Гарри Поттер и Грязнокровка класса «С»

25 июня 1998 год Коттедж «Ракушка»

      Гарри уже в пятнадцатый раз прошёлся глазами вверх и вниз по свитку.       — Кто-нибудь ещё?       — Извини, но нет, — тихо сказал Тео. — Я больше не могу вспомнить имён. Может быть, несколько лиц…       — Всё же лучше быть уверенными, — тихо добавила Гермиона, допивая чай. Они с Тео составили список всех известных им Предателей, чтобы Гарри мог отследить, кто из них был объявлен в розыск, а кто остался без вести пропавшим.       Кингсли пытался сообщить Уизли о Предателях, которые были убиты, но Пожиратели смерти просто ужасно вели записи — видимо, специально. Он мог только с уверенностью сказать, что редко убивали кого-то моложе сорока лет — Гермиона предположила, что это потому, что Волдеморту нужны были молодые ведьмы и волшебники для осуществления его плана.       — Итак, мы всё ещё не знаем, живы ли Луна и Дин, — сказал Гарри со вздохом. Статус Луны как одной из близких подруг Гарри и Дина — магглорождённого гриффиндорца — заставляли Поттера беспокоиться за них больше, чем за других пропавших Предателей. Почти любой другой мог при необходимости сыграть роль Серого волшебника, но он сомневался, что у Луны или Дина вообще был такой выбор.       Гермиона закончила листать одну из книг Уизли о традициях чистокровных.       — Драко сказал, что этому раньше учили в Хогвартсе, — начала размышлять она. — Может быть, после… после всего, мы могли бы попытаться уговорить их вернуть эти занятия?       — Я думаю, это облегчило бы жизнь ребятам, приходящим в волшебный мир, таким, как мы, — согласился Гарри. — Но не знаю, маггловедение тоже имеет смысл. Я бы хотел, чтобы чистокровные были обязаны изучать его, хотя бы в течение одного года, чтобы они могли, по крайней мере, понимать, что такое самолёт и телевизор.       — Я знаю, что такое телевизор, — с гордостью отметил Рон. — Это как радиоприёмник, но со звуком и картинками.       Гермиона выглядела впечатлённой, но Гарри с вызовом улыбнулся ему.       — А что такое фильм, Рон?       Рыжеволосый нахмурился.       — Я не помню. Что-то связанное с маггловской версией колдоленты?       — Ну, видеокассета немного отличается, но на неё часто ставят записываться фильмы…       Гермиона усмехнулась, поймав растерянность на лице Рона.       — Может, мы можем вернуться к изучению традиций? — предложил Тео. — Вы все читали о политических делах, и это здорово, но вам всё равно может потребоваться немного больше на случай, если мы сможем присутствовать на каких-либо выборах или публичных заседаниях Визенгамота.       — Ладно, — согласился Рон, хмыкнув. — Я почитаю ещё какую-нибудь скучную чушь, но не жди, что я буду так же хорош в этом, как ты. Или Малфой.       Тео усмехнулся.       — Утешайся тем, что ты, вероятно, знаешь больше, чем Тёмный Лорд. Я думаю, он только делает вид, что заботится о сохранении старых традиций.       Рон закатил глаза.       — Конечно, он ведь не чистокровный.       — Драко был очень удивлён, когда я сказала ему, что Сами-знаете-Кто на самом деле полукровка, — пробормотала Гермиона. — Очевидно, он не хотел, чтобы его последователи знали правду.       Тео потёр голову.       — И ты сказала Драко, что на самом деле его зовут Том Реддл… Мы понятия не имели. Мы всегда думали, что Том Реддл был замечательным студентом, покинувшим Британию ради больших и лучших дел. Отец рассказывал нам все эти истории, но никогда не упоминал, что именно он стал Тёмным Лордом.       Гарри признал:       — Да, по общему мнению, Том был блестящим учеником. Он с самого начал был злым, впрочем-то… он убил Миртл и своих биологических отца и бабушку с дедушкой, когда ему было всего шестнадцать.       Тео моргнул.       — То есть… он знал свою семью? Отец всегда говорил так, будто Том Реддл появился буквально из ниоткуда…       Гарри пояснил:       — Он убил сторону своего отца, маггловскую сторону. Его мать умерла, когда он родился. Она была Гонт. Они происходили из…       — … линии Слизерина, — закончил Тео с недоверчивым взглядом. — Я думал, они вымерли! Но… это значит, что Тёмный Лорд был наследником Слизерина?       — Разочарован, что это был не я? — слабо поддразнил Гарри. Шокированный взгляд Тео не изменился.       — Он не рос с ними, но… Гонты, — размышлял он вслух. — Он был воспитан магглами, так что никогда не изучал наши традиции…       — Вероятно, он перенял что-то от своих школьных товарищей, — заметил Рон.       — Возможно, но в последнее время он странно заинтересован в том, чтобы все остальные следовали традициям, — Тео встал и начал расхаживать взад-вперёд по комнате. — Наверное, чтобы он мог удержать всех чистокровных на своей стороне. Мерлин знает, что вовремя первой войны Тёмный Лорд не заботился о поддержании численности населения и правильном обращении с ведьмами и детьми…       — Подожди, — Гарри внезапно стал казаться заинтригованным. — Он только сейчас начал перенимать традиции? Например, после Битвы за Хогвартс?       — Да, — подтвердил Тео. — Это произошло недавно. Люциус — один из учителей для волшебников класса «В» — он говорил Драко, что сам Тёмный Лорд продолжал появляться на тренировках, чтобы понаблюдать.       Гермиона нахмурилась.       — Но на балу Сам-знаешь-Кто, казалось, ничуть не волновало, как я себя вела или как хорошо Драко обучил меня. Значит ли это, что он беспокоится только о том, чтобы волшебники вели себя правильно, или он прислушивается, чтобы узнать традиции для себя?       Тео на мгновение задумался.       — Мне кажется, последнее, — решил он. — Он был бы просто в ужасе, узнай кто-нибудь о его истинном статусе крови, поэтому он, вероятно, пытается устранить любые сомнения в том, что он знает, что делает.       — Хм, — задумчиво произнёс Рон. — Это может дать нам преимущество… Может быть, в традициях есть что-то, чего он не знает; что-то, что мы можем использовать против него? Что-то, что заставит традиционалистов понять, что он не такой уж великий лидер?       — Подождите, тогда… он... вот и всё! — Гарри в волнении вскочил на ноги и быстро исчез за дверью, оставив несколько пар растерянных глаз провожать его взглядом.       Гарри протопал вверх по лестнице и быстро вернулся на кухню с сумочкой Нарциссы. Он засунул в неё руку по самую подмышку, что-то выискивая.       — Эти… старые традиции… — Гарри задыхался, пока искал. — Нарцисса помогала мне в исследованиях — многие из них основаны на войне и стратегии сражений.       Гермиона кивнула.       — Конечно, эти вещи имели большее значение в средние века. И многие традиции появились примерно в то же время.       — Верно, многие из них получили своё начало, когда было создано Министерство, — сказал Гарри, торжественно размахивая свитком с заметками. — Они предусмотрели непредвиденные обстоятельства, чтобы Министерство не сбилось со своего пути… в первое десятилетие или около того были приняты всевозможные законы, чтобы обеспечить безопасность граждан и убедиться, что министр не сможет нарушить правила…       — О, — вспомнил Тео. — Ты имеешь в виду что-то вроде Закона о праве на революцию? Если бы достаточная часть населения посчитала, что Министерство злоупотребляет своей властью, они могли потребовать полной смены должностных лиц — при необходимости с применением силы, — но революционеры не могли быть арестованы или наказаны, пока их было определённое количество…       — Двадцать процентов, — зачитала Гермиона со свитка Гарри, который она уже успела забрать. — Если революционеры призывали к смене Министерства, им нужна была поддержка по крайней мере двадцати процентов населения в форме магической петиции. И ты прав — они не могли быть наказаны за то, что высказали свою обеспокоенность правительством или предприняли решительные действия, чтобы остановить тирана, потому что они были защищены законом.       Рон просиял.       — Могли бы мы…?       — Не думаю, — немного удручённо сказал Гарри, зная, куда устремились мысли его лучшего друга. — Даже если бы мы могли отстранить Яксли и их компанию от должности, Том может просто назначить больше людей. Кроме того, нам пришлось бы получить магическую петицию, которая требует возможности связаться с двадцатью процентами населения. Я сомневаюсь, что мы могли бы собрать достаточное количество людей для этого, особенно потому, что многие из нас всё ещё скрываются, и мы точно не можем заявиться в дома Пожирателей смерти, чтобы собрать подписи у их домашних рабов.       — Тогда почему ты так взбудоражен? — Рон был сбит с толку, когда Гарри быстро отобрал свиток у Гермионы.       — Потому что есть ещё один старый закон, со времён создания Министерства, — Гарри развернул свиток дальше. — Вызов недоверия.       — Это похоже на вызов трону? — спросила Гермиона, вытягивая шею, чтобы прочитать.       — Да, — Гарри наконец уступил и позволил книжному червю забрать пергамент обратно себе. — Но это уникальный шанс, потому что для вступления в силу необходимо всего пятьдесят голосов. Вместо выступления революционеров против всего Министерства, этот закон позволяет одному человеку оспаривать только должность министра, основываясь на утверждении, что нынешний министр получил свою должность незаконно или незаслуженно.       — Ну, Яксли едва ли заслужил свою должность, — проворчала Гермиона, пробегая глазами по свитку. — Но если мы бросим ему вызов, то как нам доказать, что он недостоин быть министром? И, даже если мы снимем его с должности, разве Сами-знаете-Кто не поставит вместо него кого-нибудь другого?       — Точно, — Гарри провёл пальцем Гермионы по нижней части свитка. — Мы используем сноску.       Гермиона прочитала вслух:       — В маловероятном случае, если министр окажется не в своём уме, неспособным говорить от своего имени, неспособным понять закон или находящимся под влиянием какого-либо заклинания, проклятия или зелья, изменяющего сознание, восприятие или преданность, то первому заместителю министра, хранителю или влиятельному лицу министра будет брошен вызов вместо него…       — И Сами-знаете-Кто является влиятельным лицом Яксли, — понял Рон. — С этим никто не сможет поспорить!       — Если мы бросим вызов Яксли, то технически бросим его самому Тому — и если победим — мы действительно можем отправить Тома в Азкабан или даже изгнать его из страны, — взволнованно сказал Гарри. — И этот древний закон является частью традиций, так что его услышат все чистокровные, возможно, даже некоторые из Пожирателей смерти…       — Уверена, что он всё равно будет бороться с этим, — обеспокоенно сказала Гермиона. — И его сторонники…       — Конечно, он так и сделает, но даже если он победит, то, вероятно, всё равно потеряет часть чистокровных сторонников, — отметил Гарри.       — Он ни за что не станет следовать традициям и протоколам Визенгамота, — согласился Тео.       — Мы можем доказать, что он всего лишь человек — у него больше нет крестражей! Если он не уйдёт тихо, и нам в конечном итоге придётся вызвать его на дуэль, только представьте, какой была бы реакция, если бы нам удалось хотя бы просто пустить ему кровь.       — Вау, — Тео откинулся на спинку стула с недоверчивым выражением на лице. — Итак, нам нужно только формально бросить вызов Тёмному Лорду через Яксли… Нам нужно действовать абсолютно безупречно в этом испытании и следовать всем правилам до последней буквы, но… это действительно может сработать…       Рон потёр глаза.       — Значит, всё это традиционное безумие, в конце концов, может оказаться для чего-то полезным?       — Как нужно действовать? — взволнованно спросил Тео.       Гермиона уже успела просмотреть почти весь свиток.       — Мне кажется это чем-то вроде гражданско-правовой медиации. Претендент подаёт заявку в Визенгамот, утверждая, что министр получил свою должность незаконно — или, в данном случае, что Сами-знаете-Кто незаконно влияет на него — и представители обеих сторон представят свои аргументы Верховному Чародею в ходе официальных дебатов, за которыми следит Визенгамот. Затем суд голосует либо за нынешнего министра, либо за претендента на вступление на должность.       — И претенденту нужно всего пятьдесят сторонников, чтобы заявить о себе…?       — Они обязательно должны быть из Министерства? — подал голос Рон. — Или это могут быть просто пятьдесят случайных граждан?       — Пятьдесят взрослых ведьм или волшебников, которые не заседают в Визенгамоте, — уточнила Гермиона. — Вызов оглашается, и на распространение новостей отводится минимум три дня, чтобы любой гражданин мог выступить в поддержку одной из сторон. Верховный Чародей призывает к голосованию в зале суда, и для официального принятия вызова необходимо не менее пятидесяти голосов в поддержку. Если они не наберутся, то вызов будет отклонён ещё до начала дебатов.       — Что ж, хорошо, мы можем получить около пятнадцати голосов от Ордена, — быстро сказал Гарри. Он схватил чистый лист пергамента и начал записывать имена. — Тогда остаются Серые волшебники из Министерства… Должно быть, по крайней мере, тридцать или около того чистокровных, включая союзников Нарциссы… Я думаю, мы можем это осуществить!       — А претендент? — спросил Тео — Он должен будет занять место министра в случае победы. Ты смог бы?       Перо в руке Гарри остановилось. Выражение его лица говорило о том, что эта идея ему совсем не по нраву.       Рон моргнул.       — Ну… Орден поддержал бы тебя против Яксли, но поддержат ли люди Нарциссы?       Гарри поджал губы.       — Это уже упоминалось однажды. Нарцисса думала, что они поддержат меня, если я буду баллотироваться на пост министра, поскольку я единственный, кто пережил убивающее от Тома… но я не уверен. Я имею в виду, мне едва ли исполнилось восемнадцать — технически, конечно, я имею право баллотироваться, но я ведь даже не закончил Хогвартс! К тому же я ещё не очень хорошо разбираюсь в традициях, и… — он немного понизил голос, — я-я не знаю, нравится ли мне эта идея, ну, в общем, быть министром.       — Тогда, может, Гермионе стоит попробовать, — с усмешкой высказал мнение Рон, но его подруга предсказуемо лишь закатила глаза.       — Я заклеймённая предательница класса «С». Сильное отличие от Гарри, у которого технически вообще нет ярлыка, — твёрдо сказала Гермиона. — Я уверена, мы сможем найти кого-нибудь ещё, кого-то, кому мы можем доверять, если за него проголосуют. Как насчёт Кингсли? Или Макгонагалл?       Рон выглядел задумчивым.       — Кингсли настолько глубоко погряз в своём прикрытии, что я не думаю, что мы смогли бы привлечь его раньше времени… Макгонагалл, может быть — но нам придётся вернуть её сюда. Она объездила всю страну.       — И она помогает беглецам, — вспомнила Гермиона, нахмурив брови. — Я, конечно, не хочу, чтобы она прекращала этим заниматься. И думаю, что с другими профессорами Хогвартса будет сложно связаться… Гарри, как ты думаешь, Нарцисса согласилась бы…?       — Нет, — ответил Тео, даже не дав Гарри шанса открыть рот. — Нарцисса не получит достаточно поддержки от Ордена — они будут бояться, что Люциус окажет на неё влияние, и как итог, Министерство будет контролировать просто другой Пожиратель смерти. Это должен быть кто-то, так сказать, с вашей стороны. Никаких связей с Пожирателями. Либо Предатель без клейма, либо Серый волшебник.       — Но это также должен быть кто-то, придерживающийся традиционных взглядов, чтобы он мог привлечь союзников Нарциссы и чистокровных Серых волшебников, — пробормотала Гермиона. — Это должен быть кто-то сильный, хорошо известный…       Бровь Гарри поползла наверх, и он повернулся к Рону.       — Как насчёт твоего отца?       — Что насчёт папы? — Джинни вошла на кухню, закончив полоть огород. Гарри тут же посвятил её в обговариваемый план.       — Хм, — Джинни покрутила морковку между пальцами. — И ты думаешь, что папе стоит баллотироваться на пост министра?       Рон медленно вращал свою палочку между пальцами, наверное, даже не осознавая, что в точности повторяет движения сестры.       — Не знаю. Папа — бывший работник Министерства, что помогает… Только я не знаю, прислушаются ли к нему. Мы, Уизли, были предателями крови на протяжении поколений.       Гермиона нахмурилась.       — Но Драко говорил мне, что его семья называла вашу предателями крови только потому, что вы игнорируете традиции — если бы он предстал перед Визенгамотом и вёл себя традиционно, разве это не было бы спорным?       Тео и Гарри оживились.       — Точно, и это делает его идеальным кандидатом!       Гарри взволнованно начал что-то записывать — Гермиона всё ещё не могла привыкнуть к этой его недавно приобретённой привычке, — но Уизли обменялись неуверенными взглядами.       — Наша семья — хороший компромисс, но… я не знаю конкретно про папу, — медленно произнесла Джинни. — Он не очень любит выступать перед группами.       — Э-э… не говоря уже о том, что папа никогда особо не посещал политические мероприятия, так что он, возможно, не найдёт, что сказать, — признался Рон, почёсывая ухо. — Не так уж много можно узнать из книг… Не перестаю задаваться вопросом, не стала бы мама лучшим вариантом на пост…       Тео покачал головой.       — Я знаю, что твою мать воспитывали в традициях, но она потеряла двух сыновей во время войны. Ни один сторонник Пожирателей смерти не воспримет её всерьёз — они скажут, что она слишком эмоционально втянута, чтобы справиться с такой работой.       — Но не папа? Я имею в виду, он ведь тоже потерял двух сыновей…       — В общественном сознании всё по-другому, — со вздохом сказал Тео. — Ведьмы-матери более тесно связаны с детьми, поэтому предполагается, что смерть ребёнка влияет на ведьму сильнее, чем на волшебника. Не говоря уже о том, что некоторые из очень традиционных людей — таких, как мой старик, например — в любом случае не станут слушать ведьму.       — Это печальная правда, — проворчала Гермиона. — Но если Артуру неудобно выступать перед толпой, тогда, может быть, Чарли…?       Рон рассмеялся.       — Чарли ненавидит публичные выступления ещё больше, чем папа. Помнишь, когда он рассказывал тебе обо всём, что произошло после Битвы, он продолжал расхаживать взад-вперёд? Это потому, что он нервничал.       — Тогда, если не Чарли…       Гермиона обменялась взглядом с Гарри. Они, казалось, поняли, что думают в одном направлении.       — Ладно. Тогда остаётся только один очевидный выбор.       — Ага.       Тео улыбнулся.       — Я даже могу помочь ему приодеться для этой роли, если ваш эльф согласится проникнуть в дом моего старика и забрать оттуда кое-какие вещи.       — О, ему это точно понравится, — засмеялся Гарри.       — И, конечно, я могу его потренировать…       Рон выглядел сбитым с толку. И только когда Джинни подняла одну бровь, глядя на него со своим лучшим выражением лица раздражающей младшей сестры, он понял.       — … Я?!       — Ты — Уизли, и ты не боишься выступлений…       — Да, но я также лучший друг Гарри Поттера! Кто станет меня слушать, не говоря уже о том, чтобы позволить мне стать министром? Даже Серые волшебники не пошли бы на это…       — На самом деле, я думаю, многие из них были бы рады послушать тебя, — безапелляционно сказал Тео. — Сейчас в обществе есть три класса, но Вызов недоверия создаст две стороны. С одной из них, будут преданные Пожиратели смерти, поддерживающие Яксли, но другая сторона должна привлечь всех остальных. Предатель, ведущий за собой других Предателей, который даёт Серым волшебникам выбор.       — К тому же, если Малфой выступит в поддержку Уизли, демонстрирующего приверженность к традициям, и мы докажем, что Тёмный Лорд не ведает, что творит, — некоторые из Пожирателей смерти могут даже подумать о том, чтобы дать Рону шанс, — добавил Тео, немного подумав. — У нас есть все преимущества.       — Ну... может быть… — уступил Рон.       Гермиона прикусила ноготь.       — Я всё же не кровный Малфой — разве они не увидят во мне просто Предателя, просто сбежавшего от них?       — Не в политическом контексте, — заверил её Тео. — Ты вышла замуж за одного из них. Семья — одна из самых важных вещей, которую нужно учитывать, когда кто-либо в Визенгамоте выдвигает аргументы. Твоё имя говорит о тебе гораздо больше, чем что-либо другое для традиционного общества.       — В этом есть смысл, — пробормотал Гарри, водя пальцем по разрозненной странице с заметками. — Мы с Нарциссой целую вечность говорили о том, как проходят суды в Визенгамоте, и это в некотором смысле похоже, да? Например, министр и глава Департамента магического правопорядка призваны оказывать наибольшее влияние на своё мнение, но после них наиболее важны наследственные члены Визенгамота самого высокого ранга.       Тео немного нахмурился.       — Опять же, как мой старик. Но Гермиона вышла замуж на Малфоя, и носит одного из них, так что, я полагаю, даже Торос мог бы прислушаться к ней, поскольку он уважает Малфоев…       — ЧТО?!       Джинни уронила книгу, которую держала в руках; Рон вскочил на ноги, но тут же упал обратно в кресло; с пера Гарри на пергамент стекала лужица чернил; а Гермиона просто перестала дышать.       Тео смертельно побледнел.       Ох, блядь...