Глава 37. Союз
2 марта 2024 г., 13:34
10 июля 1998 год Коттедж «Ракушка»
Ежедневные дуэли на пляже возвращали Гермионе сосредоточенность, которую, как она боялась, утратила после битвы. По мере того, как они повышали уровень защитной магии и изменяли свои атакующие заклинания, молодое поколение также становилось опытнее в заживлении небольших ран, восстановлению потрёпанной обуви и удалении песка из нежелательных мест. Их тренировка неофициально закончилась, когда солнце начало садиться. Гарри и Джинни решили прогуляться вдоль берега, отмахнувшись от обычного напоминания Рона о том, чтобы они не переходили границу чар. Гарри разрешили сделать это лишь один раз, чтобы передать письма Кикимеру. Уизли решили, что проводить Кикимера через чары небезопасно, поскольку он регулярно появлялся в ненадёжных местах. Небольшая группа начинала беспокоиться из-за отсутствия вестей из внешнего мира, но Кингсли скоро должен был нанести ещё один визит с новостями Ордена. Гермиона направилась в сторону утёса на одну из своих обычных молчаливых прогулок, а Тео остался на пляже, глядя на солнце, садящееся за сверкающую воду. Он часто мечтал о других местах за этой водой, местах, где Торос Нотт никогда бы его не нашёл. Местах, где Тео мог бы быть счастлив, быть самим собой… возможно, даже нашёл бы кого-то, с кем можно быть самим собой? На какое-то время он фактически оказался в ловушке в Британии, но, возможно, если бы всё это уладилось так, как надеялись Уизли, тогда, возможно, война закончилась бы, и его друзья больше не нуждались бы в нём. Может быть, он мог бы исчезнуть в таком месте, как Нью-Йорк, где геи, как предполагалось, были довольно распространённым явлением даже среди волшебников. Чарли тихо подошёл к нему сзади. Тео не возражал. Если не считать Молли, которая так сильно напоминала ему Нарциссу в том, что касалось её материнского отношения к волшебникам-подросткам, Нотту было легче всего доверять Чарли — хотя он и не смог точно определить почему. Возможно, это были его кошачьи инстинкты, доверяющие человеку, который помог ему вылечиться. — Представляешь, что находится по ту сторону? — спросил Чарли. — Зачем? Ждёшь, что я попытаюсь сбежать? — сухо предположил Тео. — Сбежать, теперь, когда я знаю, что не могу рассказать Пожирателям смерти ничего полезного о вас? Чарли рассмеялся и встал рядом с Тео. — Должен ли я ожидать, что ты побежишь обратно к Пожирателям? Нет. Должен ли я ожидать, что ты будешь пытаться бежать только ради того, чтобы сбежать? Конечно. Тео удивлённо посмотрел на старшего волшебника, и Чарли улыбнулся. — Я эксперт по волшебным животным. И ты был бы удивлён, узнав, как часто волшебники ведут себя так же, даже если они не анимаги. Я вижу закономерности в поведении. Чарли намеренно повернул голову, и Тео проследил за его взглядом на другую сторону утёса, где медленно шла одинокая фигура, которой была Гермиона, что, казалось, снова погрузилась в глубокие раздумья. Возможно, она думала о Драко; Тео знал, что она скучала по нему намного больше, чем сама хотела признавать. — Она проводит как можно больше времени на улице, — тихо сказал Чарли. — И ты тоже. Ты не хочешь чувствовать себя в ловушке внутри коттеджа. Итак, либо тебя держали в плену, как и её, либо с тобой случилось что-то, из-за чего ты чувствовал себя в ловушке. Тео напрягся и прикусил язык, не совсем уверенный, что ответить. — Ты не обязан ничего говорить, — мягко сказал Чарли. — Мне было нетрудно доверять тебе, поскольку… я мог видеть это намного лучше, когда ты был в другой форме, но… я знаю этот взгляд. Я знаю, как определить, когда животное подверглось жестокому обращению. Последовало напряжённое молчание. — Это помогает? Иногда быть котом? Тео неохотно расслабился. Он боялся, что Чарли может спросить подробности. — Обычно, да. Но не с тех пор, как у меня повреждена нога. Транформироваться… сложнее. Поскольку Пьюси теперь знает мой секрет. — Значит, тебе нужен ещё один побег? Тео не знал, что сказать. — Я задавался вопросом, была ли Гермиона твоим спасением, — пробормотал Чарли. — Но я вижу, что она не… не совсем. Просто дружеская поддержка, как и ты для неё. Как семья. Тео почувствовал, как непривычно расслабляются его плечи. Если только он не был наедине с Драко — а с недавних пор ещё и с Гермионой — он никогда не мог ослабить бдительность. Если люди узнают секреты, это может стать буквально вопросом жизни и смерти. Но Уизли скрывались, они были предателями, у них не было никакой связи с его отцом, и они уже знали один из его секретов… Чарли даже приютил Тео, не зная, кто он такой. Он был в сто раз порядочнее любого Пожирателя смерти. — Гермиона великолепна, но она… она не совсем в моём вкусе, — тихо признался Тео. — И не в моём, учитывая, что у неё есть… ну, знаешь. Грудь и всё такое. Тео разинул рот. Чарли понимающе улыбнулся ему, и Тео быстро заморгал не смея в это поверить. — Ты… правда? — Я тоже не единственный в семье, — тихо ответил Чарли. — Мы меньше заботимся о традициях, как ты знаешь, но наша семья всегда поддерживала друг друга, несмотря ни на что. Исключения делаются только тогда, когда кто-то уходит из семьи, — добавил он про себя, с тоской думая о том, что где-то там Перси — его брат, у которого едва был шанс вернуться в семью, прежде чем их вновь разлучили. Тео молча стоял, завидуя рыжеволосому выводку за их близость. — Ты… э-э, я имею в виду… ты? — Тео запнулся. Чарли улыбался. — У меня есть… особый друг, в некотором роде. Пока не совсем парень, но, возможно, к тому времени, когда я вернусь в Румынию, мы будем готовы сделать это официально. Хотя, может пройти некоторое время, пока я справлюсь со всем этим. — Разве ты не мог уехать после…? — Мог. Но теперь я старший сын, поэтому я почувствовал, что остаться здесь — это мой долг. Особенно после того, как Рон и Джинни столько всего потеряли. Тео зарылся ногой в песок, размышляя, может ли он спросить Чарли о его брате. У него было предчувствие, что он не был уверен… После войны имело смысл, что сейчас они стали ближе физически, чем были когда-либо в Хогвартсе. Коллективная близость Уизли к Гермионе и Гарри не обязательно указывало на что-то, выходящее за рамки платонических отношений. — Тебе не нужно беспокоиться о нас, — тихо сказал Чарли. — Если ты когда-нибудь хотел быть в безопасности и быть самим собой, это лучшие люди, с которыми можно быть рядом. Просто будь готов к тому, что Джинни будет дразнить тебя, папа задавать кучу вопросов, а мама будет тебя откармливать. Тогда ты практически часть семьи. Семья. Тео едва понимал это слово. Его семья была такой маленькой, а отец был таким невыносимо традиционным, что идея поддержать Тео в его желаемом образе жизни была смехотворной, даже если это, возможно, не было фатальным. — … твой брат, кажется, немного менее уверен во мне. — Он через многое прошёл; ему позволено быть на взводе, — легко ответил Чарли. — Но он приходит в себя. Продолжай делать именно то, что ты делаешь — хвалить мамину стряпню, поддразнивать Гермиону и время от времени демонстрировать своё милое маленькое пушистое альтер-эго — и Рон поймёт, что у него нет причин быть настороже. — Милое? — губы Тео изогнулись в лёгкой усмешке. — Очень милое, — Чарли наклонился, чтобы взъерошить волосы Тео. — Я имею в виду, серьёзно, как кто-то настолько беззастенчиво очаровательный может быть опасным Пожирателем смерти? Щёки Тео стали ярко-красными, но крошечная улыбка с губ не исчезла.***
20 июля 1998 год Малфой Мэнор
Прошёл почти месяц с тех пор, как его руки прижимали к себе её тёплое, спящее тело. Месяц с тех пор, как он заглядывал в её пытливые карие глаза. Целовал её мягкие губы. Чувствовал её тёплое дыхание на своей обнажённой коже… Драко уставился на фонтан. Сколько бы он не смотрел, этот чёртов фонтан продолжал весело биться, создавая брызги чистой воды, которые ловили солнечный свет и создавали крошечные радужные переливы. Это не изменится, пока что-нибудь не случится. Что-то значительное, вроде землетрясения. Возможно, именно поэтому он не мог отвести от него глаз. Драко чувствовал себя совершенно опустошённым без неё, и он ничего не мог с этим сделать. Он мог только ждать перемен. Он хотел бы увидеть сотрясание земли или кошачий облик Тео, возвращающийся в сады, куда он заскакивал, чтобы напиться воды из фонтана, как делал это сотни раз до этого. Или, если она вернётся, то, возможно, сядет на край фонтана, как тогда, когда они выходили на прогулки. Руки крепче сжали балюстраду. Раньше всё было сложно, но у него всегда была помощь. Когда Люциуса арестовали, они с Нарциссой работали вместе, чтобы сохранить крепкость своей маленькой семьи. Когда у него были проблемы на шестом курсе, рядом всегда был Тео, передавал ему конспекты, напоминал о домашних заданиях и даже иногда мог заставить его смеяться. И когда весь его мир перевернулся с ног на голову — рядом была она. Она должна была быть самой раздражающей частью его изменившегося мира, но каким-то образом она стала единственным, что удерживало его от полного краха. Будь она какой-нибудь другой ведьмой — какой-нибудь испуганной, робкой девушкой, которая боялась бы его, — Драко бы вздрогнул. Но его воодушевила способность принимать новые вызовы вместе с Гермионой Грейнджер… Гермионой Малфой. Драко уронил голову на руки. Это было так неправильно. Он не слышал ничего, кроме отдалённых брызг воды, пока его не удивил шелест крыльев. Сова приземлилась на балюстраду рядом с ним и протянула лапку. Драко несколько раз удивлённо моргнул. Он знал эту сову, но… Он взял протянутое письмо и наблюдал, как сова слетела к фонтану, чтобы попить. Сердце Драко бешено заколотилось, когда он разорвал конверт. Он совсем не ожидал этого… но перемены, наконец-то, произошли.***
Коттедж «Ракушка»
Обычно Тео сидел с Гермионой, болтая до позднего вечера, в то время как Рон уходил поговорить с Гарри или Чарли, но сегодня вечером Тео неожиданно оказался втянут в беседу с Гарри и Джинни об анимагических превращениях. Гермиона решила воспользоваться своим редким временем наедине с Роном. Она преодолела небольшое расстояние до его кровати, и он медленно отложил «Политические скандалы восемнадцатого века». Видеть Рона так много читающим всё ещё было редким зрелищем. — Рон, ты не… ты больше не беспокоишься? Ты начинаешь больше доверять Тео, да? — в отчаянии спросила она. — Я имею в виду, ты не беспокоишься о том, что он собирается предать нас… — Ну, нет, я так не думаю, — признался Рон, зарываясь руками в волосы. — То есть, не логически… просто иногда всё ещё трудно мыслить логично после всего, понимаешь? — Да, — вздохнула Гермиона. — Когда меня схватили, я просто продолжала отвлекать себя бессмысленными вещами, чтобы не… слишком много думать, наверное. Рон спокойно изучал её. — Ты ведь делала это и раньше, верно? Когда мы были в походе — я помню, ты продолжала делать заметки о вещах, которые мы уже исключили, или вела списки всех защитных чар, которые нам нужно было наложить. В то время это казалось немного бессмысленным, но когда я подумал об этом… ты отвлекала себя, верно? Гермиона кивнула. — Было легче занять свой разум, вместо того, чтобы поддаваться этому дурацкому медальону. — Да, это… это было… — Рон почесал за ухом. — Это было ужасно, — тихо сказала Гермиона. — Было похоже… как противоположность ободряющему заклинанию. Амулет, провоцирующий депрессию, если удобно. Я вспоминала все свои худшие кошмары и продолжала верить в иррациональные вещи, вроде того, что ты предал Гарри, или что Пожиратели смерти нашли моих родителей… — Да, то же самое, но… на самом деле для меня могло быть и хуже, — признался Рон. — Это не выходило у меня из головы… я имею в виду, я знаю, что Гарри не был силён в окклюменции, но мне кажется, он был лучше, чем сам думал — и ты делала эту свою отвлекающую штуку. Гарри потом рассказал, что задавался вопросом, повлияло ли это на меня больше, и я клянусь, чёртов крестраж так глубоко проник в мою голову, что обнаружил вещи, о которых я и не подозревал, что боюсь. Большая часть логики, которую я сохранял в том походе, просто исчезла. Гермиона озабоченно нахмурила брови. — О, Рон, как ужасно… Это одна из причин, по которой ты ушёл? — Может быть, немного, — признался он, снова проводя пальцами по своим длинным волосам. — И ты всё ещё…? — Мне становится лучше, но одна из вещей, которая всё ещё пугает меня… Ну, это как бы касается тебя. — Ты боялся, что я предам тебя и Гарри? Даже если это было неразумно? — Да, — усмехнулся он. — Конечно. Но ещё я боялся, что ты… э-э… ну, что ты… поцелуешь меня. Гермиона моргнула и тут же покраснела. — Ты боялся… потому что ты не…? Ты не думаешь обо мне как…? — Нет, — тихо ответил Рон. — По крайней мере, немного. Рядом с Гарри ты как… самый важный человек в моей жизни, понимаешь? А на шестом курсе, когда мы с Лавандой… — он неловко поёжился, когда Гермиона поджала губы. — Видишь ли, мне нравилось её целовать и всё такое, но я никогда не хотел, чтобы это зашло дальше. И я предполагал, что с тобой всё будет по-другому, потому что ты… это ты. Я просто знаю тебя намного лучше. Он хрустнул костяшками пальцев. — Но потом во время… кхм… битвы… Гермиона кивнула, подбадривая его. Она помнила, каким приятным был тот спонтанный поцелуй. — Это было приятно… даже приятнее, чем с Лавандой. Но… — Рон глубоко вздохнул. — Всё, что я помню о ношении медальона, так напугало меня, что я не мог признаться в этом вслух ещё несколько недель, и даже тогда смог рассказать только Чарли… — Признаться в чём? — Гермиона была сбита с толку. — Что я тебя не интересовала? Ты помнишь, Рон, я теперь замужем, так что… Он рассмеялся, немного напугав её. — Нет, Гермиона, ты мне не интересна, но это не из-за тебя. Это… это потому, что ты девушка. — Конечно, я… Встревоженные голубые глаза Рона встретились с её озадаченными, и её захлестнуло волной понимания. — О…! О, Рон… — Да. Она практически прыгнула вперёд и обвила руками его шею. — Э-э… тяжело… дышать… — Прости, — выдохнула она, слегка ослабив хватку, но осталась полусидеть у него на коленях там, где и приземлилась. — Но, Рон… как ты, должно быть, себя чувствовал…! То есть, всё это время тебе приходилось носить этот ужасный медальон, и… и ты сказал, что это пугало тебя…! А твоя семья…? О, но ты сказал, что признался только Чарли…? Но тогда я всё равно подозревала это о нём — о, это секрет? — но, о! Я надеюсь, ты не боялся осуждения, Рон, я имею в виду, ты же знаешь, что мы с Гарри никогда бы…! Она оборвала свою бессвязную речь, когда грудь Рона задрожала от смеха. — Я не испугался того, что ты подумала, — заверил он её, слегка потянув за локоны. — Я испугался… я боялся признаться я этом самому себе, я думаю. Если бы я был единственным сыном Уизли, тогда да, это могло бы стать проблемой, но это не так, так что… Нет, моей семье на самом деле будет всё равно. Я просто… Я ещё не сказал им, потому что это на самом деле не важно, учитывая всё происходящее… — Рон, примириться с чем-то подобным всегда важно! Ты никогда не должен скрывать, кто ты есть — даже в разгар войны! Если… я имею в виду, не дай Мерлин, если что-то случится… ты должен быть волен свободно быть собой каждое мгновение, пока можешь! Он покраснел, но улыбнулся ей. — Я должен был знать, что мой каминг-аут обернётся лекцией. Она игриво хлопнула его по руке. — Как ты смеешь даже думать обо мне хуже. — Знаешь, о чём я думал? Я просто удивлён, что ты не устроила лекцию о безопасном сексе, и очищающих заклинаниях, и… На этот раз она ударила его по-настоящему, оборвав взрыв смеха Чарли, доносившийся из маленькой щели в двери спальни. Гермиона закатила глаза, когда Рон, как и следовало ожидать, помчался за братом, чтобы бросить в него каким-нибудь проклятием в наказание за подслушивание.
