Глава 46. Защита
10 октября 2025 г., 01:23
31 августа 1998 год
Министерство Магии
— Поттер! — Снова выжил! — ЧТО?! — Это невозможно! Несколько громких ударов молотком Верховного Чародея заставили зал замолчать. Гарри поднял голову и посмотрел ярко-зелёными глазами прямо в ужасные красные глаза Волдеморта. Несмотря на правила Визенгамота, Гермиона сжала в кармане мантии свою волшебную палочку, готовясь защищать своего друга, если Волдеморт осмелится сделать хоть одно угрожающее движение. Яксли в страхе и замешательстве попятился из центра зала, оставив своего лорда в растерянности. Было ясно, что Волдеморт разгневан — просто в ярости, — но он стоял совершенно неподвижно, когда увидел Гарри, спокойно смотревшего на него с третьего ряда трибун. — Это фарс, — уверенно заявил Волдеморт. — Трюк, придуманный этими неверными волшебниками. По местам за спиной лорда прокатились одобрительные возгласы, но Гарри просто ждал, бесстрашно смотря на бледного волшебника. Алые глаза Волдеморта на мгновение остановились на домашнем эльфе рядом с Гарри, который показался в тот же момент, но остался незамеченным большинством волшебников. Кикимер не съёжился, а стоял так высоко и гордо, как только мог в своём преклонном возрасте. Эльф шёл рядом с Гарри, пока волшебник спокойно спустился по лестнице и прошёл в центр зала, отвесив традиционный поклон Рону, который поклонился ему в ответ. Кикимер остался стоять в стороне, но тоже склонил голову перед Роном в манере волшебника, а не домового эльфа, и Рон ответил тем же. Из толпы раздалось несколько сердитых и удивлённых возгласов, но Волдеморт, казалось, не заметил разницы. — Домовые эльфы были изгнаны из нашей великой страны, — голос Волдеморта стал твёрдым, он повернулся к Верховному Чародею. — Я требую немедленного удаления этого существа, поскольку само его присутствие в этом зале является актом государственной измены. — Извини, Том, ты ошибся, — четко сказал Гарри. По трибунам снова прокатился удивлённый гул, вызванный как использованием этого имени, так и равнодушным тоном Поттера. — Инициатор Уизли внёс предложение о том, что все законы, принятые при министре Яксли, не имеют юридической силы. Закон об изгнании домашних эльфов не действителен, пока продолжаются дебаты. Кикимер имеет такое же право присутствовать здесь, как и ты. Волдеморт вздрогнул при упоминании имени эльфа, и Гарри это заметил. — О, ты помнишь его? Мой друг Кикимер служил Регулусу Блэку. Ты затащил его в пещеру, где заставил выпить яд, а затем бросил на растерзание инферналов. Среди зрителей раздалось несколько громких вздохов. Волдеморт не пошевелился. Гарри продолжил: — Инициатор Уизли только что говорил о том, что ты недооценивал волшебников, но ты недооценил куда бОльшее. Во-первых, заботу, которую Регулус питал к своему эльфу. Видишь ли, он велел ему вернуться, ради его же безопасности, чтобы Кикимер мог вернуться к своему хозяину даже перед лицом собственной смерти. И, конечно, Кикимер больше заботился о своём хозяине, чем о тебе, поэтому смог рассказать Регулусу, что именно произошло. Плечи Волдеморта, которые напряглись при появлении Гарри Поттера, теперь были напряжены даже сильнее, чем губы Минервы Макгонагалл. Гарри отвернулся от волшебника и с вежливым поклоном повернулся к Игнису. — Верховный Чародей, я смиренно прошу выдать мне разрешённую дозу Сыворотки правды, чтобы я мог доказать этим уважаемым ведьмам и волшебникам, что говорю только правду. Игнис, ещё не успевший оправиться от шока, после того как увидел Гарри живым, быстро щёлкнул пальцами в сторону одного из своих авроров. Гарри принесли кристально чистое зелье, и тот послушно запрокинул голову, позволяя трём каплям пролиться в рот. Верховный Чародей позволил своему аврору вернуться на место, а затем спросил: — Ваше имя? — Гарри Джеймс Поттер. И с этими словами шум на трибунах усилился, поскольку все теперь знали, что это не трюк и не иллюзия. Молоток ударил ещё раз. Игнис растеряно заморгал, глядя на Гарри, но сумел предоставить ему возможность высказаться открыто. Гарри отвесил благодарственный поклон и повернулся лицом к толпе. — Я действую по собственному желанию и на своих условиях, — четко сказал Гарри. — Меня никоим образом не принуждали и не угрожали мне. Я выступаю здесь от имени так называемых Предателей, которые заслуживают право практиковаться в магии и не заслуживают порабощения ни в какой форме, — он указал на своего маленького друга. — Я также говорю от имени сообщества домашних эльфов, тех, кто уже подвергался жестокому обращению со стороны многих, прежде чем их изгнали из-за несправедливого закона. — Предатели получили по заслугам! — ПРАВО ПРАКТИКОВАТЬСЯ В МАГИИ?! — Несправедливый закон, черт возьми… — Использовал чёрную магию, чтобы восстать из мёртвых! — … даже позволил Предателю говорить! На долю секунды Гермиона перевела взгляд на Малфоев. Глаза Драко были сужены, а руки Нарциссы были изящно сложены на груди, что говорило о том, что при необходимости она сможет достать палочку из рукава. Люциус выглядел, как всегда, невозмутимым и не проявлял ни поддержки, ни безразличия к реакции своих сотоварищей. Гермионе стало интересно, как много он знал или подозревал ли он о причастности Нарциссы. Уже не в первый раз она задавалась вопросом, защитит ли её свёкор, если она встанет на защиту Рона. Будут ли все Малфои ставить на первое место семью, а не Тёмного лорда? У неё слегка свело живот, и ей пришлось обхватить себя руками, чтобы защитить. Она не знала, рассказала ли Нарцисса Люциусу о ребёнке. Возможно, если бы он знал, то был бы более уверен в том, что защитит их? Имело ли бы это вообще хоть какое-то значение? Потребовался удар молотка Верховного чародея, прежде чем Гарри смог продолжить. Он решил ответить на очевидную проблему, а именно на своё собственное присутствие. — Я не использовал тёмную магию, чтобы оказаться здесь, — объяснил Гарри. — Я пережил смерть в возрасте одного года, потому что мои родители пожертвовали собой, чтобы спасти мою жизнь. Я, в свою очередь, пожертвовал своей жизнью несколько месяцев назад, чтобы спасти тех, кого люблю, — он многозначительно покосился на Гермиону и Уизли. — Это старая магия… — Магия так не работает! — крикнул кто-то в зале. — Нет? — тихо ответил Гарри. — Это единственная причина, по которой я дважды пережил Смертельное проклятье. Магия непредсказуема… Я имею в виду, что магия не должна позволять человеку быть бессмертным, но был один волшебник, которому это удалось. Взгляды всех присутствующих устремились в сторону Волдеморта. — О, нет, — Гарри небрежно махнул рукой. — Я говорю не о старине Томе. Он даже не так уж стар, как был, например, Дамблдор. Нет, я о Николасе Фламеле. Он и его жена создали Философский камень и прожили более шестисот лет. В зале снова воцарился гул. Гермиона боялась даже моргнуть, чтобы что-нибудь не пропустить. Хотя она и не знала об этом, Драко в другом конце зала смотрел на Гарри с таким же вниманием. Её муж также пронюхал об умной уловке: в то время как Рон говорил как можно более официально, Гарри обращался формально только к Верховному чародею, но в остальном говорил небрежно. Он намеренно старался казаться менее традиционным, чем Рон, и таким образом тонко намекал на то, что Рон — лучший выбор на пост министра, чем он сам. Не говоря уже о том, что непринуждённая и бесстрашная речь Гарри сильно разозлила Волдеморта. — Никто не может быть бессмертным, но магия может творить странные вещи, не так ли? — продолжил Гарри. — Разве все мы не видели этого? Магия формирует нашу жизнь. Она даёт нам ясность. Это помогает нам защитить наши семьи, — Гарри кивнул на несколько семей волшебников, сидевших на нижних трибунах. — В магии могут быть серые зоны, поэтому нашему обществу действительно нужен проводник, который помог бы нам её интерпретировать, — министерство во главе с министром, — но как вы думаете, мы действительно должны преклоняться перед лордом? Разве магия сама по себе не заслуживает нашего уважения? Выражение лица Волдеморта стало ещё более опасным, чем когда-либо, но Гарри проигнорировал его. Люди начали кричать с трибун, в том числе Пожиратели смерти, выступившие в защиту своего избранного лорда, и люди, которые утверждали, что Волдеморт тоже бессмертен. Гарри предпочёл ответить последнему. — Ты хочешь следовать за кем-то, кто бессмертен? Что ж, полагаю, я не буду винить тебя за такие мысли. Я имею в виду, я был бы счастлив следовать учению Фламеля, если бы он всё ещё был жив. Но твой приятель Том? — Гарри снова небрежно махнул в сторону неподвижной фигуры своего врага. — Он не бессмертен. Однажды он использовал тёмную магию, чтобы спастись от смерти, но он не сможет сделать это снова. Раздался взрыв шума и новой порции вопросов. — Что? — … может ли какой-нибудь волшебник быть бессмертным без Философского камня? — НЕТ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ, ЧТО ПОТТЕР ГОВОРИТ ПРАВДУ! ОН МОЖЕТ ПОВТОРЯТЬ ТО, ЧТО ЕМУ СКАЗАЛИ…. — … Поттер тоже бессмертен? — На самом деле, всё довольно просто, — громко продолжил Гарри. — Кто-нибудь помнит, что читал о Герпии Злостном в «Истории Магии»? Не волнуйтесь, я тоже нет. Но он важен, потому что был первым волшебником, создавшим крестраж. Глаза Волдеморта опасно сверкнули, но Гарри продолжал. Минерва, сидевшая на скамье напротив Гермионы, в шоке прижала руку ко рту. — Крестраж защищает часть души, — высказался Гарри. — У меня есть личный опыт с этим. Мистер Том Реддл думал обмануть смерть, разделив свою душу… на семь частей. Разыскивать все эти уродливые фрагменты души было не слишком то весело, но нам удалось уничтожить старую чашу, медальон, диадему, кольцо и дневник. И… — голос Гарри понизился. — наш друг Невилл Лонгботтом пожертвовал своей жизнью, чтобы уничтожить любимую змею Тома, которая должна была стать последним крестражем. Волдеморт застыл на месте, на его уродливом лице застыло убийственное выражение. Гермиона заметила, как дёрнулась его рука, и поняла, что он хочет достать свою палочку. Она крепко сжала свою собственную в кармане. — За исключением того, что Том совершил довольно большую ошибку. Видите ли, он не понимал, что в ту ночь, когда он убил моих родителей, он создал седьмой крестраж — меня. Гермиона услышала, как Джинни тихонько всхлипнула рядом с ней. — Несколько месяцев назад Том поразил меня Смертельным проклятием, но он просто уничтожил крестраж, который жил во мне. Жертвы и любовь моих друзей и союзников помогли мне выжить — та часть меня, которая принадлежала мне, сумела выжить. — Хватит! В комнате мгновенно воцарилась мучительная тишина, когда голос Волдеморта, похожий на шипение змеи, эхом разнёсся по залу. Даже Верховный чародей не хотел прикасаться к своему молотку, он, не мигая, смотрел прямо перед собой. — С этой ерундой покончено, — тихо прошипел Волдеморт. — Я призываю прекратить этот фарс дебатов и арестовать предателей, которые нам всем угрожают. — Мы никому не угрожаем, Том, — Рон присоединился к Гарри в центре зала. — Мы пытаемся спасти всех невинных ведьм и волшебников от тирана. Мы хотим вернуть им возможность делать свой собственный выбор. — ЛОЖЬ! Зал затаил дыхание, но Гарри это ничуть не смутило. Напротив Гермионы сидел Драко, с благоговейным ужасом глядя на своих бывших врагов. Гриффиндорцы, конечно, были храбрыми, но ЭТО… — Ты отрицаешь это, Том? — тихо спросил Гарри. — Ты отрицаешь, что навязал нам свою волю? Ранее ты говорил о всеобщем благе, но не о благе волшебного мира. Ты говорил только о том, что будет хорошо для тебя. — Я стремился избавиться от яда в нашем обществе! — громко прошипел Волдеморт. — Я стремился очистить наш мир! Избавиться от грязи и отбросов, которые не заслуживают ничего, кроме рабства. — Нет, — возразил Гарри. — Ты пытался избавиться от любого, кто тебя пугал. — Как ты смеешь?! Гарри проигнорировал его и вновь повернулся лицом к толпе. — Эта игра сил, которую вы видите у Лорда Волдеморта, — иллюзия и не более. Он представляет себя бессмертным, волшебником, настолько могущественным, что переживёт саму смерть. Но я не исключение, и я здесь не претендую на то, чтобы быть чьим-то Лордом. — Инициатор Уизли сказал, что Том недооценил Дамблдора и меня. Но он недооценил нечто, гораздо большее, — Гарри указал на Кикимера, торжественно и гордо стоявшего в стороне. — Он недооценил домашних эльфов. Эти существа, с которыми многие волшебники обращались плохо, сами по себе обладают огромной силой — они могут преодолевать чары, недоступные волшебникам, они могут перемещать людей с помощью аппарации и даже справиться с чарами Фиделиуса! Хотите знать настоящую причину, по которой Том изгнал их всех? Он просто испугался после того, как домашний эльф увёл нас прямо у него из-под носа! — Но самое главное, что он недооценил, — это не меня или домашних эльфов, — сказал Гарри, снова поворачиваясь к своим союзникам. — Волдеморт недооценил ведьм. Начиная с Лили Поттер — простой маглорождённой ведьмы, которая бросила ему вызов и спасла меня, в конечном счёте уничтожив его. — И затем недооценил ещё одну мать. Мать, которая солгала ему в лицо, чтобы спасти мою жизнь. Мгновение полной тишины было нарушено звуками потрясения и откровенными криками ярости Пожирателей смерти, когда Нарцисса Малфой спокойно поднялась со своего места среди Пожирателей и склонила голову перед Гарри. Драко заставил себя оставаться неподвижным. Он знал, что его отец тоже крепко сжимает волшебную палочку под мантией. Было тяжело, борясь с традициями, не встать на её защиту, но они оба понимали, что сейчас происходит. Все думали, что знают о силе Волдеморта. Теперь Поттер показал присутствующим, как выглядит его сила. — Гарри Поттер описал иллюзию, которой является Лорд Волдеморт, — тихо сказала Нарцисса, её чистый голос эхом разнёсся по залу. — Я видела его последователей, которые подчинялись только из-за страха — страха перед этой иллюзией. По правде говоря, многие из нас уже давно отказались бы от этого Лорда, если бы у нас был другой реальный выбор. Она слегка повернула головой из стороны в сторону, устанавливая прямой зрительный контакт с несколькими избранными в толпе. — Гарри Поттер и инициатор Уизли предложили этот выбор, и поэтому я рада оказать им свою поддержку. Сердце Гермионы бешено забилось в груди от гордости и облегчения, но у неё едва хватило секунды, чтобы заметить как начался настоящий переполох. Многие Пожиратели смерти, стоявшие в рядах позади Яксли, в ярости вскочили на ноги, раздались громкие крики… казалось, это было последней каплей. Они достали волшебные палочки, и посыпались проклятия.
