ее природным талантом к окклюменции. Одним из ее единственных настоящих даров от семьи была унаследованная способность скрывать свои мысли, талант, который она, к счастью, передала Драко, хотя ему потребовалось больше времени, чтобы развить его. Но Нарциссе не нужно было изображать шок, когда Люциус сообщил ей, что Драко поймал одну из предателей класса «С». Из всех возможных сценариев, которые она планировала, она никогда не рассматривала этот… зачем ее сыну было так поступать? Он еще не знал всего, но знал достаточно. Он знал, что поставлено на карту. Нарцисса гадала, кем бы могла быть эта ведьма — какая девушка-предательница заставила бы своего сына пойти на такой риск? Не говоря уже о таком личном испытании... Она не ожидала, что Драко будет готов к этому, пока нет. От холода подвала ее пробрала дрожь, но Нарцисса просто плотнее запахнула халат и очень тихо позвала по имени. Достав то, что ей было нужно, она осторожно открыла тяжелую деревянную дверь.***
7 июня 1998 Малфой Мэнор
Гермиона моргнула и застонала. Одеяло соскользнуло с нее, когда она села. О, Мерлин. Она забыла, где находится, но обстановка комнаты заставила ее вспомнить. Она была в спальне Драко Малфоя. Вчера он поймал ее в лесу и поработил. А он сидел в кресле напротив нее, босиком, с книгой на коленях. Он неожиданно усмехнулся, когда она медленно повернулась, чтобы посмотреть на него. — Уже больше десяти, я так понимаю, ты хорошо выспалась? — Я... ооо, – Гермиона издала непреднамеренный стон боли и обхватила себя руками. В тот момент, когда она села, острая боль пробежала по ее рукам и спине, и она поняла, что у нее ужасно болят ноги. Нахлынули воспоминания о многочасовом беге по лесу, и она вспомнила, как пыталась убежать от Маркуса Флинта, забравшись на дерево, используя акробатические навыки, о которых она и не подозревала. Она хотела прикрыться одеялом, как только Малфой вскочил на ноги, но, к ее великому удивлению, на его лице не было насмешки. — Ложись обратно. Гермиона медленно повиновалась. Его палочка была вынута и направлена на нее; она старалась больше не напрягать свои ноющие мышцы. Малфой опустился на колени рядом с диваном и пробормотал несколько заклинаний себе под нос. К своему великому удивлению, Гермиона узнала в одном из них диагностическое заклинание. Он пытался исцелить ее? Она рассудила, что поврежденная рабыня была бы не очень полезна, поэтому имело смысл, что он хотел, чтобы она была в хорошем рабочем состоянии. Может быть, именно поэтому он позволил ей остаться на своем диване вместо того, чтобы спать где-нибудь в шкафу? — У тебя порвано несколько мышц, и ты сильно обезвожена. Ты, должно быть, бегала весь день, — сказал Малфой почти веселым голосом. Он потянулся к низкому столику перед камином и взял стакан тыквенного сока. Гермиона попыталась приподняться, и Малфой подложил ей под голову вторую подушку, чтобы поддержать ее. Ей удалось взять стакан из его рук, она слишком измучена жаждой, чтобы думать о том, что он мог что-то подсыпать в него. Она залпом выпила сок, когда Малфой исчез в ванной. Мгновение спустя он вернулся с несколькими флаконами зелья. Гермиона чуть не уронила свой пустой стакан, когда попыталась полностью сесть и отодвинуться от него, внезапно проявились ее защитные инстинкты. Малфой выглядел раздосадованным ее реакцией. — Зачем мне тебя травить? Мертвая ты мне ни к чему, Грейнджер. — он откупорил первый флакон и протянул его ей. — Средство для быстрого восстановления водного баланса. Я уверен, ты узнала его. Гермиона осторожно понюхала зелье. Она действительно знала его; оно было на их сдаче С.О.В. Она заметно расслабилась и проглотила жидкость, за которой последовали две другие из рук блондина. Второе помогало восстановить потянутые мышцы, а третье предназначалось для облегчения головной боли. Малфой был странно проницателен. Он стянул с нее одеяло и сложил его, но затем нахмурился, глядя на нее сверху вниз. — Что ты сделала со своими руками? Холодный стакан тыквенного сока, который она держала в руках, успокоил ее исцарапанные ладони, о чем она совсем забыла. — О… Я залезла на дерево. Чтобы убраться подальше от Флинта. — И ты вспомнила об этом только сейчас? — Она не была уверена, прозвучало ли в голосе Малфоя недоверие или легкое восхищение. Он взмахнул палочкой, чтобы вызвать маленькую баночку из ванной, и Гермиона от неожиданности отпрянула в сторону, когда он сел рядом с ней. В баночке было гелеобразное вещество, в котором Гермиона узнала успокаивающую мазь. Она знала, что оно было неприлично дорогим, потому что в нем содержался измельченный в порошок рог единорога. Мадам Помфри приберегала его специально для сильно обожженных пациентов — скорее всего, в больничном крыле была припасена банка для Симуса Финнигана. Гермиона просто в замешательстве смотрела, как Малфой щедро намазал мазь на ее обожженную ладонь и начал втирать ее. Он был нежен. — Я выбросил ту ужасную одежду, которая была на тебе; ее уже нельзя было спасти, — сказал Малфой, не глядя на нее. — Я преобразил несколько своих вещей, чтобы они тебе подошли, и положил кое-что туда, — он указал в сторону ванной, прежде чем нанести мазь на другую ее руку. Его длинные бледные пальцы отпустили ее руки, и она смотрела, как он относит баночку с мазью обратно в ванную. — Лучше? Гермиона медленно кивнула и поднялась на ноги. Она крепко обхватила себя руками, внезапно почувствовав себя неловко в его просторной рубашке, которая едва доходила ей до колен. — Хорошо. — Малфой вернулся к своему креслу и большой книге. — Зелья должны подействовать к тому времени, как ты закончишь мыться, так что ты сможешь что-нибудь съесть, не испытывая болезненных ощущений. Есть четыре разных вида шампуня, обязательно выбери хотя бы один, — он ухмыльнулся, глядя на ее густые волосы. Сдерживая приступ нервозности при мысли о том, что придется принимать душ с Малфоем в соседней комнате, Гермиона спокойно возразила: — Мне повезет, если я смогу отыскать какой-нибудь шампунь среди сотен бутылочек с гелем для волос, которые я обязательно найду... Она была прервана вспышкой магии из его палочки, и подпрыгнула — но он намеренно промахнулся мимо нее. Вздрогнув, она поняла, что он все еще ухмыляется. — Посмотри внимательнее, о самая яркая ведьма нашего столетия, и ты заметишь, что я не пользовался этим средством уже много лет. Я был похож на блондина Снейпа. А теперь проваливай.***
Попытки Малфоя исцелить Гермиону и невинно подразнить ее были лишь первым из неожиданных событий этого дня. После того, как Гермиона приняла душ впервые с тех пор, как покинула коттедж «Ракушка», и натянула брюки и мантию — явно малфоевские, уменьшенные в размерах, — он накормил ее легким завтраком и начал объяснять, чего от нее будут ожидать теперь, когда Поместье стало ее домом. Пожалуй, слово «дом» потрясло ее больше всего, даже больше, чем когда он спросил, как она себя чувствует и не против ли она немного прогуляться. — Сегодня днем мы проведем настоящую экскурсию по поместью. Я покажу тебе, куда ты можешь ходить, а куда нет, и мы можем немного прогуляться на улице. Пока что ты не познакомишься с моей семьей, ты ещё не готова. Она не потрудилась спросить, что это значит. Несмотря на ее любознательные инстинкты, нынешняя ситуация, казалось, повергла Гермиону в шок, заставив надолго замолчать. Малфоя, казалось, это устраивало; он с удовольствием вел разговор. — Есть вещи, которым тебе придется научиться, Грейнджер. К счастью, ты довольно проницательна, и я сомневаюсь, что у тебя будут проблемы, но если ты создашь неприятности, то получишь в ответ только еще больше неприятностей. Ясно? Хорошо. Мы начнём с малого. Встань. Он вывел ее за плечи на середину комнаты и жестом велел ей выпрямиться. У нее была хроническая склонность сутулиться влево, поскольку она привыкла носить тяжелую сумку с книгами на этом плече. — Осанка очень важна. Если ты идешь, твои ноги двигаются легко и как можно бесшумно. Если ты стоишь неподвижно, твои ступни должны быть ровными, а плечи отведены назад. Подбородок параллелен полу. Гермиона прикусила язык и в замешательстве выполнила его приказ. Она смутно припомнила, что друг Флинта говорил что-то о ее обучении... Итак, он учил ее быть хорошей рабыней? С какой стати осанка должна иметь значение? — Как правило, тебе не нужно ничего держать, поэтому держи руки аккуратно скрещенными спереди или по бокам, если идешь. — Малфой нахмурился и взял ее за локти, которые были жесткими и напряженными. — Расслабься, глупышка. Я не собираюсь заставлять тебя таскать груды камней. Хотя, полагаю, некоторые из моих книг весят не меньше, — ухмыльнулся он. Гермиона послушно попыталась ослабить напряжение в своих руках. — Ты... хочешь, чтобы я их передвинула? Реорганизовала их? Он приподнял бровь. — Мои книги? Нет, они организованы так, как мне нравится. Она подавила желание снова напрячься, когда он сделал шаг назад и смерил ее взглядом с ног до головы. — Намного лучше. Через день или два у тебя будет более подходящая одежда. Странное утро продолжалось, пока Малфой учил Гермиону сидеть прямо, правильно складывать мантию и ходить рядом с ним. — Всегда справа от меня, на пару дюймов позади, держись за мою руку, но не слишком крепко. — Вопросы роились в голове Гермионы, как снежный ком, пока Малфой не исчез на четверть часа, чтобы забрать обед. Вернувшись с подносом супа и бутербродов, он указал ей на балкон. Она надлежащим образом устроилась на одном из стульев за садовым столиком, волосы слегка развевались на ветру, руки были чопорно сложены на коленях. Малфой одобрительно кивнул и поставил поднос на стол. — Позволь мне приготовить чай и еду для нас, и ты сможешь поесть после того, как я займу свое место. Какой ты предпочитаешь чай? Гермиона моргнула. Она чувствовала себя так, словно ее готовили к встрече с королевой. — Э-э... один кусочек сахара, пожалуйста. Она съела половину горохового супа, прежде чем больше не смогла этого выносить. — Что происходит, Малфой? — взорвалась она. Он слегка нахмурился. — Так не пойдет. Тебе придется привыкнуть называть меня Драко. — Я... — Я учу тебя тому, что тебе нужно знать, — резко прервал он. — Помни, что ты носишь мое клеймо на своей руке, Грейнджер. Делай, что тебе говорят, и у нас не будет проблем. Гермиона снова погрузилась в молчание, удивляясь, почему впервые за все часы, которые они провели вместе, он вдруг не захотел смотреть на нее.
